Парфюмер

      Наутро Намджуну совсем не хочется язвить. События вчерашнего дня так отпечатались в его сознании, что его не покидало чувство какой-то привязанности и нежности к Джину, как будто он влюбился в него. Младший обрадовался этому и понадеялся, что внутренний гений-психопат перестанет строить планы по захвату тушки объекта влюбленности, и вот на данный момент это действительно было так. Все, что хотелось — ухаживать за хеном, радовать его, холить и лелеять. А Сокджин и не против этого всего был, тоже тянулся и телом, и душой к своему мучителю, хотя умом четко понимал, что доверять человеку, который сначала чуть не задушил, а потом нанес тяжкие телесные — не просто безрассудство, а самая настоящая глупость. Но Ким-старший подумал, что лучше все-таки жить жить в настоящем и потакать своим желаниям, даже если это желание сейчас — довериться маньячине. Именно с такими мыслями Сокджин лежал после пробуждения. Ему совсем не хотелось шевелиться, выползать из уютных объятий, даже открывать глаза не хотелось.       — Поспи еще, тебе нужно побольше отдыхать, — Джин вздрогнул, когда услышал шепот в самую макушку.       Было так хорошо просто дремать в обнимку, так тепло и сладко, и казалось, что ничто не сможет обломать такой момент.       Когда Сокджин открыл глаза в следующий раз, то рядом с собой обнаружил уже остывшую подушку, и этот факт неприятно кольнул куда-то в сердце. Однако разочарование очень быстро сменилось радостью, потому что в комнату вваливался Намджун с подносом в руках. На подносе был стакан с водой, две чашки ароматного кофе со специями и два круассана. Такой себе романтический завтрак в постель.       И как-то завтрак прошел настолько естественно, вот как будто такое уже годами происходит по выходным, потому что никому из них не надо на работу и можно хоть целый день валяться в кровати и наслаждаться друг другом. И даже последующая перевязка воспринялась как акт заботы со стороны Намджуна, и воспринялась настолько хорошо, что даже обошлись меньшей дозой обезболивания. И снова со смирением. Джина почему-то даже не смущает, что он лежит перед Намджуном такой открытый, а его разведенные бедра лежат на бедрах младшего. Тот снова запретил ему открывать глаза, и Джин послушно повинуется, но ему до жути интересно, как сейчас смотрит на него блондин, и смотрит ли вообще. Когда рука Джуна стала мягко поглаживать здоровую кожу на бедрах в тот время как другая рука намазывала антисептик на рану, стало ясно: смотрит, и еще как. Это осознание пробудило в Джине либидо, которое добрых два года отсутствовало то из-за изнуряющих диет, то из-за стрессов, то из-за целенаправленных попыток его задушить. Когда Сокджин почувствовал в паху легкое потягивание, он быстренько, как ни в чем не бывало, накинул на себя покрывало, будто бы примерз, и очень радовался, что вовремя успел спрятать свой едва показавшийся стояк. Да только вот он совсем забыл, что Намджун видит больше, чем любой другой человек, и учуял отголоски возбуждения старшего еще до того, как тот сам осознал, что мысли пошли совсем не в то русло. Джун заулыбался, а потом не выдержал и захохотал.       — Что смешного? — Джин явно не понял, с чего начал угорать донсен, потому что был на все сто процентов уверен, что просто не мог ничем себя выдать.       — Ты все равно спалился, можешь даже не пытаться тянуть на себя одеяло.       — Спалился? Не понимаю, мне просто стало прохладно, и... — хен запнулся.       — Твой запах изменился еще до того, как ты вообще смог что-либо понять.       — Подумаешь, просто утренний стояк, что тут такого? Я взрослый мужчина.       — Утренний стояк возбуждением пахнуть не будет, хен.       Сокджин надулся. Потому что вот мог бы и промолчать, а не ржать, как придурок. "Были бы ноги здоровые — как пнул бы раз промеж глаз пяткой!" — подумалось ему, но мысль не продолжила развиваться, потому как с Джина самым наглым образом стянули покрывало. Ким-младший навис над ним, ловя чувствительным носом аромат где-то с подбородка и шеи.       — Ты милый когда дуешься, — шепот прозвучал рядом с самым ухом Джина, а потом прохладные губы коснулись щеки старшего, задержались на ней на пару секунд, а затем проложили короткую дорожку вниз, к шее.       — Да поцелуй ты меня уже нормально, — раздраженно буркнул Сокджин и сам испугался своих слов.       Но Ким-младший долго ждать не стал, а сразу припал к губам, на которые вот уже неделю любовался. Сначала целовал сдержанно, сухо, ему как всегда не хотелось мешать этот прекрасный запах со своим, но потом он забил на эту дурацкую идею-фикс и стал проникать языком в красивый желанный рот, сначала не так напористо, чтобы не оттолкнуть хена. Однако Джина таким хрен оттолкнешь, и даже липкий холодок от навеявшихся воспоминаний той ночи, когда Намджун в своей лаборатории ставил над ним опыты, пробежавшийся по спине мурашками, не заставил старшего оттолкнуть его. К черту все плохое, потому что сейчас было тепло и сладко, и все утро было пропитано сладостью.       Намджун скользнул руками под футболку хена, мягко оглаживая бархатистую кожу, улыбался, показывая милые ямочки, когда Джин напрягал мышцы от легких щекотных прикосновений. Ему было так приятно оказаться окутанным этим приятным хлопковым ароматом с головы до пят, всматриваться в темные глаза напротив, чувствовать запах возбуждения, ощущать теплые руки, которые отчаянно боролись с пуговицами на рубашке младшего.       Когда оба молодых человека оказались без одежды, Джин почти скулил от накопившегося напряжения в паху, потому что донсен будто бы нарочно обходил руками это место.       — Ну сделай уже что-нибудь, — хрипло, едва слышно процедил старший, подавшись бедрами вперед и коснувшись своим членом члена Кима-младшего, от чего сам же ахнул.       Намджун понимал, что хену нельзя устраивать секс-марафон, ну хотя бы потому, что организм все еще ослаблен и бросает все силы на восстановление тканей, на борьбу с воспалением. Руки чесались скрутить красавчика под собой и заставить его давиться собственными стонами наслаждения, затыкать рот поцелуями, и выходка Сокджина почти сорвала крышу Джуну, но он вовремя взял себя в руки, широкой ладонью обхватив свой и хенов члены, затем начал неспешно водить вверх-вниз, благо, естественной смазки обоих хватало с избытком. Намджун чувствовал, как заходится сердце Джина, как он тяжело выдыхает донсену прямо в губы, изредка тихо постанывая, цепляется за его плечи, путает пальцы в его волосах, выгибает спину, чтобы быть ближе. Самому уже не было сил висеть над ним, и жутко захотелось разрядки, поэтому он ускорил движения, а затем перевалился на бок, потянув Сокджина за собой. Тот аккуратно устроил на бедрах младшего забинтованную ногу, желая быть максимально близко, а затем потянулся за рваным поцелуем, чтобы растворить в нем свои стоны. Яркий, изнуряющий оргазм накрыл обоих почти одновременно. Вспотевшие, перепачканные спермой, они так и остались лежать и отходить в объятиях друг друга, восстанавливая дыхание. Намджун заметил, что старший снова проваливается в сон.