Глава 8
29 апреля 2021 г., 14:00
Царствуй, мэйронитовая королева! Запирайся от подданных за дверьми бирюзового золота, чахни в тоске по мужу и сыну, одержимо ища предателей у себя под носом! Королева-вояка, королева-каратель, королева-сказочница и... как тебя ещё называют?.. Твой истинный род протащил безумие через все поколения, век за веком любя свою близкую родню, и ты не избавишься от этого проклятия, даже взяв фамилию Дайериэл! Ты уже заразила им сына, а следом — внука!
Царствуй, мэйронитовая королева, пока можешь! Пришли твои последние лучи!
Настоящий автор не установлен
Предположительно, сатирическая агитка банды Заката
под протекцией рода Аирэ
— Держи. — Кэдис кинул Тэймарту металлический шест с крюком на конце. Тот ловко его поймал. — И ни за что меня не благодари! — проворчал одноглазый учитель, поймав серьёзный взгляд Тэймарта. — Не можем же мы бросить парня одного в Пустыне, верно? А кто может — тот недостоин зваться воином Кадды. Кэдис прикрепил к поясу ещё один такой крюк. Тэймарт повторил его действие. Он всё ещё был полуобнажён, не успев найти рубашку взамен той, что лекарь пустил на перевязку культи сумеречника. Зато бинты и так упаковывали его от поясницы почти до самой груди. Они быстро прошли через стойла ко всё ещё распахнутым воротам. Тэймарт увидел перерубленную привязь Маэдирского раптора: кто-то на нём сбежал. Подробности Тэймарт узнает позже, сейчас их ждёт выход в пустыню. Если бы не боль во всём теле и не страх за Агэла, он бы преисполнился ликованием — он покидает форт! Ненадолго, но покидает. Как только они ступили за пределы форта и Кэдис чиркнул своим огнивом, чтоб раскурить любимую палочку, Тэймарт глубоко втянул в себя её дымок, подскочил и рванул в пустыню. — Проклятый мальчишка! — беззлобно заорал Кэдис ему вслед. — К червям хоть не провались! Несмотря на сумерки, контуры дюн и норы песчаных червей в земле всё ещё были видны. Тэймарт бежал, перемахивая через них, и в основном смотрел под ноги. Когда — он отгонял от себя «если» — он нагонит Агэла, то быстрее услышит его, чем увидит. А вот наступить на червя не хотелось бы. Бегущий следом Кэдис отставал на несколько шагов и тяжело, с похрипыванием дышал. Но, судя по звуку шагов, передвигался он чуть ли не так же легко, как тощий Тэймарт со своими сломанными рёбрами. Как-то они выбирались с Кэдисом в пустыню в сумерках — не к северу, но к югу от форта. Неглубоко, всего-то шагов на тридцать. С собой ученики имели всё те же палки с крюком на конце. Кэдис свистел в особый свисток, имитируя пронзительный скрип самки песчаного червя, и мальчишки должны были встать на изготовку в ожидании гада. Он всегда рано или поздно появлялся: под ногами начинал бурлить песок, и уродливая сморщенная голова появлялась на поверхности. Нужно было успеть просунуть палку червю в его страшную звёздочковидную пасть и зацепить крюком, пробив ему тело насквозь. Проклятый червь чудовищно прыгуч: он вцеплялся мальчишкам в колени, между ног, особо любопытным — в нос, повисал на ушах. Однажды один из сумеречников так хотел помочь товарищу избавиться от червя, глодающего мочку уха, что попытался зацепить тварь крюком прямо в процессе. Тварь он не зацепил, но снёс товарищу пол-лица вместе с несчастным ухом. Тэймарт вспоминал, как ловко управлялся с червями Кэдис. Его стремительные движения, свист летящего орудия, смачный звук крюка, проникающего в набитую слизью плоть. Очень часто в процессе Кэдис держал между зубами ароматную курительную палочку. Разумеется, поисковые рапторы нашли бы мальчишку куда быстрее — их нюх тоньше, а глаз острее. Но пускать их по следам сумеречников нельзя. А разве можно вообще пускать их по человеческим следам?.. «Сумрак тебя забери, Агэл, какого Сумрака ты сбежал?!» — думал Тэймарт, перепрыгивая очередную нору. Тут Кэдис начал отставать. Дыхание сбилось, и он отчаянно пытался его восстановить, жадно глотая ртом воздух. Тэймарт на ходу обернулся. — Чего зыришь?! Беги! — гаркнул учитель и остановился, тяжело уперевшись руками в колени. В то же мгновение его скрутил кашель. Вновь посмотрев вперёд, Тэймарт наконец заметил Агэла — его белые волосы сверкнули между дюнами примерно в тридцати шагах. Или пятнадцати прыжках. Тэймарт вскарабкался на дюну и увидел, как старший брат, спотыкаясь, бежит по совершенно запутанной траектории. Он петлял, в панике мечась из стороны в сторону, кружился на месте и неразборчиво кричал. Зато у Тэймарта появился шанс догнать его. Отбросив мешающий сейчас крюк, Тэймарт прыгнул. Игнорируя боль в рёбрах, он скатился по песчаному склону вниз, перекувырнулся через голову (рёбра протестующе напомнили о себе резкой болью) и кинулся на Агэла. Тэймарт налетел на брата, сбил его с ног и прокатился вместе с ним по песку, не расцепляя «объятий». Агэл взвизгнул, начал колотить руками воздух и плечи Тэймарта. — Агэл, хватит! Это я! — рычал тот сквозь стиснутые от боли зубы. — Успокойся! Тэймарт не без труда ухватил Агэла за ворот рубашки и подтянул к себе, держа за грудки. Глаза Агэла метались. — Смотри на меня! Агэл! Старший брат уставился на младшего, придурковато раскрыв рот, из которого тут же побежала струйка слюны. Лицо Агэла всё было в налипшем из-за пота и слёз песке, в разводах, которые он оставил своими кулаками, пытаясь утереться, пока бежал. Уши жалко висели и дёргались — Агэла била дрожь. — Вот так, вот так, слышишь? — повторял Тэймарт. — Не надо никуда бежать. Это же я... В глазах Агэла мелькнуло узнавание. Лицо его перекосилось, сумеречник страшно зарычал и вцепился длинными и сильными пальцами Тэймарту прямо в горло. — Да! Это ты! — заорал он, разбрызгивая слюну. — Надо было тебя придушить ещё в младенчестве! Они начали кататься по песку: то наверху оказывался Тэймарт, то куда более тяжёлый Агэл. Тэймарт хрипел, хватал его за запястья и бесполезно скрёб по земле ногами. Наконец он вскинул дрожащую руку к лицу Агэла, чтобы отодвинуть от себя. Воздуха не хватало, на лице уже вздулись и запульсировали вены. — Я не вернусь в форт, слышишь?! Меня там убьют! А тебя сделают героем! Мальчик для короля! Нет уж, ты всё-таки сдохнешь! — Тебя там... никто... не тронет... — прохрипел он из последних сил. — Да неужели?! Тэймарт всё-таки дотянулся и схватил Агэла за лицо. Тот заорал и замотал головой, но ногти Тэймарта входили всё глубже в кожу. — Тебя там никто не тронет, если ты вернёшься со мной! — крикнул он, когда брат убрал одну руку с его горла, чтобы освободить лицо. — Агэл, выслушай меня! Он сказал это не просяще: он приказал. Сжимая зубы, выплюнул из себя слова. Агэл замер, слегка разжав пальцы на его шее. — Если ты сейчас сбежишь, тебя растерзают звери, — продолжил Тэймарт, задыхаясь от жадного глотка воздуха. — Похитят разбойники. Уведут в рабство. Изобьют, а то и грохнут, и бросят гнить на солнце посреди песка. Один ты не справишься, Агэл. А в форте тебе никто не причинит зла. — Я и так один! — завыл Агэл с выкатившимися из орбит глазами. — И я и так сдохну! Тэймарт из последних сил приготовился пустить в ход всё своё красноречие и внешнюю эмпатию, но вдруг неприятно почувствовал спиной, как песок под ним зашевелился. — Беги! — хрипло крикнул Тэймарт прямо в лицо Агэлу. Тот опешил от неожиданности, и младший брат наконец смог скинуть его с себя. Агэл зарычал и схватил Тэймарта за ногу, не давая тому встать. Тэймарт принялся лягаться свободной ногой, вместе с этим пытаясь отползти прочь на руках. — Стоять, братец! — рычал Агэл, не замечая бурлящего песка на том месте, где они только что возились. — Сперва я с тобой дотолкую! — Червь! — прохрипел Тэймарт, переворачиваясь на спину. Агэл кинулся на него сверху с новыми силами. — Ты кого червём назвал, мелюзга?! — Агэл!!! — наконец заорал Тэймарт в полный голос. Его уши были прижаты, глаза превратились в щёлочки, несмотря на сумерки. — Там — червь! Вот-вот вырвется из-под земли! Старший брат наконец заткнулся, застыл, и на его лице отразилось понимание. И выглядело оно сейчас страшно: словно Агэл пробудился от долгого сна прямо во время землетрясения и наконец осознал, что проспал момент, когда все убежали в укрытие. В воздух взметнулись первые песчасные «брызги». Тэймарт вырвал ногу из разжатых пальцев Агэла, схватил его за шиворот и рванул вверх. Теперь Агэл тоже видел воронку песка, которая крутилась всё быстрее и быстрее. Песок брызгал уже во все стороны, когда оба Эвина рванули назад, через дюны к форту. «Я обронил крюк. Он должен быть где-то здесь», — вспомнил Тэймарт и принялся оглядываться, ища в песке своё оружие. Со страшным скрежетом и звуком пробиваемого камня из-под земли вырвался червь. Тэймарт и Агэл не видели его, но оба живо представили его морду, сплошь состоящую из пасти, и прибавили ходу. При желании и сильном голоде червь мог с лёгкостью наполовину заглотить долговязого Агэла, а Тэймарта — и вовсе целиком. Червь шлёпнулся на песок и пополз за ними, шелестя по нему своим розоватым телом монстра, живущего под землёй без солнечного света. Без глаз, без ног и без рук он развивал чудовищную скорость, находясь в своей стихии — в песке. Агэл попытался обернуться, но Тэймарт пихнул его вперёд: — Не оглядывайся! — Эй! Я тут старший! — обиделся Агэл и пихнул Тэймарта в ответ. — Мелочь мне не указ! Тэймарт мысленно застонал. Червю-то всё равно, кто старше, а кто младше — заглотит обоих, вместе или по очереди. Может, потом у него будет несварение из-за сумеречника, но сейчас глупо надеяться на благоразумие червя, чья голова состоит исключительно из голодного рта. Они с братом начали карабкаться на дюну — Тэймарт вспомнил, что вроде бы именно там он бросил крюк. Оба скользили по песку, хватаясь друг за друга. Червь щёлкал звёздочкой зубов уже шагах в пятнадцати от них, насколько удавалось определить на слух. Это — примерно два хороших прыжка. Тэймарт заметил крюк на самом верху дюны: он сверкнул в начавшей спускаться ночи. Скоро червю пора будет на ночлег, но пока он бушевал, разбуженный мальчишескими криками и топотом по «потолку» своего жилища, и долго ещё не уснёт, пока не насытится. Сзади страшно закричал Агэл. Стараясь не оборачиваться — не потерять бы концентрацию, — Тэймарт рванул за крюком. Когда ему оставалось всего два шага, его вдруг схватили за ногу и потащили вниз. Он упал на живот (рёбра опять хрустнули) и пробороздил песок ногтями, пытаясь задержаться наверху. Крюк всё отдалялся, пока Тэймарта тянули назад. Тэймарт обернулся: Агэл держал за его лодыжку, а его самого тащил за собой червь. — Агэл, отпусти меня! — крикнул Тэймарт. — Ни за что! Я не хочу умирать один! — Ещё чуть-чуть — и Агэл разрыдается. — Ты не понял! Я хочу нас спасти! — Вот я с тобой и спасаюсь! Тэймарт снова взглянул на блестящий наверху крюк. — Агэл! Мне нужен крюк! Им мы отобьёмся! Дай мне достать его! На губах Тэймарт почувствовал кровь. Она поднималась у него из горла. Или из лёгких. Откуда-то из глубины. — Прошу тебя, поверь мне! — почти взмолился Тэймарт. — Всё будет хорошо! «Да откуда мне знать?» Он боролся не только с червём — но и с дикой усталостью, с желанием откатиться подальше, спрятаться за дюну и спать-спать-спать... Боролся со страхом и отвращением к старшему брату. К сумеречнику. К Эвину. Тэймарт обернулся и посмотрел брату в глаза. Так выразительно, как только мог. Как смотрел бы на короля, если бы хотел донести до него свои чувства. — Агэл, умоляю! Я вернусь! — Правда? — всхлипнул Агэл. — Обещай мне! — Обещаю. Пальцы Агэла разжались. Тэймарт оказался на свободе и неизвестно откуда взявшейся волей переборол искушение свернуться калачиком прямо здесь и уснуть, слушая, как червь затаскивает Агэла в недра своего чрева. Он поднялся на ноги и... отхаркнул целую лужу густой слюны, смешанной с кровью. Его качнуло. Крюк. Ему нужен проклятый крюк. Тэймарт вскинул голову и увидел, что крюков несколько. В следующее же мгновение понял, что это двоится у него в глазах. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Тэймарт кинулся вперёд. Пяти шагов хватило, чтобы сжать в руке холодный металл и покатиться обратно, отталкиваясь ногами и свободной рукой. Червь тащил Агэла за ногу, из которой хлестала кровь. «Если его кровь ядовитая — удачи отравиться, тварь», — злобно обратился Тэймарт к червю. Агэл ломал ногти, тщетно хватаясь за песок — единственное, у чего в пустыне можно искать поддержки. И кричал. Тэймарт только сейчас заметил, что всё это время Агэл кричит. Червь развил чудовищную скорость. Видимо, предвкушение добычи придало ему сил. Он полз задом — несмотря на то, что там не было головы и зубов, эта часть его однообразного тела тоже умела ориентироваться. И вела она червя чётко к норе, из которой он вылез. Тэймарт разбежался и прыгнул, занося крюк над головой. «Если червь сейчас решит ускориться, я попаду в Агэла», — промелькнула в его голове молниеносная мысль. Крюк уже летел вперёд и вниз под своим собственным весом. Он вонзился во влажное тело у самого подобия морды — прямо у щиколотки Агэла. Червь пронзительно заскрежетал, но зубов не разжал. И того хуже — не остановился. Тэймарт вырвал крюк — на его обнажённый перебинтованный торс брызнула фиолетовая кровь — прыгнул вперёд и снова занёс оружие над червём. Он попал почти в то же место. Крюк с хлюпом пробил оболочку червя, и тот засочился «кровью» и прочей жижей — возможно, полупереваренными останками тех, кем червь отужинал ранее. Но, кажется, мозг или главный нервный центр гада крюк всё-таки не задел. — Тэйм! Сделай же что-нибудь! — орал Агэл, молотя руками по песку. «Я пытаюсь, Сумрак тебя возьми!» Тэймарт уже занёс крюк в очередной раз, как вдруг почуял в носу аромат Кэдисовой палочки. По телу разлилась холодная уверенность. Руки перестали дрожать. Глаза стали видеть объёмнее и лучше. «Подожди, Агэл. Сейчас гаду конец!..» Крюк — не Тэймарта, а чужой — со всего маху вонзился в самую середину червя и пропорол ему брюхо. Червь заскрежетал отчаяннее, выгнулся, метнулся куда-то в сторону, протащив за собой Агэла, но затем рухнул, конвульсивно дёргаясь и исторгая из рваной раны фиолетово-жёлтую жижу. Агэл, поняв, что его больше не волокут, перестал кричать так резко, что у Тэймарта от тишины аж зазвенело в ушах. Он выронил крюк, неловко плюхнулся на задницу рядом с червём и поднял глаза на спасителя. Честно сказать, Тэймарт почувствовал почти что разочарование из-за того, что у него увели победу прямо из-под носа, когда он только-только наполнился уверенностью. Учитель Кэдис, дымя своей палочкой, вытаскивал из червя крюк. — Да, ребятки, оставь вас на пять лучей — всех червей на себя соберёте! — якобы небрежно пожурил он, но Тэймарт чувствовал, что учитель взволнован. Если не сказать — напуган. — В... всё? — пролепетал Агэл. — Он отпустил меня? — Он обернулся посмотреть, разжал ли червь свою челюсть, но увидел глубоко вошедшие в ногу зубы и разразился всё тем же, оглушавшим Тэймарта до этого, воплем. — Подсоби, — велел Кэдис Тэймарту, присаживаясь рядом с Агэлом на корточки. Кэдис перевернул Агэла на бок и хлопнул его по бедру, заставив вытянуть ногу. Тэймарт с учителем не сговариваясь схватили червя за челюсть — между зубами зияли весьма удобные дыры — и потянули каждый на себя. Агэл завопил ещё истошнее. — Я умираю! — Да если бы, — фыркнул Кэдис. — Давай, Тэймарт, на раз-два. Зубы со смачным чавканьем вырвались из плоти. Тэймарт смотрел, как кровь толчками извергается из покусанной ноги Агэла, и думал лишь о том, действительно ли она отравлена, эта кровь... Как только «капкан» из зубов чудища разжался, Агэл резво повернулся на пузе и пополз прочь в пустыню, не сильно уступая червю в скорости. — Ку-у-уда?! — рявкнул Кэдис. Тэймарт метнулся вперёд и схватил Агэла за здоровую лодыжку — совсем как червь. Агэл взвизгнул и начал лягаться раненой ногой, будто она у него не болела. Даже не онемела. «Воистину, сумеречники — монстры», — подумал Тэймарт. Ему показалось, Кэдис подумал о том же самом. — Да стой же ты! Стой! Агэл!.. — выдохнул Тэймарт. Он навалился на брата сверху и прижал его к песку. — Это Кэдис. Всё в порядке. Кэдис пришёл за нами. А я — пришёл за тобой. Нам пора в форт... — Меня там убьют! Я знаю! — заплакал Агэл. Это были очень злобные слёзы. — Никуда я с тобой не пойду, прихвостень! — Это слово он, кажется, подслушал у кого-то из учителей. — В форте меня убьют, обязательно убьют! Тэймарт обернулся к Кэдису. Учитель молча курил и смотрел на них, поставив одну ногу на поверженного червя, как охотник — на ценную добычу, позируя для портрета. — Агэл... Слушай... — Тэймарт тяжёло дышал брату прямо в ухо. Он чувствовал кислый запах сумеречьей плоти. — Если бы тебя так хотели убить, стал бы я спасать тебя от червя, м? Агэл перестал дёргаться. И даже всхлипывать. Дождавшись, когда он совсем затих, Тэймарт наконец перекатился на песок и сел, утирая со лба пот. Брат тоже сел — по-дурацки, расставив ноги, с болтающейся почти над самой землёй густой соплёй. — Тэйту растерзали в пустыне... — вдруг произнёс он. — А ведь она тоже спасала меня. От деда-то. Он меня топил, а она его по башке тюкнула. Крику-то было. Тэймарта передёрнуло. Он никогда раньше не слышал, чтобы Агэл первым заговаривал о сестре. Он считал, Агэл ненавидит её. За то, что она больше любила Тэймарта. Совершив над собой огромное моральное и физическое усилие, Тэймарт подобрался к нему и сел прямо напротив, стараясь не смотреть на качающуюся соплю. Агэл расплакался с новой силой. Сопля шлёпнулась на песок. Свежие ручьи слёз размыли грязь, прочертив на щеках светлые дорожки. Судорожное смрадное дыхание врывалось Тэймарту в нос, пока брат плакал, захлёбываясь слезами. — Маэдир меня высечет... — пробормотал он, растирая глаза кулаками. — Некому тебя сечь. Маэдира больше не будет в форте. Всё хорошо. Сумеречники не обладают эмпатией, дошло до Тэймарта. Покажи им, что чувствуешь. Тэймарт тронул Агэла за плечо, притянул к себе и обнял, положив вторую руку ему на лохматый затылок. Отстранившись, он увидел, что Агэл плачет и улыбается. Тэймарт встал и протянул брату руку. Агэл поколебался, заглянул за его плечо, из-за которого поднимался дымок от палочки Кэдиса. Будто засмущался, что учитель видел их братские объятия. Когда он наконец схватился за руку Тэймарта, его ладонь была влажной и очень холодной.***
Стоило Тэймарту убежать вслед за Кэдисом, Мэйриадок почувствовал, насколько устал. Однако не дал волю слабости и, стиснув кулаки для уверенности — от остальных он их спрятал в длинных рукавах, — велел: — Соорудите погребальные костры. Он взглянул на мальчика, который когда-то был Тэймарту другом. Только смотреть на труп так же бесполезно, как и на портрет: по умиротворённому, застывшему навсегда лицу не определишь, каким человек мог быть при жизни, если никогда его не знал. Потому смотреть было не так страшно, как... на королеву-генерала Эрну. На короля Аэрика и королеву Аэлу. Ардарэн всё ещё невидяще глядел на кучку пепла — когда-то она была рукой сумеречника. — Я устал, Ардарэн, — сказал Мэйриадок, и генерал, помедлив долю луча — всё никак не выйдет из своих мыслей, — пошёл за ним на верх южной башни. «Я устал» было их шифровкой, когда Мэйриадоку требовалось остаться с Ардарэном наедине. Во дворце знали, как много сил лишённый эмпатии король тратит на окружающих, потому научились принимать это. Но сейчас это было ещё и правдой. Ардарэн закрыл за собой дверь комнатушки, за которой осталась стража. Мэйриадок уже доставал свой клинок: не так уверенно, как обычно, наоборот — осторожно, тремя пальцами, словно тот мог обжечь и его. — Я не знаю, стоит ли рассказывать остальным, — тихо сказал король, — даже Кэолу. Но ты должен знать. Рука сумеречника загорелась, потому что я поранил его. Этим. Мэйриадок поднял кинжал и увидел в узком лезвии свои глаза. Ардарэн, стоя напротив, увидел в нём свой нагрудник. — Мэйронит, — кивнул генерал. — Тебе об этом что-нибудь известно? — спросил Мэйриадок с надеждой. — На моей памяти были те, кто сгорал от мэйронитового клинка. — Этого?! Им никогда никого... Ардарэн вздохнул и положил руку на мэйронитовую рукоять адросского меча. «Карателя» королевы Эрны. — Только это было не так. Немного не так. Те люди сгорели дотла. От них остался только пепел. Мэйриадок вспомнил, что в руке сумеречника только закипела кровь, а потом плоть обуглилась. Похоже, но всё-таки... — Я слышал об этом, ученики стражников сплетничали. Про горящих людей и прочее... Меня тогда отослали подальше от дворца. — Мэйриадок совершенно по-мальчишески обиженно надул губы. — Кем были эти люди? Они же не могли быть сумеречниками... Или могли? — Не могли. Слишком взрослые. Они... абсолютно обычные каддцы, Сумрак бы их побрал! — Взгляд Ардарэна никак не останавливался на Мэйриадоке — блуждал по комнате, устремлялся в окно, хотя в сумерках высматривать там было нечего. — Министры третьего ранга, я даже их плохо помню. Они вызвались сами, первыми. Как будто ни о чём не подозревали. — Это... — Мэйриадок тяжело сглотнул. — ...Какая-то болезнь? Ардарэн повёл плечом, всё ещё бездумно глядя в окно. Мысленно он пребывал где-то не здесь. Мэйриадок догадался, что скорее всего генерал утонул в своём прошлом. Король убрал кинжал под одежду, вместо уверенности чувствуя тяжесть, словно клинок весил в десять раз больше адросского меча. — Я всегда думал, что мэйронит — просто реликвия. И паранойя моей бабушки... — пробурчал Мэйриадок, словно стеснялся последней фразы. — Ну... — Ардарэн неохотно вернулся в этот мир. — Один уважаемый человек как-то сказал: «Если у тебя паранойя — ещё не значит, что за тобой не следят». — Когда-то уважаемый человек, — резко поправил Мэйриадок. — Эрдан. — Да, — выдохнул Ардарэн так тихо, будто кто-то мог это услышать. — Из-за него и его учёных бабушка свихнулась на мэйроните, — с досадой сказал король. — Она бы выковала мне мэйронитовый доспех, если бы королевского металла до сих пор было в достатке. Мэйриадок опёрся локтями о подоконник и пусто посмотрел в сумеречное марево. Он только догадывался, где очертания фортовых стен, и уж тем более не видел Тэймарта, бегущего за Агэлом. — Бабушка знала про трёх Эвинов? — вдруг спросил он у Ардарэна. — Да. — А про четвёртого? Ардарэн промолчал, и Мэйриадок повернулся к нему за ответом. Почувствовать он не мог — только увидеть. Но лицо Ардарэна оставалось каменным. — Почему она не забрала его? Не забрала единственного здорового... Мэйриадок запнулся на двух словах, которые хотел сказать. Они бы прозвучали для него дико, поскольку он всё ещё не мог кое к чему привыкнуть. Он смирился, что все его ближайшие родственники — Эвины — сумеречники: троюродную родню не так и сложно списать со счетов хотя бы для себя лично — остальное пусть останется родовыми заморочками аристократии. Даже для брака такое родство не имело большого значения, пусть это и не тот случай. — ...Двоюродного племянника? — закончил король. Мэйриадок заглядывал Ардарэну в лицо. Как иные прощупывают собеседников интуицией, король делал это взглядом — острым, как коготки ящера-летуна. Но он не видел ничего за этими стеклянными глазами, обычно смеющимися вопреки всему. — Прошу тебя, скажи, что она не знала о нём. Что она не оставила его нарочно, избегая скандала. Моя бабушка бы так не сделала. Эрна Эвин Дайериэл так бы не поступила, даже если бы ей пришлось перерезать Рэгну Эвину глотку! Ардарэн сделал шаг назад, словно Мэйриадок отвесил ему оплеуху. — Да, — наконец выдавил он. — Она не знала. — Иначе она бы точно забрала его! — прорычал Мэйриадок, и из его глаз чуть не брызнули злые слёзы. Он развернулся к Ардарэну и положил руку на рукоять кинжала. — Значит, это сделаю я. Тэймарт поедет в Пограничье и будет воспитываться при дворе как потомок Тхаймара и наследник Эвинов. — Нет, — просто ответил Ардарэн сухим, искусственным голосом. Теперь уже его реплика была для Мэйриадока оплеухой. — Нет?! Это мне решать! Королю! — Ардарэн раскрыл рот, но король оборвал его: — Даже согласно пророчеству героев должно быть два. Дайериэл и Эвин. Одного Эвина этот мир потерял, но, может, то, что я встретил Тэймарта, и есть судьба? Нас снова двое. У мира теперь есть надежда. Ардарэн покачал головой. — Что говорит Закон Кадды в главе «Кодекс о детях», статья о критериях детства? — спросил он по-учительски. Мэйриадок чуть не вспыхнул. — Не заходи издалека! Но генерал лишь повторил свой вопрос. Мэйриадоку пришлось остыть, смахнуть с лица выпавшую из чёлки прядь. Дунуть на неё, когда она вновь упала на нос. — «Человеческое существо, будь то мужской или женский пол, до достижения совершеннолетия в Лесу и Пограничье в четырнадцать, а в Пустыне в двенадцать лет, считается несформированным и, вне зависимости от статуса, обладает лишь базовым правом на жизнь. Решения, принимаемые ребёнком, одобряются или не одобряются исключительно его родителями или опекунами...» Ты эту часть хотел услышать? Я и так знаю, что ты всегда оспариваешь мои решения! — Дальше. Тяжёлый вздох. — «...Ребёнком до четырнадцати или двенадцати лет, в зависимости от территориальной принадлежности, распоряжаются родители или опекуны. Тяжесть наказаний определяют родители или опекуны. Если таковые наказания влекут за собой смерть ребёнка, на родителей или опекунов налагается штраф в зависимости от статуса и наличия других детей в семье. Наказание за увечья или смерть единственного ребёнка строже, чем ребёнка из многодетной семьи (два и более детей)...» — Мэйриадок снова вопросительно и недовольно посмотрел на Ардарэна. — Повтори первую фразу, — велел тот. — «Ребёнком до четырнадцати или двенадцати лет, в зависимости от территориальной принадлежности, — король произнёс это смазано, словно держал во рту кашу, — распоряжаются родители или опекуны». И?! — Тэймарт — всё ещё «собственность» Эвинов. Условная собственность. Но ты попробуй поспорить с судьёй, который в отличие от тебя не просто процитирует все законы, разбуди ты его среди ночи, но и истолкует их так, что тебе и возразить будет нечем. — Наконец в этом безэмоциональном голосе Ардарэна прорезалось раздражение. — Даже тебе, будучи королём, ещё три года суждено слушаться регента Пимантина, Просвещённейших и меня. А твоя бабушка за три дня до совершеннолетия твоего отца отходила его шлеёй для упряжи. — Мэйриадок заметил, как Ардарэн непроизвольно потёр плечо. — Если сейчас Рэгну Эвину выгодно строить из себя добряка, жалеющего уродов, то теперь, когда мы разворошили это гнездо, он не остановится ни перед чем. Хрупкий мир между Дайериэлами и Эвинами будет уничтожен, и, вслед за Аирэ, мы лишимся самого надёжного союзника, теперь уже в Пустыне. Ты просто больше никогда не увидишь Тэймарта, если бросишь раскрытую тайну в лицо его деду. Мэйриадок застыл с открытым ртом. Во-первых, он считал, что бабушка не стегала отца с тех пор, как он научился держать в руках лук — а это случилось в его три года. Во-вторых, он помнил этого сварливого старика, Рэгна Эвина, и считал его угрожающим, но он видел, как тот же отец осаждал его и Рэгн умолкал, давясь своей злобой до покраснения. И считал, что может так же. До окна на верху южной башни долетели крики, рыдания и шаркающие шаги двух пар ног. А в твёрдых шагах Мэйриадок узнал поступь Кэдиса. Осознав, что Тэймарт вернулся, он испытал облегчение... и страх. Потому что разговор, который теперь им предстоит, вопреки первоначальным надеждам короля будет тяжёлым. Ардарэн повернулся, чтобы идти, но у двери обернулся к Мэйриадоку. — Теперь ты понимаешь, почему детям до четырнадцати — в твоём случае — надо слушаться взрослых?***
Этой ночью ярко горел костёр. Он взмывал к тёмному небу, и искры стремились вверх, смешиваясь со звёздами. Сумеречники расположились подальше от костра, опасаясь огня. Остальные стояли совсем близко, чувствуя жар лицом. Горело всё, что могло гореть: ткани, шелуха, корни, — облитое солнечной водой из склянок с бирочками «останин». ...«Он был твоим другом, Тэймарт, — сказал ему Кэдис несколько минут назад, подтолкнув вперёд тяжёлой рукой. — Проводи его в Лучший мир как воина... пусть и несостоявшегося». Кэдис вручил ему факел и отошёл. Вслед за ним отступили остальные. Тэймарт приблизился к ложу и склонился над Кионом. Тени от факела плясали на его лице, делая его пугающе живым — вот будто бы дёрнулась бровь, а вот уголок рта приподнялся в улыбке... «Я, будущий воин Кадды Тэймарт, отправляю тебя в Лучший мир, будущий воин Кадды Кион», — тихо произнёс он. Пламя с длинного факела перекинулось на пропитанные настоем ткани и весело заплясало вокруг тела Киона. ...Его уже не было видно за стеной огня. Огонь — Солнце, которое забрало его к себе. Если повезёт, Кион увидится с Тхаймаром и другими героями Пустыни. Он ведь не заслужил Тьмы или Сумрака. Пусть и не погиб в бою. У каждого — своя боль. В этот момент король Мэйриадок вспоминал погребальный костёр своей бабушки. Королеву Эрну хоронили со всеми почестями. И костёр зажигал Ардарэн. Ему, десятилетнему, но уже королю, не позволили взять длинный тяжёлый факел. А семилетнему Тэймарту доверили разжечь очищающий пламень... Тебе придётся похоронить многих друзей, прозвучал в его голове тихий, но ехидный голос отца. Не торопись — ещё успеешь.***
— Поверить не могу... — произнёс Кэдис, проведя рукой по директорскому столу. — Что всё это теперь твоё? — ободряюще улыбнулся Ардарэн. — Скорее уж, что мне теперь придётся просиживать задницу в кабинете директора. Кэдис хрустя прошёл по стеклу к валявшемуся на боку директорскому креслу. Поднял его, вернул на место и грузно сел за бывший стол Маэдира. Погром, учинённый в кабинете, никто так и не разобрал. Повсюду валялись осколки, на которых чернела запёкшаяся кровь. Из-за песка, высыпавшегося из часов, кабинет напоминал филиал пустыни. Мэйриадок стоял посреди этого хаоса, как древний герой посреди руин вражеского замка. Он напряжённо косился на Тэймарта, думая о том, какой разговор последовал за обсуждением странной сумеречьей болезни. О нём, о Тэймарте. О дальнем родственнике, соратнике, предписанном королю судьбой. О мальчишке, выбранном в сопровождающие вопреки всему. Король Кадды и его союзники — лишь песчинки, пляшущие в свете праведных лучей. — ...Король направит указ министру просвещения, и ты полноправно вступишь в должность, — закончил Ардарэн фразу, начало которой Мэйриадок прослушал. — Я-то ладно, а вот форту лекаря бы, — отозвался на это Кэдис. — Кто умеет нормально зашивать уши. — Этот, видимо, совсем свихнулся на врачевании руками, вот и забыл, как держать иглу, — проскрипел из самого дальнего угла у двери Арцэйл. Он опирался на свою трость, больше напоминающую палку, с которой тренируются в Пограничье стражники. Сказав про врачевание руками, Арцэйл осклабился. Как усмехаются приверженцы какой-нибудь распространённой теории, у которой и без них множество сторонников, когда говорят с адептом непопулярной, а то и запрещённой, версии. Мэйриадок в этот раз снова чуть не шарахнулся, когда увидел его, войдя в директорский кабинет, но удержал себя в руках. Арцэйл же сыграл — очень убедительно, стоило заметить — их первую встречу. Не поверил, разумеется, только Тэймарт, но ничего не сказал. Его молчание, кажется, ещё больше развеселило Арцэйла, который явно радовался, что остался на своём месте. — Лекарь будет, — пообещал Ардарэн. — А вот с учителями всё сложнее. Просвещённейшие отказались от амнистии, а добровольцев набирать запрещено. — Потому я и говорю, мой генерал: нечего мне задницу тут просиживать, — прогудел Кэдис. Он пролистал какие-то документы, рассыпанные по столу Маэдира. — Мне надо следить за мальчишками. Учитель Арцэйл не справится в одиночку. — Отчего же? — ухмыльнулся тот. От Мэйриадока не укрылось, какой дрожью дёрнуло тело Тэймарта. Однако лицо его осталось недвижимым. Если раньше Мэйриадока раздражало это отсутствующее выражение, теперь оно даже восхищало его. На вопрос Арцэйла никто не ответил. — Всё равно нужен кто-то, кто сможет дополнительно контролировать сумеречников, — сказал Кэдис. — Прежние учителя тоже с этим справлялись не ахти как, но... — Как насчёт назначения старосты? — вдруг предложил Ардарэн. Тэймарт обернулся к нему, будто знал, что обращаются к нему. — Это будет самый способный ученик, который может брать ответственность и за себя, и за других. Думаю, Тэймарт в эти дни прекрасно себя проявил. Растопыренные уши Тэймарта вспыхнули. Он украдкой взглянул на Арцэйла и заметил, как глаза — единственное живое место на лице — ожесточились, превратились в два острых зелёных осколка. Мэйриадоку хотелось крикнуть: «Ага, только вот как он будет старостой, если я забираю его в Пограничье?!», — но он сдержался, привычно стиснув в рукавах кулаки. Да и, по правде говоря, сейчас, перед Кэдисом, пограничной стражей и, в особенности, Арцэйлом решимости у него было меньше, чем в комнатушке южной башни наедине с верным генералом. Мэйриадок взглянул на Тэймарта. У того был такой вид, словно он вот-вот рухнет под тяжестью очередной взваленной на него должности за последнюю непростую неделю. И тут Мэйриадока осенило. Он посмотрел на Ардарэна, на то, как он изо всех сил сияет, и догадался: генерал специально предлагает должность Тэймарту, чтобы тот вынужден был остаться в форте. Должность — это ответственность. Особенно когда ты — единственный, кто её достоин. — А это мысль! — Кэдис шарахнул ладонью по столу так, что все подпрыгнули. Документы взметнулись в воздух и спланировали на осколки и песок. — Кто, как не он, смог вернуть в форт отчаявшегося, озлобленного сумеречника, не побоявшись дикого зверя, а? Тэймарта никогда никто не хвалил. Даже Кэдис — такой он был человек. Тэймарт знал его к себе отношение, но чтобы он расхваливал его вслух... Все посмотрели на Арцэйла. Он единственный не высказался. — Что? — пожал он сгорбленными плечами. — Я просто учитель. Решение принимать директору. — Тогда решено, — быстро объявил Ардарэн. Тэймарт согнулся в низком пустынном поклоне, с рукой на поясе у воображаемой рукояти меча. — Благодарю за доверие, мой генерал, директор Кэдис... учитель Арцэйл... и мой король. Он всё не разгибался из поклона, и Мэйриадок положил руку ему на плечо. — Служи Кадде до захода своих Солнц, пустынный воин, — произнёс он очередную вызубренную фразу из многочисленных ритуальных присказок. Теперь он понимал, для чего они изобретены: чтобы было что сказать в момент неловкого молчания, когда от сердца можно наговорить глупостей.***
Мэйриадок был очень удивлён, узнав, что вылетевший только что из птичника ящер-летун унёс в Гхавэр письмо, которое Тэр Грах должен выслать в Пограничье по пневмопочте. Это делалось для срочности — но зачем? — Мы выезжаем сегодня до обеда. К вечеру будем в Гхавэре, а письмо уже уйдёт во дворец. Нужно предупредить министров о смене планов, — объяснил Ардарэн. Мэйриадока охватила злость от собственного бессилия. — Мы должны уехать завтра! Тут ещё много нужно сделать! — И тише: — Я хотел поговорить с Тэймартом. — Ты не скажешь ему ничего нового. Лучше не трави ему душу. — Я не могу с ним даже попрощаться? — Мэйриадок скрипнул зубами. — Попрощаешься при всех. Тэймарт занят. Твой троюродный дядя теперь важный человек в форте, и племянник может немного обождать. Мэйриадок натурально фыркнул. Но отметил, что глаза Ардарэна наконец вновь стали смеяться. Король посмотрел с балкона вниз, на тренировочный двор. Там Тэймарт с Арцэйлом — от Мэйриадока не укрылось, что они стараются держаться друг от друга подальше — отрывисто поправляли сумеречников, неправильно держащих мечи. Тэймарт держался отлично: прямой, бесстрастный, он казался много старше своих лет. Строгость и сухость добавляли ему внушительности, несмотря на то, что он был ещё совсем мальчишкой. Как и в его подписи, Мэйриадок почувствовал что-то несгибаемо роковое — то, что, пожалуй, и должно исходить от героя, — что навсегда станет ассоциироваться с ним, какая бы близость их ни связала в будущем.***
Сундуки короля с одеждой и предметами, которыми он ни разу не воспользовался, грузили обратно в повозку. Рапторы порыкивали куда-то вверх, где с балконов свешивались сумеречники, чтобы поглазеть на зверей. И на короля из Пограничья. Ардарэн наконец принял от Кэдиса курительную палочку. Они с учителем стояли в привычной нише, пуская дым к серому небу. День выдался пасмурным. Близились дожди, но это только к лучшему здесь, в Пустыне. Может, на ближайших фермах хоть что-нибудь взойдёт. Но вот ехать в дождь малоприятно. Мэйриадок уже был в походном плаще из ящериной кожи, хотя скорее всего вылезать из повозки в ливень, не прикрытым множеством зонтов у стражи, ему вряд ли придётся. Их провожали не так, как встречали — сумеречников во дворе не было: они наблюдали сверху. Наконец экипаж был готов. Возница — один из покалеченных стеклом стражников, что теперь без глаза — пошёл проверять упряжь. Ардарэн бросил сгоревшие листья в песок и поспешил к королю. Мэйриадок огляделся. Тэймарта нигде не было. Король мог поклясться, что видел его буквально только что, но он исчез перед самым прощанием, и Мэйриадок недосмотрел. — Где мой сопровождающий? — спросил он, пряча разочарование за раздражением. — Он ведь всё ещё мой сопровождающий, верно? — Формально — да, пока королевский экипаж не скроется на горизонте, мой король, — ответил Ардарэн. — И где он? Все промолчали, но Мэйриадок и сам наконец увидел, как Тэймарт спускается из южной башни. Перед собой, буквально в обнимку, он нёс здоровенную книгу. Мэйриадок узнал обложку. Та самая книга о Мэйране и Тхаймаре, с портретами внутри, на которых они остановились и так и не продвинулись дальше. — Мой король. Это одна из ценных книг Старого форта, — торжественно произнёс Тэймарт и в поклоне подал королю книгу на вытянутых руках. Они дрожали. — Она должна быть у тебя, украшать архив дворца Пограничья или Трёхсотлетний кабинет. Кэол приблизился, чтобы забрать книгу, но Мэйриадок остановил его вскинутой рукой. Он принял фолиант из рук Тэймарта сам. Провёл большим пальцем с кольцом по кожаной обложке (кольцо приятно стукнуло по ней). — Благодарю, воин Кадды Тэймарт Э... Мэйриадок запнулся. Он был достаточно наблюдателен, чтобы заметить, что все избегали произносить родовое имя Тэймарта в эти дни. Если тайну нужно беречь и дальше, если из-за неё нельзя изменить судьбу мальчика, застрявшего в этом форте по злой воле родни, Мэйриадок сбережёт. Пока. Тэймарт разогнулся из поклона. Он стоял перед королём — всё такой же молчаливый и прямой, как во время их первой встречи. «Мне было бы куда легче, если бы ты что-то сказал сейчас, — подумал Мэйриадок. — Или показал мне, что чувствуешь. Но ты не станешь, ведь я должен понимать твои чувства и так». Если тебе есть что сказать — говори сам. Первым. Не жди ничего от других, они не обязаны оправдывать твои ожидания, вспомнились Мэйриадоку слова бабушки. — Я напишу тебе, — произнёс Мэйриадок одними губами. Тэймарт расслышал. Брови поползли вверх, чуть было не дёрнулись уши, но это было бы слишком заметно. — Я не шучу, — добавил он ещё тише. «Солнца, он вряд ли вообще в такой ситуации подумает, что я могу шутить...» Мэйриадок считал, что Тэймарт растеряется. Не каждый день ученики фортов для сумеречников получают предложение переписываться от короля Кадды! Однако Тэймарт твёрдо кивнул. Без лишних эмоций. И вот тут Мэйриадок понял: он точно будет ждать. Он верит. А если король не сдержит обещание, и ухом не поведёт — примет как должное. И король никогда не узнает, сколько надежд потомок и кхай-тэ Тхаймара похоронил и ещё похоронит в самых тёмных глубинах души. Поступиться таким обещанием уже будет нельзя. — Скоро начнётся дождь, мой король, — окликнул его Кэол. — Стоит выехать раньше, чем бездорожье превратится в месиво. Все — и Кэдис, и Арцэйл (ему пришлось зажать подмышкой свою палку), и Тэймарт — глубоко поклонились по-пограничному. Ардарэн закрыл за Мэйриадоком дверцу повозки. Ворота со скрипом раскрылись, шурша по песку, навстречу пустынному тракту, до которого больше сорока лучей. Тот, протянувшийся через всю Пустыню, допетляет до самого Пограничья, цветущего и зелёного. А форт останется стоять мрачной громадиной между пустой землёй и пасмурным небом, неприступный, отделённый от всего мира. Мэйриадок всё смотрел назад, высунувшись в окно. Как зелёно-бело-чёрные фигурки пустынных воинов превращаются в смазанные пятна, что уже не различить лиц. Он нашёл взглядом своё окно под крышей южной башни, вздохнул с тоской. Никогда бы он не подумал, что пыльная комнатушка станет так ему дорога, когда придёт пора уезжать. Но главное — он оставлял Тэймарта, предначертанного ему соратника, кхай-тэ названного брата того, чьим кхай-тэ является он сам. Узнал о нём, принял его — и тут же бросил. — Жизнь в форте всё равно не будет прежней, — произнёс Ардарэн. Он будто считал его мысли — или чувства, — хоть это и невозможно. — С уходом Маэдира всё переменится к лучшему. И для мальчишек, и для Тэймарта. Слабое утешение. Мэйриадок всё равно чувствовал себя предателем. Он держал на коленях книгу, но не открывал её. Забываться в чтении он не умел: всё равно вместо написанных фраз он будет видеть лишь те, что в его голове. — Тэймарт понимает, почему я так поступил? — спросил он у Ардарэна. Мэйриадок знал, что соврать ему будет очень просто. Однако генерал не слукавил. — Быть может. Я на это надеюсь. — Надо было сказать ему. Дать надежду. — Эта надежда бы убила его, — высказал Ардарэн очень неожиданную мысль. — Что? Надежды спасают! — Слабых, кто привык уповать на других. Тэймарт — пустынный воин. Ему нужно выживать вопреки. У него будет не надежда — у него появится цель. Только так мы увидим, истинный ли он десятый Эвин. — Это жестоко, — процедил Мэйриадок. — Если Кадда и правда нуждается в герое, она его взрастит. Иногда король видел в Ардарэне того самого «закоренелого», «до мозга костей» пустынника, какими их описывали в пограничных и лесных анекдотах. Вояку воякой, который даже против пустынного ветра с мечом выйдет — потому что со всем, что хочет тебя убить, надо непременно сражаться. Преодолевать, выживать, выгрызать. Философия вечной борьбы текла у каждого пустынника под кожей вместе с кровью. Самое ужасное — что и у Ардарэна, и у бабушки. Одинаково. Подчас они рассуждали одними и теми же словами. — Генерал Ардарэн! — вдруг снаружи крикнул Кэол. — Едут! — Надо же, как быстро! — изумился Ардарэн, но Мэйриадок почему-то был уверен, что тот всё это время ждал сигнала. Ардарэн с поразительной резвостью вскочил и высунулся из повозки, став на подножке и взявшись за открытую дверцу. Мэйриадок не удержался и тоже выглянул, настроенный очень скептически. Да и видеться ему ни с кем сейчас не хотелось. Ни по долгу королевской службы, ни по случайности. На них неслись крупные пустынные рапторы. Мэйриадок видел, как сверкают их когти и зубы, между которых хищно течёт слюна. За боевыми рапторами шла упряжка: она катила серого цвета экипаж с зарешётчеными окнами. «Это за Маэдиром и лекарем! — понял Мэйриадок. — Тюремный кортеж!» Первыми ехали верхом двое пустынников в непривычно пёстрых нарядах: длинные рубахи привычно чёрные, такие же чёрные штаны, сапоги из тёмной (хотя бы тут не чёрной) кожи, а вот наплечники — красно-синие. Клиновидные нашивки тех же цветов украшали их грудь без доспехов. У того, что ехал справа (относительно Мэйриадока), по груди билась цепочка, протянутая от одного наплечника к другому. Заметив, что Ардарэн выглянул, пустынник с цепочкой подогнал ящера яростным «Х-х-ха!» — у короля аж дыхание замерло от первобытной силы, заключённой в этом крике, возникшем задолго до того, как Праведные Лучи сложились в письмена. В несколько прыжков раптор поравнялся с королевским экипажем. — Мой генерал. — Первым склонился пустынник на рапторе. Рука в чёрной перчатке легла на рукоять меча. — Мой король. — Его он увидел вторым: в том, чтобы поприветствовать монарха последним, не было ничего зазорного. Для пустынника. — Гэрат Ан Эйм, — сухо поприветствовал в ответ Ардарэн, одной рукой держась за дверцу, а другую прижав к сердцу; дверца, конечно, не похожа на оружие, но делать нечего, — глава стражи порядка Кадды. Вас как раз ожидают в Старом форте, но никто и не думал, что вы прибудете так рано. Мэйриадок отметил, что для воина Гэрат был чересчур ухожен и, можно даже сказать, красив: традиционно по-пустынному короткие волосы гладко зачёсаны назад, на височных прядях, спускающихся ниже груди, красуются статусные заколки с мечом и солнцем, глаза густо обведены чёрной тенью, и с нижних век по щекам спускаются искусно выведенные клинья. Такой рисунок у пустынника подчёркивал очень высокий статус, и командующий стражей порядка — для всех каддцев это было очевидно — помимо своей должности происходил из «того самого» Света, где ещё были в настоящем почёте старые и, главное, богатые рода. Того самого Света, из которого происходили Дайериэлы, Аирэ и Эвины. Света, катящегося в Сумрак. Гэрат махнул рукой, и его процессия прошла мимо повозки короля, швырнув в окно и раскрытую дверцу песок. Мэйриадок заморгал и чуть не закашлялся. — Надеюсь, за день тех, для кого приготовлен тот экипаж, — Гэрат кивнул на проходящую мимо серую «карету», — не стало больше? — К счастью, нет. — А я бы сказал, к сожалению. Гэрат Мэйриадоку не понравился. Должно быть, примерно таким в его годы был судья Эвин. Высокомерным и равнодушным ко всему живому. — Даже ни одного сумеречника? — добавил он. Ардарэн развёл руками — точнее, одной рукой. — Жаль. Мэйриадок сделал ещё одну заметку не в пользу Гэрата в своём воображении. — Тебе удобно, мой генерал? — Гэрат даже не выгнул бровь. Не повёл ухом. Даже губы его почти не двигались, когда он говорил. — Ах, да. — Ардарэн спрыгнул вниз и прикрыл дверцу. Мэйриадок не успел возмутиться. Он начал о чём-то говорить с Гэратом, глядя на него снизу вверх. Тот только слегка наклонил голову и повернул ухо в его сторону. В сторону своего генерала! Не спешившись! «Вот наглец, — подумал Мэйриадок зло. — Ты не уважаешь даже генерала. Что уж говорить обо мне...» Ему вдруг невыносимо захотелось поставить его на место. Заставить это спокойное лицо исказиться в нелепом удивлении. Тень Безумного Аэрика зашевелилась в самой глубине подсознания Мэйриадока, и он крепко стиснул книгу в руках, словно призрак должен вылететь именно оттуда. «Дети до четырнадцати ничего не решают», — подумал он так же зло, но уже в бессилии. Ардарэн с Гэратом говорили недолго. Точнее, говорил один Ардарэн, Гэрат только кивал. Единственное, что он сказал: «Осветите Солнца твой путь», прежде чем ударом в бока сорвал раптора с места, забросив в повозку ещё песка. — Слишком они быстро, — пробурчал Мэйриадок. — Не верится, что только-только получили послание. Словно ждали, будучи наготове. — Гэрат слишком хорош в том, чтобы везде успевать. Особенно когда дело касается сумеречников. — Он ненавидит их. — Это был не вопрос. — Чуть ли не больше всех в Солнечном мире. Если всех, кто ненавидит сумеречников, посадить на одну чашу весов, а на другую — одного Гэрата Ан Эйма, то он перевесит. Такое сравнение уточнений не требовало. — Откуда такая ненависть? Ардарэн сделался мрачнее сумеречного неба. — Сестра. Ей запудрили мозги, и она радостно вступила в эксперимент, не сказав брату. — А потом... он увидел, что получилось с её детьми, и не смог это вынести? Ардарэн кивнул. — Такое случилось с множеством великих родов, которые совсем скоро станут забыты, — сказал Мэйриадок. — Но ведь его род не вымер. Я знаю, что у него есть сын. Он должен радоваться, что сохранил род. — Оттого он зол ещё больше, поскольку осталось, кому злиться. В итоге все его племянники теперь мертвы. Уши Мэйриадока вспыхнули. — Он убил их?! — Гэрат не замечен ни в одной подобной схеме. — Он глава стражи порядка! Что ему стоит уничтожить улики? Воспользоваться преступниками взамен на свободу? — Он этого не делал. — Почему ты его выгораживаешь? Ардарэн сурово взглянул на Мэйриадока. — Потому что люди не становятся плохими лишь оттого, что как-то не так на тебя посмотрели. Мэйриадоку стало стыдно. — Эмпатия? Ардарэн кивнул. Ну, конечно. Король мог и не спрашивать. Генерал чувствует. Но от него не укрылось, как жестами и мимикой Ардарэн подкалывал Гэрата. Так не общаются с теми, кому доверяют. Даже на службе. Между ними тоже не всё гладко. Может, совсем не гладко, но Ардарэн не может пойти против Гэрата, как против Эвинов не может пойти никто. Даже, наверное, сам Пимантин. И король. Мэйриадок встретится с Рэгном Эвином от силы через пару дней. В его огромном поместье в Эрвендэле, вобравшем в себя часть северных фермерских районов и расплывшемся ещё севернее, вывалившись аж за пределы пригорода пустынной столицы. В последние годы судья был плох и не гостил в Пограничье, хотя раньше, когда был жив король Аэрик, бывал постоянно. На самом деле Мэйриадоку было невдомёк, что племянница Рэгна, королева-генерал Эрна, узнав о том, что он силой выдал замуж дочь, её двоюродную сестру, и ввёл ей лекарство для плодовитости, запретила ему бывать во дворце. Под страхом смертельного поединка.***
В королевских покоях гостиницы Гхавэра, за массивной резной дверью, не пропускающей посторонний шум, крепко спал король Мэйриадок. Король хотел проследить, чтобы генерал Ардарэн лёг в то же время, что и он. Ему было мучительно смотреть на его бледное, вытянувшееся лицо и тёмные провалы глаз. Он пытался проконтролировать, чтобы тот лёг одновременно с ним, но в итоге не дождался и уснул, свернувшись под одеялом. Ведь Ардарэна за дверью ждала она. Пару раз она мимоходом гладила его по руке, когда королевская процессия останавливалась здесь в первый раз. Это всё. Но этот взгляд и именно эти прикосновения, надолго отпечатавшиеся на коже, обещали Ардарэну: ещё всё будет, ты только вернись. Вернулся. За дверью видит десятый сон король Мэйриадок. А в дверь вжимается обнажённой спиной девушка, подносившая Ардарэну напитки ещё в первый раз. В этот они пили уже вместе, прямо здесь. А потом дышали друг другу в губы пьянящим запахом солнечной воды... Руки девушки шарят по спине Арадрэна, а затем резко ложатся ему на бёдра. Пальцы скользят по ним и по поясу, стремясь к застёжке, чтобы жадно вскрыть её. Девушка задевает министерский тубус, и Ардарэн молниеносно впивается ей в запястье. Она вскрикивает — не от боли, от неожиданности, — и он понимает, что она случайно. Он говорит какую-то глупость о том, что тубус, конечно, тоже большой и жёсткий, но это не так интересно, как то, до чего она так и не добралась. Девушка бы захохотала, если б не вспомнила, что за дверью спит само Солнце Кадды, король Мэйриадок, десятый Дайериэл, потомок Мэйрана и его кхай-тэ. Вместо этого она обвивает руками шею Ардарэна и запрыгивает на него, обвивая ногами его талию. Ардарэн держит её на руках, чувствуя ладонями мышцы её ягодиц. Настоящая пустынная девушка-воин, в самом расцвете, вместо походов в пустыню подрабатывает в гостинице, пусть и для высокопоставленных персон. Зачем? Ей бы туда, где звон мечей и песок, песок... С ним, вместе, рядом! Они впиваются друг другу в губы поцелуем, чтоб не закричать и не разбудить короля. Она трётся спиной о дверь, а Ардарэн сжимает её бёдра. А завтра они лишь мимолётно вспомнят об этом... чтобы забыть навсегда. Быть может, Ардарэну ещё доведётся остановиться именно здесь, когда он вдруг вновь побывает в Гхавэре, и она всё ещё не бросит эту дурацкую подработку. А может, её уже тут не будет. А может, их вообще не будет, а может, война, а может, этот проклятый мир всё-таки рухнет в Сумрак, и они вместе с ним... Сегодня Гхавэр, а когда-то были и Адрос, и Гхар-Эран, и там тоже были свои девушки с глупыми подработками, а то и без них, а то и на миссиях — и везде один и тот же сценарий, разве что впервые за дверью спит король. Эта мысль веселит Ардарэна, и он улыбается. Девушка думает, что улыбка предназначается ей, и улыбается в ответ.***
— Вы плохо их обыскали. — О Солнца, командующий Ан Эйм, мы раздели их догола! Им неоткуда было его достать, клянусь Старшим и Младшим светилами! Молодой страж порядка, которому всего второй раз за начало карьеры доверили обыск, переводил отчаянный взгляд с Гэрата Ан Эйма на два трупа на полу камеры гхавэрской тюрьмы. Их руки и ноги искривились, словно те пытались завязаться в узел, да так в момент и окоченели. Глаза чуть не выскочили из орбит, а языки были прокушены насквозь: оба, задыхаясь, вывалили их и против воли сомкнули клацающие в агонии челюсти. Гнусная смерть, кошмарная, омерзительная. — Тем не менее, они умерли в «пляске Сумрака», — холодно констатировал Гэрат. Сквозь зарешётченое окно на его лицо падал тусклый утренний свет. — Это же очевидно: вот этот — лекарь. Он каким-то образом и протащил яд. Дал Грэндану, а потом принял сам. О самом страшном яде — экстракте хан-ханы — он сказал равнодушно, почти лениво, словно стажёр отвлёк его от очень важных дел по какому-то пустяку. Гэрат подошёл к трупам, тянущим к нему руки с искривлёнными пальцами — так, словно хотят задушить его в исступлении. — Вы обыскивали их рты? — Да! Да, командующий Ан Эйм! Они даже не пытались кусаться. Смиренно вывалили языки, я лично все зубы им обшарил. Стажёр посмотрел на палец, которым это делал, и поморщился, хотя давным-давно уже смыл слюну этих двоих. Да и вообще, на обыске был в перчатках. — Ты не смотрел кое-где ещё. — Гэрат обернулся, и его глаза зловеще сверкнули. — Отбросы хитры на выдумки. Им не хватает мозгов в нормальной жизни, но их выходки, чтобы уйти от правосудия, самые чудесатые. Представив, где ещё должен был побывать его палец, стажёр чуть не сполз на пол. — Вот видишь, — сухо заметил Гэрат. Он переступил через труп Маэдира Грэндана, который невидяще глядел в потолок. На какое-то мгновение могло показаться, что он проводил Гэрата глазами... будто умолял: «Я всё ещё жив! Я застыл, но я жив! Спасите меня из этого тела!»... но это скорее всего лишь игра воображения юного стажёра. — Учись — и не допустишь таких оплошностей, — сказал напоследок Гэрат Ан Эйм и покинул камеру, так и не расцепив сложенных за спиной рук. Оставаться наедине с искорёженными телами стажёр не захотел и вылетел вслед за начальством. С трудом преодолел тюремный коридор, выкатился на улицу и наконец опорожнил желудок.
Примечания:
Конец условной части I. Ревизия в Старый форт завершилась. В Пограничье Мэйриадоку предстоит вернуться к своим королевским делам, а в Пустыне новоиспечённый староста над сумеречниками Тэймарт осваивается в новой должности.
Читатель снова встретится с этими мальчишками чуть позже, в части II, когда в Солнечном мире минует полгода.
