Вино из молодых мышат

      — Макото, не подсобишь? — Гарри тряхнул протезом. Макото подбежал к нему и снял жакет, а следом за ним и протез. Под протезом обнаружился порядком износившийся носок. Гарри слегка пошевелил культей.       — Холодно, а носок не вовремя порвался.       — Такое бывает, Поттер-сан. Принести новый носок?       — Да пока мне с ним хорошо. Пусть передохнет рука, подышит. Кстати… — Гарри запрокинул голову. — Вы ведь уладили всё? С Брюсом?       Макото кивнул.       — Накамура-сан уже увела его. Знаете ведь, от пустого тела без души толку нет. Но тут как будто пересорт. Вроде и есть, а не та. По рассказам ребят рисуется совсем другой образ, чем я вижу обычно.       — Пересорт это за что тебя ругал Кондо месяц назад. Бразильскую и кенийскую арабику несколько раз пересчитывали. А это неисправность. Артефакты и зелья имеют свойство работать даже поломанными и сваренными по ошибочному рецепту. Вопрос в том, что они могут выдать не тот эффект, который требуется при условии исправности.       Гарри зажмурил глаза и рассмеялся. Бедная старая палочка Рона. Сколько курьезов они из-за нее пережили. А уж как после контакта с ней живется Локхарту…       — И всё же. Вы в него верите. Почему?        Гарри пожал плечами.       — Макото, знаешь, наверное, особых причин нет. Просто хочу верить в доброго близкого друга. Ни капли сомнений, что всё наладится.       — А если этой веры не хватит? Что будете делать?       Гарри вздернул бровь. Не хватит веры? Такое возможно. Но…       — Мы не имеем права сомневаться, Макото. Не имеем.       Макото лишь прикрыл глаза. Он знал.

* * *

      — Говорят, тут по ночам сиримэ шастает. Не страшно допоздна работать, Накамура-сан?       — Когда дело касается расследований, понятия «допоздна» для нас не существует. И сиримэ, правда? — Юри улыбнулась. — На территории «грифонов»? И на вашей, если уж на то пошло.       — То, что наши заведения в одном районе, не значит, что мы делим ответственность за территорию, — Локи рухнул на диванчик, размахивая перед собой веером. — А что касается местных духов, из-за них я могу потерпеть убытки. Хотя есть и мирные посетители.       — Кто-то нападает на людей. Их не убивают, но… Как будто в этих нападениях есть система. Все пострадавшие имеют особые приметы или являются выдающимися в своих кругах людьми: молодые артисты, писатели… И всё это не только в пределах девятнадцатого. Весь город стал охотничьими угодьями одного гуля или целой группы.       — Уверены, что это именно они?       — Рестораны и аукционы для гулей это места, где беспрепятственно их жертвы низводятся до еды… или питомцев. Плюс нельзя исключать вероятность использования данных из открытых источников об «Озарении». Это вполне может быть Аогири или схожая группировка.       Но точно не дзёрогумо, нет. Она почила усилиями Брюса.       — Что с вашими молодыми коллегами, солдатами с вживленным оружием?       Юри зачерпнула ложку мороженого.       — У них собственное расследование сейчас, им отвели месяц на него.       Она пристально посмотрела на подтаивающее мороженое и быстро слизнула его с ложки. Да, Хайсе и его отряд заняты делом Торсо, так что обращаться к нему значит помешать.       — Так почему вы здесь, а не ищете пропавших и их похитителей? Неужели так сложно в одиночку?       — Я не одна, — Юри показала в окно. Улыбнулась. Брюс о чем-то жестами разговаривал с ярковолосой девочкой, а та девочка не без стеснения показывала гитару. Эта девочка могла стать очередной жертвой. Поэтому они здесь.       — Ловля на живца? — Локи слабо улыбнулся, чуть скалясь. — Умно. О чем же они разговаривают, интересно?       Юри вдруг застонала.       — О, нет, он рассказывает о митохондриях. Я заберу их, пусть рассказывает там, где тепло.       — Мне тоже интересно, так что зовите, — Локи отсалютовал веером.       Юри выскочила на улицу и медленно подошла к Брюсу. Чуть тронула его за плечо. Он вздрогнул и обернулся. Взглядом указал на девочку.       — Да, заходите. Послушаем лекцию все вместе. На чем ты остановился?       Брюс приготовился жестами обозначить ответ, но остановился и достал планшет. Открыл статью, которую и показал Юри.       — Митохондриальная Ева? Нужно будет время подготовиться?       Брюс кивнул.       — Помнишь, куда идти?       Снова кивок.       Вернувшись на место и проводив Брюса взглядом, Юри посмотрела на девочку.       — Ты ведь играешь в Сибуе, да?       — В свободное время. Я в средней школе учусь, у нас музыкальный клуб. С естественными науками трудно, но я рада, что ваш муж столько знает, я даже не знала…       Юри застыла и едва не уронила ложку на себя. Локи едва сдерживал смех.       — Он не… Мы…       — Да нет смысла отрицать, — Локи развел руками. — Да, малышка, муж у нее чудо во всех смыслах.       Юри улыбнулась и чуть прикусила губу. Муж… Пальцем в небо, как говорится.       Скоро в зал буквально вбежал Брюс и сел, тяжело дыша. Она чуть сжала ему плечо.       — Ты хотел рассказать о митохондриальной Еве, — напомнила Юри.       Брюс искоса на нее посмотрел и кивнул. Открыл недавно показанную статью и начал выделять в ней ключевые слова. Девочка так и ахнула.       — То есть все митохондрии передались людям от нее? И митохондрии наследуются по материнской линии?       Брюс кивнул. Но уточнил, написав поверх своих заметок другим цветом.       Не все, но предполагают, что достаточно высокий процент. И верно, митохондриальная ДНК передается от матери детям.       — Ух ты. Знаете, есть роман, в котором митохондрии выведены как отдельные организмы, которые стали брать людей под контроль и подвергать трансформациям.       Брюс улыбнулся и снова сделал запись.       Да, я читал этот роман. Есть неточности, но они не портят впечатление.       — Да, такие романы для ученых могут казаться смешными из-за таких неточностей, но я рада, что вам понравилось.       Перед девочкой вдруг выросла вазочка мороженого, и она чуть отскочила. Локи подмигнул ей.       — За счет заведения. Ну что, готова помочь следствию, Момо Асагами?       — Ага! — она набросилась на десерт. — Спасибо большое! Очень вкусно.       Юри прикрыла глаза.       — Ешь быстрее и выходи. Мы прикроем тебя.       Момо кивнула и, быстро доев мороженное, выскочила на улицу. Юри тоже подошла к выходу и оперлась на косяк. Брюс же остался сидеть за столом. Неподвижно, будто статуэтка. Он впитывал в себя знакомое окружение и запахи, чтобы извлечь из них что-то другое. Неправильное.       Чужое.       Сквозь стекло он слышал незнакомые голоса, обращавшиеся к девочке. Слышал, как она робко просит не трогать ее. Брюс резко встал и пошел на выход. От мира не осталось ни звуков, ни красок. Только запах желаний. Желания причинить боль, желания забрать и использовать.       Он оттолкнул Момо прямо в руки Юри и встал, загораживая обеих. Гнев был готов выплеснуться на любого врага в любом облике. Он чувствовал эту до боли знакомую и привычную борьбу за выход на свет. Но сейчас в ней не было необходимости и смысла.       Момо Асагами хотят забрать гули.       И сражаться за нее должен гуль.       В нападающих тут же оказалось несколько осколков. Точно в уязвимых местах. Было просто рассчитать траекторию нападения, плотность кагуне… Брюс себя осадил: он использует силу не ради факта силы, не ради власти. Не по приказу.       Ради других.       — Назад! — Юри открыла чемодан и вытащила куинке. — Я за себя не отвечаю, я бешеная!       Ее окружил гогот.       — Такая миниатюрная, а бешеная? Разве ты обычно не воздерживаешься от бойни, а, Юри Накамура?       Последние слова гуля застряли в булькающей в глотке крови. Он упал на колени, улыбаясь. Позади него Брюс стряхивал кровь с сегментов. Он указал на павшего.       — Не добивай, он нам понадобится. Хорошая работа.       Момо выглянула из-за ее плеча и показала большой палец.       — Что с остальными будете делать?       — Я вынесу весь этот мусор, — Локи проявился в голографическом свете в полном боевом облачении. — Не хочешь помочь, Момо Асагами?       — А работу дадите?       — Сейчас можешь приступать к обязанностям.       Момо кивнула и вернулась в кафе. Локи же направил руку в сторону нападавших, и все, кроме одного, покрылись корками льда и рассеялись в летящие вверх снежинки. На асфальте блестела только одна вещица.       — Я думал, что всё замерзло.       Брюс покачал головой и поднял вещь. Брошка. Вся заляпанная кровью, но за ней угадывался рельеф, похожий на череп с щупальцами.       Отрубишь одну голову, вырастут две новые.

* * *

      — Он ценный свидетель, так что… Держи себя в руках.       Брюс кивнул. За закрытой дверью одной из камер Кокурии их ждал допрос. Как к этому причастна Гидра? И причастна ли? Что-то настолько бесчеловечное вполне в их духе.       — Допрос проведу я. Ты можешь записывать и передавать мне уточняющие вопросы.       Юри взяла Брюса за руку и слегка сжала его пальцы. Они будут готовы. Что бы им ни приготовил этот гуль, они будут готовы.       Гуль за стеклом расположился на стуле вальяжно. Вся его манера держаться выдавала того, кто не считал себя неправым.       — Я вас ждал.       Юри села напротив него, но гуль оскалился.       — Не вас, Накамура-сан. Пусть Беннер-сенсей проведет мой допрос. Зря так старался меня повязать?       Юри хотела возразить. Но похоже, гуль не блефовал. Он знал. И явно собирался этим знанием воспользоваться.       — Мы друг друга не убьем, не беспокойтесь. Можете, — он облизнулся, — отдыхать.       Юри вздохнула и уступила Брюсу место. Из камеры выходить не стала. Слишком опасно оставлять их без присмотра.       — Итак. Я жду вопросов. Для протокола можете называть меня Незнакомец.       Брюс сделал запись и оглянулся на Юри. Она кивнула.       С какой целью осуществляли похищения?       — Ничего особенного, — Незнакомец цокнул языком. — На что нужны живые люди? В рабство. На продажу. Всего понемногу. Нас не ограничили ничем.       Кто заказчик?       — Неправильный момент для этого вопроса. У вас, кажется, есть улика.       Брюс вывел на стекло фотографию броши. Незнакомец радостно оскалился. Пригнулся ближе, практически дыша на стекло. Брюс прикрыл глаза, по телу пронеслись мурашки. Голос Незнакомца отражался от стекла и казался приглушенным.       — Хайль Гидра, Сато-тян.       Брюс распахнул глаза и в неверии замер. Слух не обманывает его? А зрение? Вместо Незнакомца перед ним сидел Дэйсьюк. Приглаживал волосы, падающие на глаза, и пристально на него смотрел. Брюс сжал стилус в руке до побелевших костяшек. Нельзя показывать, что он видит… что-то не то. Кого-то другого. И почему именно сейчас? Почему именно сейчас его разум затеял очередную игру без победителей?       — Силишься доказать, что ты всё еще в своем уме? О, уже нет, лапуля. Мы оба знаем, что ты не в своем уме.       Нельзя поддаваться игре. Брюс начал дышать под счет и попытался задать новый вопрос Незнакомцу.       Какие основные каналы передачи жертв? Прямые или опосредованные?       — Аукцион. Позвольте, отмечу несколько мест, где он обычно проходит.       Незнакомец отметил на карте, выведенной на стекло, несколько точек.       — Вот здесь, — он стукнул посередине несколько раз, — чаще, лапуля. Само собой, собираются разные гули, товар тоже из разных источников. По сути наш товар мы продаем сами себе. Точнее, непосредственному начальству.       Брюс расслабил руку и записал все координаты. Сжал переносицу и сморгнул. Что его надломленная психика пытается сказать этими намеками? К тому же, лапуля? Правда? Он не помнил, чтобы его хоть раз называли так.       — Имена, пароли, явки даже не пытайтесь узнать, я и так выдал слишком много информации. Но что делать, сотрудничать со следствием выгоднее, чем лопатить списки «Озарения».       «Озарение»… Уже год об этом проекте говорят везде. Брюс оставил еще одну заметку у себя и стал собираться.       — Только один совет, — окликнул его Незнакомец. — Беннер-сенсей, остерегайтесь Ногицунэ.

* * *

      Брюс ждал Юри в кафетерии и листал плейлист. Закрытый от внешнего мира наушниками, он чувствовал облегчение. Всё читалось по губам, и это было не так больно, как слышать. Оскорбления могут кольнуть душу, но они хотя бы привычны. Притворная жалость и скрытая за ней злая воля хуже.       — Как его вообще на улицу выпускают? Он же больной.       — Чем он заслужил такое? Врагу не пожелаешь.       — Людям нельзя через такое проходить.       И далее, далее, далее. Всё читалось по губам. А в наушниках только музыка. Опера, рок — нет значения. Главное, не слышать внешний мир. Не слышать, как все кругом говорят: «Ты сам виноват, ты сам этого хотел». Не слышать эту мерзко-горькую правду. И так помнит.       Носа коснулся крепкий запах. Брюс приподнял голову и увидел Юри. Она подходила к столу с двумя чашками свежего кофе.       — Вот, — она села и поставила чашку. — Как ты?       Брюс провел пальцем по ободку чашки. Вопрос неуместный, неправильный. Как будто желая лучшего, тот, кто задал этот вопрос, делает хуже. Он зажмурился и крепче прижал наушники к ушам. Громче, чтобы до самого мозга. Уже привычное действие. И также привычно Юри большим и указательным пальцами обеих рук взяла его за запястья и убрала руки с наушников. А после сняла и их.       — Брюс. Ответь мне, пожалуйста. Дай хоть какой-то знак.       Ее голос срывался даже в шепоте. Брюс поджал губы и уткнулся ей в руки.       — Что же ты делаешь… Это из-за допроса? Что случилось?       Брюс продолжал тыкаться ей в ладони и поуркивать. Смысл держать себя в руках, когда и так все кругом смотрят на него как на диковинку? Пусть смотрят, пусть считают сумасшедшим — ведь так и есть.       — Накамура-сан, — к их столику подошел следователь явно младшего ранга. — А можно спросить, это ведь?..       И пододвинул на середину стола телефон с поставленным на паузу видео. Брюс кратко взглянул на телефон, и тут же отвел взгляд. Он узнал мужчину на видео. Слишком хорошо знал его. Как в зеркало посмотрел.       Да, тогда он смотрел в зеркало. И делал перед ним всё, что говорил Дэйсьюк. Будто случайно, видео начало проигрываться. Скрип и стоны были такими громкими, что хотелось провалиться сквозь землю. К столу стали стекаться люди. Сердце пропустило несколько ударов. Закололо в груди. Будто он снова под камерами, а за ними вкрадчивый голос вторил:       — Шире. Глубже. Усерднее. И чтобы без фокусов.       Вспышка ослепила его. Очередное фото на продажу… И что? Если уж кому попадет в руки, это уже не будет иметь значения. Его жизнь больше ему не принадлежит. Кто-то вылил ему на пальцы смазку. И без слов было ясно, что от него требовалось. Он погрузил пальцы внутрь…       …и отскочил от стола, стряхивая горячие капли кофе. Сзади его схватили за плечи и резко развернули. После протянули салфетку.       — Беннер-сенсей?..       Брюс взял салфетку и вытер руку. Голос казался знакомым. Брюс поднял взгляд и резко отступил.       — Будет лучше, если мы не увидим друг друга снова как свободные люди.       Брюс сглотнул. Верно. Он дал понять именно это. И то, что тот, кто назовет следователя террористом, будет объявлен сумасшедшим.       — Можете возвращаться к своим делам, коллеги, здесь не на что смотреть.       Телефон он придвинул его владельцу. Тот схватил его и вернулся за свой столик к обеду.       — Нашли время и место. Спасибо, Кишо, — Юри придвинула стул от соседнего столика ближе к себе. — Пообедаешь с нами?       — Я не надолго, — он сел. — Как идет дело?       — Есть несколько крупных зацепок, нужно будет проверить. Помощь пока не требуется, мы справляемся, да?       В подтверждение Брюс быстро показал большой палец вверх.       — Если потребуется помощь, ты знаешь, что ни я, ни другие следователи не откажут. Но по правде говоря, есть вопросы к твоим принципам. Будет лучше, если ты пока не будешь контактировать с куинксами. Им надо многому научиться, а в первую очередь — работать как настоящие следователи.       — Кстати о ребятах, — Юри поспешила перевести тему. — Ты когда Хайсе книгу вернешь? Я помню, что ты давно начинал читать.       Кишо зажмурился и пожал плечами.       — Твои руки в крови. Уходи. Ты сломаешь ей жизнь.       Брюс опустил взгляд на руки и повернул их. Кровь капала с них. Он перевел взгляд на Юри и Кишо. Они в ответ посмотрели на него белыми глазами без зрачков. Из глаз Юри капали кровавые слезы.       — Что ты наделал? За что убил меня?       Брюс резко встал, уронив стул. Весь кафетерий оказался усеян трупами. Брюс шел медленно, перешагивая через ручейки крови. Голоса мертвых окружили его, приглушенные и звучавшие будто из-за грани. Что-то капнуло на плечо. Брюс скосил взгляд наверх. Кровь капала даже с потолка. Попадала на лицо, в глаза. Брюс запустил пальцы в волосы и мягко рассмеялся. Глаза его не обманывали. Он действительно сошел с ума. Поделом ему. Пусть его воспаленный мозг указывает на последствия его поступков.       Идти стало тяжелее. Его опутали веревки и цепи. Да… Он должен быть связан, должен сидеть на цепи как собака. Подставляться под любого как течная сука. Именно, да…       — Беннер-сенсей?..       От резкого вопроса и прикосновения к плечу Брюс дернулся и развернулся, замахнувшись рукой. Звонкий хлопок будто пробудил его от долгого сна. Он всмотрелся в лицо того, кого он ударил, и отпрянул.       — Вы в порядке?       — Кишо, он не хотел…       — Знаю.       Ударил… В беспамятстве… Одноглазого короля? Друга и коллегу Юри, следователя Кишо Ариму? Человек, окинувший его добродушным взглядом, не был похож на главу организации, отдававшего распоряжение о передаче актива. Брюс затрясся и закрыл лицо руками.       Его взяли за локоть и вывели из кафетерия. Люди и коридоры проносились перед глазами смазанным пятном. Рука на локте казалась по-родному мягкой. Как и салон машины, в котором ощутимо пахло крепким кофе и чем-то сладким.       — Похоже, этим делом будем заниматься только мы.       Брюс с улыбкой снова закрыл лицо руками. Неважно. Это неважно, ведь он снова оступился, снова показал себя настоящего.       — Ты не виноват. Ты ведь не хотел… Снова воспоминания? Кивни, если да.       Брюс покачал головой.       — Галлюцинации?       Он кивнул. Юри вздохнула и повернула ключи. Им пора ехать. Дело не ждет.

* * *

      — Но-ги-цу-нэ, — Хиро по слогам произнесла это слово. — Как девятихвостая лиса?       — Он сказал нам остерегаться ее. Похоже, она и есть заказчик. Или непосредственное начальство, которое находится в контакте с заказчиком.       Хиро застонала и лизнула палец, чтобы перелистнуть страницу книги. Юри прищурилась. Знакомый автор…       — С каких пор ты стала классику читать?       — Сейчас интересную мангу не пишут, читать нечего. А тут и интереснее, и подумать можно. Алчность — часть человеческой природы, не так ли? Бабка срезала волосы с мертвецов, слуга убил бабку и украл кимоно… Ради чего? Из нужды? Нет, ими двигала алчность.       — Для первого знакомства с классикой довольно тяжелый рассказ.       Хиро фыркнула.       — Скажешь тоже. Получается, не стоит и читать, если сложно? А сказки я и в школе читала и перечитывала. Пора бы и кругозор расширять. Меня еще вот что беспокоит, — Хиро провернулась на кресле, — когда ты привела Брюса в главный офис, у многих просто башню снесло. Резко. И только у мужчин. Само собой, он и сам по себе горяч как айдол, но их интерес упирается в насилие, которое над ним совершали. И желают они далеко не просто утолить голод знания.       — Голод знания? Ты слишком хорошо думаешь о наших коллегах, Хиро-тян.       — Так и я говорю. Тут явно массовое помешательство. Усиленное кем-то извне влияние общественного мнения. Необязательно магия, это может быть распространение информации, порочащей честь и достоинство.       Юри вскинула бровь. Хотя, учитывая, какие порой странности вокруг них происходят, вероятность магического вмешательства исключать нельзя. Будто подтверждая ее опасения, поступил звонок.       — Это Поттер. Только что вернулся с Границы, и у меня плохие новости.