Вино из молодых мышат

      Оками лаял на дверь, когда Брюс проснулся от очередного кошмара. Он не помнил детали. Но помнил тянущую, ноющую боль и цепляние когтей за спину. Он поморщился: почему лай такой громкий? Кого пес отметил этим звуком как свою добычу? Брюс опасливо придвинулся к двери и приоткрыл ее. О. Вот как… Привалившись к стене, не выпуская карандаш и альбом из рук, дремал Гарри. Разве он не уходил? Брюс удовлетворенно кивнул и вернулся к себе. Оками процокал следом. Брюс отстранялся от собаки, отталкивал, когда та пыталась подойти ближе.       Подарок. Злой, ироничный подарок от Наташи, знак предательства. Напоминание о том что с ним сделали. Но ведь тот акита-ину не был виноват. Никогда не был виноват.       Когда Оками в очередной раз подлез к нему, Брюс не оттолкнул его, не отскочил в угол в испуге. Он может попробовать… смириться с присутствием пса рядом с собой. А ведь Юри всё это время занималась им…       Брюс протянул ему руку, и Оками дал ему лапу. Брови Брюса взлетели вверх. Без вербальной команды? Он было хотел опробовать другое движение, но детали недавнего кошмара вспыхли так ярко, что Брюс вскрикнул. Оками поджал уши и убежал.       Злой смех, окруживший его. Узел, разрывавший его нутро. На пол капали слезы и смешивались с кровью, текшей по полу. И не только с кровью…       Носа коснулся, казалось, забытый запах, и Брюс закричал громче. Он должен был через это пройти. Черт возьми, он не какой-то ребенок…       …на которого поднял руку отец. Снова. Брюс свернулся клубочком в шкафу, размазывая кровь из рассеченной брови по лбу. Здесь безопасно. Так всегда говорила мама: «Прячься там, где тебя не найдут». В шкафу и правда его ни разу не находили.       И он не животное, чтобы… метить территорию. Он думал, что преодолел это. Но столкновение с Наозуми, казалось, вскрыло уже зажившие раны. Снова испачкал себя…       — Брюс? — послышался заспанный голос Гарри за дверью. — Всё хорошо? Мне зайти?       Не дождавшись ответа, Гарри вполз в комнату, обнимая альбом. Сел напротив Брюса на расстоянии вытянутой руки.       — Прости за вторжение, — Гарри зевнул. — Но ты кричал, и я подумал…       Брюс покачал головой. Ему не нужна помощь. Не нужно утешение. Но почему он так хотел доверять?.. Такие простые вещи: кофе, шахматы — возвращали ему чувство, будто он важен. Будто он… дорог.       — Давай я помогу навести порядок.       Гарри отложил альбом с карандашом и поднялся. Достал палочку и взмахнул ей. Пятно на брюках и лужа под Брюсом исчезли. И не было криков. Не было слов. Только простые жесты.       — Вот и всё, — Гарри сел обратно, — чисто и комфортно.       Он встряхнул левой рукой и пошевелил ей.       — Что-то барахлит. Не взглянешь? После той истории с тэнгу… Старка просить себе дороже.       Брюс нахмурился, но в просьбе отказать не мог. Возможно, так он искупит свою вину за то, что Гарри вообще вынужден носить искусственную руку. Брюс ощупывал протез сквозь рукав, но никаких явных дефектов не мог найти. Закатал рукав — снова ничего. Тогда почему?.. Брюс посмотрел Гарри в лицо и заметил озорные искорки в глазах.       — Значит, показалось. Спасибо.       Брюс отпустил руку Гарри и прижал ладони к груди. Даже если дефекта нет, его всё равно поблагодарили за помощь. Он может помогать, а не только вредить. Он может…       — Уже не можешь. Один раз шлюха — всегда шлюха.       Чей это голос: отца? Дэйсьюка? А может это новый голос, голос астролога Наозуми Хирамы, чтеца судеб по звездам? Брюс закрыл глаза и прижался лбом к полу. Он разрушен и сломлен, и если чего-то коснется, это тоже сломается.       Что-то коснулось его волос, и Брюс вскочил, вздрогнув. Всё та же деревянная рука Гарри тянулась к нему, как рука ребенка к испуганному крольчонку. Поддавшись порыву, Брюс прильнул к ней и тихо заплакал. Гарри бережно прижал его к груди и погладил по голове. От этого простого движения плотину прорвало окончательно, и Брюс уткнулся в грудь Гарри с воем и криком.       — Я знаю. Знаю. Выпусти этот крик из груди. Ты не хотел этого. Ты не виноват.       Эти слова, казалось, проломили остатки плотины. Всё это было прямо противоположным тому, к чему Брюс привык, чего он всегда ждал от других: злу, насилию, предательству. Ему верили, его любили, даже близость к тому, чтобы окончательно сломаться, не оттолкнула их.       — Знаешь… Я кое-что вспомнил.       Брюс замер. Что Гарри вспомнил? Чем окажется это воспоминание: очередным жестом доверия или предательством?       — Первые дни нашей дружбы. И почему мы не сделали тот случай с унитазом нашей дежурной шуткой? Но тогда ты был уязвим. В смятении после того, что случилось. Я сказал тебе тогда: «Ты как медвежонок из дремучего Перу, ждущий, когда добрые люди обратят на него внимание». Так и случилось. Брауны наконец-то нашли Паддингтона на станции. Ты больше не один.       Не один… Как давно он был не один? Новизна и одновременно знакомство этого чувства пугали Брюса. В то же время…       — Ты не будешь против, если мы разбудим Накамуру-сан? Встретим новый день все вместе.       Вместе… Если это сон, пусть он не заканчивается. Брюс поднялся с пола и протянул Гарри руку. Эмоции утихали, после них осталось только странное гудение. Странное, но приятное.       Гарри улыбнулся и схватил Брюса за руку в ответ. Поднялся, бормоча:       — Будем считать, что это согласие.       Брюс поджал губы и прикрыл глаза. Согласие. Верно. Гарри спросил, могут ли они разбудить Юри. Попросил разрешения. Было снова то странно-приятное гудение в голове, и Брюс вдруг остановился на пороге. Ни бережная встряска, ни голос Гарри не могли вырвать его из этого осознания. Осознания, что утраченное возвращается.       Дойдя до комнаты Юри, Брюс сел у изножья ее кровати, пока Гарри открывал окно. Свежий воздух тонкой струйкой проникал в комнату, и Брюс старался вдохнуть его достаточно, чтобы окончательно проснуться самому и чтобы хватало другим.       Случайно он задел ногу Юри. Та дернулась, и Юри не сдержала сонного смеха. Щекотка? Юри боится щекотки? Брюс проверил гипотезу, проведя пальцем по своду ее стопы. Юри взвизгнула и вскочила.       — Брюс?! Так это ты?       Брюс пожал плечами и показал на жестовом языке: «Случайно».       — Ах, случайно, — она с лисьей улыбкой придвинулась к нему. — А я сейчас тоже случайно…       Юри приобняла Брюса со спины и начала тыкать в бока. Брюс рассмеялся, неожиданно для себя, и даже не было привычных одновременных слез. Тут же спереди его атаковал Гарри. И они кучей рухнули на кровать.       Поверить в это было трудно. Никто не пытался причинить боль. Оскорбить. Обычная щекотка. Игра. Но вот тела прижались слишком близко, и всё рухнуло. Так много рук… так много касаний, тех, которых он не хотел. Будто бы Дьявол снова касался его своими мозолистыми руками, составляя карту боли и наслаждений на его измученном теле.       Дыхания не хватало. Зрение размылось, и было видно что угодно, но не Гарри или Юри. Так больно…       — Дыши под счет. Вместе, хорошо? Раз, два…       В грудь уперлось что-то твердое. Оно было похоже на руку, но текстура была другой. Не было слышно шума крови в сосудах. И Брюс вспомнил: протез. Гарри просил его дышать. Чуть запоздав, Брюс попытался подстроиться под его дыхание, пока Юри собирала его волосы в небрежный пучок. Даже такая глупость, вроде щекотки, может его довести. Отвратительно.       — Солнце взошло, — тихо сказала Юри, напоследок встряхнув пучок на голове Брюса. — Завтракаем и на работу.       Работа… Ну да. Та самая, которая должна была его уничтожить как представляющее опасность существо. А теперь он консультирует коллег Юри. По крайней мере должен. Видимо, после того фиаско на собрании и истерики в кафетерии его не собираются допускать к другим следователям. Брюс еще немного посидел на кровати, повторяя про себя одну из мантр, которые он узнал в Индии. Воззвание к Нара-Нараяна риши, к самому Вишну. Тому, кто еще не снизошел в своем десятом воплощении.       Мантра заглушила тикающую боль в голове. Стало необычайно легко и пусто. Как тогда…       …когда он уже жил какое-то время в Калькутте. Храмы, служители культов — во всём хотелось раствориться, пропасть. И он пропал: для мира, для преследователей. Он учил мантры, предавался аскезе и служению людям. Лечил тех, кому блага цивилизации были недоступны. Помогал всем, независимо от касты. Даже неприкасаемым.       Пора идти дальше. Брюс встал и пошел на кухню. Там он застал полет баночек быстрорастворимой лапши. Гарри, как заправский дирижер, махал палочкой, пока Юри пыталась сдержать улыбку и спрятать ее за ноутбуком.       — Сегодня за завтрак рамен быстрого приготовления! Первая схваченная баночка и будет завтраком!       Юри добродушно закатила глаза и взяла ближайшую к себе баночку. Со вкусом карри. Ее глаза широко распахнулись, и Юри дрожащей рукой поставила банку на стол. Заварит позже. Заметив Брюса, Юри не сдержала улыбки.       — Твой кофе, — она взглядом указала на чашку. — А еще… Акира попросила кое с чем помочь, пока наше расследование… в тупике.       Брюс кивнул и сел за стол. Значит, не отвергли… Хоть кто-то. Перед ним также поставили непрозрачный пищевой контейнер. Брюс нашел взглядом Гарри. Тот виновато пробормотал:       — Никто не пострадал.       Это лишь условность. Голод невозможно подавить лекарствами. И приходится, преодолевая себя и воспоминания о насилии, есть. И эти слова — сигнал, разрешение. Понимание. Он открыл контейнер и палочками схватил небольшой кусок красноватого мяса. Привычно проглотил, не задумываясь о вкусе, запахе или происхождении. Он почувствовал… наполненность, не похожую на то, что он чувствует в поединках. Скоро снова нужно появиться в заведении Акробатки… Снова дать бой и отдать долг за все те хлопоты, что он причинил.       Он закрыл контейнер с надеждой, что голод не возобладает над ним.

* * *

      — Куинксов сформировали несколько месяцев назад. Вот их досье и медицинские записи.       Почти все — молодые ребята, не старше двадцати лет. Что их могло привести к такому отчаянному шагу — стать солдатами с вживленным куинке, как их официально называют? И только у одного из следователей незначительное превышение уровня RC-клеток относительно среднего содержания у людей…       — После того, как следователь Накамура попыталась вас представить, на моих подчиненных обрушилась необъективная критика. Неудивительно, им и так сложно. Им нужен кто-то, кто имеет широкие познания не только в их уникальной биологии, но и сам проходит через предубеждения. Не обижайтесь, Беннер-сенсей, но на вас смотрят куда более косо, чем на Хайсе.       Хайсе Сасаки. Тот юноша с глазами как у доброго учителя. Тот, кто тоже чей-то эксперимент.       — Мой отряд занимается делом Торсо уже дней десять, и у ребят пока всё идет отлично.       Что потребуется от меня?       — Для начала, — Акира Мадо склонила голову, — хотелось бы увидеть в деле ваши… уникальные навыки. Всего лишь тренировка. Не беспокойтесь, следователь Тоби нас подстрахует.       Они спустились в тренировочный комплекс. Акира зашла за стеклянное ограждение к Хиро.       — Снова не завтракала, Хиро-тян?       — Я просто люблю есть. Юри не будет?       — Отчитывается по семинару в Йокогаме. Надеюсь, она к нам присоединится. Всё-таки она доверила нам своего…       Последние слова заглушил скрежет. Девушки отпрянули от стекла и увидели, что от металлической конструкции остались ошметки. А вокруг — следы использования охотничьего органа.       — Что у нас по цифрам?       — Прыгают как цены на наан в твоем любимом ресторане. Хорошо, что есть четверг бесплатного наана.       — Беннер-сенсей, — Акира обхватила пальцами микрофон, — как вы оцениваете свои показатели?       Телефон Хиро завибрировал. Она открыла сообщение и прочитала:       — «Примерное превышение в сравнении со среднечеловеческими показателями от семи до восемнадцати раз».       Акира кивнула и уточнила:       — Оценка учитывает предыдущие… изменения?       Снова вибрация.       — «Да». Короче говоря, козырная карта.       — Я бы сказала, дикая, — пробормотала Акира, наблюдая за дальнейшей тренировкой. — Мы увидим сегодня большого парня, или это останется на десерт?       — Дадим ему выбор, — в рубку спустилась Юри. — Как у вас дела?       — Ребята из техотдела нас возненавидят. Гробим ценное оборудование, даром, что устаревшее.       Юри посмеялась и направила взгляд на стекло. Помахала сидевшему в позе лотоса Брюсу, но он, кажется, не обратил внимание.       — Если не ошибаюсь, укаку? — спросила Акира.       — Высокая скорость и маневренность, но с выносливостью туго. Делаем еще скидку на необходимость постоянного самоконтроля.       — Нечасто встретишь такую осознанность. Им будет, чему поучиться. Муцуки робковат, а Ширазу и Урие нужно поумерить пыл. Йонебаяши… — Акира вздохнула. — Особый случай.       — И ты думаешь, что они доверятся ему? Если даже многие наши коллеги?..       — Ты можешь быть белой вороной среди нас, но я доверяю твоему суждению. И доверяю Ариме. Как думаешь, от кого Хайсе взял интерпретацию второй статьи закона о противодействии как «не допускать убийств»?       — Там говорится: «Не причинять вреда сверх необходимого», — напомнила Юри.       В тишине что-то хрустнуло. Девушки обернулись и увидели, как Хиро распаковала чипсы и беззаботно начала их поглощать. Они улыбнулись.       — Но не окажется ли так, что вы ослабили бдительность? Люди могут пострадать…       — Я видела. Видела новости три года назад, мы все видели. Брюс — герой, как бы его ни убеждали в обратном. Вторжение ясно дало понять, что даже тем, кто прячется в тени, можно доверять.       — Но даже тогда он был еще человеком, несмотря на очевидное зеленое преимущество в бою. Здесь же мы должны следовать протоколу…       — Убить вы его не сможете. Никто не сможет. Он столько раз пытался…       — Я видела досье, я знаю.       — А речь не о досье!       Юри шумно выдохнула, поняв, что именно она сказала, внезапно даже для себя. Ведь речь действительно не о досье. О человеке. О личности. О личности, которая не просто актив или подопечный, а что-то дорогое. Какое-то сокровище, жеод, чья красота скрыта под грубой серой оболочкой. Похоронена годами пребывания в толще камня. Юри попыталась найти поддержку у коллег… подруг, но встретила вместо этого озорные улыбки.       — Согласна, не о досье, — Акира кивнула. — Ну так что, покажем ему новых друзей? Уверена, мы точно застанем дома хотя бы одного.       Юри кивнула и постучала пальцем по микрофону. Тот зашумел, вытаскивая Брюса из медитативного омута. Он сморгнул и, сфокусировав взгляд, показал знак мира.

* * *

      — Подозреваю, что ребята еще занимаются расследованием, — протянула Акира, переступая порог особняка. — Но Йонебаяши-кун точно у себя в комнате.       Брюс проследовал за ней, плотно наступая босыми ногами на дерево. Это место было создано, чтобы быть похожим на дом. Не как место, а как… ощущение. Дерево было пропитано запахами домашней еды, кофе и постоянных разговоров обо всём и ни о чём. Были даже следы ссор, судя по едва заметным для обычного человека шероховатостям, появившимся не от естественного течения времени, а от внешнего воздействия.       — Зная Хайсе, они с Муцуки-куном вернутся уставшие, сил на то, чтобы приготовить ужин… Вы ведь много путешествовали? — Акира развернулась на пятках. — Наверняка парочку рецептов унесли с собой в новую страну.       Умело замаскированный под чих смешок прошедшей дальше Юри запустил в Брюсе процессы, схожие с работой электронной вычислительной машины. Каталогизированная информация, собранная за годы бегства, фильтровалась, чтобы найти…       Вот оно.       Что-то простое, но уютное. То, чем можно поделиться как частью себя. Вряд ли здесь есть гарам масала, но что-то похожее из доступных продуктов приготовить получится. А уж лепешки можно приготовить из почти любой муки.       Он уже начал готовить соус и поставил готовые лепешки рядом, когда услышал шаги. Что-то, закутанное в одеяло, спустилось на кухню. Оно принюхалось и подошло ближе.       — Кто ты, таинственный незнакомец? Кто-то готовит ужин, и это не Мамман.       — Он друг, Сайко-тян.       Одеяло шевельнулось. Из-под него вытянулась девичья рука, цапнувшая лепешку. Оно обернулось и качнулось в сторону сидевших за столом Юри и Акире.       — Если он друг, значит гость. А гостям можно не хлопотать. Хотя… — одеяло-Сайко застыла, будто задумавшись. — Герою квеста нужно выполнить задание, чтобы получить лут или союзников. Тогда не буду мешать.       — Обязательно спустись к ужину, не забудь!       Сайко махнула рукой на полпути из кухни.       — Совсем не следует распорядку. Из дома выходит только за покупками, а из домашних дел только посуду моет… — Акира вздохнула. — В соцсетях активнее, чем в команде.       Всё уже было готово, Брюс раскладывал пищу по порциям и расставлял их на столе. Запах еды — человеческой еды — уже не так изводил его, как в первые дни после той операции. Прошли годы…       — Мы дома! Акира-сан, Юри-сан! Вы давно здесь? — голос Хайсе был впереди него самого, и сам юноша появился на кухне, держа в руках бумажный пакет с покупками. — Здравствуйте, Беннер-сенсей.       Брюс кивнул и обратил взгляд на стоящего позади Хайсе юношу. «Тоору Муцуки, девятнадцать лет, анемия, гемофобия», — разум услужливо подкинул обрывки информации из досье.       — Я думал, брифинг по расследованию пройдет в офисе.       — Это не брифинг по делу Торсо, — сказала Акира. — Твоим ребятам следователь Накамура еще не представила нашего внештатного эксперта. Он полноценно интегрируется в проект Qs в этом статусе. Уже есть видимые успехи в расследовании дела Незнакомца?       — Я подняла документы и новостные сводки за прошлый год, — Юри кивнула. — Символ на найденной броши действительно принадлежит Гидре. Компрометация Шестой Интервенционной Тактико-оперативной Логистической службы и раскрытие списков проекта «Озарение» не только раскрыли заговор Гидры, но и повесили мишени на потенциальные угрозы для этой террористической организации.       — Кто из списка является гражданином Японии и может быть под прицелом?       — Хиро Такачихо, Айко Миядзаки, Рейко Танака. Среди пропавших без вести или погибших их нет. Также в список входят все участники проекта Qs.       Воцарившаяся тишина прервалась хрустом поставленного на стол пакета. Хайсе вытащил из него фрукты и несколько пачек кофе.       — Мы защитим их, верно? Молодые следователи и их защита должны быть…       — В приоритете — успех проекта. Ты должен верить в своих подопечных. Забегая вперед, скажу, что у вашего гостя широкий опыт противодействия любым угрозам.       Муцуки широко раскрыл глаза. Даже тот, спрятанный за повязкой, будто был виден, искрящийся испугом.       — Тогда, — Хайсе прикрыл с улыбкой глаза, — надо позвать Сайко к столу и дождаться остальных.       Хайсе вышел, оставив подопечного как будто без защиты. Муцуки забегал взглядом и вперился, наконец, в Брюса. В этом взгляде промелькнуло что-то, похожее на узнавание. Брюс сглотнул горький ком и отвернулся, чтобы достать из сумки планшет. Он им покажет… Позволит увидеть им больше, чем показал на собрании командиров отрядов. Он нашел папку с собственным досье. Все документы, видеофиксации его… подвигов. Черт, сюда включили даже записи новостей после вторжения Локи, где люди благодарили его. Нужен будет режим голографического отображения…       — Кстати, надо наведаться в тот магазин иностранных фотоаппаратов, о котором говорила Хори… — в дверях застыли два парня. Тот, кто говорил про магазин, был высоким, с острыми зубами как у акулы. Второго отличали две родинки под глазом.       — Я так понимаю, у нас собрание? — спросил парень с родинками, снимая наушники.       — А что на ужин? — одновременно подхватил зубастый юноша.       Заметив парней, Юри улыбнулась и подала знак Брюсу, отвечая:       — Курица и лепешки по-индийски. Присаживайтесь ко всем.       Парни, не сговариваясь, сели по разные стороны от Муцуки. Тот сжался. Но всё же придвинул лепешки. Наконец, вернулся Хайсе с Сайко на буксире. Одеяла не было, и можно было увидеть, как низенькая, плотно сбитая девчушка чуть ли не засыпала на ходу.       Брюс считал знак точно: дождаться всех, после сбора представиться. Он открыл папку, запустив режим голографического отображения. Какофония звуков и изображений заполнила комнату. Мелькали оттенки зеленого, собранные в человекоподобные фигуры. Список собственных диссертаций будто напоминал об утраченном. А новости… Они циркулировали повсюду, так что смысл что-то уточнять. Кто-то присвистнул и сказал:       — Семь научных степеней. И медицинская? Ты типа как компьютер?       — Гинши! — шикнул Муцуки, но Брюс с добродушной улыбкой покачал головой. Открыл поверх приложение-блокнот и написал:       На самом деле ничего примечательного. Ядерная физика, инженерия, робототехника, математика, компьютерные науки, биохимия, радиофизика.       — Вижу, — протянул парень с родинками, — вы эксперт по гамма-излучению. Но к работе с Тессерактом вас привлекли на стадии его кражи. Где вы были тогда?       Брюс поджал губы. Указал стилусом на список мест, которые он успел посетить за больше чем десятилетие бегства.       Там, где меня не найдут и не превратят в оружие.       Юри было протянула ему руку в утешительном жесте, но он в ответ сжал стилус сильнее. Она хотела вернуть его в мир, где всё сводится к тому, что его могут запереть в очередной клетке? И он хотел верить тем, кто пытается сломать? Как генерал Росс, как Дьявол…       Наозуми еще не отсчитал второй день.       — Но ведь… — Муцуки слабо подал голос, указывая на новостной сюжет с падающим Железным человеком. — Вы… и ваша другая часть спасли мир. Спасли Тони Старка. Разве за это наказывают? За героизм?       — Мне бы так всяких космоличинок ломать. Научишь?! — Гинши улыбнулся всеми зубами, но на него снова шикнули.       Дети. Они все дети, оказавшиеся в мире сломанных взрослых. Взрослых, которые так и не наигрались и теперь их игрушки — другие люди. Даже этот парень с двумя родинками под глазом был просто ребенком, спрятавшимся за внешней холодностью. Просто ребенком…       …над которым издевались годами. Брюс лежал в кровати, обняв колени руками. Мамы больше нет. Отца наконец-то арестовали, и теперь его взяла к себе тетя Сьюзен. Ему нужно привыкнуть. К тому, что не кричат, не бьют… Не пахнут чем-то гадким, и это гадкое не выплевывается на него со словами: «Урод! Монстр!»       — Эээ, мужик, ты в порядке? — спросил Гинши. — Ты ж не собираешься деру дать еще на пару десятков лет? Зато в Книгу рекордов можно попасть…       Брюс сдавленно хмыкнул и посмотрел на юношу. Такое в Книгу рекордов не записывают. Руки дрожали, и он сложил ладони в жесте, похожий на молитвенный. Дрожь стихала.       — К более насущным вопросам, — Акира оглядела присутствующих и разломила лепешку, макнув ее в соус. — Брюс Беннер-сенсей здесь в качестве внештатного консультанта CCG по экстраординарным случаям. Все протоколы взаимодействия разработаны им самим с учетом… — она переглянулась с Юри. — Уникальности его ситуации.       — До компрометации я была назначена Щ.И.Т. в качестве его куратора, как и Гарри Поттер-сан. Мы проверили протоколы, они жизнеспособны. Основные протоколы…       Одновременно с речью Юри Брюс вывел на первый план список протоколов и основные сферы их применения. «Зеленый код» — на случай необходимости выпустить Халка. «Кристаллическая решетка» — временная изоляция в случае потери контроля над ситуацией. «Неньютоновская жидкость» — необходимость гибкого подхода на миссиях: привлечение в качестве координатора и ударной силы.       — Урие-кун, вижу, у тебя вопрос.       — Верно. Какой протокол на случай бытового давления?       Брюс застыл, удерживая стилус у голограммы, а Юри нахмурилась.       — Поясни.       — Многие аспекты биографии Беннер-сенсея публичны, и это может создать…       Что-то пролетело мимо юноши. Взгляды присутствующих устремились в стену, куда воткнулся стилус. И перенаправились на Брюса, когда он рванул с места и подбежал к стене, чтобы вытащить его. Окружающий его мир наполнился помехами. Нет… Только не сейчас. Он должен быть сильнее, должен оставаться в себе. Юри так верит в него… А он…       Брюс вытащил стилус и прижал его к себе. Что теперь о нем подумают? Нестабилен, склонен к эмоциональным взрывам? Но вместо этого он услышал тихий голос Муцуки:       — Как вы справились с такой болью?..       Хотелось заплакать и истерически засмеяться. Справился? Он не справился. Уже никогда не справится. Они все правы. Все те, кого он встречал на своем пути, кто причинял ему боль… Они правы.       Дэйсьюк был прав.       Брюс часто задышал. На него будто набросили удавку. Они повсюду… Набрасывают цепи, поводки. Надевают ошейник. Он протянул руку к стене и стал царапать ее. Чье-то «назад!» пронеслось мимо, как пуля. Кем он был в глазах куинксов, Мадо?.. Воплощенным страданием? Безумцем, которого сущий пустяк может превратить в комок боли и слез?       Но не в глазах Юри. Он чувствовал ее руки на своих плечах, слышал ее мягкий голос, чеканивший твердо заученное:       — Сейчас две тысячи пятнадцатый год. Ты Брюс Беннер. Ты свободен. Ты больше не там.       Слезы капали беззвучно. Ее слова снимали с него оковы прошлого, стирали помехи. Но самое страшное — кроме слов Юри не было никаких звуков. Не было слышно даже звуков поглощения пищи. Молчание прервал Хайсе:       — Протокол прост: дать пространство. Верно, Юри-сан?       Она кивнула, поправляя Брюсу волосы.       Остаток вечера прошел в неловком молчании. Урие почти не притронулся к еде и тут же отлучился, отговорившись тренировкой. Гинши набивал рот, лишь иногда нахваливая пряный вкус курицы с соусом. На прощание Хайсе сказал:       — Мы всё еще будем рады видеть вас здесь.       И говоря это, он придерживал подбородок.

* * *

      Это был провал.       Разумеется, это был провал. Чем она только думала? Юри мерила шагами коридор напротив входа в архив, заламывая руки. Утром Брюс куда-то пропал. Исчез, будто его и не было. Только записку оставил.       Прости. Мне нужно кое-что обдумать.       Что-то происходит. Она чувствовала это, но не могла понять, что именно. Что-то после Йокогамы будто надломилось в Брюсе. Но… что?       — Привет.       Юри обернулась: Акира шла к ней навстречу и кивком указала на дверь архива. Вместе они вошли и, минуя несколько стеллажей, остановились.       — Надо было мне сразу разъяснить Хайсе, чтобы ребята не наседали на Беннер-сенсея… Всё-таки ситуация очень и очень деликатная. Теперь нужно как-то иначе выстроить их работу.       — Ты о деле Дьявола? — Юри вскинула бровь. — Смягчаешь краски по части деликатности. Я была в том здании. В той клетке, где держали Брюса. Представь себя на его месте: три месяца безостановочного насилия, три года попыток собрать себя заново с терапией и без нее… И тут следователь Урие смеет говорить о «бытовом давлении». Потому что это не просто «бытовое давление».       — Я понимаю, ты для него не последний человек, но, мне кажется, ты всё принимаешь близко к сердцу.       — Ты видела, что происходит? Как наши коллеги подходили к нему и чуть ли не в лицо тыкали теми видео? Ты была на том собрании, когда я привела его…       — И я видела, на что он способен, если загнать в угол или спровоцировать. Прозвучит цинично, но это можно использовать. Перенаправить агрессию в конструктивное русло.       — Агрессию?! Это не агрессия! Он ведь даже не перевоплотился. А даже если и да? Он никому не причинил вреда.       — Кроме самого себя, верно?       Юри сложила ладони лодочкой и прикрыла рот, заглушая выдох. Опустила взгляд и прошептала:       — Помнишь убийство Шина Накамуры? Когда соседи все как один говорили, что монстр спас ребенка?       Акира слабо кивнула. Ответила:       — Тогда дело закрыли, чтобы пыль улеглась. Где это видано: то, что всегда было врагом людей, спасает человека. Плюс… Здесь была замешана твоя семья.       — Это был Брюс.       — Что?       Юри выпрямила руки и сжала ладони в кулак.       — Брюс убил моего отца, чтобы спасти Норико.       — И теперь ты считаешь, что должна ему по гроб жизни? — Акира свела брови к переносице. — Ты понимаешь, как это давит? Ты и так балансируешь между буквой закона и гуманностью.       — И что с того? Норико до сих пор спрашивает, как дела у «старшего брата». А я не знаю, что ей сказать. Не знаю, как сделать так, чтобы в Академии CCG ее не настигли взрослые игры.       Юри вытащила какую-то папку и пролистала ее. Она навещала сестру в общежитии, звонила ей и каждый раз слышала вопрос: «С братиком всё хорошо?» Что ей ответить? Что он не может оправиться до сих пор?       — Сестренка, почему братик Брюс больше не разговаривает с нами?       Шла третья неделя с похищения Брюса. Они сидели на полу в своей квартире, вместе. Как и раньше. Одни против целого мира.       — Братик… — Юри осеклась. — Он потерялся.       — Потерялся? Но ты его найдешь, да? Я и тетушек попрошу, чтобы помогли…       Юри улыбнулась и сморгнула слёзы.       — Не надо. Но спасибо, что предложила. Конечно, я его найду.       Норико улыбнулась и обняла плюшевого Халка. Юри поклялась себе: найдет. Обязательно найдет. Ради нее.       Юри захлопнула папку и вернула ее на место.       — Я верю в Брюса, как ты веришь в Хайсе и остальных. Я верю в тебя. Попробуй и ты поверить в нас.