Sans qu'un remord ne me vienne

      Достигнув ворот собора, Клод первым делом отправился к епископскому дворцу. Луи де Бомон и так проявил практически ангельское терпение, на несколько недель предоставив второго викария самому себе – не стоило злоупотреблять его великодушием. К тому же, встреча была неминуемой, и лучше нанести визит самому, нежели ждать, пока за ним явится очередной мальчишка с приглашением, от которого уже нельзя будет отказаться.       Итак, архидьякон решительно вошел в здание дворца и попросил доложить епископу парижскому о своем визите. К счастью или нет, но приняли его незамедлительно.       - Кого я вижу!.. – Луи де Бомон де ла Форе, в прошлом - камергер Карла VII, а затем и Людовика XI, ослепительно улыбался, однако глаза оставались холодны. – Неужто сам мэтр Фролло почтил меня своим присутствием? Рад, рад безмерно!       - Ваше Преосвященство, я… - начал было священник, но был перебит.       - Присаживайтесь, присаживайтесь, отец Клод! Как ваше здоровье? Выглядите вы и впрямь не лучшим образом… Но, надеюсь, милостью Божьей уже идете на поправку. Мне, признаться, не хватало своего второго викария; вы ведь даже не соизволили никого проинформировать о вашем состоянии. Я очень волновался и ожидал худшего.       Епископ говорил мягким, вкрадчивым голосом, щедро приправляя каждую фразу сочувствующим тоном. Однако собеседник его прекрасно понимал, что Луи, если и не зол, то, как минимум, до крайности возмущен, к чему, признаться, были все основания. Каждое слово сочувствия было одновременно и упреком; каждый заданный заботливым тоном вопрос – язвительным уколом; последняя фраза – так и вовсе прямой угрозой.       - Простите меня, Ваше Преосвященство, - архидьякон остался стоять и прямо взглянул в проницательные глаза епископа. – Я действительно был серьезно болен, но сейчас готов вернуться к своим обязанностям. И готов выполнить любую епитимию, которую вам угодно будет наложить на меня, за столь непозволительное пренебрежение долгом.       - Что ж, болезнь не грех, - медленно произнес Луи де Бомон, отворачиваясь и подходя к окну. – Епитимия ни к чему. Значит, я смею надеяться, что подобного больше не повторится?       - Нет, Ваше Высокопреосвященство. С сегодняшнего дня я возвращаюсь к делам.       - И будете участвовать в праздничной службе?       - Непременно, и с большим удовольствием, - глаза Фролло блеснули каким-то фанатичным огнем. – Вознесение Пресвятой Богородицы – тот день, который каждый добрый христианин должен посвятить молитвам, если хочет, чтобы чаяния его достигли Ее слуха.       - Прекрасно, - вновь оборвал епископ, резко оборачиваясь. – В таком случае, не смею вас более задерживать. Полагаю, у вас скопилось немало работы, не так ли?.. В вашем ведении, насколько мне помнится, находятся Монлерийский и Шатофорский деканаты, а кроме них еще пара сотен сельских приходов, которые тоже полагается хоть изредка навещать.       - Сто семьдесят четыре, - бесстрастно поправил Фролло.       - Очень рад, что вы хорошо владеете арифметикой, - поморщился де Бомон,– она придется весьма кстати при сверке учетных книг... Признаться, я давно уже хотел напомнить вам, мэтр, что, помимо духовного суда, в котором вы заседаете, и ваших научных изысканий, которые я только из большого уважения называю именно так, а не чернокнижием, у вас есть и прямые обязанности. И я с сожалением вынужден констатировать, что за последние полгода получил несколько анонимных донесений, уличающих вас в пренебрежении ими. Однако, зная вас, как человека исключительно надежного, первое время я не придавал им особого значения, полагая наветами клеветников и злопыхателей. Тем не менее после вашего добровольного заточения вынужден признать, что доля правды в этих обвинениях присутствовала. Вы получили это место по моей протекции, господин архидьякон, и я настоятельно прошу вас не забываться. До последнего времени вам удавалось не только оправдывать, но и предвосхищать мои ожидания. Надеюсь, так будет и впредь.       Клод молча склонил голову в легком поклоне.       - Я очень уважаю вас, поймите. Ваш ум, ваша ученость и строгость нравов делают вам честь. Уверен, все дело заключалось единственно в болезни, и впредь вы будете следить за приходскими делами с неизменным тщанием и присущей вам ответственностью. Что ж, думаю, мы друг друга поняли.       - Я услышал пожелания Вашего Превосходительства и всеми силами постараюсь оправдать ваше доверие. Один только вопрос: значит ли это, что я могу отправиться объезжать вверенные моему попечению приходы прямо сейчас?.. Ваши доносчики правы: к своему стыду с глубочайшим раскаянием вынужден признать, что в последние полгода действительно не уделял должного внимания этой части своих обязанностей. Если позволите, я покину стены монастыря до праздника Вознесения, чтобы немедленно исправить эту оплошность.       - Конечно, - кивнул епископ и наконец искренне улыбнулся. – Вот теперь я узнаю вас, отец Клод. Делайте, что сочтете нужным, и, надеюсь, я смогу и впредь рассчитывать на вашу добропорядочность и рачительность. Ожидаю встретить вас через три дня в совершеннейшем здравии. Да, кстати!.. Как поживает ваш брат? По-прежнему не слишком радует успехами на учебном поприще?..       Священник лишь сокрушенно вздохнул и состроил гримасу настолько страдальческую, что де Бомон невольно усмехнулся.       - Ну-ну, не отчаивайтесь так, мэтр! Мальчишки, уж конечно, всегда жадны до забав, красавиц и выпивки, что не мешает, однако, некоторым из них становиться со временем вполне добропорядочными и рассудительными людьми. У кого из нас не гулял в голове ветер в подобном лучезарном возрасте?..       «У меня не гулял, - с тоской подумал архидьякон, выходя из кабинета епископа. – Но, наверное, уж лучше бы тогда, чем теперь».       Покинув епископский дворец, Фролло задумался. С одной стороны, ему очень хотелось немедленно кинуться обратно в старый рыбацкий домик – туда, где находилась сейчас Эсмеральда. С другой, он отчетливо понимал, что расположение епископа сейчас необходимо, как никогда. А мужчина очень хорошо знал, что покровительство Луи де Бомона продлится ровно до тех пор, пока второй викарий безукоризненно выполняет свои обязанности. Вера в него епископа и так, как он только что выяснил, пошатнулась. Проклятая девка!.. Не хватало еще прибавить к репутации чернокнижника совершенно несправедливое обвинение в неумении вести дела… Решено, он только заглянет на четверть часа, может быть, перекусит, убедится, что с ней все в порядке после глупейшего вчерашнего эксперимента, и сразу же отправится прямиком в ближайший приход. За три дня вполне можно успеть обойти облепившие Париж деревни и посетить хоть какую-то часть вверенных его попечению церквушек. Впрочем, Клод заранее был уверен, что и без его бдительного контроля дела идут как надо. Он ведь и прежде не особенно часто отлучался из столицы, успевая за один год нанести визиты хорошо если в пятую часть произвольно выбранных подконтрольных храмов. Зато так дотошно интересовался делами и столь сурово допрашивал приходских настоятелей, что едва ли стоило теперь ожидать серьезных расхождений бумажных отчетов и истинного положения дел.       Итак, священник направился в монастырскую конюшню и распорядился подготовить мула. Лично приглядел, чтобы новиций ¹ заполнил седельные сумки овсом на три дня и, выехав за ворота собора, той же дорогой двинулся в обратный путь.