Контраст

Утро началось с знакомого, липкого чувства - волнение и дикий дискомфорт сплелись в один плотный комок под ребрами. Первый день в университете. Объяснение было очевидным, оттого еще более противным. На линейке в душном актовом зале, в окружении сотен таких же потерянных или наигранно бодрых лиц, я чувствовал себя чужим. Максимально некомфортно. Наверное, многие первокурсники через это проходят. Только одни борются, вылезая из своей ракушки, а другие - как я - просто сидят в ней, годами оттачивая искусство быть несчастным в уюте. Я же вылез. По приказу. Полтора месяца назад, подавая документы, я не задумывался об учебе. Просто отсидел свой год дома после школы - от скуки, от давления родителей, - и настал момент, когда пришлось куда-то двигаться. Ради “перспективного” университета, как считал отец, я покинул свой город, оставил пустующую квартиру, кошку у соседки и всю свою прежнюю, бесцельную жизнь. Теперь я, без пяти минут никто, официально - студент первого курса художественного факультета. Ирония. Линейка длилась вечность. Нам вещали о невероятной удаче попасть сюда, о прекрасных преподавателях, готовых отдать всего себя, и о высоких ожиданиях. Вручали грамоты отличникам - их было подозрительно много. Наконец, эта нудятина закончилась. Выйдя на улицу, я зажмурился от резкого солнца. Сентябрь, а на градуснике двадцать один. Предательски летняя погода. Я обреченно вздохнул, ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и пошел прочь с территории. Не вдохновленный. Просто ушел. Друзей в этом городе не было. Звать было некого. Так что я просто вернулся в свою новую, чужую квартиру, скинул неудобный пиджак, лег на диван и прикрыл глаза. Стрелка едва доползла до одиннадцати. Заняться было решительно нечем. Поэтому я проспал большую часть дня, сбегая от реальности в тяжелый, безсюжетный сон. Проснулся часа через четыре - разбитый, с каменной тяжестью во всем теле. Хотелось есть до тошноты, но слабость и всепоглощающая апатия не позволяли даже встать. Я лежал на спине и тупил в потолок, в одну точку - в пятно от пришлепнутого пару дней назад комара. Мысли лезли, цепляясь одна за другую: одноокое яйцо в холодильнике, завтрашние пары, отец… Было волнительно. И одновременно - глубоко все равно. Мне предстояло отбыть четыре года ради родительской прихоти. Меня не интересовали будущие одногруппники, их мнение или отношение. Единственное, что могло меня хоть как-то зацепить, - мысль о симпатичном парне. Невольно всплыл образ: черные волосы, короткая стрижка, холодноватые глаза. Нейтан. Бывший. Мы расстались незадолго до моего переезда. Инициатива была его. В его двадцать семь лет я, семнадцатилетний на тот момент подросток, вероятно, просто надоел. Стал неинтересен. Новость о моем отъезде лишь подтолкнула его к решению, которое он уже принял. К его удивлению, я воспринял это спокойно. Без истерик. Я не успел привязаться за те неполных три месяца. Мы начали слишком рано, через пару дней после знакомства, так что о великой любви и речи не шло. А с его вахтовым графиком мы иногда не виделись по неделе. Это были не первые отношения для нас обоих, поэтому неловкостей не было. Могло бы получиться что-то долгое и… удобное. Но чувств не возникло. Времени на их зарождение - тоже. Ухаживал он красиво: дорогие подарки, ненавязчивые комплименты. А я мог лишь готовить несложные ужины и неплохо справляться в постели, когда он наконец появлялся. Теперь, на новом месте, хотелось найти кого-то своего возраста. Может, даже здесь, в университете. Я хмыкнул своим мыслям, сел, закинув ноги на журнальный столик. Желудок урчал настойчиво и громко. Вставать не хотелось. Готовить - тем более. После очередного спазма я сдался. Не заморачиваясь, заказал еду из приличного ресторана. “…Ваш заказ привезут через час. Ожидайте”, - прозвучал в трубке приятный женский голос. Целый час я сидел и считал минуты, пока в дверь не позвонили. Во время своего “царского”, но одинокого обеда, пришла мысль: надо бы купить что-нибудь для дома. Я жил здесь уже неделю, но обживался спустя рукава. Стиральный порошок, например, был бы кстати. Мысленно составив список, я неспешно доел салат. Вышел под вечер. К моему сожалению, я жил близко к университету, но далеко от всех нормальных магазинов. Прогуливаясь, я ловил на себе взгляды. Многим было все равно, как и мне до них. Но некоторые задерживали взгляд. Чаще - девушки. С детства моя внешность привлекала внимание. В эпоху интернета все знают, кто такие альбиносы, но сочетание белых волос с яркой одеждой, проколом в носу, тоннелями в ушах и проколотым хрящом все еще работало как магнит. Свои волосы я никогда не красил - любил их такими. Лишь три тонкие пряди на челке были выкрашены в светло-зеленый - цвет, который я менял, когда предыдущий надоедал. Пакеты в руках тяжелели с каждым магазином. Мысль вернуться домой пришла только тогда, когда руки онемели от тяжести. Это был мой прокол: я не умел экономить. Осознал это лишь с Нейтаном, когда за один день спустил его двухнедельную, весьма приличную зарплату на одежду и всякую ерунду. Родители всегда потакали мне, с детства заваливая деньгами и исполняя капризы. На сигареты подсел лет в четырнадцать. Раскрылось в пятнадцать - это был единственный раз, когда отец вышел из себя. Отметелил так, что я попал в больницу с сотрясением, переломом ребер и чувством полной внутренней пустоты. После этого он изменился: никогда больше не повышал голос, не поднимал руку, заискивал. В семнадцать я снова закурил и сам ему сказал. Он поворчал о здоровье и сдался. После восемнадцати и вовсе забыл. На улице сгущались сумерки. На часах - девять. Я стоял у какого-то торгового центра, прислонившись к фигурному столбу, в окружении пакетов, как девушка на трассе. Курил, ожидая такси. Настроение, и без того невысокое, скатилось в ноль после одной особы. Женщина средних лет целый час буквально пожирала меня глазами. Когда меня это окончательно взбесило, я вежливо поинтересовался, в чем проблема. Она фыркнула и заявила, что мне не идут белые волосы и что я зря испортил их осветлением. Слушать о том, что я таким родился, она не стала, обозвав меня лгуном. Я яростно затягивался, снова и снова прокручивая этот диалог в голове, пока не подъехало такси. Водитель, к несчастью, оказался разговорчивым. Спрашивал имя, переспрашивал три раза, будто в слове “Оливер” была какая-то тайная, непроизносимая глубина. Дома я разбросал покупки и направился в ванную. Не в душ, а набрал полную ванну горячей воды, пытаясь смыть с себя весь этот день. Быстро выходить из себя - еще одна моя нелепая черта. Вода постепенно забрала напряжение из мышц, а с ним и острую нервозность. Я просто лежал, и мысли о завтрашнем дне поплыли сами собой: что ждет? Подружусь ли с кем-то или так и останусь белой вороной? Какие там преподаватели? Вопросов было много, а желания искать ответы - ноль. Я лежал, пока вода не стала прохладной. Перед сном, как обычно, залез в соцсети. В заявках в друзья - незнакомое имя: Даниэль. Полистал его профиль. Судя по всему, с моего универа, с художественного. И, судя по количеству друзей, - душа компании. На свой страх и риск я принял заявку. Он написал почти мгновенно. Мы переписывались до полуночи. Он оказался с параллельной группы. Говорили ни о чем и обо всем сразу. Было… легко. Перед тем как уснуть, в голове мелькнула простая, ясная мысль: “А ведь можно попробовать сблизиться. Он кажется неплохим”. Я усмехнулся в темноте, повернулся на бок и начал проваливаться в сон. Завтра - трудный день. Но впервые за долгое время в этом утверждении не было полной безнадеги.