Дурные сны - дело нехитрое

      Маша шла по управлению полиции, стараясь не шуметь, никого, кроме Льва, здесь быть не должно было в такое время, но мало ли. В помещении было темно, но это особо не мешало прокладывать дорогу на второй этаж к заветной двери. Вывернув с лестницы, она увидела стоящую перед дверью в комнату полицмейстера Ольгу. И еще раз порадовалась, что додумалась поверх джинсов и футболки накинуть плащ и надеть шляпку. Нужного силуэта это не особо создавало, да в темноте пойдет. -Ну и что ты здесь делаешь в такую рань. – Тихо и спокойно, максимально доброжелательно поинтересовалась она.       Девушка взвизгнула от неожиданности и обернулась, уставившись на гостью как на призрак. -Ой, барыня, напугали вы меня. Нельзя же так с честным человеком делать.       Маша скорчила удивленное лицо, а потом поняла, что ее потуги все равно не видны и просто повторила вопрос: -Так что ты здесь делаешь так рано? -Да я зашла пораньше, прибраться, рубашку чистую Льву Павловичу подготовить. Может помочь с чем, одеться там. Ему ж сложно самому с такими ранами. Да и не рано сейчас, он встает уж в такое время. Но вот, спит. И стонет во сне все, бедненький. Видать мучат его раны во сне, мучат… -Да? Что-то не слышу я особо стонов. Или у тебя слух особый, а Ольга? -Да вот уж примолк некоторое время, а то все постанывал, тихо так, жалобно, и говорил что-то.       Девушка, погруженная в свои переживания, сложила руки у груди и словно бы потянулась к запертой двери. -А, ну ладно. Разберемся сейчас с его ранами. Как там моя комната поживает? -Ваша комната? -Да, Тиберий Иванович гостеприимный хозяин, но я приехала к старому другу и предпочту быть подле него в такое тяжелое время. -Но вам у нас будет неудобно. Вы же барышня благородное, а у нас здесь что, участок казённый... -Ничего, я человек неприхотливый. Вечером я приеду с вещами, Ольга, и надеюсь, все будет готово. А теперь прости, но раз Лев Павлович так страдает, ему надо дать лекарство.       Маша сделала несколько шагов вперед, заставляя девушку посторониться и открыла незапертую дверь, проскальзывая в серую муть комнаты. Крестьянка ошарашено смотрела на то, как благородная женщина сама входит в комнату к мужчине и отчего-то злилась на себя, что сама не осмелилась раньше сделать то же.       Мария, прикрыв дверь, все-таки отыскала на ней запор и задвинула его, чтоб уберечься от незваных гостей -Кто здесь? – раздался от кровати спокойный, совсем не сонный голос. Когда девушка обернулась, то увидела, что в нее направлено дуло старинного по ее меркам пистолета. -Утреннее видение, -Хихикнула она, снимая шляпу и стягивая плащ, и бросая их на ближайший стул. –Я лекарство тебе принесла. Укола должно хватить надолго. И таблеток оставлю. А то страдаешь тут. Стонешь ночами.       В предрассветной хмари, приближающейся к кровати девушке показалось, что мужчина слегка покраснел, она списала это на чисто мужское «кто-то узнал, что я не всегда железный» и решила не поддевать его на эту тему.       Лев откинулся, полусидя, на подушки, слегка кривясь, видимо раны действительно ныли. Девушка, сняв перчатки, уже профессионально быстро сломала ампулу, набрала в шприц лекарство и потянулась освобождать его живот от ткани рубашки. Кожа под ее пальцами дернулась. -Холодные, - тихо пожаловался мужчина. -Зато бодрящие, - весело улыбнулась Маша, ввела лекарство, продезинфицировала место укола и аккуратно поправила повязки, опустила рубашку на место, а потом наклонилась к лицу мужчины и нежно и коротко поцеловала его в губы: -Чтобы подействовало быстрее. -Ты останешься еще ненадолго? -Нет, прости. Меня ждет ад в виде корсета и всей остальной сбруи и показательная поездочка в «свое» поместье. А дальше целый день, пока Алексей будет шаманить, Тиберий будет моим строгим учителем, пытающимся превратить девушку из 21 века в приличную леди из 19. Интересно, ему терпения-то хватит? Лев помимо воли сдавленно хихикнул: -Ему хватало терпения на меня. Даже на пьяного меня, так что не думаю, что с такой очаровательной ученицей как ты, у него возникнут проблемы. -Ну… ты просто слишком хорошего обо мне мнения. Или никогда не носил корсет. Ладно, я пойду. Но вечером вернусь. Слухи обо мне по деревням уже пошли, так что мы подумали и решили, устроить мне раздвоение личности. Буду «Фигаро тут – Фигаро там». То есть играть и ведьму и себя саму здесь. Благо ни мне, ни Марьяне не надо особенно много светиться перед людьми. Так что я торжественно утром перееду к ней в дом, а вечером уже в образе себя сюда. -Это разумно. Но несколько неудобно. Компрометирующее, понимаешь. Ты молодая благородная девушка, а жить собралась в полицейском участке. -Во-первых, я не особо-то благородная, если ты не забыл. Во-вторых, уж поверь мне, тут уже каждая собака знает, что к их полицмейстеру приехала старая знакомая, чтобы ухаживать за бедным страдальцем. Знакомая странная, так как провела много лет за границей. Так что посудачат и успокоятся. -Я уже говорил, что ты безумное создание с буйной фантазией? -Нет, но мне нравится такое определение. На самом деле обычная у меня фантазия. Просто вы живете по законам своего общества и мира. А я их не знаю, вот и выкручиваюсь, как могу. Кстати. Там Ольга рвалась тебе помогать с одеждой. Это нормально? Или может лучше я? -Что? Вот дурная баба, - Голос мужчины звучал откровенно разозлено, - Спасибо уж, жертвенные мои, сам разберусь с одеждой как-нибудь, без женского пола. Вон, светает уже, значит Волков придет сейчас, поможет если что. -Не рычи, Левушка, не рычи. Я ж не знаю, как оно у вас тут, - Подластилась к нему Маша, снова приближая свое лицо к его, - Все, я ушла. Мужчина притянул ее к себе правой рукой и поцеловал: -Вот теперь – иди. И, пожалуйста, не влипни еще во что-нибудь за сегодня. *** -Не так, вы слишком быстро идете, слишком стремительно. Мягче, плавнее… Нет, так вообще на механическую куклу похожи. -Все, сдаюсь. Это ад. Как вы это подмечаете-то?       Мария подошла, скорее подковыляла к диванчику в большой светлой гостиной и плюхнулась на него на спину, закинув ноги на спинку. Фижмы задрались вместе с юбкой, но девушке было наплевать. Тем более, что Тиберий сидел на таком же диванчике в противоположном конце комнаты и точно не мог заглянуть ей под юбку с такого ракурса. -В этом аде даже дышать нельзя. Как в нем плавно двигаться? Я прямо чувствую, как мои ребра идут трещинами. Вот уверена, что полный рыцарский доспех удобнее.       Тиберий тихо засмеялся. Он тоже выглядел усталым. Учить девушку, подстраивать ее под совершенно другую манеру двигаться, да еще и мучить самого себя мельчайшими воспоминаниями о особых движениях, мимики, повадках той, на которой совсем недавно хотел жениться было слишком выматывающее для в общем-то не общительного врача. -Для вас, не сомневаюсь. Вы и двигаетесь, простите меня, как воин. Молодой гусар бы из вас вышел, а вот чаровница на балу – уж увольте. -Боже, какая потеря, - засмеялась, а затем задушено закашлялась Мария. -Веселитесь? – В комнату зашел Алексей. Верхней одежды на нем не было, только рубашка и жилет, да и рукава рубашки были закатаны почти по локоть. Обычно идеально уложенные волосы растрепались и стало видно, что вообще-то они довольно длинные, просто коротко прихвачены на висках. Лицо было бледно и замученное. -Все, все, что мог – сделал. 4 человека под полным флером. Их можно куда угодно отпускать, они в тебе будут свою госпожу видеть. Остальные в доме под замком пока посидят. Двигайся. – Алексей прошел к дивану, на котором валялась девушка и бесцеремонно поднял ее, освобождая себе место, а затем рухнул на обивку и откинулся на спинку, запрокидывая голову. Маг устал настолько, что даже растерял весь свое привычный лоск и воспитание. Маша поморщилась, сейчас от мужчины шибало лавандой на несколько метров. А еще какими-то травами, которые он видимо использовал для колдовства. -Все, господа хорошие, я на сегодня все, пожалуй. Ну, показывайте теперь свои успехи. Мария подчинилась. Встала, оправила платье, приняла тщательно отработанное выражение лица и прошлась по комнате, как учил ее Тиберий, прилагая все свое актерское искусство. Взяла с небольшого столика, что стоял тут же, книгу, пошла с ней к окну. -Неплохо, для первого дня. Но ходишь ты ужасно, словно гусар юбку напялил. Завтра будем учиться танцевать, авось так лучше поймешь, как двигаться. И говорить, говорить тоже надо учиться, - Он выговаривал слова тщательно, будто это стоило ему больших усилий, потихоньку сползая на диванчик и укладываясь. Через несколько минут он уже спал, подтянув к груди колени и уложив руку под щеку. Всегда строгое лицо с тщательно выверенным выражением расслабилось, являя миру себя настоящее, нежное, мягкое и какое-то беззащитное. -Ну что, думаю, это действительно все. У вас тут пледы есть в природе? Ему бы плед не помешал. -Есть, - Тихо ответил Тиберий, поднимаясь со своего места, - Я распоряжусь, чтоб ему принесли. Куда вы теперь? Ко мне, переодеваться и переезжать? -Нет, здесь переоденусь, я прихватила нужное с собой. А за вещами потом заеду или пришлю кого из участка. Можно? -Конечно, - Мужчина устало повел плечами, - передавайте привет Льву, скажите, что я зайду завтра с утра перебинтовать его. ***       Лев устало поднял глаза от очередной заполненный кривоватым почерком Петра бумажки и тяжело вздохнул. Неловко дернул левой рукой, и она тут же отозвалась болью. Но не сильной, ноющей, такой, как весь сегодняшний день.       С тех пор, как его чудесное видение просто шагнуло в никуда из его комнаты прошло уже много часов. Весь долгий, бесконечно долгий день, наполненный рутиной из рутин. Полицмейстер разгребал накопившиеся дела. Переписывал неправильно заполненные отчеты, вносил поправки, которые забыл указать его помощник, общался с заявителями, которые, казалось, из кожи вон лезли, придумывая мелкие и самые абсурдные поводы прийти в участок и лично улицезреть, что их чудной немец все-таки действительно жив и вполне вернулся к делу. И ведь никуда отсюда было не выбраться, даже на коня сейчас не сесть и не отправиться самолично да хоть бы искать «украденную» у кузнечихи корову. (Забрела, наверняка, в лес, да и потерялась, но ничего, казаки найдут. Как и еще несколько внезапно «украденных» голов скота и «сбежавших», но только до ближайшего питейного заведения, мужей). Он ненавидел всю эту бумажную работу, хотя и выполнял с воспитанным еще в детстве педантизмом. Ненавидел разбирать все эти мелкие склоки. Но выполнял, как и положено офицеру, дворянину и немчуре поганой, с толком, расстановкой, спокойно и холодно, хотя и снизу-вверх, поглядывая на местных дюжих мужиков, под взглядом «белого черта» делавшихся тихими и неуверенно мнущими в руках шапки. Эх, сейчас бы в лес выехать, или к реке и просто пройтись по топкому берегу. В тишине и одиночестве. А лучше всего, чтобы пришла Маша, со своими большими насмешливыми, умными темными глазами – колодцами, длинными узкими теплыми ладошками и тем спокойствием, что она приносит с собой. Или не спокойствием. На этой мысли он опять неудачно дернулся, и на этот раз заныло пониже груди. Да, вот не спокойствие, которое дарила девушка, его Нескладеныш, составляло теперь еще одну, давно позабытую проблему его жизни. В конце концов, он был не старым еще мужчиной с определёнными вполне понятными желаниями. И если обычно держал себя в руках без малейшего усилия, чему не мало помогали ежеутренние тренировки с саблей в паре с Волковым или в одиночку, да и отсутствие вокруг кого бы то ни было, на кого упал бы глаз. То теперь ему казалось, что организм его тихо сходит с ума, как раньше сходил разум. Любая легкая мысль о ней, воспоминание о ее касании, поцелуе будили в нем мысли и чувства, совсем не уместные приличному человеку по отношению к не менее приличной барышне. Но поделать он с собой особо ничего уже не мог. С утра вон, опустился даже до того позорного, о чем не вспоминал со времен раннего юношества.       Из погружения в мысли его вывел стук в дверь. Поморщившись, Лев крикнул, чтоб входили. Бочком, тут же закрыв за собой дверь, вошла Ольга. Спросила на счет ужина, отчиталась, что комнату для гостьи подготовила. А сама смотрит таким тоскливым собачьим взглядом, что аж тошно становится. «Нет, зря, зря он ее тогда пожалел, дурочку деревенскую. Вот, проблем теперь не оберешься, будет ходить тенью и страдать показательно. Надо будет сказать Петру, чтоб мужа, что ли, ей подобрал. Или отписать в управу, чтоб кого другого к участку прикрепили. Пожалел же на свою голову дуру.» Лев холодно ответил девушке, велев подавать ужин затемно и на двоих. И выпроводил ее из помещения. Та так же тихо, тенью, скользнула за дверь.       Когда он приехал сюда, потерянный, погруженный в свои скорбь по карьере и негодование, злость, не принятый местными из-за внешности и положения своего резко отличавшего его от предыдущего главы полиции, то забавная девочка, тогда еще совсем девочка, которая по началу его боялась, а потом пожалела, что ли, любовь себе придумала, и по извечному порядку крестьянок попробовала залезть к барину в постель, авось получится, ему казалась безобидной. Когда она явилась к нему в комнату ночью и несла какую-то чушь про то, что он вовсе не урод, а совсем наоборот, и как она его спасет от одиночества, Лев пользоваться возможностью не стал, хватало ему ума и опыта чужого, чтобы не связываться, ибо так быстро бастарды появлялись. Выставил он ее и пригрозил ссылкой на каторгу, если еще хоть раз без его личного разрешения порог его комнаты переступит. Но этим дело и закончилось. Он ее старательно игнорировал, но старался не обижать, не говорить грубостей, да и не гонять слишком сильно. Понимал все-таки, что такое хотеть кого-то и не получать. Но и излишней теплоты не проявлял, чтоб не забрала себе на ум чего. А теперь вишь, помогать с одеждой ему она собиралась. Нет, лев дураком не был, понимал, что бесится девушка и ревнует. И понимал, что приструнить ее надо, пока дел не наделает. Мало ли что ей в голову взбредет Маше сболтнуть. А та хоть и умна, а все ж девушка. Поверит еще в дурость какую.       За дверьми опять заскрипело, и Лев окончательно вынырнул из тяжелых мыслей и откинул листок, который все это время держал в руке, в стопку таких же точно. Дверь открылось без стука, из-за нее показалась фигура в плаще, но не женских очертаний. -Ты тут живой еще, ваше бюракратчество? – Из-под капюшона послышался насмешливый, но усталый голос.       Мужчина поднялся навстречу гостю, вышел из-за стола, и когда тот приблизился, просто сделал шаг вперед, пропуская руки внутрь, под ткань плаща, и обхватывая тело, что пряталось под ним, прижимаясь к нему, слегка неудобно закидывая голову из-за разницы в росте. Под пальцами непривычно заскользил шелк мужского жилета. Человек дернул головой, откидывая капюшон и показывая очаровательную головку с растрепанными короткими волосами, закрывавшими слегка вьющимися локонами один глаз, и усталым, каким-то посеревшим лицом, на котором, однако горели живые темные глаза, затягивающие в себя при первом взгляде.       Девушка наклонила голову и поцеловала мужчину, а потом как-то обернулась вокруг него, обнимая и укладывая голову ему на плечо: -Когда я в следующий раз решу сыграть роль женщины из высшего общества, можешь назвать меня дурой и заткнуть с ходу. – Тихо прошептала она. – Это ад.       Лев сжал руки на ее боках сильнее и услышал легкий всхлип. Потом девушка отстранилась, тряхнула головой, стянула перчатки с рук, запустила пальцы в локоны, откидывая их назад. За перчатками на его рабочий стол полетел и тяжелый плащ, под которым оказался мужской костюм. Брюки, рубашка и показавшийся очень знакомым жилет. -Это.. -Да, Алексея ограбила. Благо рост примерно одинаковый. Да-да, я знаю, девушка, бла-бла-бла. Но скажи спасибо, что я уже не в своем, а хотя бы в вашем гуляю, - Она уселась прямо на столешницу, закидывая ногу на ногу и взяла в руки первый подвернувшийся листок, прищурилась, читая.- А у тебя как? Ой, хотя не отвечай, по лицу вижу, что не лучше, чем у меня.       Лев просто кивнул, вернулся на свое место и аккуратно опустился в кресло. -Знаешь, я даже не думала, что просто ходить кругами по комнате, отрабатывать движения, записывать какие-то мелочи о другом человеке – это так утомительно. И так бесит. -Это ты весь день не переписывала отчеты о мелких кражах и драках в кабаке и не выслушивала жалобы на это в живую, мягко улыбнулся мужчина, любуясь устроившейся рядом девушкой. Ему определенно нравилось то, как она выглядела. Мужской костюм смотрелся на ней куда более гармонично, чем женское платье. Как-то привычно и естественно. А еще напоминал ту странную ночь, когда он увидел ее в школе и принял за парня. При этом воспоминании офицер дернул головой и попытался отвлечься, отбирая обратно из рук девушки один из листов свежедописанного отчета. -Слушааай, а как твои раны? Сильно болят? -Нет, тянет немного, но не серьезно. -И ты вот тоже устал сидеть и заниматься черте чем? Есть у меня одна чудная идея… Лев удивленно поднял бровь, когда девушка соскочила со стола и куда-то ушла. Вернувшись однако через несколько минут с парой тренировочных клинков под мышкой и сияющей от удовольствия физиономией. -Ты где их нашла? -Ну, там, где они у вас лежат. Ты вот не забывай, что я честенько наблюдала за всем вот этим. Так, я знаю, что ты ранен, но я, например, совершенный ноль в фехтовании, так что тебе от меня точно ничего не грозит. Пойдем немного разомнемся? Пожалуйста. Можешь даже просто меня одну погонять. – она состроила странное выражение лица, сложив руки в молитвенном жесте, - Я подвигаться нормально хочу ужасно. -Но ты же… -Если ты сейчас мне про пол опять напомнишь, я возьму обратно обещание быть с тобой поосторожнее.       Совершенно растерянный, Лев просто встал, забрал у нее клинки и пошел за своей спутницей, преспокойно прошествовавшей на задний двор, где он давным-давно действительно расчистил небольшую тренировочную площадку. Шагая вперед и смотря в спину, спрятанную за тканью слегка висящих на ней мужских вещей, он пытался сообразить, что он чувствует по этому поводу. Нет, он знал, что она занималась фехтованием какое-то время, хотя и смотрелось это даже не неумело, а скорее глупо. Но уж точно не ожидал, что безумная девушка потащит его на площадку и еще и рискнет вот так просто выйти против него. Хотя он и отметил, что Маша в качестве оружия взяла не саблю, а шпагу, более легкую, более подходящую женской руке, ему же принесла привычную саблю. ***       Несмотря на скепсис офицера, занятие прошло более чем удачно, причем для них обоих. Неумело, но старательно и вполне удачно Маша сначала повторяла необходимые позиции и движения, внимательно вслушиваясь в его слова. А после, когда он все-таки рискнул показать некоторые варианты защиты и нападения на себя, стало понятно, что она разумный боец, со своей особой хитринкой, хотя шпага явно не была для нее правильным выбором. Девушка никак не могла сосредоточиться на особенностях своего клинка, постоянно пытаясь им рубить или блокировать движения его сабли так, будто в ее руках не тоненький клинок, больше похожий на жало. Лев всерьез задумался над выбором другого типа оружия, так как сабля, слишком тяжелая, тоже не годилась. И одернул себя, напоминая, кому собрался подбирать клинок, только после того, как увлекшись хотя и медленным, но интересным поединком, вошел в азарт и достаточно сильно рубанул девушку по бедру. В ту же минуту он отдернул руку и сам отступил на шаг, ожидая крика и слез, испугавшись совершенного. Но Маша лишь дернула ногой, переставляя ее в более правильную позицию и вернулась к недавно показанной базовой стойке. -Эй, почему остановился? -Но я же… тебе же больно! -Ну, не особо, дышать в корсете больнее, - Улыбнулась она, - Да и должно быть больно, иначе, как я запомню?       Он хотел сказать что-то еще, но от входа раздались звуки подъезжающей коляски. Стоило паре вернуться в рабочий кабинет полицмейстера, сгрузить на лавку в углу тренировочное оружие, а Марии натянуть перчатки, как в опять без стука открывшейся двери появилась фигура столичного следователя.       Алексей Иванович выглядел свежее, волосы снова были модно зачесаны, костюм в полном порядке, а спина идеально выпрямлена. Лев при виде столичного гостя едва удержал себя в руках, чтобы не поморщится. Легкая ревность кольнула где-то в районе неприятно ноющих ран, в конце концов Маша пришла в его костюме. -О, а я тут переживаю о вашем здоровье, а вы тут, как я вижу, снова за старое, - Мужчина сразу заметил лежащие в тени клинки, - Лев Павлович, вы вообще понимаете, что следовать предписаниям врача стоит серьёзнее, чем командам вышестоящего начальства. Или вам понравилось отдыхать? У нас дело на носу, а вы не даете ранам заживать.       В голосе слышались привычные высмеивающие нотки выше стоящего по рангу, но он был таким усталым, что они не воспринимались всерьез. -Что вы здесь забыли? -Да вот, вещи незабвенной Марии Давидовны сопроводил, чтобы не потеряли чего по дороге, да проведать вас хотел, узнать, как ваши раны, а то, знаете, Тиберий Иванович волноваться изволит. Он к вам заедет завтра повязки сменить. Надеюсь, вы не были слишком активны?       Лев что-то пробурчал в ответ, наблюдая, как мужчина проходит через комнату, подходит к Марии, аккуратно застегивает верхние, расстёгнутые во время тренировки пуговицы на рубашке, затем так же на жилете. -А вам молодая леди, должно быть вдвойне стыдно. Нет, втройне. Во-первых, за неподобающий вид. Вдруг кто увидит. Во-вторых, за то, что собой рискуете. У благородных девушек мозолей не бывает. И синяков тоже. А в- третьих, позволю себе вам напомнить, обоим, - Он перевел взгляд на сидящего в своем кресле Льва, - Что вообще-то Лев Павлович – наша главная военная сила, которая, если что, должна быть в достаточной форме, чтобы командовать казаками. Если среди ваших многочисленных талантов не притаилось еще и военное образование, будьте добры, не подвергайте его здоровье опасности.       Говоря все это, он одергивал ее одежду то тут, то там, где-то натягивая ткань, где-то ослабляя. -Нет, это не сделать на вас нормально сидящим. Надо перешивать, однозначно надо перешивать. -Вы намекаете на то, что я могу не возвращать вещи вам? -Я вам это прямо говорю. Уж увольте, после того, как вы в этой рубашке шпагой размахивали, я предпочту оставить ее вам. -Алексей Иванович, - Из-за стола раздался очень спокойный, слишком спокойный голос, - Извольте держать свои руки при себе и убрать их от Марии Давидовны. Передайте Тиберию, что я благодарю его за заботу и буду осторожнее впредь. А вам бы уже возвращаться, да поскорее, а то вы как-то не слишком здорово выглядите.       Говоря это, мужчина медленно поднялся со своего места и приблизился к паре, вынуждая Марию отодвинуться подальше и почти загоняя ее себе за спину. -Не переживайте на счет моих рук, дорогой полицмейстер, завтра они побывают в куда более близком контакте с нашей чудесной гостьей. Маша, вы же помните, что завтра мы с вами танцуем? -Мы? Я думала Тиберий Иванович… -О, Тиберий не сможет обеспечить нам и музыку и танцевать одновременно, а я, увы, инструментом не владею.       Заметив, что альбинос при этих словах начал краснеть, Алексей, полностью довольный произведенным эффектом, поспешил распрощаться, напоследок показательно поцеловав затянутые в ткань перчатки пальчики рука Марии, вызвав еще один крайне недовольный взгляд офицера.       Тихо звереющий Лев повернулся к Марии, застывшей в полном недоумении и выглядящей испуганно: -Я не хочу с ним танцевать, - Почему-то прошептала она. – Я вообще танцевать не особо хочу. В дверь постучали: -Кого там несет, - Рявкнул взведенный полицмейстер. В открывшейся двери появилась Ольга с большим подносом с ужином: -Я еду принесла, как вы просили, Лев Павлович. – Девушка крайне недружелюбно, как-то презрительно бросила быстрый взгляд на Марию, и быстро прошла к рабочему столу, разгребла занимающие его вещи по сторонам слишком хозяйским жестом, и начала выставлять тарелки и чашки. -Ваш сундук, барыня, снесли уж в комнату. Там и переодеться можно… в приличное. -Спасибо. – Максимально вежливо ответила Маша и даже улыбнулась. -Вот не побрезгуйте ужином нашим. Мы изысков не держим, не знаю уж, понравится ли вам. Но я приготовила все, что Лев Павлович любить изволит. -Спасибо, - с той же интонацией ответила девушка. -Можешь идти, Ольга. Сегодня ты точно больше не понадобишься в участке. Да и казакам скажи, чтоб по домам расходились. -Как прикажите, господин полицмейстер, - Ольга, закончив со своими делами, вышла из помещения, звуки шагов отдалились. -Мне она не нравится, - тихо проговорила Маша, все еще зло глядя в дверь, а потом пройдя к столу, взглянув на принесенное и взяв в руки кружку с чаем. Отхлебнула. –И чай какой-то странный готовит, как будто из мха. Лев дернулся в ее сторону: -Тебе же нельзя чай!- мужчина попытался забрать кружку из рук, но Маша вывернулась, устроилась на углу стола и подняла кружку максимально высоко. -Ну уж нет. Я сегодня заслужила. И мне не нельзя чай, он просто для меня – алкоголь, а хорошенько выпить мне сейчас не помешает, путь и такую гадость. Как ты ее пьешь? -А я не пью, мне она варит кофе, хотя тоже не лучший. – Лев вернулся на своё место, устраиваясь за столом и подтягивая к себе одну из тарелок. – Чай из ее рук я не пью, с тех пор как она травки какие-то подмешивать в него стала. Для запаха. Только запах был так себе, да и мело что там эти деревенские подмешать могут. Ты сядь нормально и поешь. Я заметил, ты почти не ешь. -Не хочу. Знаешь, не думала, что еда так поменялась за эти пару столетий. Или может в наших мирах она изначально такая разная?       Девушка слезла со стола и, поморщившись, устроилась на стоящем рядом стуле. Подтянула к себе одну из тарелок, взяла ломоть хлеба и начала отщипывать понемногу. -Не вкусно, да? Может попробуем подобрать что из блюд, что понравится? У Тиберия отличная кухарка, она сможет. -Нет, - хихикнула девушка, -Дело не в вкусе. Жирная у вас еда вся, наваристая. А моя поджелудочная как-то к такому не привыкла. Не переживай, адаптация, она такая. Ты ешь, ешь, тебе силы точно нужны.       Девушка хлебнула из кружки, зажевала чай кусочком хлеба, наблюдая, как лев принимается за еду. Отхлебнула еще раз. К третьему глотку вкус уже не казался таким уж странным. По усталому телу начало растекаться приятное тепло.       Она отставила кружку и тарелку на столе и пошла пройтись по комнате, остановилась у шкафа с документацией, вытащила из него один из сборников законов: -Дашь мне завтра почитать? В перерывах между экзекуцией? -Ну, она не должна выносится из участка, - Протянул Лев, - Да и зачем тебе, наверняка у ведьмы в библиотеке интересных книг полно, я точно помню, видел ее шкафы. -Ну, -Повторила она за офицером, -Интересных книг там может и много, а вот нужных прямо сейчас не особо. Если мне жить предстоит в этом мире, да еще и на государственной службе состоять, то законы точно надо знать. Девушка задумчиво листала книгу и не видела, как альбинос отвлекся от тарелки и задержал на ней долгий взгляд. Потом поднялся со своего места и тихо подошел сзади. -Ты точно решила остаться? -Ну да. Или ты думал, я сюда в гости заглянула. Но не переживай, на тебя это никаких обязательств не накладывает. Я найду, чем заняться, если… если ты сочтешь мою компанию излишней.       Лев подошел вплотную к ее спине, обнял, перехватывая своими руками ее руки, держащие книгу, опустил голову на ее плечо: -Не сочту. Бери и читай. Хоть все разом. -Ну и чудно. – Она помолчала. Потом захлопнула книгу и вывернулась из его объятий, поставила том на место, закрыла дверцу шкафа. -Поздно уже. Алексей прав, тебя надо беречь, тебе надо отдыхать. Пойдем?       Они зажгли свечи в паре подсвечников и с ними поднялись наверх, остановились перед дверью в его комнату. -Твое место отдохновения чуть дальше. Там, правда, не так удобно, как ты привыкла… -Ничего, переживу как-нибудь. Не переживай. Тебе помочь с пуговицами. -С пуговицами? – Лев слегка дернулся. -Ну да. Рука же болит к вечеру. Так помочь? -Нет, спасибо, не тревожьтесь, с пуговицами я как-нибудь сам, сам. - Ну хорошо, - Она наклонилась вперед, поймав не успевшего попятится мужчину и поцеловала в губы, но быстро отстранилась- Ну, тогда спокойной ночи. Пойду обживаться. Развернулась и отправилась дальше по коридору, завернув в нужную дверь, а Лев Павлович храбро отступил в свою небольшую холостяцкую комнату и выдохнул. А затем начал длительное и чертовски болезненное дело по растегиванию пуговиц. Спать действительно было пора, если он планировал встать как привык с утра пораньше, но при этом еще и дать ранам отойти от вечерней выходки.       Не успел он победить застежки на жилете и продумать план по развязыванию шейного платка одной рукой, как в дверь тихо поскреблись. -Можно? – Тихо и как-то жалобно раздалось из-за двери. -Эм, да?       Дверь открылась, в комнату юркнула Маша, успевшая раздеться до рубашки и штанов, быстро закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, будто закрывая самой себе и ему путь к отступлению. -Что-то случилось? -Ну, да. Я понимаю, что для вашего мира это нормально, все умеют и все такое. Только у нас не совсем так. Да и у меня как-то случая не было. И вообще. -Что случилось? – Лев с облегчением оставил мысли о развязывании галстука, тем более, что теперь можно просто попросить Машу оказать такую услугу, и переключился на девушку, которая выглядела крайне взволнованной и смущенной. -Я танцевать не умею. – Выпалила она, почему-то зажмурившись. -Не правда, ты очень красиво танцуешь, - Сам того не ожидая, произнес Лев, который несколько раз заставал девушку, выделывающей странные плавные движения под необычную для его слуха музыку. - Я же видел.       Ему показалось, что девушка сжалась еще сильнее. -Нет, ты не понял. Я с людьми не могу. Вдвоем. Они смеяться завтра будут. Или ругаться. Осознав наконец, в чем была оказалось затруднение, Лев даже внутренне расслабился. -Не правда. Я же видел. Я даже представлял однажды, что танцую с тобой, когда ты училась. Девушка с удивлением посмотрела на мужчину. -Знаешь, а ведь мне тогда в какой-то момент показалось, что я с тобой танцую… Странно. -Да. Странно. Однако же когда-то я считался весьма неплохим танцором. Не практиковался, правда давно. Но, думаю, у меня получится немного тебя научить. Только вот без музыки сложно. Маша протянула вперед руку и разжала кулак, на ладошке лежало две странные загогулины. -У меня есть музыка. Хотя для тебя странная, но вполне музыка. Может мы и подберем пару подходящих композиций из моего списка. ***       Вначале Лев честно пытался быть учителем, объяснял, как ему в детстве, каждый шаг, каждое па. Но постепенно это стало как-то совершенно странным, не нужным. Маша уже через несколько минут двигалась с ним в унисон, будто так и должно было быть всегда. Он кружил ее по маленькой комнатке, не задумываясь о том, чтобы не сбить какую-нибудь утварь, заглядывал немного вверх в огромные черные глаза, светившиеся в полумраке, разгоняемом свечным светом, и потихоньку сам не замечал, как утопает в странной, втекающей в его правое ухо мелодии. Они были странные. Только сейчас он понял, насколько эти мелодии, которые почти всегда тихо играли фоном, когда она была дома, были странными, но при этом красивыми, мелодичными. Под разную музыку пели разные люди. Мужчины, женщины. Громко и тихо, надрывно и глухо.       Сейчас какой-то мужчина, слегка хрипя, убеждал его на немецком не прекращать танцевать и на пару с девушкой рассказывал печальную историю о расставании, о невозможности быть рядом с тем, кто были невероятно нужен. Утопая в этой, почему-то затронувшей его истории, он все сильнее сжимал пальцы на талии Марии, а второй крепче держал ее ладонь, желая притянуть ее ближе, намного ближе, и никогда не оказаться на месте того несчастного. Tanz - mein Leben - tanz Tanz mit mir Tanz mit mir noch einmal In den puren Rausch der nackten Liebe Стонал немец, словно чувствуя близкий конец последних минут с любимой. И Лев следовал его приказу, вглядываясь одновременно в огромные, казалось, занимающие не меньше половины лица, черные глаза с горящими в них странными, порочными огнями, в тонкие изгибы губ, сложившиеся в ту самую улыбку. В ту, которой тогда, когда-то давно, он испугался. Маша иногда слегка морщилась, но продолжала танцевать, отвечая ему, сжимая его руку сильнее в своей.       В какой-то момент, она прервала круг, сделав последний быстрый полушаг к нему. А Лев, под последнее гипнотизирующе – рычащее «Tanz» сжал пальцы на ее теплом боке сильнее, вгоняя их в непривычно – мягкую кожу, в то место, где должны быть привычные ему жесткая невозможная стена корсета, поцеловал девушку.       В первые секунды он испугался своей хватки и разжал пальцы, а поцелуй постарался сделать как более нежным, как положено, как учил его когда-то отец, а потом смешливые старшие офицеры в полку. «Девки, что простые, что в шелках и титулами, нежность любят». Но почувствовал, как сама девушка быстро острыми зубами прихватила его нижнюю губу без всякой нежности и хотя и быстро отпустила ее, этого хватило, чтобы потерять остаток какого-то самообладания.       Кожи нижней части подбородка коснулся гладкий атлас перчатки, ослаб давящий захват галстука, а потом пропал совсем. Он почувствовал, как быстрые пальцы начали расстёгивать остальные застежки на одежде, и отстранился. Чужие руки удержали, жестко схватив за одежду. Маша взглянула ему прямо в глаза и тихо произнесла: -Только попробуй.       Пробовать сохранить ее, свою и вообще чью-либо честь Лев резко передумал. В конце концов, он точно знал, что она не невинна, да и вообще явно была инициатором происходящего. Мужчина потянулся к пуговицам на рубашке девушки.       Казалось, секунду спустя, голый, с выделяющимися на коже повязками он уже оказался в самой неожиданной для себя позе – лежа на спине на кровати. Причем отправлен он туда был без всякой нежности. А Маша, не спуская с него абсолютно, как ему показалось, безумного взгляда, стягивала с бедер и ног небольшой кусок кружева, прикрывавший то, что приличные дамы не обнажали.       В слабом свете он видел ее тело, высокое, стройное, словно вытянутое, без той привычной глазу переломленности по середине. Нет, у нее была талия, но плавная, словно вырезанная умелым резцом древнего скульптора, а не рубилом современного плотника. В слабом свете он все же заметил, что все тело, от груди и ниже, до самых выделяющихся косточек и бедер покрыто черными страшными пятнами, спускающимися длинными линиями или расплывающимися пятнами. -Что это? – Тихо проговорил мужчина, прикасаясь к коже, подошедшей к нему и аккуратно перекинувшей длинную ногу через него, девушки, аккуратно проводя пальцами вдоль синяков. -Это корсет, радость моя. Так что твой шлепок по бедру сегодня на площадке действительно ничего не значил по сравнению со всем днем. Лев приподнялся, проводя руками по ее спине и запуская пальцы в опять разлохматившиеся волосы, чувствуя одновременно, как ее пальцы пробираются к его волосам. Стянутым привычно лентой в хвост. Лента расслабилась, пальцы забрались в шевелюру и аккуратно потянули ее вниз, опуская его на подушку, вместе с целующей его девушкой, которая в нижней точке оперлась на руку и тихо прошептала: -Сегодня аккуратно, тебя надо беречь. И, двинув бедрами, насадила себя на его мужественность.       Мужчина тихо непроизвольно застонал и услышал тихий вздох-всхлип, который девушка выдохнула прямо в его ухо, остановившись на пару секунд, привыкая, а затем медленно и размеренно задвигавшись. Шею обжог выдох, а потом на его место пришли нежные губы.       Медленный темп, взятый наездницей в начале, быстро ускорился, заставляя Льва терять остатки самообладания, а вполне ощутимый укус, последовавший после нежного поцелуя, по контрасту ощущений выбил его из понимания происходящего окончательно, погрузив в какое-то полузвериное состояние. Он уже не замечал, как сжимал ее бедра руками, направляя, увеличивая темп, совсем не нежно, жестко, требовательно, как никогда не позволял себе раньше ни с кем, целовал, а затем, забывшись и кусал нежную кожу шеи и плеча партнерши, стонал и рычал от смеси удовольствия и боли от растревоженных ран, от разочарования, что не может вжать в себя это тело сильнее, вобрать его всего, подчинить себе, заставить принадлежать только ему во всем этом мире, не отпускать, уткнувшись в нежную, влажную кожу бешено двигающейся на нем девушки.       Долго подобное безумие продолжаться не могло, и когда девушка, жалобно застонав, вцепилась зубами ему в плечо, изгибаясь, он, на пике наслаждения и жгучей боли, протяжно застонал, испытывая ранее неиспытанное. И выпал на несколько секунд из реальности.       Когда мужчина снова вернулся в мир и открыл глаза, девушка уже устроилась рядом, прижимаясь к нему боком, аккуратно уложив голову на плечо и тихо посапывая, словно затаившись.       Раны ныли, плечо горело и слегка пощипывало, восторг вместе с остатком сил медленно вытекал из него, словно кровь из вскрытых вен. Он пошевелился, устраиваясь чуть удобнее и собираясь с силами, чтобы что-то сказать. -Прости пожалуйста, - прозвучало откуда-то из района его подмышки, тихое, какое-то детское, виноватое. Лев сильно зажмурился перед тем как ответить и сжал вторую руку. -Это ты меня прости, я не должен был…. Не должен был так грубо... -Это я не должна была, тебе же больно…Я не хотела. «А я вот хотел» - пронеслось в голове Льва, а потом до него дошел истинный смысл слов девушки.       Он открыл глаза, сдвинулся еще сильнее, поморщился из-за стрельнувшего болью живота, аккуратно рукой убрал прядку с лица Маши, взглянул на него: -Это было прекрасно. -Честно? -Да. Слово офицера. -То есть ты… в смысле… ну… не против, что я так…Прости, обычно я не так… - девушка спрятала лицо на его груди, а потом дернула головой, едва не задев затылком подбородок мужчины. -Господи, что я несу. Я взрослый человек. И вообще право имею. И вообще, тебе понравилось. Мне тоже. Вот. – Она заявила это так безапелляционно и с такой детской серьезностью смотря на Льва, что он не сдержался и хихикнул, прижимая ее к себе, - Вот, - повторила она, снова укладываясь на место. -Да, мой Нескладеныш, мне более чем понравилось. Они полежали молча, каждый погруженный в свои мысли. -Лев… -Я люблю тебя, - быстро и решительно, уже совсем спокойным голосом, будто сообщал совершенно обыденную и само собой разумеющуюся вещь, проговорил он. Мужчина скосил глаза на нее и уперся в темные зрачки. -Если я скажу, что хочу подарить тебе свою душу. Ты…примешь такой подарок. Лев дотронулся кончиками пальцев до скулы Маши, словно проверяя, что она живой человек, а не видение. -Да. -Хорошо. – Девушка улеглась обратно на его плечо. Лев помолчал, прислушиваясь к себе. И понял, что его преследует одно странное желание. -Маш, - Слегка протянул он ее имя, - А можно еще послушать музыку из этих твоих странных штук. -Ага, -Легко согласилась девушка, поднимаясь, откладывая то, что произошло несколько секунд назад в тайную коробку воспоминаний и задвигая ее подальше, как наиболее дорогую драгоценность. От воров. И сглаза. Она легко встала и прошлась по комнате, выискивая, куда они в процессе раздевания, скинули наушники и сам плеер. Все ожидаемо нашлось в куче одежды. Лев наблюдал за тем, как она движется, гибкая, естественная, необычная. Всмотрелся в спину. Вот если бы не крупные аккуратные полушария груди, а лишь спина, можно было бы и за парня принять.       Девушка развернулась, возвращаясь к кровати и мужчина заметил, что помимо страшной черноты на ребрах и отметины на бедре, ближе к колену, на коже ягодиц начали проявляться вполне отчетливые следы его пальцев и на шее темнело несколько отметин. На какую-то секунду ему стало стыдно, но чувство быстро ушло. Он приподнялся на подушке, полусадясь, принимая из рук Маши затычки, вставил одну в ухо, а вторую протянул ей, она мотнула головой: -Нет, сейчас, я, пожалуй, не хочу слушать то, что висит в этом плейлисте, - И мягко улыбнулась, совсем не прежней, детской улыбкой, а какой-то усталой.       Лев молча втолкнул в ухо второй наушник и выжидательно посмотрел на девушку. На протянула небольшую коробочку с парой кнопок и объяснила, как делать тише или громче, или переключать композицию и отошла, чтобы найти свое белье и вернуть его на место и собрать разбросанную одежду и устроить ее хотя бы на стуле в более- менее приличном порядке.       Выполнив дело, она юркнула обратно в постель, и прижалась к телу Льва, который, откинувшийся на подушке, расслабленный и погруженный в музыку, обнял ее, притягивая к себе одной рукой, и начал аккуратно, несколько рефлекторно поглаживать кожу на плече. Маша тихо поцеловала оказавшуюся близко чужую кожу, устроилась поудобнее и закрыла глаза, тихо прошептав заветное место назначение. Через несколько минут она, наконец сдавшаяся копившейся долго усталости уснула, слегка засопев. ***       Проснувшись на привычном диване, она почувствовала на коже нежное прикосновение бархата. Открыла глаза, осмотрелась. На ней оказалось черное платье с запахом, широкими рукавами, больше похожее на будуарные или викторианский халат, но сшитое из тяжелого бархата. -Мне показалось, что тебе будет неуютно в белье, ведьма, - Послышался сбоку уже привычный голос. -Спасибо, это мило. Ну в смысле бархат и вся эта чернота. – Улыбка растягивала машины губы, как она не старалась ее удержать, даже слегка заныла челюсть от прилагаемого усилия, будто мышцу заклинило. -Ну давай, рассказывай. Ты же пришла похвастаться своей маленькой, но значимой победой, -демон, который почему-то не сменил с прошлого раза свой облик, смотрел на нее, улыбаясь.       Девушка прошла к уже привычному креслу, грациозно опустилась в него, поморщившись от боли в синяках. -Эй, это ж сон, почему мне больно? -Ну, сон-то сон, но почему я должен снижать его реалистичность, чтобы сделать тебе его лучше. -Ну да. Ну да. Так вот, -Маша закинула ногу на ногу и с торжеством посмотрела на собеседника. - Вынуждена расстроить тебя, наше пари законченно. -Да что ты говоришь? Вот это новость. -Да. Мы со Львом объяснились. Я предложила дар, он его принял. -Ага, я видел. -Что? - Маша дернулась вперед, поднимая правую руку, а затем вернулась обратно в кресло, вжалась в него, забравшись туда с ногами, судорожно закрывая лицо за коленками и сложенными на них руками, -Это… это слишком. -Ну, я же должен быть в курсе, как у тебя развиваются отношения с моим противником. Было довольно красиво, кстати, - С легким смешком проговорил джентльмен, с удовольствием отмечая, что девушка краснеет. -Ну и ладно. Видел и видел. Все равно, больше следить за мной тебе явно не надо. -Да что ты говоришь, - Снова проговорил он, слегка растягивая слова. -Да. Он принял мою душу в дар. Тебе теперь нечего не осталось. Мужчина выдвинулся из своего кресла и плавно перетек на колени, встав перед креслом Марии и наклонился к ней, заглядывая в глаза, приближаясь едва ли больше чем на 10 сантиметров: -Я вижу, где твоя душа, Путник. И она все еще тут, - Он аккуратно ткнул пальцем в лоб девушке. – И будет тут ровно до того момента, пока не достанется мне по договору. Добровольно. -Чего? Но… но мы… - Девушка запнулась на середине фразы и замолчала, опуская взгляд в коленки, через несколько секунд она снова подняла глаза на лицо Демона, без единого движения, застывшего в своей странной позе, опираясь руками на подлокотники ее кресла, и тихо спросила, - Как можно передать душу в дар? Хозяин засмеялся, не каким-то дьявольским смехом злодея, нет обычным, почти счастливым хохотом, как от хорошей радостной шутки и уселся прямо на пол перед ее креслом. -Смотри-ка, неужели дошло. Я уж думал ты так и не спросишь. Ты так уверенно согласилась на условия контракта, да и потом не заговаривала об этом, что я уж начал сомневаться в наличии у тебя ума. -Хватит ржать. Я вообще могу расценить это как сокрытие информации. -Не-а. Я же сказал, что отвечу на все вопросы. То, что ты не спрашивала – твоя проблема. Джентльмен поднялся с пола и вернулся в свое кресло. Картинно повел рукой, в ней материализовался стальной бокал, украшенный изящной резьбой. Такой же возник на столике рядом с Машей: -Выпей. Поверь, тебе надо.       Девушка подчинилась, пригубив напиток, который легким теплом потек внутрь. -Ну так вот, радость моя. Душа. Душа есть у каждого живого существа. Каждый разумный может ей распоряжаться по своему желанию и разумению. Но вот взять чужую, отдать свою по одному слову невозможно. Иначе представь, какая путаница была бы в мирах? Для того, чтобы передать свою душу, необходимо так или иначе создать контракт. В виде контракта может выступать обряд вступления в последователи того или иного бога, фактический контракт «Душа за выгоды», как делают те, кто продает ее мне. Так же существует магический контракт «Официальной добровольной передачи», как будет у нас с тобой. То есть, фактически ты станешь моим последователем. Как бога. Так же в каждом мире есть свои возможности, в зависимости от замороченности и продвинутости жителей. В твоем родном мире, например, вообще таких способов не осталось. А вот в том, в который ты так старательно рвалась, их даже два. Магический, связывающий дарителя и одариваемого по принципу Господин – слуга, без возможности прекращения и с полным подчинением передавшего душу. Фактически. Из разряда «Ты прыгаешь, когда господин говорит: «Прыгай»». И второй вариант. Более, гм, демократичный, если так можно выразиться. Специальный религиозный обряд. Брак. Но специфический. Его редко практикуют в том мире, но в Российской империи через него обязательно проходят все особы императорской крови, да и высшая знать. Смысл в том, что даритель не просто отдает свою душу, он обменивается ей с партнером, закрепляя связь на более высоком уровне. Местные верят, что это не дает предать партнера. На самом деле нет. У людей остается их свобода выбора и поступков, просто твоя душа теперь хранится в другом месте. Ну там еще всякие радости по типу чувствительности к состоянию партнера. Ну и крайне желательно не умирать. Ибо умирая, супруг уходит с подаренной душой, оставляя свою. Крайне неприятные ощущения, надо сказать. Ну и последний нюанс. Возможность прекращения контракта. Ты можешь разорвать контракт с богом. Можешь разорвать контракт покупки со мной, если я не исполню свои обязательства. Не можешь разорвать контракт добровольной передачи со мной, не можешь разорвать магический контракт. А брачный можешь. Причем там даже священник не нужен. Произнес нужную формулу, закрепил определенным ритуалом, проведенном по обоюдному согласию, можно не слишком добровольному и все. Свобода. Интересно, правда? -Да уж. Не то слово. – Девушка поморщилась, смотря на искренне счастливое лицо Демона. -Ну, я рад, что тебе понравилась лекция. Еще вопросы? -Да мне бы это переварить для начала. -Хорошо. И бесплатный совет. Помни. Уголь – абсорбент. -Что? -Потом поймешь. Все, пока, ведьмочка моя. Демон сделал своеобразный жест рукой, и Марию накрыла темнота.