Ab ovo usque ad mala

— Ангел? — Кроули коснулся плеча Азирафаэля. Который задумчивым взглядом провожал автобус, увозящий двух подростков обратно в Тедфилд. — Что-то не так? — Нет, — мужчина вздохнул. — И да. Но это не важно. Расскажи лучше, что вы узнали у Хастура.       Демон скептически вздернул бровь, окидывая блондина тяжелым взглядом, скрытым за темными стеклами очков. Подавленный Азирафаэль был похож на зефирку с гвоздями — с виду всё отлично, а попробуешь укусить и можешь остаться без зубов. Своими зубами Энтони дорожил. И не только потому, что беззубая улыбка редко бывает чарующей. — В общем-то ничего кардинально нового: Лилит сидит на троне, крепко сжимая в булках регалии власти. Она договорилась с Михаилом на совместные боевые действия против людей. Люцифер в глубокой и черной дыре, а нас скорее всего будут ждать. Расклад паршивый, но не паршивее, чем сигануть на машине в стену адского пламени, — Кроули оскалился. — Скорее всего, Хастур — засланный казачок и верить ему — себе дороже. А, с другой стороны, он не сказал того, к чему нельзя было бы прийти путём логических размышлений. Тут даже не нужно было брать трубку в зубы и насиловать скрипку. Одно напрягло: он обмолвился, что Лилит вытащила из небытия дух Николаса Фламеля, Парацельса и Алистера Кроули. — Алхимики? Но зачем? — Может, она хочет устроить вечеринку, — демон подталкивал спутника в сторону лавки. — Ну знаешь, Кровавая Мэри с философским камнем и царской водкой. Кишки будут гореть от восторга, если через дыру в животе не вывалятся. — Не нравится мне всё это, — букинист мягко обхватил ладонь Кроули. — Лилит, насколько я помню, всегда была хитра и своенравна. — Как и все, кто попадает в Ад, — Змий усмехнулся. — Проблемы стоит решать по мере их поступления. Например, нам сначала нужно вытащить мое любимое начальство с потомством из задницы, а потом уже будем что-то решать.       Дверь в книжный магазин с лёгким скрипом отворилась, открывая перед глазами страждущих сцену столь странную, что непорочное зачатие по сравнению с этим было мещанской обыденностью.       Вельзевул стягивала остатки одежды, сверкая бледным голым задом, и, абсолютно не стесняясь собственной наготы, бросала раздражённые взгляды на Гавриила. Архангел же, сраженный наповал бесовским видом женской груди неполного нулевого размера и тонких лодыжек, схватился за распятие, готовясь осенить бывшего главнокомандующего подземного войска крестным знаменем.       Вельзевул, решив видимо, что истерика чопорного небожителя может подождать, повернулась спиной к вошедшим. — Кроули, помоги с печатью, — она махнула рукой, подзывая изгнанного подчиненного ближе. — Надеюсь, руками ты работать не разучился. — Как прикажете, мой Лорд, — Энтони оскалился и подошел к брюнетке, провожаемый недоуменным взглядом Азирафаэля. — Может я могу быть чем-то полезен? — ангел сцепил ладони в замок. — Держи подальше этого припадочного, — Вельзевул фыркнула в сторону Гавриила. — Он абсолютно лишен чувства такта. — Вероятно, это спорное предположение, но я сделаю всё, что в моих силах, — Азирафаэль улыбнулся. — Может, вы поясните, что тут происходит? — Сейчас сам всё увидишь, — Кроули вдруг одним движением рассек кожу Вельзевул по линии позвоночника, словно это был комбинезон на молнии.       Зрелище было непривычным и, в какой-то степени жутким: из раны вырывались тонкие лапки, со множеством сочленений. Они опутывали всё тело демона, сплетались на руках, ногах, заковывали в хитин грудь, живот и шею, оставляя нетронутым разве что лицо. Жесткие волоски на живой броне покачивались, улавливая мельчайшие колебания. А чёрно-оранжевые полосы на груди были похожи на шёлковые ленты на кителе. Питомец, обычно спящий на голове, превратился в широкие, фасетчатые очки. Ассоциация с телом мясной мухи была неизбежна. — Мерзость! — Гавриил поморщился. — К чему всё это представление? — Не будь глупцом, пародия на перину. Мы идем вызволять Люцифера, а человеческое тело хрупкое. И если я не хочу развоплотится, то приходится принимать форму, более подходящую для боя. Вы ведь тоже должны это понимать. Вряд ли ваши воины в Последней Битве вышли бы на поле боя в какой-нибудь дурацкой светло-бежевой форме.       Азирафаэль моргнул и не смог сдержать смеха.

***

      Вход в Ад — понятие относительное. Есть, конечно, главная дверка, через которую проходит большинство сотрудников, есть помпезная вонючая дырень, куда скидывают грешников, дабы произвести подобающее первое впечатление, но была и целая куча мелких дырок из разряда: “- Государь Балин, враги наступают с Заднего Прохода! - Скока раз говорить те, Гимли, это не "Задний Проход", а "Восточные Ворота"!”       Но обо всех этих темных щелях было известно начальству, каждое ответвление было учтено, записано, и послано нахрен. Но было бы слишком беспечно думать о том, что Лилит не выставила охрану на каждое более или менее продуваемое отверстие. Пробраться незамеченными было бы крайне сложно, если бы Кроули, покрываясь чешуёй стильного чёрного цвета, не буркнул о том, что есть тоннель, который он выкопал сам ещё на заре времён, а потому он не вписан в общий проектный план. — Пройдем через Эдем, — демон задумчиво разглядывал ноги, размышляя о том, стоит ли их оставить. — Эй, ангел, что-то не так?       Азирафаэль нервно сглотнул, пряча взгляд. За все шесть тысяч лет, он ни разу не видел демонов в их боевом воплощении. Кроули мог быть мамбой, нежащейся на солнышке, или человеком, но ни в том, ни в другом виде он не производил столь мощного впечатления, как сейчас: покрытый гибким панцирем, будто плотным костюмом для езды на мотоцикле, с узором из тёмных чешуек на бледных щеках. Демон никогда не мог похвастаться излишне рельефной мускулатурой, но, глядя на то, как перекатываются под тонкой змеиной кожей мышцы, никто не мог усомниться в его силе. Желтые глаза горели неземным огнем, словно угли, которые только что достали из пламени.       И это было завораживающе красиво.       Правда, подумать над собственной, крайне недвусмысленной реакцией ему не дали, поскольку в череп, как огромный арбалетный болт, врезалась абсолютно четкая последовательность мыслей: Эдем—потоп—дно океана. И поверьте: ангелы были созданы чтобы летать, и уж никак не плавать.       Мокро, темно, живность пытается пожевать пиджак, который прекрасно чувствовал себя вот уже двести лет, а окончил свою жизнь в кишечнике слишком свежего сашими.       Правда, двух демонов, на шее у которых повисли пернатые небожители, спасало то, что под водой особо не поговоришь. А ментальные вопли Гавриила, то ли обнявшего за шею, то ли пытающегося задушить Лорда Ада, Вельзевул не особо трогали.       Азирафаэль же, уткнувшись лицом промеж лопаток, ощущал, как волнообразно двигается тело Кроули, увлекающее его всё глубже и глубже под воду. Змей, хоть рептилий и называют холоднокровными, был тёплым, резко контрастируя с ледяными водами Тихого океана. Двигаться приходилось на необычайной скорости, чтобы они успели к вечеру достигнуть точки Немо.       На такую глубину солнце уже не проникало. Это место было самой удалённой от земли и самой “безжизненной” частью океана. Куда ни глянь — километры чёрной воды, куда люди скидывали космический мусор. И только если посмотреть вниз...       Это были остатки гигантской мегалитной стены, поросшей неприхотливыми водными растениями и сплошь облепленной мелкими моллюсками, что черпали энергию для жизнедеятельности из остатков благодати, пропитавшей камень. Колыбель человечества, смытая с лица Земли Великим Потопом, дремала в забвении и непроглядной тьме. Сделав небольшой круг над бывшим Эдемом, они опустились на руины восточной стены.       Их с Кроули история началась здесь, в месте, некогда пропитанного надеждами и любовью Господа. От прекрасного сада не осталось и следа. Повсюду было лишь пустынное дно, украшенное обломками ракет. Поляна, где некогда красовалась злополучная Яблоня, превратилась в термальный источник, выбрасывающий в верх клубы горячей воды и серы. Всё это выглядело крайне удручающе, и Кроули, будто бы почувствовав глухую тоску ангела, переплел свои пальцы с его, увлекая вниз.       Демон не жалел о том, что этот чёртов сад превратился в руины. Он прекрасно понимал, что если бы всё сложилось иначе, если бы не его, а кого-то другого отправили “устроить скандальчик”, то он никогда бы не увидел Азирафаэля, не стоял бы на краю стены, укрытый от дождя белым крылом, чтобы потом влюбиться в мягкие перья, светлые кудри, яркую улыбку и огромное, трепетное сердце, готовое дарить благодать всем и каждому и, в том числе, исчадию Ада. Возможно, он гнил бы в преисподней, заваленный тоннами бумажной работы, а Азирафаэль прикончил бы другого агрессивного демона, который, всенепременно, захотел бы обломать воину Света его крылья, даже не подумав заговорить.       В этом случае, на данный момент, океан бы представлял собой самый изысканный на свете буйабес.       Пф. Наконец-то он смог произнести это слово.

***

— Дом, милый дом, — Кроули скривил губы. — Сера, копоть, мышиный помёт под ногами. Как я скучал.       Вельзевул фыркнула, провожая спину Азирафаэля, которого тащил за собой её бывший подчиненный. В голове она прокручивала тысячу и одну мысль о том, как они спотыкаются и падают носом в грязь, желательно, переломав всё конечности. Мелочно, конечно, но что поделать... Довольно тяжело было смотреть на чужое счастье, пока у самой из приятных неожиданностей только пика в заднице.       Если им суждено будет выжить, Лорд Ада планировала плюнуть на все и взять отпуск. Всю свою жизнь она горбатилась на общее дело, шпыняя ленивых демонов с опилками вместо мозгов. Впервые, со времен самого Падения Вельзевул хотела чего-то нового, необычного. Солнце, пляж, пороки смертных и алкоголь, что помогает умным людям побыть наедине со своей глупостью — что может быть притягательнее? Хотя, судя по недовольной морде Гавриила, не только она испытывала эти противоречивые чувства.       Ну хоть что-то у них с этим небесным рудиментом было общее. — До Бездны идти ещё долго, — Вельзевул шоркнулась плечом о стену лаза и поморщилась. — Надеюсь, что эта нора не свалится нам на голову. — Даже если и свалится, то результат будет не столь плачевный, если мы вдруг встретимся с бравыми воинами Ада, — Кроули осклабился, ощущая как по позвоночнику бежит волна мурашек. — Неужели ты думаешь, что мы не справимся с парочкой бесов? — Гавриил нахмурился, чувствуя, как в волосах запутываются мелкие камешки и комочки глины. — В том, что ты способен насмерть занудеть врагов, я не сомневаюсь, проблема лишь в том, что стоит только нам вступить в бой и весь Ад узнает, что мы здесь. Как думаешь, тебе под силу развоплотить сотню обозлённых бесов? Спешу тебя заверить, что если они не разорвут нас сразу же, то в плену они нашпигуют твою куриную задницу стручками и устроят настоящий БДСМ-парад, где ты станешь сабмиссивом, который забыл стоп-слово. — Это бред! — архангел бросил взгляд на Вельзевул, которая задумчива почесала подбородок: — Да нет. Что поделать, таки уж нравы: жесть, содомия и тоталитаризм. При таком строе снимать стресс оригами как-то не получается, вот и выкручиваемся, как можем. — Ага. Вельзевул вообще некро-педо-зоофил. — Что? — брови Азирафаэля взлетели вверх. — Я по жизни маленькая, невинная змейка, — Кроули похлопал ресницами, — а Вельзевул может загонять меня до смерти, а потом ебет мозг в надежде на увеличение продуктивности.       Лорд Ада закатила глаза и буркнула что-то себе под нос. Дальше они шагали молча, погрузившись каждый в свои думы разной степени тяжести.

***

      Место, где пролегала складка пространства не отличалась ни помпезностью, ни украшениями. Это был просторный зал с аркой, которая, казалось бы, вела в никуда и лишь руническое письмо на давно исчезнувшем языке говорило о том, что это мощнейший артефакт.       Азирафаэль с интересом оглядывался, уже мечтая перенести древние письмена на бумагу и попытаться их расшифровать. Кроули же наоборот был скован и тих. Он чувствовал волны инородной силы, исходящей от перехода в Небытие, но беспокоило его не это. — Здесь что-то есть, — он, сжимая в руке полированное древко копья, бросил взгляд на Вельзевул, которая ответила ему едва заметным кивком.       Демон неосознанно заслонил собой ангела, проходя вперед. Инородная аура была странной: с одной стороны, она была просто пронизана тьмой, а с другой, она воняла ангельской благодатью. — Выходи! Я знаю, что ты здесь! — Кроули снял очки и положил их в карман к блондину. Тот в свою очередь, почти синхронно с Гавриилом, обнажил меч, вспыхнувший синим пламенем.       Тьма, притаившаяся в одной из ниш, дрогнула, обретая черты человека. Белые крылья покачивались в такт шагам, а огромный, утративший благодатный огонь, клинок волочился по полу. Под ногами пришельца трескался камень. Эта была просто демонстрация силы, правда это отнюдь не делало воина менее опасным. — Господь всемогущий, — сердце архангела пропустило удар. — Здравствуй, Гавриил, — Абаддон оперся на меч. Его прекрасные зеленые глаза не выражали ни сочувствия, ни злости. Он был спокоен и расслаблен. — Давно не виделись. — Ты здесь по приказу Небес? — Нет, — ангел разрушения пожал плечами. — Помнится, Михаил собственноручно сослала меня в Ад и не давала разрешения вернуться в небесный пентхаус. — Тебя прислала Лилит? — Можно и так сказать, — мужчина вздохнул и пошевелил крыльями. — Она просила оказать вам теплый прием. — Но ты — ангел! — Гавриила трясло от злости и напряжения. — Как ты можешь подчиняться бесовскому отродью? — Скажем так. Я не подчиняюсь никому, потому что никто не сможет со мной совладать. Мне просто скучно. Эта ваша военная возня довольно занимательная. Так что советую вам уйти. — Не дождешься!       Кроули фыркнул, глядя на то, как Вельзевул, обращая свои царственные принадлежности — корону и скипетр — в моргенштерн, делает быстрый рывок вперед. Она не даром считалась одним из сильнейших демонов Ада. Движения Повелителя Мух были стремительными и резкими, а фасетчатые глаза позволяли видеть на триста шестьдесят градусов. Она наносила удары, целясь в голову или солнечное сплетение. Все они понимали, что уничтожить Абаддона практически невозможно. Этот ангел простирал свою длань не только на Земле, но он был способен навредить как нижнему, так и верхнему ведомству. Разрушение и энтропия - единственное общее, что красной нитью связывало всех живых существ, а никакая не любовь. Пусть кто-то был более хрупким, а кто-то мог жить веками, но от биологического конца не застрахован был никто, включая ангелов и демонов.       Абаддона не убить, но можно было уничтожить его оболочку, чтобы выиграть время.       Ангел рассмеялся, уворачиваясь от “утренней звезды”, и, поймав шипастый шар, принялся методично наматывать цепь на руку, подтаскивая Вельзевул. Гавриил и Кроули переглянулись и, не сговариваясь, рванули вперед, обходя противника с двух сторон.       Было видно, сколь непривычно Кроули было драться длинным копьем, хотя, он почти успешно сумел сбить Абаддона, но тот топнул ногой, порождая плотную энергетическую волну и откидывая от себя противников. С потолка посыпалась каменная крошка, она осела на растрепавшейся прическе Гавриила. Архангел фыркнул и кинулся в бой снова. Клинки встретились, рассыпаясь снопом искр. Небесные воины с неприязнью глядели друг на друга, пытаясь одержать верх. Воздух искрился от злости и благодати. — Давай, пресмыкающееся, — Вельзевул утерла кровь с лица и дернула Змия с пола, — время для бесчестного приема. — Мы демоны, нам положено быть бесчестными, — Энтони покрутил копье в ладони. — Ну так что делаем? — Раскалим наконечник твоего оружия. С моим такой фокус не прокатит.       Змей расхохотался, обнажая длинные, ядовитые клыки.       О, Адский Огонь был вовсе не метафорическим. Это был тоскливый отголосок Падения. Костры, которые разжег Люцифер из своей боли, обиды и ярости, служили напоминанием о несправедливости Небес. Языки такого пламени расщепляли всё сущее на молекулярном уровне и только демоны в нем не горели, поскольку каждую секунду они сжигали себя изнутри тем же тёмным огнем.       Там, где раньше теплилась благодать, бурлила лава из чувств и эмоций: боль, страсть, неудовлетворенность, жажда — ангелы были не способны даже прикоснуться к подобному, не опалив ладонь до кости. Любовь однобока, любовь слепа, любовь... так ненадёжна. Стоит ей уйти, и всё светлое трансформируется в жуткое карикатурное подобие: влечение без любви — похоть, увлеченность без любви — одержимость, долг без любви — рабство. Так что огонь внутри демонов полыхал беспрестанно, не имея недостатка в хворосте. — Ты же понимаешь, что это мгновенно его развоплотит, оставив уродливый шрам на эфирном теле? Не боишься, что он вернётся и разнесет Ад по камешку? — Я готова с этим смириться, — в серых глазах мелькнула странная эмоция. Вспыхнула и пропала. — Тут не помешал бы капитальный ремонт. — Тогда вперед. Моё оружие мне не навредит. — Всегда мечтала это сделать, — девушка вогнала в грудь Кроули наконечник копья, потому что Адский Огонь был вовсе не метафорическим.       Азирафаэль чувствовал, как его затапливает отчаяние. Букинист ощущал себя бесполезным, поскольку, как и в бытность Стражем Восточных Врат, он всё медлил, неспособный поднять оружие против живого существа. Гавриил, рыча, танцевал с Абаддоном кошмарный, смертельный танец под аккомпанемент клинков, выкованных в одном и том же горниле. Кроули, шипя, цеплялся за окровавленное древко, торчащее из раны. А он...       Он видел не врага, готового уничтожить любого, кто встанет у него на пути. Он видел не предателя, пляшущего под дудку Лилит. Не чудовище, сосланное испуганными ангелами в Ад.       Азирафаэль видел в Абаддоне своего брата, собранного Матерью из звездной пыли. Она ведь подняла его из колыбели, Она дала ему цель. Абаддон не пал, не стал демоном, потому что Бог знала, что без разрушения не бывает прогресса. Разрушение не есть Зло. Оно лишь неизбежность. Из руин поднимаются шпили ещё прекраснее, чем было до того.       Но Вельзевул уже доставала из груди бывшего подчиненного копьё, чей наконечник, раскаленный добела во внутреннем горниле, источал мерный свет. Возлюбленный ангела уже подобрался, как пантера перед прыжком, сжимая в руке оружие. Всего один прыжок и в бок Ангела Разрушения вопьется оскверненный металл, обрекая на столетие нестерпимой боли. Но и кровь небесного существа обожжет Кроули не хуже святой воды, пятная язвами руки и лицо, навечно оставаясь болезненным клеймом.       Почему они должны сражаться? Почему Абаддон продолжает драться, если говорит, что ему просто скучно?       Азирафаэль не ведал что творил. Его сомнения будто превращались в огненный шар, которому было так тесно внутри. Крылья трепетали, а меч вспыхнул ярче прежнего. Кроули кинулся вперед, как кобра бросается на свою жертву, желая вонзить клыки в теплое тело. Гавриил отступил чуть назад, отвлекая на себя внимание и заставляя Абаддона открыться для удара. — Перестаньте! — этот возглас потонул в звуке схватки, и только опешившая Вельзевул видела, как Азирафаэль кинулся наперерез Кроули, закрывая Абаддона от удара.       Гавриил и его противник опустили оружие, глядя на развернувшуюся перед ним картину: демон, расширившимися от ужаса глазами смотрел на древко копья, торчащее из плеча ангела. Светлый потёртый пиджак быстро пропитывался кровью, но букинист, казалось, совсем этого не замечал. — Оно того не стоит, мой дорогой. Должен быть другой путь.       Кучу мелочей, что происходят в нашей жизни по воле его величества Случая, который жонглировал теорией вероятности, теорией больших чисел и квантовой физикой, люди порой называют судьбой.       Вероятно, судьбой можно было назвать и то, что Азирафаэль шагнул назад, не заметив за спиной прохода в Бездну, споткнулся и рухнул вниз, пропадая в великом Ничто. Арка, которая без определенного ритуала не должна была открыться, но по какой-то причине отворила проход, поглотила свою жертву и погасла.       Кроули безвольно рухнул на колени перед деактивировавшимся артефактом.

***

— А потом, ковбой-пират, пытаясь спасти улики по делу об убийстве, выстрелил в тираннозавра, и тот упал, повредив крыло летательного аппарата. Это был конец третьей главы. Ну как тебе? — Адам все так же держал своего случайного собеседника за платье, которое не платье, а туника. — Довольно нетривиально. Жаль, что динозавры всего лишь шутка Всевышней, чтобы археологам интереснее жилось. — Шутка? — мальчик был немного разочарован, поскольку ему действительно нравились истории про огромных ящеров, бегающих по древней земле. — Сам подумай, если бы динозавры существовали, то человечество не смогло бы развиться. Довольно тяжело развиваться, когда за тобой гонится огромный крокодил, не так ли?       Адам вынужден был согласиться, поскольку крокодил, которого он себе представил был огромным, зубастым и не слишком дружелюбным. — Но может быть где-нибудь в космосе есть планета, где живут огромные ящерицы? — Увы, но нет. Но есть другие образчики с неразумной жизнью, на которых архангелы тренировались перед тем, как заселить Землю всякой живностью, — Сатана грустно улыбнулся своим полустертым, зыбким воспоминаниям. — Есть планета, где обитают круглые, пушистые существа, которые отпугивают хищников выворачивая себя наизнанку и демонстрируя ряды зубов. — Фу! Какая мерзость! Мне нравится! — вдруг, впереди что-то сверкнуло и Адам потер глаза. — Там, кажись, звезда упала. — Что? — собеседник немного опешил. — Там впереди упала звездочка. И, — мальчик прищурился, всё ещё различая тусклое пятно, которое было на пару оттенков светлее, чем окружающая их мгла, — кажется она не погасла. Горит вроде.       Люцифер повертел головой, чувствуя, как руки слегка подрагивают от напряжения. Глаз зацепился за ту едва заметную точку, о которой говорил Адам, заставляя мысли носится по голове с невероятной скоростью. Демон схватил мальчика за руку и побежал в сторону инородного объекта.       Он, как никто другой, знал, что в Бездне не бывает звёзд.