Я остаюсь

Чем меньше становится клубок, тем стремительнее разматывается. Ллерил несколько раз пробегает взглядом по записке. Дорогой советник Солдин, Я полагаю, мы будем готовы со дня на день. Скрытые в Пепельной крепости войска тренируются денно и нощно. Они готовы выступить по первому сигналу. Момент кажется идеальным — капитан Велет отвлечён на атаки порождений пепла. Я почти десять лет ждал, чтобы отплатить Ллерилу Морвейну за смерть моего предка. С нетерпением жду момента, когда мой клинок встретится с его горлом. Вместе со следующим своим письмом я пришлю его голову в мешке. Выставь её на обозрение в зале дома Хлаалу, брат мой. Вендил Улен Ллерил усмехается, сгребает в охапку рыжие волосы и дёргает. О, он значим для Хлаалу — настолько, что те вознамерились выставить его голову как музейный экспонат. Крепко взросла ненависть в Вендиле за все годы, будто тиброловое дерево, которое растёт медленно, но чьи корни на диво мощные. Ллерил цепляется за имена. Советник Солдин — вот, скорее всего, тот, кто умело удобрил в Вендиле семена этой ненависти, чтобы взошли. Тот был мал, когда Вилура Улена казнили, и должен плохо помнить отца. Ллерил сделал в своё время ставку именно на возраст — и его просчёт едва не стоил ему жизни. На втором имени он задерживает взгляд дольше, чем на первом. — Всё-таки Улен, — бормочет он. — Улен. Не Северин. Ллерил держит в руках бесспорное доказательство, что в своё время не ошибся, не сошёл с ума и ему ничто не привиделось сходство Вендила Северина — то есть Улена — с его отцом. У всех членов этой семейки способность изворачиваться одинакова. Ллерил откладывает записку, достаёт из сейфа стопку писем и берёт самое последнее, прибывшее с материка, с которым ранее ознакомился бегло, но которое стало деталью мозаики. Погибшее под лавой поместье действительно принадлежало Северинам, но не Вендилу, а Тилису, носившей эту фамилию. Всё встаёт на свои места — Вендил заключил брак, вероятнее всего, фиктивный. Зачем Тилису пошла на сделку, увы, не спросить и не выбить сведения из мёртвой. Вероятнее всего интерес у неё был не более чем меркантильный: прельстила возможность стать женой первого советника Вороньей скалы Хлаалу Вендила Улена. Почему тот и Мирри не убрали её, получив желаемое, неясно. Видимо, Тилису выкрутила им руки… …или у них были отношения втроём. Случается и так, никого этим не удивить. Если повезёт взять Вендила — не Северина — Улена живым, то Ллерил всё услышит непосредственно от него. Вытерпит гнусную улыбку, но рука у него не дрогнет. К Вилуру он испытывал страсть в своё время, к Вендилу — ничего, кроме ненависти. Вряд ли тот легко сдастся — Вилуру пришлось сломать не один палец, не говоря о побоях. Члены семейки Уленов не из робких. Чем меньше становится клубок, тем стремительнее разматывается.

***

Глупо — пренебрегать сведениями, которые кажутся лишними. Ллерил перечитывает послание. Ему приходится делать это несколько раз: то, что между строк, воспринимается с трудом. …Скрытые в Пепельной крепости войска тренируются денно и нощно. Они готовы выступить по первому сигналу. То есть Хлаалу надумали захватить Воронью скалу силой. Ничего в том удивительного нет: Вендил понял, что Ллерила подмять, вынудить при помощи большого долга отказаться от Вороньей скалы не удастся. Однако… Момент кажется идеальным — капитан Велет отвлечён на атаки порождений пепла. Пепельные отродья больше не появляются. Значит, это послание было написано достаточно давно. Более того, Вендил его не отправил — не сумел или не счёл нужным, потому что его планы провалились с треском. Потому Ллерил Морвейн жив, что всё случилось вовремя — возобновилась работа в шахте, благодаря чему он смог начать возвращать Северину — то есть Улену, привыкнуть к этой фамилии он не может — вложенные в Воронью скалу деньги. Не говоря о том, что вовремя уничтожен источник, порождающий пепельных отродий. Не раньше, не позднее всё случилось, а именно — вовремя. За везение, причём двукратное, Ллерил не знает, кого благодарить, потому что ни с кем не заключал сделок. Не знает, чем придётся за это расплачиваться, но готов к такому исходу. «Даже три раза мне повезло», — напоминает он себе. Вендил, не сумевший отправить весточку на материк, зачем-то хранил письмо у себя. Рассчитывал отправить позже? Или забыл уничтожить? Откуда изъято послание, Ллерил не уточнил, хотя следовало выяснить эту крохотную деталь. Это, впрочем, несложно сделать. Гораздо труднее откинуть гордость и поговорить с Адрилом Арано. Довакина Ллерил не возьмётся разыскивать — тот никогда не сидит на одном месте и шастает по всему Солстейму. Остаётся Модин Велет. В спешке Ллерил едва не забывает запереть кабинет. Челядь вхожа туда, когда следует убраться, больше ей там делать нечего. — Что желаете к обеду, советник? — этот вопрос остаётся без ответа — Ллерил, на ходу возясь с фибулой, покидает поместье. Воинов вокруг него слишком много. Те слетаются при его появлении, как мухи на гуарье дерьмо, вонючее и потому — самое привлекательное. Краем глаза Ллерил подмечает двоих, делающих вид, будто торопятся по своим делам, и слышит третьего за спиной. Модин Велет прекрасно вымуштровал подчинённых, и те готовы защищать первого советника. Ллерил не сразу соображает, что надо бы уточнить у воинов, где капитан Велет. Он проделывает половину пути, после только спрашивает, на что слышит ответ: — Готовит воинов к штурму Пепельной крепости. …наставляет бойцов. И жутко не любит, когда его в этот миг отвлекает кто угодно, даже советник. Велет прав: подготовка воинов важнее, чем какая-то сраная записка, содержание которой можно обсудить и с… В жопу гордость. В жопу взращиваемые в себе привычки обходиться без Адрила Арано. Тот нужен Ллерилу, у которого голова кругом от происходящего. — Хорошего дня, советник! — приветствует… Кто? Ллерил даже не замечает, только кивает головой в знак вежливости. И торопится к дому Арано, похожему, очень похожему на его собственный плавными линиями. В небо валит дым — семья Арано явно вознамерилась пообедать. Ллерил входит внутрь, оставляя завывание ветра, сдерживаемого Бастионом, снаружи. Здесь тихо, здесь кожа не зудит оттого, что на голову сыплется пепел. Здесь можно укрыться от непогоды, но вести себя неосторожно — нет. На полу круглый тканый ковёр, на который встать страшно и цену которого Ллерил знает. Здесь на полках стоят вазочки, а на столешнице кружевная салфетка — как пить дать Синдири вышивала, изнывая от тоски. Здесь много безделушек, любимых женщинами. Ллерил не терпит хлам. Всё, что украшает его стену — голова щетиноспина, добытого им во время охоты, когда он в своё время ею увлекался. Ему не нужны ковры, а статуэтку заменяет манекен с надетыми на него доспехами. Он недолго ждёт — Синдири появляется очень быстро. В её глазах — удивление, смешанное с испугом. — Доброго дня, — приветствует её Ллерил. — Мне очень срочно нужно поговорить с вашим мужем. Вопрос жизни и смерти. Синдири открывает рот, тут же закрывает и сглатывает. — Адрила… — она хлопает глазами, — нет. — Испуг с её лица вмиг исчезает, и она добавляет: — Прошу прощения, но он был зол после того, как вернулся от вас. Я его давно таким не видела. Повторял, что… Синдири будто враз каменеет. Она замирает с полуоткрытым, неярко накрашенным ртом и даже не моргает. — Что? — торопит её Ллерил. — Э-э-э… — скашивает она глаза в сторону. — Повторял, что в то время, когда разводить тайны — глупость несусветная, вам именно это и вздумалось. — Некоторое время она глядит прямо в глаза не мигая. И умеет же! От пристального взгляда неуютно — настолько, что Ллерил топчется на месте. — Ещё сказал, что вам не к лицу секреты. Надоела праздная болтовня, совершенно бесполезная и ненужная. Кроме того, что Адрил вышел из себя, Ллерил ничего для себя не вынес важного. — Вам известно, куда он ушёл? — уточняет тот. — Увы! — Синдири разводит руками и некрасиво кривит рот. — Если честно, я думала, он опять пошёл к вам, — проговаривает она куда тише. Врёт или нет, неясно, но Ллерил предпочитает ей поверить. — Прошу прощения за беспокойство. — Он разворачивается, но к порогу успевает сделать только шаг. — Советник! — Ну вот, началось. Как пить дать Синдири хочет знать, о чём он беседовал с её мужем — и о чём хочет поведать. Она подходит так близко, что Ллерил слышит учащённое дыхание. Он разворачивается, потому что сам не любит беседовать с затылком и не допускает, чтобы кто-то разговаривал с его спиной. Как пить дать Синдири плохо спала ночью, если вовсе спала. Глаза ввалились, под ними пролегли тени, уголки губ повисли. Она кажется постаревшей. Или беременность ей не на пользу? — Слушаю вас, — сухо отвечает Ллерил, глядя в её глаза. Он моргает, потому что не умеет, как она, смотреть неотрывно. — То, что вы недосказали… Тот секрет… Синдири кладёт руку на живот, неясно зачем. Чтобы лишний раз дать понять, что она носит ребёнка, чей отец должен быть рядом? Впрочем, спесь с неё враз слетает, и Ллерил видит женщину, испуганную и загнанную в угол собственными глупыми и оттого — жуткими поступками. Синдири пожалела о том, что натворила, иначе не пришла и не призналась бы, что снюхалась с Северинами-Уленами. — Не раскрыт и не будет, — обещает Ллерил, кивая и улыбаясь уголками рта. — Спасибо! — это первая искренняя благодарность от Синдири Арано, которую он слышит, и первая искренняя улыбка, которую он видит. Ллерил, наконец, покидает дом Арано. Завывает ветер. Бастион пока ещё в состоянии удерживать пепел, хотя с обгоревших брёвен сыплется труха. Пройдёт не так уж и много времени — и он снова станет крепким, ещё и устойчивым к огню. Сейчас важнее найти Вендила Улена — всё же эта фамилия ему подходит больше, чем Северин. Лучше всего взять его живым, но уж как выйдет. Ллерил останавливается, засовывает руку за шиворот. Кожа зудит. «Синдири скажет Адрилу, что искала его у меня, а я не отказал ей в любезности поболтать и подождать его, — мелькает мысль. — Если уже не сказала». — Доброго дня, советник! — выводит из раздумий приветствие. Ллерил глядит на сгорбленную худощавую женскую фигурку, на корзинку с бататами, припорошенными пеплом. Голова прохожей укрыта капюшоном, как назло. Впрочем, страж не останавливает женщину. Значит, знает её. Несколько бататов вываливается. Женщина обречённо глядит на них. Помимо корзинки, на её плече сумка, ремешок которой она поправляет, отчего внутри позвякивают склянки. Скапм, так и до паранойи недалеко! Ллерил дожил до того, что не узнал Милору Иент, алхимичку. Иенты выращивают в своём поместье бататы, поэтому ничего удивительного, что Милора их носит продавать, а голову прикрыла капюшоном, чтобы уберечься от пепла. — Ох, спасибо, советник, — благодарит она, когда Ллерил наклоняется, подбирает бататы и кладёт в корзинку. Она уходит, а тот глядит на валяющийся не замеченный клубень, и вспоминает, что хотел пойти в храм и побеседовать со старейшиной Отрелотом. Мысли об отце вплывают чаще, чем Ллерил этого хочет. Раньше вскроется правда — он её скорее пережуёт, а выплюнет или нет, зависит от того, что он выведает. Может, Ллерил надумал себе лишнего, уцепился слишком сильно за малозначимое: «Знаю», — произнесённое в настоящем времени. Так это или нет, подтвердит — или опровергнет — сам Отрелот. Глупо — пренебрегать сведениями, которые кажутся лишними.