Дурные сны - дело нехитрое

-Да так, правильно, не резко, плавно-плавно, вы, в конце концов, благородная девушка, - Тиберий поправил пальцы, держащие изящную чайную чашечку, ни на секунду не давая Маше расслабиться. Девушка поставила пальцы правильно, а потом резко поставила, почти уронила чашку на столик, прижав вторую руку к груди в области сердца. -Что такое, вам плохо? Тиберий в секунду преодолел разделявшее их расстояние, но был оттолкнут. -Нет, все в порядке. В порядке. Я сейчас, я быстро. Маша встала и вышла из комнаты. Медленно, но потом все быстрее и быстрее прошла по дому и выскочила во двор, огляделась по сторонам. В метре, привалившись спиной к стене, стоял Юрий, печально отбывая повинность караулить ее. -Лошадь -Что? -Лошадь, говорю, мне нужна лошадь. Что-то не так, совсем не так. Да что ты стоишь? Притащи мне эту чертову животину! - почти закричала она уже в спину убежавшему казаку. Лошадь самого Юрия, правильно выдрессированная, из особой породы, способной нормально воспринимать оборотня, была привязана рядом и заседлана. Соображения казаку хватило, чтобы вспомнить, что девушка совершенно не умеет ездить в седле, так что придется везти ее самому, поэтому о второго коня искать он даже не стал. Вернувшись, быстро и молча подсадил женщину в седло, сам забрался ей за спину и погнал коня, куда указывали. Потому как черт его знает этих ведьм, спорить с ними точно не след. А так сказал вожак следить, глаз не спускать, он и не спускает. Скакали минут 15, через лес, пока не выметнулись на берег местной речушки. На плохой берег с заводью, к которой никто бы из местных ни за что ни купаться ни пришел, ни белье стирать, ни рыбу удить. Не зря его Мертвецким называли. Прямо в самой середине омута кто-то плыл, над водой показывалась белая макушка, а на земле у кромки воды лежали в беспорядке снятые вещи. Маша, кое-как, почти кубарем скатившись с седла, ойкнула, неудачно приземлившись, и не обращая внимание на боль, разрывающую подвернутую ногу, побежала к воде. Белая макушка пропала окончательно. Юрий, сначала не понявший происходящего, остался в седле. Ну на кой в такой холод промозглый полицмейстеру купаться идти, да и Мария Давидовна непонятно почему паниковать начала, а потом до его носа, более чувствительного, чем человеческий, дошел мерзостный запах человеческого тела, многие дни пролежавшего в воде. Казак одним движением слетел с коня и бросился за женщиной, но даже его скорости не хватило, чтобы успеть перехватить Марию, уже забежавшую в воду, сделавшую в ней несколько шагов и нырнувшую. Сначала парень уже почти зашел в Мертвецкий омут за женщиной и начальником, но его уши уловили вдали топот копыт, и он помедлил. Одно дело охранять подопечную от людей, а другое – лезть за ней в мертвяцкую яму, откуда сам-то не факт, что вывернешься. *** Маша, подбегая к воде, почувствовала, как игла, засевшая внезапно в сердце, провернулась, заставляя чувствовать боль еще более сильную, а холод, ведший ее в это место, как прежде в Темном месте жар, начал уже не просто вымораживать изнутри, а останавливать в ней самой жизнь, замедлять течение крови. Не думая, не рассуждая, она бросилась в реку так, как была, в тяжелом платье, с корсетом, фижмами, а сделав в намокающей ткани несколько шагов, нырнула. Под водой она открыла глаза и через муть впереди заметила мелькнувшую белую руку. Преодолевая сопротивление воды, тяжесть одежды, напрягая мышцы рук и ног, казалось, до их разрыва, она плыла вперед и вниз, увлекаемая тяжестью одежды. Рядом с белой рукой мелькнула еще одна, значительно меньше и какая-то синеватая. Последним рывком, чувствуя, как заканчивается в легких воздух, Маша дотянулась до чужих пальцев и сжала их своими, притягивая себя к телу и разглядывая, что происходит. В ее руку вцепилось что-то еще более холодное, чем окружающая вода, от неожиданности Маша вскрикнула, выпуская последние остатки воздуха, впуская воду в уже горящие легкие. Перед глазами мелькнуло синее, распухшее лицо в обрамлении черных косм, хватка на руке стала жёстче, но девушка не разжимала свою руку, накрепко уцепившуюся за ладонь Льва. Инстинктивно, из последних сил, преодолевая тяжесть одежды она начала отбиваться, пытаясь отпихнуть мерзкий слишком живой труп, пытающийся оторвать ее от полицмейстера, где-то в глубине горящего в агонии сознания понимая, что проигрывает. Подводное чудовище перехватила вторую руку, Маша рванула ее на себя, оставляя в руках соперницы перчатку и в последнем усилии припечатала раскрытой ладонью ее в лицо, почти неосознанно втягивая в себя все, что могла вытянуть из этого мерзкого тела. В голову, затуманенную нехваткой кислорода, хлынули путанные картины, ее накрыло чудовищной, мертвой тоской и ненавистью, ко всему живому, теплому, а за этим чувством пришла сила, холодная, вымораживающая все изнутри, заставляющая забыть, как бьется сердце, как расправляются легкие под силой входящего в них кислорода, мерзкая сила со вкусом смерти и разложения, уничтожающая вокруг все, чтобы дать своей хозяйке еще кусочек неправильного противного природе существования. Не понимая, что делает, Маша со всей злостью, паникой и яростью, еще остававшейся в потухающем сознании, направила всю эту попавшую в нее мерзость обратно в ее хозяйку, обращая против нее, против любого существа, живого или мертвого, что могло оказаться поблизости, закрывая собой только уже совершенно не двигающееся, не подающее признаки жизни тело мужчины. Сквозь толщу воды прошел высокий разрывающий перепонки нечеловеческий визг, и чудовище, выпустив добычу из рук начало падать вниз, даже быстрее, чем два почти мертвых человека, быстро разлагаясь, превращаясь из почти живого человека в отвратительный, раздутый мерзотно-синий быстро разлагающийся труп. Маша попыталась рвануться вверх и поняла, что это бессмысленно, тяжесть одежды не давала уже даже пошевелиться, легкие рвало на части, а сознание начало потухать. В Последнем рывке она притянула себя к безжизненному телу мужчины и закрыла глаза, в ту же секунду почувствовав на талии жесткий захват и рывок вверх. Из последних сил она вцепилась одной рукой в ладонь Льва, а другой в его одежду, мотнула головой, увидев рядом того, кто вытаскивал их наверх. Вокруг белого лица оказалось черное облако волос, а из глазниц блеснули стремительно темнеющие кошачьи глаза. В эту секунду последние проблески сознания покинули ее. Пришла в себя она из-за разрывающей боли в груди и желудке, что-то больно ударило в спину, заставляя распахнуть рот и исторгнуть из себя воду и муть, а на ее место, разрывая глотку и легкие едва ли не сильнее, чем в воде, рванулся воздух. Она задышала, боль в спине пропала, сменившись на поддерживающие за плечи руки, что-то упирающееся в живот нажало сильнее и ее еще раз вырвало водой и грязью. Давление пропало, женщина упала в только что выблеванную воду опершись на локти и продолжая содрогаться от сводящих все тело судорог, открывая рот и жадно глотая воздух. Тяжелая намокшая одежда, давящий на ребра корсет не давали нормально вздохнуть, о чем она и прохрипела в никуда. Раздался треск ткани, ее дернуло куда-то вверх и сковывающий грудь, и живот, давящий кусок ткани с металлом отпустил, позволяя дышать. Рядом кто-то переступил коленями, мелькнула сталь, чьи-то руки поддержали ее, помогая подняться хотя бы на вытянутых руках и коленях, поменять положение. Этим кем-то оказался молодой казак, аккуратно поддерживающий ее, пытающийся устроить поудобнее. Рядом раздались звуки выворачиваемого наизнанку тела, она оглянулась. Льва, переломленного через колено Петра, рвало водой с грязью, слышались хрипы втягиваемого в себя воздуха. Высокий казак крепко держал начальство, поддерживая непочтительно голову за собранные в кулак длинные волосы, давая продышаться и исторгнуть из себя все лишнее. Маша отползла от места, где ее рвало немного в сторону, ближе ко Льву. Поняла, что тот уже в сознании, дышит и без сил упала на землю на спину, наслаждаясь возможностью просто дышать, стараясь стереть из памяти то, что она там видела секунды назад. Боль и холод в груди постепенно уходили, оставляя за собой тупую пустоту. К ней подполз Лев, наклоняясь, роняя на лицо капли с мокрых волос, что-то хрипя в лицо: -Все хорошо, со мной все хорошо, слышишь? Я в порядке, все хорошо, - она через силу открыла глаза, поднимаясь с земли и сорванным хрипящим голосом отвечая на его не услышанные слова, успокаивая, садясь удобнее. Полуголый мужчины, в одних мокрых штанах, вцепился в сползающее, разрезанное сзади платье женщины, мокрой и грязной, притянул ее к себе и обнял, стоя над ней на коленях, пытаясь выхрепеть что-то непонятное ей в ухо. А потом они просто молчали, сидя прижавшись друг к другу. Холод ранневесеннего дня проползал в мокрую одежду, заставляя кожу покрываться пупырышками, замерзая, а заодно и приводя в себя. Два казака, дав вытащенным из реки людям прийти в себя несколько секунд, все-таки решились их потревожить, обратившись, а заодно и накинув на плечи голому мужчине и мокрой женщине на плечи свой кафтаны, чтобы хоть как-то согреть. Первым пришел в себя Лев. Маша, которую уже начал бить озноб, свернулась калачиком под казачьим кафтаном и прижалась к нему, уткнувшись в плечо. -Как вы меня нашли? – преодолевая боль в горле, прохрипел он. -Что это вообще было? -Не знаю уж как Мария Давидовна вас нашла, ваше благородие, а я по запаху мертвечины. Волков протянул начальству темно-зеленую ленточку, смутно знакомую. -Что это за дрянь? -Не узнаете? Так сами же в нее и вцепились по дурости. Да что-там, любой бы вцепился. Лента утопленницы это. Если девка какая утопнет, так вещи ее не зря сжигают, а то они проклятыми становятся, к хозяйке своей привести могут. Вот вам эту дрянь и подсунули. -Не помню. Девку помню тибериеву, что-то там говорила про Машу, сбивалась. Ну да, и ленту эту мне в руки все пихала. Я еще удивился, откуда лента, - он сжал обнимающую девушку руку сильнее, притягивая ее к себе, вжимая практически, - У нее же волосы короткие. Она же ленты уже года два не носит. А потом не помню. -Значит взяли вы в руки ее и повело вас. -А ее почему не вело, девку ту? -откуда-то из вороха одежды прохрипела девушка. -Так вещи утопленницы или на врагов ее действуют, или на тех, кого она перед смертью ненавидела. Ну на мужиков или на баб. Эта, видать, из-за мужика утопилась. Сильны вы, Марья Давидовна, как есть сильны, - с нескрываемым уважением в голосе добавил оборотень, - Я б даже на себя против утопленницы не поставил бы, а вы мало того, что вон Льва Павловича вырвали, так еще и в одежке это всплыть умудрились. -Всплыть? Мы всплыли сами? -А то как же. Юра за вами не полез, ну да это простительно, детеныш он еще, юный, зеленый. А я не успел, считай, подскакал, когда вы уже совсем под воду ушли. Пока лез в реку, вы уж и выныривать начали, правда на середине. Ну мы вас и дотащили до берега, правда боялись, что вы уж не продышитесь. Простите уж, Лев Павлович, но вот не ожидал я от вас живучести такой. -Ты девку, что приходила, задержал? - не позволяя отвлечь себя от дела, спросил полицмейстер. -А то. -Хорошо, - мужчина аккуратно разжал руки, поворачиваясь лицом к девушке, - Тебе надо в тепло, к Тиберию, переодеться, проверить, как ты, отдохнуть, а то простудишься ведь. Хорошо? А я пока разберусь, кому на меня ленты утопленницы не жалко. Хорошо, маленькая? -Хрен там, - сжавшаяся в комочек под слоями одежды, сухой и мокрой, крупно дрожащая от холода девушка напоминала зверька, очень злобного и очень решительного. – Я еду с тобой. Моя одежда в участке. И я тоже очень и очень хочу поговорить с этой тварью. -Но… -Вся моя одежда в участке. И он ближе. -Она права, Лев Павлович. Да время терять не стоит. У вас-то сухая одежда здесь есть, а Мария Давидовна во всем мокром. Обратно добрались быстро. Машу вез на своем седле Волков, практически силой выдрав ее из рук у своего начальника, объясняя, что у него жар тела больше, а значит он сможет лучше согреть девушку, да и в руках сомнения нет, не то, что у только пришедшего в себя от утопления офицера. Из мокрых тряпок девушку уже в теплом помещении закрытой отведенной ей комнаты ее выпутывал сам лев, а потом нежно настойчиво растирал кожу, укутывал в теплое, грел, молча прижимая к себе. В какой-то момент она, успокоенная, даже задремала. Но стоило ему дернуться, чтобы встать, как сон слетел полностью. Согревшаяся девушка выпуталась из одеяла. -Подожди меня. Вместе общаться пойдем. Она быстро оделась в свои вещи, принесенные из своего мира. Удобные ботинки, привычные джинсы, футболка и свитер добавили уверенности, каплю спокойствия, которое было необходимо, которое забивало страх, засевший внутри. -Пошли. -Но Маша… -Пошли. Не помрут от моего вида, все равно не обратят внимания или забудут. Пошли вниз. Они спустились, прошли через кабинет, по дороге прихватив с собой Волкова, молча оглядевшего девушку в странном наряде и лишь потянувшего носом воздух. Ни словом, лицом своего отношения к ее наряду он не выразил, просто молча пошел впереди и отпер дверь в камеру. Куда первым шагнул лев, а прямо за ним Маша, встав слегка позади и сразу начав стягивать с рук перчатки. -Кто тебя послал? Испуганная совсем молоденькая девушка, скорее девочка даже, поднялась из угла и замерла в нерешительности, видимо решая, броситься ли суровому офицеру в ноги или еще что сделать. Но в итоге она осталась на месте и, смотря на вошедших огромными испуганными глазищами, пролепетала: -Так я ж говорила, господин полицмейстер, Тиберий Иванович меня послал. -Врешь, - тихо заметила женщина из-за плеча офицера. -Ей богу, не вру, не вру я, ну как я врать-то могу. -А вот это мы сейчас и узнаем, - девушка вышла вперед. Лев дернулся удержать ее, но опустил руку, решив, что может так и лучше. Маша подошла к девушке и почти ласково, успокаивающе коснулась ее лица пальцами, сосредотачиваясь, чтобы не копнуть слишком глубоко. Замелькали перед глазами картинки. Через несколько секунд она убрала пальцы и молча отошла. -Отпустите ее, не соврала. -Но, но как Тиберий Иванович…- начал было Петр, но умолк, посмотрев в лицо женщине и заметив, как темные глаза медленно светлеют. -Она действительно думает, что это приказ Тиберия. Проблема в том, кто его передал. Женщина вышла из камеры, мужчины отправились за ней. -Так кого нам брать-то? -Вам? Никого. А вот у меня настало время крайне серьёзного разговора с одной сволочью о его чудесных слугах. Не оборачивая и не отвечая больше на слова мужчин, Маша на ходу открыла проход и нырнула в темноту, оставляя двух мужчин посреди рабочего кабинета полицмейстера в полнейшем недоумении. *** -Ты услышала меня, Отоме Тайга… Зов Хозяина застиг внезапно, в общем, как и всегда. Атли отвлекся от разговора с миниатюрной японкой, по дурной привычке поводя головой и прислушиваясь, хотя прекрасно понимал, что зов – порождение силы, влитой в него. -Я ухожу. Дверь, как и всегда, открылась просто, без каких-либо усилий, а тьма ставшего родным, прежде ненавистного, страшного мира, приняла в свои ласковые объятия эльфа. Он не торопился, идя на зов. Наслаждался перетекавшим под кожей ощущением, ставшим за последние десятки лет привычным родным, тем ощущением, что теперь, как он подозревал, останется с ним на долгие столетия. Уж он позаботится больше не совершать ошибки и вычищать ряды Путешественников заранее. Тьма разошлась, впуская эльфа в круг привычного теплого света огня в уже поднадоевший ему интерьер гостиной с камином и книжными шкафами. Но ничего. Надо только пережить бурю, и эта комната пропадет. Снова начнет каждый раз причудливо изменяться по желанию господина. -Ты не торопился. -Я был далеко, мой Господин, -Атли привычно согнул в аккуратном поклоне, не ниже и не выше необходимого, когда-то совершенно не привычную к этому спину, и лишь после этого впервые поднял глаза на того, кого называли Демоном эти обезьяны – смертные, а в его мире знали, как стража Пути. Вместо привычных уже двух кресел и стола он увидел, что у камина стоит тяжелое, отлитое из обсидиана кресло с высокой резной спинкой, поблескивающее острыми гранями украшений отраженным светом. Рисунок резьбы тек и изменялся, в нем угадывались чудовища, корабли, сражения и люди. А прямо в нем сидел его Господин в совершенно мокрой рубашке, облепившей тонкое белое тело и выжимал длинные волосы, вода, стекавшая с прядей в таком свете, тоже казалась ожившей тьмой. А может и была ею. У самого лица сбоку виднелось какое-то темно-зеленое запутавшееся растение, придававшее Демону, выбравшему бледное вытянутое лицо и такое же тело, вид утопленника. Глаза его тоже сменили цвет, с зеленых кошачьих на привычные, но откровенно пугающие сейчас эльфа, но абсолютно черные. Без зрачка, без белка. С бледного лица на него смотрели темные провалы, в которых плескалась сила, вызывая против его желания отклик в самом сердце, от помещенной туда части сущности его Господина. -Господин? – Атли решился нарушить молчание. В конце концов, он точно не причастен к тому, что случилось. Никаким образом. -Ты ничего не хочешь мне рассказать, эльф? -Что пожелает услышать Господин? -Историю о том, как ты настолько погряз в жадности, что решил предать меня. -Хозяин, я не преда… Ставшая уже родной, сила предала его. Эльф чувствовал, как Тьма рванулась из самого сердца, запечатывая его рот, выламывая руки, спутывая руки, почувствовал тяжесть цепей, опутавших все тело, оторвавших от земли и заставивших чувствовать боль. Господин поднялся со своего трона и привычным нечеловеческим движением просто оказался рядом. Белая рука коснулась подбородка слуги, поворачивая лицо так, чтобы можно было заглянуть в глаза: -Мне кажется, ты забыл о нашем Договоре, Атли. Эльф отчаянно попытался помотать головой, раз уж голоса лишили, но и это не было ему позволено. -Скажи мне, эльф. Кто ты по нашему Договору? Рот освободился. -Я ваш слуга, Господин. Я –ваш дворецкий. Выполняю ваши поручения. -И? -И я временно исполняю обязанности Гвардейца. -Некоторые обязанности Гвардейца. Временно. Ты поставлен охранной собакой к моему имуществу. Да вот собака забыла, что это имущество хозяина, да, эльф? -Нет, Господин, я… -Кто ты? Кто ты такой, Атли? -Я ваш слуга… -Нет. Ты мертвец. Ты мертвый эльфийский король, приползший ко мне на коленях, умоляя о снисхождении. А я, видимо, был слишком добрым хозяином для тебя, да песик? Настолько добрым, что песик забыл, с кем он подписал договор. Забыл настолько хорошо, что рискнул его нарушить, пойдя против меня. Кто я? Что я, Атли? -Вы - Господин Темного Мира -И? – Демон не делал ничего, что должно было бы напугать. Он просто нежно, едва касаясь, даже ласково держал пальцами подбородок эльфа и заглядывал к нему в глаза. Только вот Тьма, что плескалась в глазницах, абсолютная, живая, тянущаяся в самую душу, больше не уютная и не подчиненная, прячущая за собой чудовищную мощь, не просто пугала, она выстужала внутри каждый миллиметр, превращая тело в глыбу не способного к дыханию льда. - Хозяин Пути. -И? Не разочаровывай меня эльф, я же знаю, что ты точно это знаешь. Что я такое? – В глубине Тьмы, в самой дальней точке зажглись огоньки. Не теплый огонь костра, отблески которого наполняли этот мир. Холодные белые огоньки мертвого мира. -Ты – Бог. Бог, который смог выжить. Чертов древний бог, - внезапно заверещал эльф силясь вырвать свое лицо из нежных пальцев, закрыть глаза, отвернуться. Но как бы он не напрягался, ничего не мог сделать. Едва ощутимые пальцы убрались от его лица, оставляя вместо себя боль ледяного ожога. -Молодец. Я же говорил, что ты умный песик. Скажи мне, что грозит тем, кто нарушил добровольно заключенный со мной договор? -Наказание, – гортань отчаянно горела, связки отказывались слушаться, ответ прозвучал хрипло и еле слышно. -Правильно. Ты знаешь, что наказывать нарушивших договор – дело Гвардейца. Ты плохой Гвардеец, ты не умеешь наказывать. Ты даришь смерть. А смерть – это слишком милостиво. Я не милость, я не зло. Я – справедливость. Потому тебя накажу я. Так, как ты того заслужил. Говоря это, Господин скользил вперед в нескольких сантиметрах от пола, не давая себе труда делать вид, что идет. А Атли, все также распятый и связанный Тьмой, летел за ним. Впереди показался коридор дверей миров, в который и нырнул Демон. -Знаешь, у меня была странная семейка. Интересная и странная. Это они научили меня, что каждый достоин своего, индивидуального наказания. Это, в конце концов, проявление элементарного уважения к провинившемуся. Они были большие гении по части придумывания наказаний. Но, знаешь, мой отец был в них бестолковым, а вот дядя, дядя точно знал, что и кому причитается. Я учился у обоих. У изобретательного отца и разумного дяди. И, кажется, я знаю, что будет для тебя достойной карой. Демон остановился у одной из дверей. Высокой, заросшей странным растением, приплетающим тысячи лоз между собой, оно выглядело сухим и безжизненным, но на каждой маленькой веточке был нераспустившийся бутон белого, какого-то полупрозрачного призрачного цвета и выглядывающий из-за него ярко-зеленый шип. -Пришли. Знакомая дверца? -Нет, Господин, нет. Я умоляю, Господин, я исправлю, я все исправлю. Я уговорю ее, сам уговорю, Господин, я сделаю все, что угодно, Господин, сжальтесь, умоляю, Господин. -Не бойся. Я не верну тебя туда. Ты переступи черту дозволенного, но не настолько. По белому лицу тенью скользнула улыбка, превращая красивые формы в искаженную маску настоящего демона. Мужчина медленно поднял вверх правую руку, за ней, подчиняясь приказу Господина этого мира, из пола выросла обсидиановая скала. Господин сделал жест другой рукой, и Атли, все еще поскуливающего, впечатало в нее, выбивая остатки духа, затем руки растянуло. Эльф почувствовал на запястьях. Поясе, лодыжках тяжесть кандалов. -Это чтобы ты не рискнул прогневить меня еще больше, мой милый мальчик. Мы же не хотим, чтобы наказание стало жестче? Эльф замотал головой, показывая, что лично он точно не хочет. Демон наклонился над его лицом, нависая сверху, нежно поцеловал своего дворецкого в лоб, отбирая до последней крохи то, что дал ему на хранение, а затем пальцами повернул его голову так, чтобы глаза были точно напротив двери. -Вот так, ты должен получить все, да капли. Шея снова перестала принадлежать эльфу, отвернуть голову, даже изменить ее положение, да даже просто закрыть глаза не получалось. Демон опустился на землю, сделал несколько шагов к двери, запустил руку в переплетение странного растения, чьи веточки, точно пугаясь, расползлись, и открыл дверь, потянув на себя, а затем оттолкнув к стене. -Ты скучаешь по дому, Атли? Я вот по своему иногда да. За дверью оказалась огромная залитая бледным лунным светом бальная зала, по которой под совершенно невероятные, едва слышно долетавшие в темный коридор звуки кружились нарядные пары, десятки кавалеров и дам. А прямо напротив двери, в дальнем конце на небольшом возвышении виднелся трон, на котором восседала королева. В темноте раздались звуки удаляющихся шагов. Демон уходил, оставляя одну в темноте опустошённую оболочку своего дворецкого, изгнанного эльфийского короля, смотрящего безумными глазами в свет некогда его бальной залы на некогда его трон. Впереди было собрание, суд и возможно очередная его ошибка с кандидатурой Гвардейца. *** Шарик в груди, едва теплый в начале, горел огнем, но дорога все не кончалось, значит должно быть еще жарче. Маше уже было больно, но это только подстегивала ярость, клокотавшую внутри и отключавшую мозг, оставлявшую только одну мысль: «Найти эту тварь и убить». В какой-то момент боль пересилила ярость, возвращая ей разум. Девушка поняла, что стоит на пороге знакомой комнаты, только вместо привычных кресел и стола рядом с камином торчало здоровенное черное поблескивающее кресло, смахивающее на трон. А на нем сидел высокий, много выше уже привычного ей роста, Демон. Он выглядел старше, чем всегда. Лицо, словно вытесанное из куска белого мрамора, узкое, с острыми скулами, прямым носом, высоким лбом, обрамлялось спускающимися на плечи черными длинными локонами, которые, достигнув плеч, сливались с черным нарядом. Единственным, что выбивалось из этой черно-белой картины, была веточка водоросли, сбоку налипшая на волосы. Она-то и выбила девушку из колеи. Жар в груди пропал, боль растворилась вместе с ним. Она осталась одна в комнате с этой не человеческой живой статуей, идеальным и страшным существом, из глаз которого на нее смотрела сама Тьма. И она бы испугалась. Но зеленая веточка все портила. Сама не понимая, что делает, девушка прошла вперед, встала сбоку от кресла и аккуратно выпутала из оказавшихся теплыми, слегка влажными и нежными на ощупь, волос растение. А потом протянула его Демону. -Ты нарушил договор. -Я не нарушаю заключенные мной договоры. -Хорошо. Твои слуги это сделали за тебя. -Мои слуги это сделали не за меня, а наперекор мне. -Сейчас ты скажешь, что ничего не знал и вообще не при чем. -Причем. Насколько я причем, ты видишь сама, держа в руках это растение. -Пытаешься выставиться героем? Послал слуг утопить Льва, а когда все пошло на перекосяк спас меня? -Я не посылал никого. И, честно говоря, не рассчитывал, что ты успеешь. Прости, ведьмочка, но в той реке я спасал именно Льва. А пришлось вытаскивать и тебя. Ты тяжелая, знаешь? -Ты врешь. -Я никогда не вру. -Как удачно, что это не проверить. -Ну почему? Ты можешь использовать свою силу на мне. Я даже позволю тебе это. Но ты умрешь. А мне бы этого не хотелось. А еще можно взглянуть на контракт. Если я его нарушил, он будет аннулирован. Демон выставил вперед руку и на ладони материализовались знакомые белые листы. Мужчина протянул их гостье. Все было в порядке. С тех пор, как она подписала, не изменилось ничего. Ни буквы. -Как я могу тебе доверять? -Никак. Но ты можешь почувствовать, вру я или нет. -Как? -Стань моим Гвардейцем. Он делит со мной самую суть меня, его даже я не могу обмануть. -Ага, заманчиво. Просто прекрасно. Нет, спасибо, я уж лучше как-нибудь так поверю. На всякий случай девушка отошла на несколько шагов и встала прямо напротив сидящего мужчины. -Кто это сделал? Я хочу наказания для них. В конце концов их контракт, как я понимаю, нарушен. -Исполнителя ты знаешь. -Знаю. -А предложивший все это – Атли. Мой дворецкий, увы, жаден. Из него вышел плохой сторожевой пес. Он забыл, что всего лишь охраняет добро хозяина, а не владеет им, вот и попытался куснуть за руку. Но эта проблема улажена. Он предал меня, он получил за это наказание. -Ты… убил его? -Ну что ты. Такого он не заслужил. Он забылся, я всего лишь напомнил ему реальное положение вещей. Ничего особо сверхъестественного. Через неделю, месяц или, когда мне просто станет скучно, я с ним закончу. А пока пусть думает и запоминает. -А вторая? -О, она слишком мелкая сошка, чтобы я занимался ею. Таких судит и наказывает мой Гвардеец. Но здесь сейчас его нет. -Ты простишь ее? Хорошо выкрутился. -Нет. Я предложу тебе на время занять это место и сделать то, что должно так, как ты посчитаешь нужным. А потом, даю слово, если ты того захочешь, я заберу все, что дал. -Откуда мне знать, чего стоит твое слово? -Я никогда не нарушал его. Оно гарант равновесия в этом и некоторых других мирах. Ему верят боги, почему не веришь ты, человек? -Потому что у меня нет силы заставить тебя его держать. -Умная ведьмочка. Ты права. Демон снова выставил вперед руку, на ней материализовался листок, который он протянул женщине. -Договор. Прочти. Подпиши. Нарушить его без последствий не может вообще никто. На листе привычным таймс нью роман 12 был отпечатан типовой договор. На одни сутки в должности Гвардеец Хозяина темного мира. 24 часа. Ровно сутки. Сила и дополнительные возможности за выполнение всего круга обязанностей. Сохранность жизни гарантируется. -Подписывай. Попробуешь демо-версию. В конце концов, ведьмочка, должна же ты знать, от чего так яростно отказываешься ради своего беловолосого, - Демон уже протягивал простенькую шариковую ручку. Девушка забрала ее и, пристроив бумажку на коленке, быстро подписала. Договор просто растворился в воздухе, через пару секунд пропала и ручка. -Слушай, я вот все спросить хотела. А почему все так просто? Ну, обычный листок, обычная ручка. Как же пафос, ритуалы и гусиные перья. -Ты умеешь писать гусиным пером? -Нет. -Вот и мне неудобно. На самом деле внешний вид договора просто подстраивается под твое видение нормального, обыденного. Была б ты из древнего Шумера, это была бы глиняная табличка и палочка – тыкалка. Ладно, ты согласилась. По доброй воле и без принуждения. Приступим. Маша вытянулась перед троном в струнку, но пальцы рук беспокойно подрагивали, то пытаясь сжаться в кулак, то проводя ногтем по углу ногтей. -Это не больно? -Нет. Больно будет расставаться. Если понравится. Я постараюсь быть аккуратным, не бойся. Мужчина поднялся со своего места и девушка смогла наконец разглядеть, во что он был одет на этот раз. Слишком высокий для обычного человека, явно выше двух метров, он, однако, не казался великаном, скорее греческой ожившей статуей из мрамора. Белым светилось лицо, кисти рук и стопы, все остальное пряталось за черной тканью. Что-то обтягивающее, гладкое и шелковое с тонкой строчкой маленьких серебряных крючков от самого горла и до пояса, высокий жесткий воротник, закрывающий шею, плавно перетекающий в нечто, напоминающее мантию из тяжелого бархата с длинными рукавами с прорезями, из которых выглядывали руки, снова обтянутые в шелк. Мантия тащилась хвостом сзади, но при этом каким-то видимо магическим способом не сбивалась впереди тяжело, опадая до самого пола, аккуратно расходясь на поясе, чтобы не мешать идти. «Ремня нет» - почему-то подумалось девушке, всеми силами старавшейся не смотреть на странное лицо и особенно глаза существа. Мужчина тем временем прошел те пару метров, что их разделяли, вторгся в ее личное пространство, остановившись практически впритык. Белая рука с длинными пальцами поднялась. «Ногти накрашены» - снова некстати заметила Маша, увидев вытянутые черные поблескивающие пластинки идеальной формы. Почему-то резко стало стыдно за свои, короткие, кое-как обрезанные и подпиленные. Пальцы тем временем легли на ее подбородок, нежно, но настойчиво поднимая лицо так, чтобы можно было смотреть в глаза значительно более высокому человеку. -Ты меня не боишься. Зато боишься того, что будет дальше. Это хорошо. Это чудесно. Мужчина улыбался, словно происходящее доставляло ему настоящее удовольствие, которого он был долго был лишен. Он слегка наклонился и почти прошептал: -Лучше закрой глаза. И расслабься. Маша послушно зажмурилась, непроизвольно напрягая мышцы всего тела. Почувствовала прикосновение губ Демона, прохладных, но не каменных, мягких и чуть шероховатых. Ее губы легко и тепло мазнул кончик чужого языка, призывая открыться, что девушка и сделала, но партнер поцелуй не усилил, зато появилось новое, потрясающее ощущение. Маше казалось, что пропал Демон, Темный мир и все вокруг, она снова сидит в своей маленькой комнате, уютно обмотавшись пледом и из слегка прохладной по кроям кружки пьет любимое какао, натыкаясь иногда на кусочки зефирок. Теплый, не слишком горячий напиток не просто стекал через горло ниже, а словно проникал в ее артерии и вены, заполнял собой каждую клеточку, согревая, даря ощущение легкости и полной безопасности. Девушка полностью расслабилась, начала утопать в этом ощущении, когда почувствовала в районе спины крепкую руку, аккуратно поддерживающую ее, прижимающую к чему-то мягкому и теплому, гладкому и уютно шероховатому. Поток прекратился, прохладная грань кружки, уютная ткань куда-то пропали, а рука на спины перенеслась на плечо, с другой стороны к ней добавилась другая, удерживающие ее стоя, дающие время привыкнуть, разобраться в ощущениях. Чувство безопасности никуда не исчезло, зато к нему добавилась непонятно откуда взявшаяся энергия. Не та, нервическая, подаренная постоянными всплесками адреналина, в которых она жила последние дни, а настоящая, накопленная изнутри, спокойная и уверенная. Перестали ныть синяки на ребрах, ботинки стали какими-то особенно удобными, спина выпрямилась сама собой. Появилось ощущение, что сейчас она сможет совершить что угодно, что стоит только захотеть, изменить мир так, как ей захочется. При этом сила сворачивалась внутри нее, текла, устраиваясь, распределяясь, теплая, уютная. Словно ей под кожу забрался пушистый кот и сейчас уютно устраивался, мурлыча и умильно вытягивая лапки. -Открой глаза, я хочу посмотреть. – Голос демона вывел Машу из состояния покоя, напомнив, что только что произошло. Она шарахнулась из его рук, распахивая глаза, но вырваться не смогла, хозяин мира держал крепко. Первое, что она увидела, был черный блеск шелковой ткани на его груди. Голову пришлось задирать вполне существенно, чтобы поймать взгляд. -Да, такие глаза мне нравятся больше. Хотя прошлые тоже были ничего. -Что у меня с глазами? – до Маши наконец дошло, что только что произошло и что сейчас внутри нее. -Стоишь? Хорошо, -руки отпустили ее плечи, отодвигаясь в сторону, вместе со всем телом. За ним оказалось зеркало в рост, в котором отражался кто угодно, только не привычная самой себе Маша. Нет, лицо было ее. Но только что лицо. Карие, привычно темные глаза попросту стали черными, а вместо зрачков, как и у Демона, у нее горели огоньки. Только если у Хозяина это были обманчивые огни летнего болота, у нее в зрачках играли оттенки осеннего костра. Одежда тоже поменялась. Девушка ожидала увидеть доспехи, но вместо них обнаружился длинный кожаный плащ, перехваченный на поясе тяжелым ремнем прямо поверх. Под ним была рубашка из мягкой замши, кожаные мягкие штаны и ботинки с шнуровкой по колено, удобство которых она уже заметила. -А где доспех? –Как-то расстроена спросила девушка. -На тебе. Тьма формирует для каждого свой. Исходя из того, что у тебя тут, - Между лопаток чувствительно ткнул палец и пропал. В зеркале появилось слегка обрезанное сверху отражение хозяина комнаты, - Кожа – это хорошо. Это скорость, маневренность. Удобство. На самом деле, материал на уровне защиты в данном случае не влияет. Тога будет защищать также как готический доспех или щитки из киберпластика. Но внешний вид и оружие отражает твою суть. Сущность и характер. А также привычные тебе стратегии. Мне нравится твой вариант. Но интересно взглянуть на оружие. Давай. Захоти его. Разбуди в своем маленьком сердечке желание выполнить то, ради чего ты сюда пришла. Маша снова закрыла глаза, зачем-то подняв руки ладонями вверх, будто это самое оружие должно оказаться именно в руках, и подумала о Льве, о той злости и жажде мести, с которой она вошла в эту комнату, о желании перестать чувствовать себя вечно в опасности. Хотелось силы, достаточной для того, чтобы не бояться никого. Что-то тяжелое легло сначала в одну ладонь, затем в другую. Маша почувствовала, как что-то стянуло многострадальные ребра, но не слишком сильно, отяжелел ремень, что-то прижалось к бедру слева и ниже к икре справа. Процесс закончился, и она снова открыла глаза. В правой ее руке оказалась записная книжка. В черной кожаной обложке без опознавательных знаков, с небольшим замочком, черненной цепью прикрепленная к ремню. А в левой – пистолет, определить, что это она не могла, так как в стрелковом оружии не разбиралась, но он был довольно тяжелый и подозрительно смахивал на тот. С которым щеголял один персонаж известного вампирского аниме. -Здоровый какой. -Мда. Не маленький. Знаешь, ты чертовски забавная. Но теперь я точно понимаю, что не ошибся. -И что мне с этим делать? -Ну, пистолет ты можешь убрать в кобуру. У тебя же должна быть кобура? А книжку просто отпусти, и она повиснет. Забавно, ничего не скажешь. Маша отпустила книгу, и она действительно повисла на боку, цепи укоротились сами собой. А пистолет девушка начала запихивать в кобуру, которая, опоясав ребра, пристроилась на боку чуть выше книги. -Забавно? Да это бред. Я не умею стрелять из пистолета. И блокнот тут при чем. -Спроси у своей черепушки, - демон беззастенчиво ткнул пальцем ей в лоб и отошел на несколько шагов, осматривая получившееся. -Да, мне нравится. Не переживай. Тьма дает то оружие, которым ты точно сможешь владеть. Дальний бой и информация. Хороший выбор. -А…а у Атли какое было? -Ну, он фактически не Гвардеец, просто исполняющий обязанности. Но у него была цепь и длинный меч. Когда он бесился, получалась классический такой двуручник. Хотя я ни разу не видел, чтобы он пользовался им. Предпочитал цепи. -А у тех, кто был до? -Не тех, а того. До у меня был только один Гвардеец. У него был лук и карта. Отличный старый лук, который мог натянуть только он и карта, что всегда приводила туда, куда он хотел. -А доспех? -А это не важно, - отмахнулся Демон. -Ты освоилась? Нас уже ждут. Помнишь, ты носишь этот костюм сутки, а я дам тебе возможность исполнить обязанности судьи и палача для этой дуры. Пошли. Демон протянул руку и прямо из темноты явно отработанным жестом вытянул длинный тонкий черный посох, заканчивавшийся практически иглой, зато имевший тяжелой навершее из непонятных, постоянно меняющихся и переплетающихся, словно живых, потоков тьмы. Он повернулся к женщине спиной и просто пошел. А ей оставалось только последовать за ним. Внутри, под кожей плескалось спокойствие, убаюкивающее, расслабляющее. Переставлять ноги становилось все сложнее. Глаза закрывались сами собой. Видимо в какой-то момент Маша действительно их закрыла, объяснить чем-то другим оказавшегося снова рядом Демона, держащего ее за плечи и вглядывающегося в лицо, она не могла. -Нет, девочка, так не пойдет. Вот это состояние сейчас нам совсем не нужно. Ну-ка, посмотри мне в глаза, давай, вспоминай, за чем ты пришла сюда. Вспоминай, что тобой двигало. На щеки по обе стороны легли обжигающе-холодные пальцы, будя, сбрасывая теплую дремоту, а белые огоньки в глазницах нависающего над ней Демона погружали словно в какой-то транс. В какой-то момент они и вовсе исчезли, оставив после себя картинки недавнего прошлого. Белое лицо с закатившимися глазами в облаке белых волос, серую, покрытую синими пятнами холодную кожу утопленницы. Быстро разлагающееся практически у нее в руках тело. Мерзостное ощущение силы трупа в ее теле. Тело на траве, отказывающееся дышать…Все это принесло и уснувшее ощущение дикого страха и пришедшей после него ярости, вымораживающей ее изнутри, оставляющей единственное желание – уничтожить тварь, сделавшее это. Уничтожить всех, кто опасен, всех, кто пытается добраться до нее или до Льва. Девушка моргнула, картинки пропали, как и чувство уютного тепла. Остались холодные пальцы на лице, нечеловечески высокое существо перед ней и ярость, ощущавшаяся под кожей живой. И чувство силы, достаточной, чтобы больше не было страшно. Достаточной, чтобы бояться следовало ее. Против своей воли, не контролируя лицевые мышцы, Маша улыбнулась. Верхняя губа слева слегка дрогнула, обнажая самый краешек клыка. -Вот теперь можно идти на совет. -Ты отдашь мне ее с потрохами? - О да. Ее и любого, кого ты пожелаешь. Ты сегодня судья, ты сегодня палач, моя ведьмочка. -Хорошо. Что мне еще надо знать? -Просто держись по правую руку. Демон снова отвернулся и пошел в темноту, а Маша, вырванная наконец-то из блаженной расслабленности, вспомнившая все, что привело ее сюда, наконец почувствовала, что тяжесть пистолета и книги, заставляющая ее чуть заметно клониться направо, ей приятна. Как и то ощущение жидкого огня, что сейчас гуляло под кожей. В несколько шагов она догнала своего спутника и пошла по правую руку от него, на шаг позади. Вскорости прямо перед ними возникли высокие закрытые двери. Маша вяло удивилась тому, что это просто деревянные двери, без украшений, вычурности. Просто две высокие, около 3,5 метров квадратные створки из тяжелых темных бревен, которые без шума распахнулись внутрь, стоило Демону достаточно к ним приблизиться. За ними оказался огромный зал, чьи стены терялись в темноте по бокам. Да и были ли там стены? От входа к противоположной стене на каменном полу лежала банальная темно-бордовая дорожка, на конце которой было возвышение с настоящим отлитым из черного материала троном. Массивным и широким. К нему вели несколько ступеней. Освещалось все это обычными тяжелыми люстрами на десятки свечей, свисавшими с потолка. Демон двинулся внутрь. Маша пошла за ним, краем глаза рассматривая существ, встроившихся по обе стороны дорожки. Люди, не люди, совсем не люди. Разные цвет кожи, разные костюмы, иногда совершенно странные, а почти у самого трона справа в первой линии оказался огромный лев, недовольно потряхивающий гривой, а рядом, застывший, словно изваяние, тигр. Рядом с животными Демон остановился и не поворачиваясь к ним проговорил. -Либаакс, Тайга, вы манкируете моей просьбой быть сегодня в основной форме или это очередная ошибка Атли? Я не хочу видеть животных сегодня здесь. Затем двинулся дальше, так и не повернув голову к ним. Маша направилась за ним. За их спинами послышался треск кожи, хлюпающие звуки. Когда Демон занял трон, Мария развернулась и осталась стоять на одну ступеньку ниже, справа от его руки, с любопытством поглядывая в ту сторону, где до этого стояли животные. Сейчас их место занял здоровенный абсолютно голый негр и маленькая женщина азиатка, кутающаяся в белый с широким красным крестом плащ, явно одолженный ей стоявшим за ее спиной немолодым рыцарем. Воцарилась мертвая тишина. Демон осматривал собравшихся, затем заговорил тихо, но его слышали все присутствующие. -Сегодня у нас интересный день, более интересный, чем обычно. Атли, которого вы привыкли видеть по мою левую руку, временно отсутствует. Его место займет Александр Нарви. -Господин, - раздалось с другой стороны трона. Маша скосила глаза и увидела кланяющегося Господину, вышедшего из-за трона молодого человека в цветастом костюме средневекового ландскнехта, высокого и массивного, но неожиданно, с раскосыми глазами и широким азиатским лицом, какое она в своем мире видела у бурятов. Парень завершил поклон и развернулся лицом к остальным, встав на две ступеньки ниже подножия трона. -Место Гвардейца сегодня занимает Мария Львова. -Господин позволит говорить Либааксу? – раздался густой бас из толпы, негр вышел на середину дорожки. Его явно не смущала нагота, а окружающие, мужчины и женщины, не стремились поделиться одеждой. -Говори. -Господин мой, скажи верным, погиб ли Атли, Серое проклятье? Господин мой, скажи верным, за какие заслуги эта женщина стоит справа от тебя? Они сильнее нас, она умелее нас служила тебе? -Ты не имеешь права на такие вопросы. Но я отвечу, так как ты говоришь за всех, просто остальным не хватает смелости. Атли жив. Но наказан. За то, что оказался слишком жаден и забыл, что то, что я дал ему, принадлежит мне. За то, что рискнул нарушить Договор, заключенный между мной и госпожой Марией. Это ответ и на второй вопрос. Мария Львова сегодня стоит по мою правую руку, потому что пришла сюда как Судья, осудить того, кто рискнул нарушить Договор между мной и ей. И как Палач. Она не служила мне лучше вас. Она вообще не служит мне. А на счет силы. Подойди, владыка саванны, загляни в глаза женщине, чью силу ты хочешь испытать. Прикоснись к ее нежной коже. И ответишь сам. Маша сделала один шаг навстречу негру, стараясь смотреть ему в лицо и стянула перчатку с левой руки, протягивая ее человеку, идущему к ней. Негр вступил не первую ступеньку и протянул ей свою ручищу, в его ладони ее показалась совсем маленькой, заглядывая прямо в глаза, он сжал пальцы, почти ломая ей хрупкие кости. Но Маша, всматриваясь в его желтоватые, еще с вертикальными зрачками, глаза, просто позволила своему телу сделать то, что ему хотелось. Она была зла. На всех. Особенно на этого драного кота, который что-то говорит, который отодвигает момент, когда она сможет отомстить. Сила хлынула в нее, похожая на ту, что была у Петра. Но сильнее, в сотни раз сильнее. И куда более яростная, необузданная, жаркая. Кошачья сила, без ограничений. И женщина упивалась ей, позволяла течь по своему телу, смешиваясь с уже напоившей каждую клетку горячей тьмой, а потом, вглядываясь в пропадающее, темнеющее золото испуганных глаз, оказавшихся ниже, чем должны были, отправила эту волну назад, выливая на хозяина, придавливая, показывая, кто здесь царь зверей, показывая, кто здесь имеет право открывать рот. -Хватит, - раздалось из-за спины. Маша моргнула, отводя глаза и отпуская руку. Она и не заметила, что негр давно разжал хватку, а в последние секунды это она сжимала его руку. Гигант стоял перед ней на коленях, посеревший, испуганный. -Да, Господин, - тихо ответила женщина, возвращаясь на свое место. Человека у трона оттащили с его места обратно в толпу пара вышедших из нее мужчин. -Еще вопросы у кого-нибудь есть? – раздался юный голос слева, слега растягивающий гласные, - Нет? Чудно. Тогда, с позволения Господина, мы начнем. Ловким движением он вытащил из складок своей изрезанной в полоску одежды свиток и развернул его. -Первое дело, на которое обращает свое внимание Господин, злостная попытка подчиненных ему нарушить его личный договор с госпожой Марией Львовой. Попытка не удалась, но сие не умаляет вины. Один из ответчиков, Атли, дворецкий и временный Гвардеец Хозяина Темного мира, известный так же как Волчий отец, Серое проклятье, получил свое наказание из рук Господина. Решать судьбу второго виновника будет Гвардеец, с одобрения Господина. Приведите ее. Слева народ расступился и на дорожку двое вытолкнули Аглаю. Женщина тут же упала на колени и поползла к трону, молитвенно сжимая руки и разевая рот, из которого не неслось ни звука. Маша поморщилась, смотря на это. Ей не хотелось, чтобы эта женщина приближалась к ней, взбиралась на ступеньки. Ей хотелось, чтобы она остановилась на одном месте, встала и не портила собой идеальную черноту ступеней. Ведьму, словно на цепях вздернуло на ноги и зажало в одном месте, не давая двигаться, она забилась, пытаясь вырваться, но у нее не получалось. Демон с интересом посмотрел на Марию и шепнул: -Вперед. Она твоя. Ты решаешь, что с ней делать и как. -Все, что угодно? -Все, что угодно, - подтвердил мужчина и откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее. Маша подошла к ведьме, посмотрела ей в глаза, стянула с руки вторую перчатку, затолкала их за пояс и приложила обе руки к голове, погружаясь в воспоминания и чувства женщины, выискивая то, что ей необходимо, вытаскивая на поверхность то, что было нужно. Через несколько секунд она узнала все. Убрав руки с чужого лица и рефлекторно протерев ладони о полы своего плаща, она повернулась к Демону и произнесла: -Два наказания. Я требую два наказания. Люди за ее спиной возмущенно загомонили. Демон сделал движение рукой и восстановилась полная тишина. -Объясни. -Она совершила два проступка. Я требую два наказания. Она пошла против тебя, господин. Сознательно. Ее никто не обманывал. Она навредила мне, после того, как я оказала ей услугу. Сознательно. Понимая, что творит. Без причины. Я требую два наказания. -Где доказательства? – раздалось чье-то хриплое, каркающее из задних рядов. -В этом зале нельзя врать. Докажи нам, что она совершила два проступка и сможешь дать ей два наказания. Маша внимательно посмотрела на ведьму, почувствовав, что, несмотря на освещение, по телу женщины тянется Тьма, она сдерживает ее руки и ноги, запечатывает ее рот. И этой Тьмой, она, Маша, сейчас прекрасно может управлять. Девушка двинула рукой, давая женщине возможность говорить. -Ты отвечаешь на вопросы. Только на них. Попробуешь ныть, я сверну тебе шею. Ты меня услышала? Аглая, побуревшая от страха и невозможности двигаться, лишь кивнула головой. -Ты решила убить Льва Вольмера после того, как узнала, что он – условие моего договора с Демоном? -Да. -Почему? -Это эльф, госпожа, чертов эльф, он сказал, что меня не наказывают за прошлую провинность, когда я помогла вам, потому что Хозяин ждет, что вы станете Гвардейцем, потому что он будет пытать меня, учить вас пытать на мне, - быстро затараторила крестьянка. Маша подняла руку, запечатывая ей рот. -Все слышали? – Маша обратилась к стоящим по обе стороны, подняла голос, чтобы каждый вслушивался в ее слова, - Эльф напугал ведьму, так гордящуюся своим умом, своей хитростью, своим пониманием мира. Напугал тем, что Господин не накажет по справедливости, а будет пытать за мелкую провинность, чтобы натаскать нового Гвардейца. Кто из вас, заключивших Договор с Господином, верит, что это возможно? Кто из вас верит, что за мелкий проступок, не повлекший проблем, Господин накажет несправедливо? Толпа зашумела. -Видишь ведьма, никто не верит, что ты оказалась настолько тупой, что в это поверила. Но вот незадача. Здесь нельзя врать. Ты действительно боялась. Чего ты боялась, ведьма? Маша позволила Аглае говорить: -Если Атли потеряет свое место, я потеряю возможность стоять здесь, среди них, сильных. А я заслужила. Я не хуже их, не слабее. Атли обещал мне, что я войду в эту залу. Если его не будет, обо мне вообще никто не вспомнит, а как я получу еще больше силы? Вырвусь из этой чертовой деревни? Как получу то, что заслуживаю? – под конец она уже кричала, натягивая невидимые цепи. -Парам- пам-пам. Итак, господа и дамы, мы имеем здесь ведьму, которой так нравится быть лучше всех, нравится быть особенной. Ну что ж, это обычные качества. Кто из нас не испытывал таких чувств? Но кто из вас готов врать про своего господина из-за этого? Кто из вас готов осознанно спровоцировать нарушение важного Договора своего Господина? -Никто, - раздался нестройный хор. -Она виновна перед Господином? Хор голосов выразил согласие вразнобой на нескольких языках. -Наказание 1. От имени Господина. Теперь поговорим обо мне и тебе, Аглая. Мы ведь так хорошо ладили, дорогая. Были почти подружками. Я ничего не сказала о тебе ни следователю, ни твоему хозяину. Я спасла твою сестру, по твоим словам, самого дорого тебе человека. А ты решила вывести из уравнения Договора дорого мне человека, просто убив его. – Девушка осуждающе пощелкала языком, - Какое неподобающее поведение по отношению к тому, кому ты обязан. Господин, вы одобряете подобное? -Нет, долг есть долг. Долг хорошего отношения тоже считается. -Ты попыталась забрать у меня то, что мне дорого, не имея даже мотивации к тому. Скажи мне, ведьма, у тебя была причина убить моего мужчину, не названная здесь ранее? Может быть ревность, зависть, хоть что-нибудь? -Нет, - едва слышно ответила женщина. -Твоя слуга нанесла мне вред, не имея даже самой низменной причины сделать этого. Я требую у тебя, справедливый Господин, наказания для нее. Ибо зло, творимое во благо себя или хоть по какой-нибудь причине – это одно. А зло творимое просто так - это хаос. Маша наклонилась к самому лицу ведьмы и тихо проговорила: -А хаос – это очень-очень плохо, ведьма. Совсем плохо. -Я признаю вину своего слуги перед Марией Львовой. Я даю согласие на второе наказание. – официальным тоном проговорил демон, а потом заинтересовано добавил, -Ну, и что же мой Гвардеец считает справедливым в данном случае? -Наказание за проступок перед Хозяином назначается исходя из причин, породивших проступок. Сюда могут привести человека, которого я назову? -Все, что прикажет Гвардеец Господина, - слегка склонив голову, ответил за Демона Александр и спустился со своего места. Девушка наклонилась к его уху и шепнула имя. Мужчина отошел к толпе, подозвал пару мужчин, растолковал им что-то и увел за собой. Чтобы не выглядеть глупо, застыв посреди ковровой дорожки, Маша вернулась к трону, просто сев на ступеньки. Потянулись минуты в полной тишине. Хозяин застыл без движения, все больше напоминая мраморную статую. Маша погрузилась в себя. Она приняла решение о наказании еще когда погрузилась в голову ведьмы и поняла, что этот человек чуть не совершил непоправимое действительно без особых на то причин. В ней не было ничего, ни хорошего, ни плохого, что действительно вызывало бы жалось. Даже до просто плохого человека она не дотягивала. Осознание этого успокоило горящий в душе гнев, заставило его полыхнуть последний раз и разочарованно убраться куда-то в самую глубь. Какой смысл испытывать такие чувства к человеку, который достоин только разочарования? Понимание необходимого наказания к ней пришла моментально, для этого стоило только выяснить суть личности, и придумать, как отзеркалить совершенное. На самом деле ведьма уже не интересовала Марию. Не так как та сила, что перекатывалась под кожей и наполняла все пространство вокруг. С удивлением девушка поняла, что может управлять Тьмой, сковывающей ведьму, а сейчас осознавала, что чувствует всю ее, застывшую в камне в виде трона, плавно перетекающую за кругом света, наполняющую весь этот мир. Она не пугала, не была агрессивна, наоборот, была мягка, окутывала, давала чувство защищенности, безопасности, обещала дать свободу от кого-либо, потому что в этом зале только Господин мог сдержать ее, но захотел бы, вот в чем вопрос. Маша перевела взгляд на застывшего хозяина этого мира, в очередной раз пытаясь понять, зачем она ему, чего ему хочется, что вообще происходит в этой части ее странной жизни. Из мыслей ее выдернуло начавшееся шевеление. В зал вошли ушедшие мужчины во главе с новоиспеченным Дворецким. С ними шла просто одетая деревенская девушка с неуловимо похожим на Аглаю лицом. Маша встала ей на встречу, успокаивающее улыбаясь. Гостья боязливо оглядывалась по сторонам, но увидев знакомую женщину поспешила к ней, остановившись только у самого трона, опознав в стоявшей к ней спиной свою сестру. -Что здесь происходит? Госпожа Мария Давидовна? Аглаша? -Не бойся, все хорошо, зайка, все чудесно. Скажи мне, этот ведь твоя родная сестра, да? -Д-да. -Скажи мне, скажи всем нам, она любит тебя? Она заботится о тебе, как утверждает? Неуловимая тень пробежала по лицу девушки и испуг сменился злость: -Эта? Любит? Заботится? Да она сбежала, сбежала, бросив меня с отцом. Бросила! Ей наплевать было, что со мной будет, плевать, что он со мной сделает. Лишь бы ее дорогая шкурка не пострадала. -Ну и чудно. А не хочется ли тебе, радость моя, получить тот же дар, что и у нее? Ту же силу? М? – Маша с улыбкой высказала свое предложение, скосив при этом глаза на стоящую рядом, не способную сказать ни слова Аглаю, с выпученными еще больше обычного от напряжения глазами. -А можно? -Господин, вот моя наказание для этой ведьмы. Наказание за то, что она предала вас. Заключение точно такого же Договора с ее младшей сестрой. На тех же условиях, с той же долей силы. Чтобы наша чудесная Аглая больше не чувствовала себя такой уж особенной, когда рядом есть ее младшая сестренка. Не менее талантливая, зато моложе, красивее и куда более перспективная, да? -Да, госпожа Мария Давидовна, да! Можно и мне силу? Я клянусь вам, что буду служить преданнее, чем моя сестра. Буду лучше, чем она. -Демон молча выставил руку, на которой материализовался лист пергамента. Передал его подошедшему Александру, который, спускаясь к новоиспеченной ведьме, из переплетения полосок на груди, доставая перо и маленькую чернильницу. Протянул все это девушке, которая жадно схватила, и не читая, накарябала внизу кривенькими буквами полуграмотного человека свое имя. -Наказание исполнено. Договор заключен. – Провозгласил Демон, и лист растворился во тьме. Девушку аккуратно под локоток тут же в сторону увел Дворецкий, что-то ей нашептывая параллельно. -Теперь, Гвардеец, время для твоего наказания. Что ты считаешь справедливым за нанесенную тебе обиду? – На мраморном лице Демона не отражались эмоции, казалось, он даже не шевелил губами, но Маше показалось, что в черных провалах глаз запрятана мягкая улыбка, а холодные огоньки в самой глубине вспыхивают одобрительно. -О, с моим все просто. Ты, ведьма, попыталась отобрать у меня все варианты. И Льва и этот. Так что я подарю тебе выбор, достойный тебя. В качестве наказания за нанесенный мне вред я требую для этой ведьмы заточения в мире Б-17. Я же правильно запомнила название, Господин? Маша оглянулась на Демона, который медленно утвердительно кивнул. -Продолжительность заточения? -До момента смерти, конечно. Иметь выбор – это же так интересно, да, Аглая? -Я признаю твое решение Гвардеец и даю на него согласие. Отправляй ее, выйти оттуда она не сможет, даю тебе свое слово. -Отлично, мой Господин, - Мария хищно улыбнулась, прикрыла глаза, обращаясь к Тьме внутри себя, обращаясь к памяти о своем мире, о самых темных днях в нем, ища туда лазейку. Лазейка быстро нашлась, засев в груди строй иглой. Девушка открыла глаза и поняла, что прямо перед ней уже ставший привычным проход, за тонкой гранью которого фонари освещали совершенно обычную улицу ее родного мира. Это была какая-то окраинная улица какого-то города, очень похожая на ту, где она жила в детстве. Удовлетворенно кивнув, она потянулась к Тьме, окутывавшей Аглаю, и заставила ее подтащить ведьму к самому входу. -Удачно тебе выбрать между тем, что для тебя важнее всего, ведьма. Движение пальцев, и оковы Тьмы падают, резкий толчок. И Аглая оказалась на той стороне. Маша отвернулась, закрыв проход, поднялась к трону на несколько ступенек и поняла, насколько устала, а потому просто сползла на пол, упершись спиной в каменный бок, резьба, украшавшая его, почему-то совсем не мешала, а от бархата мантии Демона, которую она чувствовала щекой, шло тепло. Ей стало плевать, как на нее будут смотреть те, кто остался там, у подножия. Как на нее посмотрит сам Демон, как там должен вести себя Гвардеец. Она чувствовала себя пустой и чудовищно уставшей от всего этого. Хотелось бросить все, сбежать и спрятаться. От всех. -Ну что ж, продолжим, - холодно прозвучало откуда-то сверху. И Демон продолжил. Сначала Маша пыталась концентрироваться на тех, кто выходил на дорожку, что-то говорил, после разрешения Дворецкого, вслушиваться в комментарии Александра или ответы Демона, но быстро потеряла нить происходящего, потому что говорили о вещах, ей непонятных и неизвестных, о чужих мирах, чужих проблемах, чужих решениях. А ей хватало своих. По самое горло и даже больше. Она просто сидела и наслаждалась тем, что не надо никуда идти, ничего делать, тем, что ей было тепло и не страшно. Вернулось то «кошачье», как она назвала его про себя, чувство от силы внутри, уютное, расслабляющее. Она не заметила, что голова ее давно сместилась с подлокотника на бедро сидящего мужчины. Нежный бархат под щекой убаюкивал, запах хорошо выделанной кожи от ее костюма и легкий пыльный аромат шелка от его штанов, смешанный с каким-то ненавязчивым, легким цветочным ароматом заставлял почувствовать себя дома посреди огромного странного зала. Не в той квартирке, что осталась в прошлом мире, и не в одной из тех комнат, в которых ей пришлось ночевать в мире Льва. А просто дома. Там, где всегда хорошо и безопасно. Там, где ты по-настоящему хозяин. Через какое-то время ее плеча аккуратно коснулись белые пальцы, сдвигая ее с места. Маша попыталась открыть глаза, встать, но сил хватило, только чтобы чуть отодвинуться, опустив затылок с мягкой ткани на жесткий камень. А потом Тьма окончательно приняла ее в свои милостивые объятия. *** Вынырнув обратно в реальный мир, Маша почувствовала, что лежит на чем-то мягком и уютном, но под головой явно была не подушка. Она повернулась, вытягивая руку за спину и наткнулась на нежную ткань, под которой явно прощупывалась чья-то грудь. Чужая рука нежно перехватила ее ладонь и потянула чуть выше. Пальцев коснулись чьи-то прохладные губы. -Лёёёв, я заснула, да? -Ну, я не совсем Лев, но да, ведьмочка, ты заснула, - раздался сверху тихий знакомый насмешливый голос. Девушка дернулась, резко вспоминая все, что произошла, поняла, на чьих коленях она спала и дернулась, неуклюже скатываясь-падая с дивана на пол. -Я тебя напугал, мой Гвардеец. Маша спиной отползла от дивана, оглядывая помещение. Они были в привычной ей комнате. Горел камин, черный трон пропал, уступив место обычным креслам. А диван был тот самый, на котором она всегда просыпалась, засыпая в обычном мире. Сейчас на нем вальяжно сидел Демон, сильно уменьшившийся в размерах, вполне похожий на обычного, только очень бледного и высокого человека. В одной руке он держал пачку листов, которые, видимо только, что изучал, а другой очень по-человечески растирал освободившееся бедро. Ухмыльнувшись ее испуганному виду, он отложил бумаги и протянул ей руку: -Поздновато бояться, не находишь? -Я не твой Гвардеец. -Мой, на сутки. Ты сама подписала Договор. -А, ну да. Но временный. Слышишь? Временный. -Да я и не настаиваю. Все честно. Демо-версия,чтобы ты знала, что теряешь или на что соглашаешься, а то мой соперник-то уже показал свои плюсы,- мужчина откинулся обратно на спинку дивана, - Завтракать будешь? -Э, пожалуй нет. -Ну и зря. Вчерашний туман окончательно ушел из головы. Маша чувствовала себя прекрасно. Отдохнувшей, полной сил, успокоенной. А то, что происходило вчера, казалось совершенно сумасшедший сюрреалистическим сном, в котором вместо нее действовал кто-то другой. Внутри нее шевельнулась, просыпаясь, согревая изнутри сила, даря уверенность, а заодно и подтверждая, что все вчерашнее – вполне реалистично. Во рту внезапно пересохло. -А сколько… сколько мне еще осталось? Мужчина аккуратно вытянул из кармана часы, открыл футлярчик: -Ровно 5 минут. -Что? А куда остальное делось. Мы же там, в смысле в том зале провели всего ничего? -Ну, там специфически течет время. А потом ты, ведьмочка моя, умеешь как следует поспать. Почти 16 часов… Я уж думал, тебя проклял кто-нибудь неудачно. Но, видимо организму надо было, Тьма знает, что делать со своими повелителями. -5 минут – это хорошо, - вслух отметила Маша, вставая с пола. Только теперь она заметила, что ремень, тяжелый кожаный плащ, кобура, книга, даже ботинки – все снято и сложено на одном из кресел. Босым ногам, однако, на каменном полу холодно не было, наоборот, от был приятно теплый, будто прогретый солнцем. -А почему я спала у тебя на коленях? Мог бы и просто сгрузить в уголочек… -Ну что ты. Как я могу оставить без прикосновения своего Гвардейца, так в этом нуждавшегося, - мужчина мягко улыбнулся, - Я не ехидничаю и не вгоняю тебя в краску, честно. Это сила. Она часть меня и часть тебя, она связывает нас, так или иначе, дает возможность подпитаться тебе от твоего источника, то есть меня. И чем ближе источник, тем проще управлять силой, тем благодатнее она воздействует. Оставлять или далеко отпускать только обращенного Гвардейца, да еще и человека, да еще и так ослабленного… Я не хотел, чтобы сила тебя поглотила, вот и все. Ничего такого, не переживай. Мужчина встал и потянулся, опять очень уж по-человечески. Сейчас на его лице даже была легкая тень усталости, а рост едва ли переваливал за метр 90. -Ну что? Закончим эксперимент? Мужчина медленно, не делая резких движений подошел к девушке, опустил руки на ее плечи, крепко, но нежно сжимая пальцы, не давая сдвинуться и придвигаясь еще ближе. Наклоняясь: -Может быть плохо. Может быть очень плохо. Но потерпи, это пройдет. Хорошо, ведьмочка? Маша под его руками вся напряглась и жалась, зажмурилась, ожидая повторения процедуры в точности. Но мягкие, почему-то в этот раз теплые губы коснулись лишь ее лба, заставляя расслабить мышцы на нем. Сила, делившаяся с ней теплом и уверенностью, начала уходить, вытягиваясь, покидая клетки тела, оставляя после себя чудовищные пустоту, холод и слабость. Ощущение понимания законов этого мира пропало. Она больше не чувствовала ничего вокруг, только видела странную комнату с невидимыми стенами, больше не была цельной, сильной, способной на что угодно. Внезапно Маша почувствовала себя маленькой несуразной девочкой с длинными руками и ногами, хлипкой, не способной дать никому отпор, захотелось свернуться в клубочек и отчаянно зареветь от своей слабости. Но сильные руки, весь день казавшиеся холодными, а сейчас теплые, не дали ей опуститься на пол, поддержали. Одна сместилась на спину, а другая обняла за плечи, вжимая в теплый бархат и шелк, уютно легко пахнущий какими-то цветами и пылью. -Все хорошо, сейчас это пройдет. Просто несколько секунд и все будет как обычно. – Тихо прозвучало где-то сверху. Маша замерла, наслаждаясь утерянным ощущением защищенности, преодолела желание плакать и аккуратно оттолкнула мужчину, выпутываясь из объятия. Он понял намек и сразу отошел на несколько метров. Она стояла, снова ощущая себя собой, в своей одежде. Переступила ногами, ощутила привычные тяжелые ботинки. -Все, Договор выполнен и завершен. Ты более не гвардеец и свободна идти, куда захочешь. Думаю, по тебе уже соскучились. Все еще ошарашенная, не попрощавшись, Маша развернулась и пошла в темноту. Только через несколько минут окончательно придя в себя, она вызвала в груди привычное ощущение теплого шарика и пошла домой, к Льву. *** Когда женщина растворилась во Тьме, из одного из углов выступил Александр: -Господин, нам проследить за ней? Обеспечить безопасность? С лица Демона быстро исчезали живые краски, оно снова застывало белым идеальным ничего не выражающим холодным мрамором. -Нет. Пусть рядом с ней будет кто-нибудь. Но вмешиваться только в случае действительно смертельной опасности. Мы же не хотим подыгрывать другой стороне. А вот ко Льву приставь охрану. Никаких больше ранений, никаких попыток убийства. Он должен быть цел. Ландскнехт склонил голову перед Господином, снимавшим маски. Белая кожа уже уступала место извечной меняющейся Тьме, растекавшейся по бывшему лицу из глаз.