Ab ovo usque ad mala

— Так, — ангел возбужденно хлопнул в ладоши, — мы знаем, где находится вход в Бездну, мы знаем, что выбраться из неё можно, пройдя испытание! Так чего же мы ждём?       Однако, присутствующие его энтузиазма не разделяли. Кроули задумчиво вертел в руках маленькую фарфоровую чашку. Ему всё это не нравилось. Предчувствие беды удушливым мороком висело в воздухе. Даже Вельзевул нервно постукивала пальцами по столешнице. — Все слишком просто. Это напрягает, — девушка поднялась из кресла и принялась наматывать круги по комнате. — Мы ничего не знаем про испытание. Что будет, если мы его не пройдём? Что будет, когда мы попадём в Бездну? Сможем ли мы найти Хозяина и Антихриста? — Не думал, что скажу это, — Гавриил пригладил волосы, — но нечестивица права. — Но мы не можем просто сидеть сложа руки! — Азирафаэль весь светился неуемной жаждой действия, что, в общем-то, было ангелу не свойственно.       Хотя, Кроули уже видел такое. Тринадцатый и четырнадцатый века были отвратительными, хотя все демоны это время просто обожали. Ну еще бы: антисанитария, повсеместная жестокость, реки крови, моральное падение церкви и болезни. О Сатана всемогущий, какое же это было раздолье для Мора! Холера, цинга, черная смерть, лепра, оспа и тиф устраивали настоящие оргии на улицах, оставляя после себя лишь опустевшие поселения, брошенные кладбища и братские могилы. Ангелы ликовали, получая тысячи и тысячи молитв в день, Вельзевул нарвалась на повышение, а сам Кроули мечтал залечь в спячку на сотню лет.       Так бы он и поступил, если бы не увидел Азирафаэля, едва лучившегося истощенной благодатью. Он исцелял, он дарил забвение, он рыдал и слёзы его исцеляли отравленную почву. Свет одного единственного посланника Господа тонул во тьме, но он упорно шагал вперёд, будто не замечая, как болезнь и разложение снова возвращается в едва отвоёванные города и селения.       Упрямство и любовь — вот из чего состоял этот Небесный Воин. Созданный для защиты, он оберегал смертных, пока не падал без сил в высокую, тронутую спорыньёй рожь. Quid est quod fuit ipsum quod futurum est quid est quod factum est ipsum quod fiendum est Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Nihil sub sole novum nec valet quisquam dicere ecce hoc recens est iam enim praecessit in saeculis quae fuerunt ante nos Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас.       Сейчас, как и тогда, на пороге великих бед, Азирафаэль готов был костьми лечь, чтобы спасти мир, который он так любил и ненавидел. Сейчас, как и тогда, не следовал он Божьему Плану, что сеял в его душу сомнения на пороге Армагеддона, а шел по зову сердца.       И это восхищало Кроули. Наверное, это сочетание наивности, жертвенности, легкого эгоизма и ума так привлекло его в ангеле на заре человечества. И кем бы он был, если не поддержал этот запал? — Ну, в принципе, узнать больше у нас всё равно не получится, а постные архангельские мины вызывают у меня заворот кишок, — рыжий демон поднялся было с дивана, как вдруг дверь распахнулась и в лавку вошел Хастур, под конвоем из детей, вооруженных водяными пистолетами. — Мы поймали шпиона! — Маг обвёл присутствующих гордым взглядом. — Лорд Вельзевул! — перепуганный демон сорвался на фальцет. — Спасите! У них святая вода!

***

Ты небесная пыль, дым погибшей звезды, Ты нейтронный маяк и безмолвная песня. Под ногами у Времени вянут цветы, Мы останемся впредь среди снов и созвездий. Превратится в песок, что создал человек, И потухнут пульсары под дланью Богини, Только в этом краю, коротая свой век, Мы с тобою вдвоём, словно капли в пустыне. Ты закроешь глаза, и увидишь, как сон, Два столпа из огня, что так тянутся к небу. Тот, кто создан в любви, был любовью пленён. Расколол отчий дом своей злости в потребу.       Люцифер замолчал, слушая лёгкое дыхание мальчишки, что напрочь отказался отпускать его плечи, а теперь ещё и уснул, вцепившись в льняную рубаху бывшего архангела. Они дрейфовали в Великом Ничто, не зная, будет ли отсюда выход.       Демон тихонько вздохнул, хоть дышать ему было и не нужно. Вся его жизнь, вся его борьба, которую он вел, сейчас ощущалась какой-то фикцией, будто он целых шесть тысячелетий носил воду в дырявом ведре. Мать обвела его вокруг пальца и, в конечном итоге, оказалась не более чем трусливой и запутавшейся в себе сущностью, которая, по воле чего бы там ни было имела силу менять пространство-время, но не могла изменить себя. Она была мудра, но умела ошибаться Она создавала прекрасные миры, но не могла справится с банальным законом “жизнь поглощает жизнь”. Она любила и была способна на нечеловеческую жестокость.       Она стояла перед ним и говорила о том, что гордится работой демонов, говорила, что настоящая Жизнь и Развитие оказались возможны только при вечном покачивании весов Добра и Зла, иначе терялся сам смысл всего сущего.       “Сколь скучен был бы диалог двух одинаково мыслящих вечных существ, не так ли?” — говорила Бог, а под её ногами, на выжженной пустоши Ада расцветали лотосы, — “Твой бунт оказался высшим благом, разве не так?”       И он сорвался, кричал ей в лицо извечное “Зачем?”.       Зачем появились люди, что принесли боль, смерть, войны, жестокость и агрессию?       Зачем разлука, апатия, депрессия и запреты?       Зачем слёзы, разочарование, кошмары и нетерпимость?       Зачем ты сделала нас хранителями всего худшего, что несет в себе созданный тобой Мир?       Она баюкала его, как он сам баюкал сейчас Адама. Она говорила, что ответов на некоторые вопросы просто нет, поскольку всё зависит от столь хрупких переменных, что каждый раз истина может быть совершенно иной. Путь, пройденный в поиске смысла, гораздо важнее конечной точки.       И его конечной точкой стало вот это?       Бывший ангел горько усмехнулся. Он так злился на людей, хотя прекрасно понимал, что и ангелы с демонами не так уж далеко от них ушли. Эгоизм и глупость в худшем её проявлении. Правда кто-то при этом выглядел стильно, а кто-то нет.       Сатана создал Антихриста, считая, что тот переймёт ту жажду и неудовлетворенность, что подстегнула любимого сына Бога к бунту, но Адам отказался от власти, потому что у него уже было всё. У него было гораздо больше, чем можно себе представить: внутренняя целостность и умение радоваться мелочам — что делало юного Янга по-настоящему счастливым.       Люцифер никак не мог решить, гордится ли он отпрыском, или завидует ему до дрожи в крыльях.

***

— Азирафаэль, ты как? — Кроули с легким беспокойством наблюдал, как ангел театрально заваливается на диван, наколдовывая себе на лоб мокрое полотенце. — Скажи мне, что все это шутка! — Кхем, Маг, скажи, что это шутка. — Это шутка, — послушно кивнул мальчик, продолжая тыкать в спину Герцога Ада дулом водяного пистолета. — Мы с Пеппер не сбегали со школьной экскурсии, не набирали воду в пистолеты из собора, не искали вашу лавку, чтобы на пути заметить, как около неё ошивается знакомый мне воняющий демон. Вам это снится, дядюшка Франциск. — Это немыслимо! — ангел глухо застонал. — Ладно Маг, но ты-то!.. Пиппин Галадриель Луннодева, ты показалась мне самой ответственной и самой разумной среди Этих! Почему ты? — Именно потому, что я самая разумная, я должна была проследить, чтобы этот носитель Y-хромосомы не наделал глупостей, — девочка поджала губы. — Уважаемый отпрыск Американского атташе а) забыл отпросится у своей матушки и мне пришлось его прикрывать, б) страдает топографическим кретинизмом и умудрился бы потеряться и умереть между Вестминстерским аббатством и Сэйнт-Джеймским парком. Так что... По официальной версии для родителей и учителей, мы гостим у крестных Адама Янга, что не является ложью, поскольку мы и правда сейчас находимся у вас. Врать не хорошо! Но у меня есть встречный вопрос, — Язва крайне настороженно прищурилась. — Что в вашем доме делают эти мутные типы, которые так настаивали на Апокалипсисе? — она махнула оружием в сторону Гавриила и Вельзевул. — Расслабься, — демонесса едва заметно усмехнулась, — мы тоже сбежали из своих контор, и теперь гостим у крестных Адама Янга! У нас тут получилось настоящее групповое гощение. Даже Хастур с нами. Кстати, — она резко подалась вперед, — что ты делал тут, Хастур? Если ты скажешь, что мимо проходил, я позволю этим славным личинкам человека окатить тебя святой водой. — Он сюда на нерест прискакал, — хохотнул Кроули. — Смейся, смейся, красавчик, — блондин зло зыркнул на Змия, — только недолго вам осталось смеяться. Уже скоро мы уничтожим человечество, запрем ангелов в преисподней и будем править Землей! — А вот с этого момента поподробнее, — Вельзевул вся подобралась. — Я ничего не скажу! — Хастур уже понял, что брякнул лишнего. — Можете облить меня святой водой, но вы ничего не добьетесь! — До-о-обьемся, — Энтони расплылся в демоническом оскале. — Азирафаэль, не мог бы ты увести ненадолго детей. Думаю, нам с этим земноводным стоит серьезно поговорить. А Гавриил, в кои-то веки, докажет свою полезность.

***

— Никогда не понимал восторгов Азирафаэля касательно Французской кухни. Лягушачьи лапки — фу! — Кроули потягивал вино, в компании Вельзевул. — К тому же... Эти лапки настолько недожаренные, что всё ещё прыгают по тарелке. — Гавриил, трясокрылка ты наша ненаглядная, ты не мог бы как-нибудь активнее жарить Хастура, а то это он воняет ещё сильнее, чем обычно, — брюнетка поперхнулась напитком, когда рядом раздался очередной истошный вопль. — Не мог бы, — мужчина насупился. То, что Герцог Ада стоически переносил пытку благодатью било по архангельскому самолюбию. — Заткнитесь вы. — Эй, мы твоя группа поддержки. Вперед, Гавриил! — демон отсалютовал экзекутору бокалом. — К тому же... Стоп! Мы тут не одни, — Энтони обернулся на лестницу, ведущую на второй этаж. — Хватит пыхтеть. Спускайся уже. — Я хотел попить, — Маг невинно похлопал ресницами. — Так и скажешь Азирафаэлю, если он тебя тут спалит, — Кроули сотворил стакан сока и поманил подростка к себе. — Ну так что, решил посмотреть на пытки, мелкий засранец? — Да ладно, — мальчишка нагло улыбнулся, — чего я там не видел? Мы — поколение развращенное интернетом и кабельным. А вообще, я бы на вашем месте заставил его смотреть детские христианские обучающие мультики. Та ещё пытка.       Демоны переглянулись и расхохотались. Кроли давно знал, что человеческий разум гораздо более изощренный, чем демонически и, тем более, ангельский. Маг отпил сока и потопал наверх. Остановившись на середине, он неожиданно обернулся: — Его бобрейшество темнит, — Даулинг нахмурился и прикусил губу, — но мы не идиоты и понимаем, что происходит что-то страшное, раз моя тетушка согласилась терпеть этого пернатого идиота, — Гавриил побагровел от злости, но не нашелся с ответом. — Мы завтра уедем в Тедфилд, Аштарот, но знай — вы обязаны спасти этот чертов мир! Я сделал предзаказ одной крутейшей игры и не хочу её лишиться!       Мальчишка отвернулся и устремился наверх. Горло сдавило спазмом, но в силу воспитания и природной скованности он не мог позволить себе лишние эмоции. Единственное, на что его хватило, это холодные и резкие фразы. Он боялся не столько смерти, сколько того, что он может лишиться тех немногих, к кому было привязано его сердце. — Спасем, — пробормотал Кроули. — Куда ж мы денемся. А то Азирафаэль не будет со мной разговаривать. Хм, — он вдруг встрепенулся и подмигнул обмякшему на стуле и слегка дымящемуся Хастуру. — Как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с VR-очками и детским контентом, одобренным Господом?

***

      Ночь опустилась на Лондон, словно мягкий саван. Азирафаль сидел на балкончике в окружении цветов и разглядывал высокое небо, будто сошедшее с картины “Звездная Ночь”. Нет, простые смертные не могли увидеть его таким, каким его видел ангел, потому что сияние далеких маяков меркло под давлением неона и светового смога.       Пеппер и Маг спали в небольшой гостевой комнате, которую ангел начудесил прямо на их глазах. Забавно было наблюдать, как Язва, старающаяся скрыть восторг, прячет улыбку за саркастическими смешками. Эта девочка во многом напоминала Азирафаэлю его самого: она старалась всё контролировать, отрицала некоторые очевидные вещи и в то же время оставалась хорошим человеком и преданным другом.       Наверное, именно поэтому она в одной ночной рубашке тихонечко прошла в импровизированную оранжерею. — Сколько нам осталось? — она серьезно смотрела в глаза ангела, практически не мигая. — Сколько?       Увиливать было бы нелепо, да и не вежливо по отношению к ней: — Неделя. Может чуть больше, — бывший серафим подвинулся, приглашая Пеппер присесть рядом. — Так мало? Они убили Адама? — Нет, конечно же нет! Он спрятан в очень надежном месте, но не волнуйся, — улыбка блондина была широкой и искренней. — Мы сделаем всё, чтобы не допустить его гибели и гибели всего сущего. — Это опять архаичные милитаристические поползновения Ангелов и Демонов? Почему они не могут жить в мире? — девочка поджала босые ноги, чувствуя себя одновременно взвинчено и спокойно. От Азирафаэля исходила странная уверенность в том, что всё закончится хорошо, но головой она понимала, что “счастливый конец” не всегда наступает в реальной жизни. — Мир — понятие относительное, моя дорогая. Как думаешь, почему Война жива и здравствует уже столько веков? Почему в её руках горит ангельский огненный меч? — букинист тяжело вздохнул и поежился. — Мне кажется, что само существование Зла только сильнее оттеняет Добро, а Война делает моменты блаженного мира ещё слаще. — И разве не может быть по-другому? — она погладила широкий лист филодендрона, который заинтересовался столь необычным разговором. — Чтобы люди, ангелы, демоны жили в мире и гармонии? Или как девочки в нашем классе, не дрались, а просто бы друг с другом не разговаривали, — Пеппер немного поежилась от сквозняка. — Я понимаю, что невозможно всегда быть доброй и радостной. Меня многое злит: домашняя работа по алгебре, брюссельская капуста и гендерные стереотипы. А ещё я ткнула Войну мечом. Кажется, я сама себе противоречу. — Кто знает, — Азирафаэль выпустил крылья, и приобнял охнувшую от неожиданности собеседницу, — чем ещё человечество сможет нас удивить. Но, как бы сказал Кроули, жить было бы смертельно скучно, если бы повсюду сновало только лупоглазое зверье, летали бабочки и бегали счастливые, наивные идиоты под аккомпанемент “Звуков Музыки”. В таком случае, человек продолжал бы тухнуть в Эдеме и никогда не создал бы картин, вина и автомобилей, что было бы прискорбно, поскольку нужно же что-то обсуждать, что-то пить и, что самое главное, на чем-то ездить! Не на лошади же... Как-то их неудачно сделали. — Но это говорите вы, — Язва прыснула от смеха. — Но это говорю я. И крылья мои похожи на клавиши рояля.

***

— Госпожа Лилит, — мелкий бес залетел в тронный зал, падая ниц перед новой Хозяйкой Ада, — получены новости с Земли. Хастура взяли в плен! — Прекрасно! — женщина поправила огненные волосы и лучезарно улыбнулась. — Это просто прекрасно! Аваддон, — она обратилась к фигуре, которая была закутана в темный саван, — ты встретишь гостей около разлома Бездны?       Бес поежился, глядя как мужчина встает, расправляя исполинские крылья. Абаддона, единственного ангела, который не был привязан к Раю, уважали, слушались и безумно боялись. Небеса намеренно загнали его в Ад, под видом обмена опытом, поскольку даже Михаил испытывала перед Ангелом Разрушения трепет. — Я не подчиняюсь тебе, Лилит, но ваша возня разгоняет мою скуку. Я помог тебе с бунтом, украл для тебя Антихриста и сейчас я в последний раз исполню твою волю. — Мне и этого довольно, милый.