Осколки, собранные после взрыва

— Пока, Поттер. Я рад за тебя, честное слово, рад. Борис трясет руку Тео, сжав ее обеими ладонями. На лице застывает вымученная усталая улыбка.  — Твоя рыжуля… Просто чудо. Секси, серьезно, я бы ее увел у тебя, но она немножко не в моем вкусе, хотя очень даже ничего. Пиппа ее зовут, да, правильно? Борис сидел в первом ряду. И после поцелуя хлопал громче всех, свистел, и на его лице стояло то выражение, которое Тео с легкостью читал в улыбающихся губах и широко раскрытых глазах. «Давай же, Поттер, дерзай, ты же этого так долго ждал». Тео был согласен. Ждал он и правда долго. Но только этого ли? Пиппа тоже была согласна. И ответила «да» на вопрос священника.  — Ты счастлив, Поттер? Тео задумывается на мгновение, хочет ответить честно: «не то чтобы очень». Дежавю.  — Нет, но уже близко, — говорит, не вырывая руки из пальцев Бориса. — А ты?  — А я в норме, — Борис усмехается и бережно отпускает ладонь Тео. Это больше не его забота. Это забота Пиппы — нежной, мягкой, полусонной Пиппы. Напоследок пальцы Бориса скользят по рукаву небрежно наброшенного пальто Тео. — Улыбайся, Поттер. Твоя свадьба, как-никак.  — Борис…  — Иди, — Борис прочищает горло. — К ней. Она ждет тебя.  — Я…  — Я оставил тебе на память фотографию. Будешь детишкам показывать, — улыбается однобоко, насмешливо. — Вот это тот dolboeb, которым меня к наркоте привязал. Только Пиппе не показывай. А то она поймет.  — Что поймет? — сердце так бьётся, как будто Тео знает ответ на свой вопрос. Губы Бориса горячие и обветренные, он целует как стреляет — не ожидая отдачи, точно и выверенно, не вдыхая воздуха. Он отстраняется и улыбается. Для Тео эта улыбка как удар под дых. Напоследок Борис делает шаг по припорошенному снегом асфальту, нежно — боже, так нежно и спокойно — касается рукой щеки Тео, ласково гладит.  — Я буду о тебе думать. И уходит, не оглядываясь, оставляя Тео смотреть ему вслед.

Сохрани мое фото на книжной полке Там я в старом пальто, с сигаретой во рту Через миг разорвусь на осколки И наполню собой пустоту.