Вино из молодых мышат

      Юри сбросила очередной звонок от неизвестного номера и налила сок в стакан. Нужно было всё взвесить. Этот очередной эпизод… Брюс будто терялся, где он находится, когда…       А самое главное — с кем.       Галлюцинации и воспоминания. Они преследуют его и мучают. Прямо как демоны в аду. И настоящее не лучше. Эти звонки, преследования… Напоминания о случившемся отбрасывают его на пути восстановления назад. И именно тогда, когда всё стало постепенно налаживаться. Она потерла забинтованную руку. Это бы всё равно случилось. Рано или поздно.       Когда она оделась после ванны, наваждение снова напало на Брюса. Что он видел? Какое воспоминание побудило его укусить ее? Небольшое пятно крови выступило на бинте. Ну вот, растревожила рану…       Юри села на диван и открыла ноутбук. Нужно проверить облако. Дневник Брюса, комментарии специалистов… Что угодно, что могло дать ответы. Даже если это будет сущая ерунда…       Вдруг ее взгляд зацепился за ветку обсуждения внутри документа, которая была связана с одним словом.       МЕРТВ.       Юри опустила крышку ноутбука и снова подняла. Нет, глаза ее не обманывали. Это слово и правда было здесь, в облаке, в дневнике, который призван помочь Брюсу, а не окончательно его уничтожить. Что же это значит? Пока она читала, паззл постепенно складывался. И выводы казались неутешительными.       Брюс всё еще думает, что он не настоящий. Что он самозванец, чужак, убивший настоящего Брюса. Помимо комментариев Самсона и Малфоя, в обсуждение вклинивался кто-то, кто подписывался инициалами JF.       Джо Фиксит. Значит, он что-то знает. Юри мысленно сделала заметку. Вдруг она услышала шум. Она оглянулась и увидела на балконе силуэт с сигаретой в руках. Брюс? Но он не курит… Разве что только это кто-то еще.       Кто-то другой.       — Не сверлите меня взглядом, дамочка.       Юри облегченно выдохнула. Джо. Она вышла на балкон и встала рядом. На нее тут же уставились серые глаза, полные восторга.       — Приятно снова оказаться на солнце. Правда, не в таких обстоятельствах. В других было бы приятнее.       — На что это похоже?.. Когда вы меняетесь?       Джо фыркнул.       — Для меня это как будто я словил жесткий приход от всего, от чего это возможно. Уж не знаю, как там для Профа, но Беннера будто в аду черти жарят. Звучит двусмысленно, согласен.       — А Халк?       — Им обоим больно, как думаете, почему появление меня не так заметно? Связь у нас с ним не такая прочная, а между ними всегда было что-то большее, чем просто отношения альтера и хоста.       Джо затянулся сигаретой и выпустил облачко дыма. Повертел сигарету в пальцах. Юри поджала губы и спросила:       — Ты об этом знаешь, да? О том, насколько прочна и сильна эта связь?       — Я в таком не шарю. Скажу только, что однажды их ненависть друг к другу стала настолько сильна, что стала своего рода любовью. Проф говорит, что детям порой свойственно придумывать что угодно, чтобы спрятаться от жестокости.       — Об этом ты писал в облаке? Без обид, но для тебя это слишком умно.       — Просто Проф не любит много болтать. А он вроде как… попытка в наш баланс. Знаешь, — Джо вдруг повернулся на пятках, — у меня дельце одно будет в Йокогаме, можешь нас туда закинуть? Чтобы никто ничего не заподозорил.       Юри нахмурилась. Йокогама? Почему туда? Но вместо этого она спросила:       — А что насчет Брюса?.. Он…       — Ему тем более знать нельзя. Когда я исчезну, придумай что-нибудь, чтобы это тело было в Йокогаме. Без разницы, как, мне позарез там надо быть. А без убедительной легенды Беннер будет себя накручивать, как это: сегодня в Токио был, а тут — Йокогама. Ему и так несладко приходится.       Юри замерла. Повод для поездки… Она сверилась с календарем на телефоне и коротко улыбнулась. Семинар. На этой неделе. Идеальнее случая и представиться не могло. Так она и сказала Джо.       — Тогда заметано, — альтер улыбнулся широко. — До встречи в Йокогаме, крошка.       Плечи мужчины расслабились. Из глаз исчезла сталь, и вот теплые карие глаза Брюса снова смотрели на Юри.       Брюс нахмурился и осмотрелся. Закашлял. И тогда заметил зажатую между пальцев сигарету. Смиренно вздохнул. Стало уже привычным подобным образом выпадать из мира и возвращаться в странных местах или со странными вещами в руках. Он попытался незаметно потушить сигарету об себя и выбросить в мусорный пакет, мирно покоившийся на балконе.       Юри лишь притянула его к себе и стала бережно играть с его кудрями. Брюс уткнулся ей в ключицу и вдохнул ее запах. Мягкий, нежный. Тем страшнее потерять контроль над голодом. Потерять контроль и навредить ей. Он научился с ним справляться, но тени тех, кого он убил, приближались в этот момент.       Убей ее, как убил нас.       Убей ее, как убил нас.       Позволь ей накормить тебя.       Позволь ей накормить тебя.       — Брюс, пожалуйста, не кричи, больно, — Юри глубже зарыла пальцы в его волосы. — Здесь никого нет. Только ты и я. Только мы…       Не кричать?.. Он кричал? Брюс попытался отстраниться. Несколько прядей ударили ему по глазам, и он окончательно вырвался из объятий Юри, отшатнувшись. Юри тоже отпрыгнула, как ошпарившись. Брюс оступился, упал между балконом и выходом в комнату. Что же он наделал… Снова причинил ей боль. Из-за его боли больно другим. Больно его близким. Спрятать лицо, спрятать себя… Нельзя свободно показывать свою боль. Разве может быть больно тому, кто позволил сделать себя оружием?       Брюс провел рукой по лицу, и следы крови остались на ладони. Он попытался оттереть следы, но лишь сильнее размазал влагу по ладони. Вовсе не красную. Прозрачную. Насколько же он изломан, если может принять слезы за кровь? Мир снова стал походить на пожеванную пленку. Всё равно. Пусть…       Что-то мягко сдавило голову, и в уши полилась знакомая музыка. Брюс запрокинул голову: когда Юри успела уйти с балкона и найти его наушники? Неважно. Он не хочет возвращаться в этот мир, похожий на фильм, транслируемый с помехами и артефактами некачественной пленки, мир, для которого он чудовище не только из-за того, что он гуль или Халк, но и из-за того, что он жертва насилия. Мир, где музыка, волшебство и люди, которые примут и не бросят — там он останется.       — Ты ведь меня любишь? Значит не бросишь.       Это жестоко. Видеть, слышать того, кто разрушил его жизнь, его душу… И всё равно позволять ему мучить себя даже после смерти. Жестоко. И красиво. Ведь он сам виноват… позволил сделать это с собой.       Перед глазами вдруг встал раскрытый блокнот с начерканными тонкими линиями иероглифами.       Хочешь со мной поехать в Йокогаму на этой неделе? Одиннадцать минут на синкансэне.       Поездка на скоростном поезде… В соседний город? Разве это не опасно? Что, если он снова потеряет контроль над голодом или позволит сломанной части себя управлять собой… Если…       Но рука будто без его ведома взяла карандаш и торопливо написала ответ.

* * *

      Станция встретила их суетой и гулом громкоговорителей. Брюс почти неотступно следовал за Юри от самого входа до платформы. И даже в поезд они садились вместе. Юри бережно усадила его у окна и села на соседнее место. Достала из сумки книгу и начала читать. Брюс прислонился к прикрытому окну и закрыл глаза. Поезд ехал так плавно, что казалось, будто они и не едут вовсе, а летят в самолете. И всего одна остановка перед местом назначения. Юри закрыла книгу и убрала в сумку. Мягко потормошила Брюса.       — Почти приехали.       Брюс кивнул. Станция Син-Йокогама. Еще одна точка на карте его вечных скитаний. Портовый город, который был одним из центров международной торговли в эпоху постепенного выхода Японии из изоляции. Интересно, что он увидит в этом городе? Чем Йокогама отличается от Токио, даже если они часть одной агломерации? Но…       …не стоит бродить как неупокоенный дух.       Они ехали вместе. Вместе заселились в рёкан. В номере Брюс сел на футон, занимая небольшое пространство в манере, напомнившей Юри о статуях богов в храмах. Величественных и недосягаемых, и в то же время совершенно обычных… А некоторые из статуй не пощадили ни вандалы, ни время. Юри разбирала сумку и бормотала:       — Семинар завтра, пока можем отдохнуть, погулять…       Брюс вдруг вскинулся. Засверлил ее серой сталью глаз.       — Дела, — хрипло выдохнул он, точнее, Джо. — Завтра хоть разгуляйтесь.       Юри поджала губы и кивнула. Джо сразу воспринял это как разрешение и выскользнул из номера. У него был план. Эта девочка-якудза, Киригая, дала ему наводку на астролога. Беннер может не верить во всё это, но кто его будет спрашивать?       Офис астролога, на счастье, находился недалеко от рёкана. Джо несколько раз сильно постучал в дверь, и ему открыл растрепанный молодой человек в традиционной одежде. Белые, а у кончиков будто сожженные волосы, выдавали в нем непростого человека.       — С кем имею честь видеться? — спросил астролог с улыбкой. Джо тут же сунул ему под нос визитку.       — Я от Киригаи. Можете звать меня Джо.       Астролог усмехнулся и прошел к себе в офис. Джо последовал за ним. И вдруг астролог сказал:       — Джо. Брюс. Халк. Профессор. Вина. Сато. Дьявол… Много имен, много душ, но одно тело. Нет… Душа тоже одна, но расколотая. Мне нужен настоящий хозяин этого тела и этой души.       — Не о чем с ним говорить, да и не сможете. Он не знает, что я здесь.       — А остальные знают, судя по всему. Вы защищаете его. Но что, если вас не хватит? Если те, кто должен защищать, решат уничтожить его? Знаете, когда родился хозяин тела?       Джо фыркнул:       — В декабре. Шестьдесят девятый. Восемнадцатого. Не верите — вот доки.       Джо всучил астрологу карточку, и тот придирчиво повертел ее в руках. Прищурился.       — Стрелец под седьмой, значит. Красная звезда металла, время сбора урожая, вечный поиск счастья. Год Петуха. Какой… интересный расклад, — астролог вернул карточку. — Группу крови знаете?       — Не имею понятия, — огрызнулся Джо.       — Просто я подозреваю в хозяине тела земледельца или загадку. Скорее загадку.       — Мне это ни о чем не говорит.       Астролог зашагал по офису.       — Самая редкая группа крови — четвертая. Поэтому она и загадка. Нерешительная, невнимательная, но рациональная и легко приспособляющаяся.       — Звучит по-расистки.       Астролог взмахнул рукой и рухнул в кресло.       — И вот мы в тупике. Знаете, то, что я творю — не наука. Полагаю, хозяин тела об этом осведомлен. Но вот в чем штука: иногда астрология работает. Какие-то когнитивные искажения, я в этом не разбираюсь, но именно поэтому люди верят. Потому что они видят то, что похоже на них, в гороскопах. Это как шляпа — подходит всем, кто бы ни надел.       — И это не магия?       — Побойтесь этого слова — магия! Баловство, чтобы прокормиться. Я у серьезных людей на прицеле, чуть не умер в пожаре несколько лет назад, и вот теперь, — астролог схватил прядь волос, — в память об этом поджигаю волосы.       Джо молчал. И вдруг гаркнул:       — Да вы больной!       — И что? Он тоже. Все вы, запертые в этом теле… Вы больны. Испорчены насквозь той болью, что вам причинили. И здесь не нужна астрология, чтобы это понять.       Понять. А простить?       — Я не привык кого-то жалеть, утешать, — продолжал астролог. — Я просто зарабатываю тем, что умею. И трачу заработанное на то, что мне нравится.       Он раскидал на столе фотографии. На них — до слишком тесного знакомый Джо человек. Тот, чьим телом он пользуется.       — Знаете ведь, да, кем и как эти фото были сделаны? — Джо оскалился. — Не по доброй воле он в это влип.       — А какая разница? Фото есть, остальное лирика. Да и честно, в том, как, есть своя изюминка. Насилие — центр нашего бытия, от него никак не уйти.       Джо схватил астролога за грудки и ударил его головой по лбу. Мужчина тут же рухнул без сознания. Джо с отвращением переступил через тело и начал хозяйничать в офисе. Помимо фото он нашел диски, подписанные тонким маркером.       — Ублюдок, — прохрипел Джо и почувствовал покалывание в висках. Неправильный момент выбрал Беннер для возвращения, неправильный… Если этот астролог очнется, беды не миновать.       Джо быстро сунул фотографии и диски в сумку. Он их передаст Киригае, когда вернется в Токио… А с астрологом потом разберутся. Серьезные люди, да? И поделом ему. Будь…       …будь ты проклят.       Брюс моргнул и осмотрелся. Незнакомый офис, в котором будто ураган прошел. Не добавляло спокойствия и тело человека на полу. Рот наполнялся слюной от запаха крови. Нет… Нельзя, нельзя позволять голоду…       — Вот мы и встретились.       Брюс развернулся. Человек встал и подошел ближе.       — Этот взгляд… Эта растерянность и страх. Личность-хозяин. Тот, другой парень, натворил у меня делов, как видишь.       Брюс отшатнулся. Этот человек пах теперь иначе. Знакомо. До мерзкого знакомо. Гниль. Запах похоти.       — Ты ищешь счастья, — продолжал человек, подходя ближе, — рожденные под седьмой звездой обречены на этот вечный поиск. Только вот вопрос: найдут ли они? И заслуживают ли счастья?       Сердце пропустило несколько ударов. Всё, что с ним сделали, всё, что ему говорили, расцветало в памяти с особой, новой яркостью. И всё вело к одному. И именно это озвучил человек напротив Брюса, наклонившись ближе:       — Ведь монстры не заслуживают счастья.       Сказал, коснувшись губами уха. Едва не облизывая его. Брюс замер в непонимании. Чего он хочет? Какую игру затеял?       — Ах, да, я не представился. Наозуми Хирама, астролог.       Брюс прикрыл глаза. Астролог. Вот почему он несет эту чушь про седьмую звезду. А Наозуми тем временем острым ногтем провел по его губам.       — В жизни ты гораздо красивее, чем на фото и видео. Гораздо, гораздо красивее. Ну и что, что можешь превратиться во что-то другое? Я уже говорил тому парню и повторю тебе: насилие это изюминка.       Это снова происходит. Снова сломанная часть хочет поддаться. Позволить совершить над ним насилие. Хотелось закрыть глаза на весь этот мир. Хотелось ко всем этим испытаниям не иметь отношения. Горькая сладость прикосновений отравляла его, как хитон, пропитанный кровью кентавра с ядом Лернейской гидры, отравлял Геракла. Вечная мука терзала его. Будто терновый венец. Только шипы впились намного глубже. Брюс стиснул зубы и ударил астролога в стык плеча и шеи.       — Еще сопротивляться думаешь? Не сможешь…       Отвел он взгляд. Смотреть — тяжело. Как и чувствовать чужие руки на своем теле. Некая мерзость снова извивалась внутри, как если бы была змеей. Стиснул зубы сильнее. Невыносимо. Гадко.       — Красивый, такой красивый…       В неверии Брюс распахнул глаза. Снова. Снова здесь, подпитывает его мерзкую надломленность.       — Ничего ведь не стоит. Вспомни, как это было…       В бессилии. Зверский крик вырвался сам собой. Волчий вой звучал сам собой.       — И не смей звать на помощь. Никто не придет.       Да. Никто не придет на помощь. Брюс всхлипнул, когда астролог приспустил с него штаны. Когда провел пальцами по его члену. Всего лишь очередное доказательство его доступности.       — И даже платить не придется. Полностью в моих руках…       Брюс зажмурил глаза сильнее. От прикосновений становилось только больнее. Только омерзительнее. Он падал, пока не оказался на траве во внутреннем мире их системы.

* * *

      Глаза он открыл в объятьях Юри. И рухнул, не издав ни звука. Плотнее сжал мокрые, ноющие от боли бедра.       — Что случилось? Кто это с тобой сделал?       Брюс тихо плакал ей в плечо. Он снова позволил сделать это с собой. Позволил собой воспользоваться. Тихий плач медленно сменялся истерическим смехом. Конечно, позволил. И наверняка этот астролог, Наозуми, останется безнаказанным…       — Мы найдем его… Кто бы это с тобой ни сделал.       Губы Брюса беззвучно двигались в попытке сказать хоть что-то, но всё терялось за истерическими звуками.       — Не знаю, кто привел тебя ко мне, Джо, Халк, неважно.       Похоже, Хиро права: всё это звенья одной цепи. Как если бы кто-то дал команду. Как если бы… Нет, нельзя так думать. Не существует никакого «притягивания насилия». Всё, что делают с Брюсом, не его вина и не его выбор.       — Я принесу мокрое полотенце, хорошо? Нужно…       Она отпустила его и, не оборачиваясь, пошла. В источники его отпускать нельзя. Кто знает, может там будет поджидать еще кто-то… Она чуть оступилась и опустила взгляд. Сумка. И оттуда высыпались фотографии и диски. Юри присела на корточки и стала всё это собирать. «Так вот зачем Джо нужно было в Йокогаму», — подумала она. Если он или кто-то, с кем Джо был в контакте втайне от нее и Брюса, вышел на след тех, кто покупал у Дьявола порноматериалы… Почему он ей не сказал? Были очевидные причины, по которым Брюс не должен был знать об авантюре своего альтера, но Юри доверяла ему. Доверяла им всем.       И Джо это доверие не оправдал.       Она убрала всё обратно в сумку. Что сделано, то сделано. Знала бы она, кто это с Брюсом сделал, если бы он сказал ей… Она вздохнула и вернулась к Брюсу со смоченным полотенцем.

* * *

      Безлюдный парк поглощал Брюса, как пасть неведомого зверя. Он забрался с ногами на скамейку и обнял себя, ежась, будто от холода. Юри была на семинаре, она попросила его никуда не уходить, подождать… Он прикрыл глаза. Он обещал.       — Обещаю. Я буду слушаться!       Брюс задыхался. Дэйсьюк затянул ошейник туже, и шипы впились с громким чавканьем в шею. Кровь поднялась по горлу, и Брюс наклонился, чтобы выплюнуть ее.       Что-то сдавило шею. Что-то тонкое, кожаное. Брюс закричал в агонии, и кто-то кричал вместе с ним. Почти справившись с паникой, Брюс порвал удушающую вещь и соскочил со скамейки. За скамьей стоял Наозуми, вертящий в руках обрывки чего-то, похожего на собачий поводок.       — Не продумал… Но так даже веселее. Наконец-то я увидел достойное сопротивление.       Он сел на скамейку и поманил Брюса к себе. Переборов панику окончательно, он сел рядом, снова забравшись с ногами.       — У меня кое-что пропало. Сущий пустячок. Ммм… И я хочу это вернуть. Копии у меня есть, я могу их слить… Но не стану, если вернешь оригинал. Или…       Брюс кивнул. Было очевидно, к чему клонил Наозуми. Тело. Всё сводилось к этому. Акробатка, Кано, Росс… И он. Всем им нужно было тело Брюса в тех или иных целях.       — Такахидо-сан всегда учитывал пожелания заказчика. Знаешь, какой перформанс у меня самый любимый? «Закон Цикла с изломанными крыльями». Это прекрасно сшитое и настолько же прекрасно изорванное белое платье, эти хрупкие крылья богини, вырванные с корнем, разметавшиеся вокруг перья… А то, как ты касался себя… Совершенство.       Брюс сглотнул горький ком. Перед глазами снова пронеслись вспышки, будто наяву с него снова срывали одежду и искусственные крылья. Всё ради того, чтобы обнажить, сломать. С момента появления Халка в его жизни он чувствовал себя как обнаженный нерв, а после приезда в Токио и столкновения с Кано… с Дьяволом… всё стало хуже. Брюс поднял руку и тут же ее опустил.       — Я дам фору. Через несколько дней я приеду в Токио на гастроли. У тебя будет три дня и три ночи. Приди ко мне добровольно, отдай материалы или себя… Иначе всё, что тебе дорого, — Наозуми указал на здание, где проводился семинар, — погибнет. По твоей вине.       Его вина. Это всегда будет его вина. Он монстр, он жертва, и свобода для него — недостижима. Как бы он ни старался, все, кто ему близок, будут страдать. Брюс сморгнул густую влагу и обернулся. Но Наозуми исчез.       Три дня. Три ночи. Так мало времени, но оно необходимо. Обдумать, может даже обсудить… Нет. Нельзя говорить. Нельзя подвергать никого опасности. Он должен разобраться сам. Тихий звук уведомления вытащил его из вязкой субстанции, в которую превратилось его я.       Семинар закончился. Теперь можем посмотреть город.       И следующим сообщением — жизнерадостное каомодзи. Сердце Брюса ухнуло куда-то вниз. Ради того, чтобы она улыбалась… Ради таких маленьких радостей ему придется снова отказаться от себя. И позволить…       Юри подошла минут через десять после отправленного сообщения. Она протянула ему руки, и Брюс, ухватившись за них, встал со скамейки. Если она узнает… Если он расскажет, будет ли она так же его тянуть со дна? Оберегать? Монстр. Вот что она подумает о нем. И в этом не будет ее вины. Он лжец и слабак. Слабак и подстилка. И ничего ни за что не изменится, как бы он ни старался.       Они прогуливались по улочке Мотомати. Она была пропитана уютной стариной, несмотря на многолюдность. Парадоксальным образом этот островок Запада в японском городе казался Брюсу родным.       Потребовалось больше века, чтобы иностранное влияние не выглядело чужеродным. И вот что-то чужое, не вписывающееся в установленный порядок, вновь вторглось сюда. Что-то отвратительное и гадкое.       Но ничего. Скоро они покинут Йокогаму. И забудут об этих днях как о страшном сне.