ВТОРНИК: Сенсационная любовь
3 декабря 2019 г., 01:08
— Так, ребятки, собрались, у нас печать через три часа, а на первую страницу выложить нечего! — закричал Вальдемар Рабиндранатович, дубася пресс-папье по столу. Пресс-папье было сделано в виде стопки газет, и вся совещательная привычно ждала, когда же этот булыжник проломит хлипкий стол и рухнет на пол, наглядно демонстрируя, что и без того низкие тиражи мелкой региональной газетки «Пренеприятнейшие известия» упали ниже плинтуса.
Главный редактор тяжело опустился на стул и обвел свою команду репортёров взглядом опытного мясника, оценивающего свиней на готовность к забою:
— У кого что есть? Ну? Альбина Иеронимовна?
Альбина поправила на носу свои стрекозиные очки, что, впрочем, не восстановило их баланса, ибо держались они на одной дужке, то и дело норовя бултыхнуться в бездонное декольте.
— Вальдемар Рабиндранатович, вот у меня как раз жаркая новость подоспела.
— Так-так, интересно, — Вальдемар подкрутил усталые усы.
Альбина приосанилась и сказала голосом первоклассника, рассказывающего стих о родине:
— В Крыжополе на Новый год дадут горячую воду!
— Да ну тебя, — поморщился Вальдемар. — Я-то поверил…
— А для Крыжополя это, между прочим, сенсация, — обиженно сказала Альбина, позволяя очкам грустно зависнуть с половины лица, превращая их в монокль.
— Вот пусть Крыжопольские «Дурные вести» об этом и рассказывают.
— Вальдемар Рабиндранатович, — вклинился Мироша, откидывая с лица засаленную челку движением, которым бешеная лошадь трясла бы гривой в предсмертных муках, — а почему мы не пишем о наболевшем? О новой экологической катастрофе? Глобальное потепление, навязанные стандарты красоты, лукизм и повальная эпиляция…
— Ну и? — оживился Вальдемар.
— И лобковым вшам жить негде! Их популяция под угрозой вымирания…
Вальдемар скривился.
— Тьфу, вечно ты со своей порнографией лезешь. Димочка Филиппович, — взмолился он, обращаясь к статному брюнету в приталенном пиджаке, галстуке цвета пьяной вишни и потертых тренировочных штанах, — на тебя вся надежда, спасай.
Димочка развел руками, как грустный ангел на старой иконе:
— Ну я разве в закромах своих могу порыться.
— Ройся, Димочка, по сусекам своим давай скреби, но сделай мне из этого пиар-говна колобка.
Димочка открыл свой ноутбук, будто крышку гранд рояля в австрийской опере, пострекотал кнопками и принялся зачитывать:
— «Компания пьяных лосей заблокировала трассу».
— Не то, — редактор замахал руками. — Мы про обкуренных медведей в прошлый раз писали. Еще что?
Димочка поиграл красивыми бровями:
— «Мужчина пережил удар молнией и умер при попытке лечения коровьим навозом».
— Да кому они интересны, все эти агрохозяйственные новости? — возмутился из-под чёлки Мироша. — Почему бы нам что-нибудь посовременнее не написать? Вот у меня, например: «Блогер заблудился в лесу, пока делал видео о том как не заблудиться в лесу».
— Да наши читатели знать не знают, что за фрукт такой экзотический — блогер, — возразил Димочка, сверкая своей фирменной улыбкой.
— И что теперь, до навоза опускаться?
— Ну да, то есть навоз — это фу, а вши лобковые — это просто Версаль!
— Вы мне еще подеритесь, раки недоваренные, — рявкнул Вальдемар, бряцая пресс-папье так, что стол предупреждающе затрещал. — Дима, про навоз оставим на черный день, давай еще.
Димочка пробежался по своему списку:
— «Спор о творчестве Канта в очереди за пивом закончился стрельбой».
Редактор дернул щекой:
— Больно много социалки. Почему Кант? Почему пиво? Откуда стреляли? Нет, ты мне что-нибудь яркое давай, что читателя зацепит.
— А вот у меня, — захрипело из угла кресло, которое на самом деле было не креслом, а человеком в костюме такого же унылого цвета, как и обивка мебели эконом-класса, — а вот у меня как раз такое.
Офис единодушно закатил глаза.
— Ну что там у тебя, Морозейкин? — вздохнул редактор.
— Слушайте все: «Динозавры — пилоты НЛО». Как вам такое, а? Абсолютная правда, я корабль у себя над домом сам видел. Или вот еще: «Разрушительная энергия сумеречного сознания глубоководных рыб. Фантастика или угроза?» Ну и конечно: «Андронный коллайдер — секретный портал в Ад».
Офис молчал.
— Вы бы, Морозейкин, таблеточки свои пить не забывали, — заботливо проворковала Альбина.
Морозейкин нахмурился и сел обратно в кресло, снова сливаясь с обивкой.
— Димочка, ну? — взмолился Вальдемар. — Напрягись.
Димочка картинно вздохнул.
— «В Мухоедово за продажу марихуаны задержан водитель детского паровозика».
— Вот, — протянул Вальдемар, — это уже интереснее. И остро, и ярко. Про это и напишем! За работу!
Он поднял на радостях пресс-папье, шабаркнул им о столешницу и — о великий Гермес! — это наконец-то случилось: каменная стопка газет с треском продавила столешницу и упала прямиком главному редактору на большой палец, превращая и без того безалаберный офис в обитель Хаоса: все бегали и вопили, врезались друг в друга и падали, требовали принести льда и кричали: «Мама!».
Часа через два все успокоилось, разошлись по своим местам и принялись за привычное дело: погоней за сенсацией.
И никто в офисе и представить не мог, что два сотрудника в данную секунду заперлись в подсобке и жарко шепчутся, прижимаясь друг к другу между коробками старых газет и клубами моли.
— Что еще за лобковые вши? — хрюкал один: из-под приталенного пиджака его теперь торчал толстый ящероподобный хвост.
— Да ну, это я на ходу придумал, — хихикал второй, сверкая из-под чёлки неоново-зелеными глазами с вертикальным зрачком. — А сам-то? Ты вообще машина по выдаванию бреда. — Он провел первому по щеке, чуть нажимая черным когтем: — Как ты это все выдумываешь?
Первый усмехнулся, показывая острые зубы, лизнул гулявшие по его щеке пальцы.
— Ничего я не придумал. Все полная правда. Кстати о правде, — он вдруг посерьезнел. — Думаешь, Морозейкин в самом деле нас видел?
— Да ну, — фыркнул второй. — Но вообще, корабль лучше перепрятать. А то мало ли… В погоне за сенсацией и не такое найдут.
