In a big snowball

             - Чимин, быстрее побежали! Такое покажу! - распахнутые ясно-голубые глаза Тэхёна смотрят на меня, но будто насквозь, он тянет ко мне свою руку и ждёт, что я приму её.       - Да, Чимин, пойдем! Ты должен это увидеть, - перевожу взгляд на улыбчивого и яркого Хосока, который стоит чуть позади Тэхёна и кивает мне. И мне интересно. Жутко интересно, что же друзья хотят показать мне? Я уже почти беру руку Тэ своей, но мою ладонь накрывают прохладные, изящные пальцы, едва сжимая, а затем я слышу над ухом тихий, хрипящий шепот:       - Подождёт, Чимин-и, у меня для тебя действительно кое-что увлекательное. Идём, - затем уха касаются сухие губы, а вторая рука, опутавшая мою талию, утягивает меня назад. И я совершенно не сопротивляюсь ему. Да и зачем?...              Глаза медленно открываются, но, будто, сопротивляясь слепящему свету, зажмуриваются вновь. Я поворачиваю голову, видя, как перед веками пространство немного темнеет и в нерешительности снова приоткрываю глаза. О да. Это не окно - стена, и она не такая яркая. Окончательно привыкнув к полуденному солнечному свету в комнате, пытаюсь сфокусировать взгляд. Вот рамка с фотографиями меня и Тэхёна, под ней кресло, отлично. Перевожу взгляд чуть вправо, зацепляя мою любимую полку с книгами, а возле неё какое-то движение. Резко зажмуриваюсь, а затем распахиваю уже чётко, насколько позволяет зрение, видящие глаза, и замираю на тонких бледных пальцах, осторожно держащих одну из моих книг и медленно перелистывающих страницы. Плавно перемещаюсь взглядом вправо, застывая на приоткрытых губах, и невольно вспоминая их вкус, вперемешку с горечью сигарет. В груди что-то едва ощутимо колет, а затем тело покрывается гусиной кожей, когда мои глаза, наконец, встречаются с его. В них плещется спокойствие, умиротворение и...счастье.       - Доброе утро, - бросает мне Юнги ослепительную улыбку, и в комнату неожиданно заглядывает солнце, кажется всеми своими лучами, освещая только то, что находилось сейчас в этих четырех стенах.       - Доброе, а который час? - отвечаю слабой улыбкой, так как всё ещё не могу проснуться. Солнечные лучи в это время уже вовсю путались в светлых волосах Юнги и подсвечивали его бледную кожу, скользя по голым плечам.       - Всего семь утра. Ты всегда так рано просыпаешься? Юнги бережно закрывает книгу, ставит её на полку и разворачивается, чтобы пойти уже ко мне, как вдруг один неосторожный луч бросается ему в глаза, вмиг делая их цвет похожим на жжённый сахар. И, честно, я бы смотрел на это вечно. Как он морщит нос и жмурит один глаз, машинально закрываясь от света тонкой рукой. Как смеётся сразу после этого, качая головой. И, как поднимая голову и откидывая блондинистую челку, всё же идет ко мне, а затем мягко опускается на кровать рядом, кладя прохладную ладонь на щеку.       - Чимин? Ты ещё спишь, да? - тихо смеется Юнги.       - Что? Прости...я, видимо, пропустил вопрос, - шепчу я. А про себя добавляю:       "Потому что в очередной раз залюбовался моим ангелом..."       - Я спрашивал, всегда ли ты так рано просыпаешься? - пальцами Юнги легко водит по щеке, а затем спускается ниже и очерчивает линию моей челюсти. Так невесомо, будто он - и есть солнце, которое сейчас гуляет по мне лучами.       - Привык к рабочему графику, так что, считай, да. Организм сам так рано поднимает, - ловлю его руку своей, повернув ладонью к себе и прижимаюсь к ней губами. Просто потому, что я сейчас так чувствую. Просто потому, что так - я могу выразить всё, что сейчас рвётся наружу. И слова будут излишни.       - Ты не против, что я тут покопался немного? - Юнги дёргает резинку моих черных спортивок и снова ослепительно улыбается. Ну, как я могу быть против, когда он выставляет контраргументы?       - Вовсе нет, Юнги.       - А книги? Ничего, что их трогал? У многих пунктик на такое, - высвободив руку из моей, он упирается ладонью в кровать справа от меня, едва касаясь своей кожей моего бока.       - Нет, что ты. Понравились?       - Необычный выбор. Столько книг с заведомо плохим концом, тяжелой судьбой героев. Почему?       - Стекла в жизни мало, решаю вот себе ещё подкинуть, - усмехаюсь я, потирая переносицу, а затем плавно переходя в сидячее положение.       - А серьёзно?       - А серьёзно, то просто иногда хочется...пойми правильно, - я закусываю губу, уставившись на его ключицы. - Просто иногда так всё достаёт, что ты, утопая в книге, хочешь верить, что та боль, на страницах - это единственная боль, которую ты переживаешь в жизни. Читая то, что там, ты забываешь о своей боли, полностью погружаясь туда. Ты не "добавляешь" себе её еще больше, ты просто концентрируешься на "чужой", желая оставить и свою боль там же, после того, как закроешь книгу. И лучше уж вдоволь наплакаться над искусственной историей, чем сутки напролёт умирать по своей. Отвлечься, - тихо выдыхаю я последнее и заглядываю в неожиданно чёрные, как самая тёмная ночь, глаза. Они смотрят внимательно. Даже чересчур.       - Необычно. Весьма. Но я понимаю тебя, очень. И ты прав - это отличный способ сменить фокус с себя. Хоть ненадолго.       - Тяжеловатая тема для утра, не находишь? - улыбаюсь уголками губ, чтобы хоть как-то прогнать ночь из глаз Юнги и осветить её. Выходит не очень, и я вижу, как его брови немного хмурятся. - Всё в порядке?       - Как тебе спалось? - вдруг бросает он вопросом на вопрос, так что я сначала теряюсь.       - Отлично, а тебе?       - Впервые, за долгое время...       - ...спокойно? - заканчиваю я, понимая о чем он.       - Да. Да, Чимин. Именно спокойно. Тебе что-нибудь снилось? - он чуть наклоняет голову и медленно моргает.       - Ты. Юнги вскидывает брови в немом вопросе, а я отрицательно мотаю головой, давая понять, что рассказывать детали сна не стану.       - Главное, что я, - он наконец-таки улыбается, а затем прижимается губами к моему лбу так нежно, что я прикрываю глаза от удовольствия. - Ты всегда такой горячий по утрам?       - Оу, спасибо за ком...       - Нет, Чимин, я про температуру, - Юнги вдруг серьёзнеет, отстраняясь от меня.       - А, это...бывает иногда. Я уже и не замечаю, привык.       - Не думал сходить к врачу?       - Сразу после того, как сходишь ты и проверишь свою голову, которая не болит, только благодаря тонне колёс, которые ты закидываешь в себя с утра.       - Кстати о них... - Юнги было вскакивает с кровати, но я вовремя цепляюсь за его руку и валю его на свои бедра.       - Нет, Юнги. Не в моём доме.       - Но, Чимин...       - Не. В. Моём. Доме, - грозно уставившись на него сверху вниз, я нарываюсь лишь на лёгкий смех в ответ. - Что смешного?       - Ты. Когда злишься - очаровательно милый, Чимин, - приподнявшись на локте на моих ногах, Юнги прижимается к моим губам в нежном поцелуе. И, чёрт побери, вот так должны начинаться правильные и самые лучшие утра на свете. С солнца в окно и солнечного Юнги. И с меня, помнящего вечер, ночной сон и утро.              Ближе к полудню, когда мы спокойно отдыхали на моем балконе, потягивая чай, который заваривал Юнги, и пытались что-то вместе нарисовать, ему вдруг позвонили с новой работы и пригласили на второе собеседование, а мне, почти в ту же минуту, набрал Хосок. Ей богу, не знал бы, что он простой человек, - считал бы ведьмой. И плевать, что он парень и его нельзя так называть. Хо был бы именно ведьмой, в любой из книг.       - Хо, - отвернувшись от угукающего в трубку Юнги, шепчу я в собственный телефон, - ну может мы хотя бы денёк отдохнём друг от друга? Ну, честно. Дай мне хоть один день побыть с ним полностью.       - Вы, вроде как, и были. Чимин, не дури, я же тоже скучаю.       - А как там твоя девушка? Ну та, с которой ты на свидание опаздывал, - ехидно спрашиваю я, в надежде, что друг опомнится и пойдет гулять с ней.       - Все хорошо. У неё сегодня смена, поэтому я подумал, что это отличная возможность сходить к тебе в гости.       - Не такая уж и отличная...       - Чимин, вспомни, когда мы в последний раз собирались не по экстренному поводу, а просто так? И я замолк. Была правда в словах Хосока, но всё же...я бросаю взгляд на Юнги, который уже поднялся со своей подушки и потирал ладонью лоб, прощаясь с собеседником.       - Только потому, что Юнги сейчас уходит по делам - ты можешь прийти ненадолго, - шикаю я на друга и сбрасываю звонок, тут же вскакивая на ноги. - Ну что?       - Надо ехать, говорят вроде бы подхожу, но нужно уточнить какие-то детали. Но я ненадолго, не переживай, - притянув меня к себе за талию, Мин легонько прижимается губами к моему виску, а я жмурюсь как довольный кот.       - Обещаешь?       - Конечно, обещаю, - кивает он, - тебе Хосок звонил? - его губы плавно проходятся от виска к щеке, а затем скользят вниз на шею.       - Да-а, напросился в гости. Но я сказал ему, чтобы недолго, - чуть запрокинув голову, прикрываю глаза и сжимаю плечи Юнги чуть сильнее, чем хотелось, отчего на коже тут же остаются следы от моих пальцев.       - Правильно, а то складывается ощущение, что он - наша третья нога, - Юнги усмехается мне в шею, втягивает носом воздух, будто стараясь забрать мой запах, а затем отстраняется и коротко чмокает в губы. - Что принести тебе на ужин?       - Себя. А вообще, всё, что захочешь сам. За еду у нас отвечаешь ты, - я поддеваю его нос своим и дарю самую лучезарную улыбку, какая появляется с тех пор, как он сам появился в моей жизни. Юнги довольно кивает мне в ответ и смотрит на телефон:       - Так. У меня есть полчаса на сборы и дорогу, а все вещи дома...я же могу взять что-то твое?       - Что угодно, - я отодвигаюсь в сторону, пропуская его обратно в квартиру, а он, разворачиваясь на полпути, кладет широкую ладонь мне на грудь и тихо говорит:       - Это я ещё взять успею, - а затем со звонким хохотом скрывается в комнате, а я остаюсь на кухне, чтобы сполоснуть чашки и немного подумать, ощущая жар на щеках и огонь в груди от прикосновения. Кто бы мог подумать, что мы, знакомые всего ничего, будем так легко находиться друг с другом, едва ли не как женатая пара? Всё кажется таким легким, таким верным, таким...настоящим. Я снова невольно расплываюсь в счастливой улыбке и кладу себе на грудь мокрую от воды и пены руку, жмурясь. Интересно, что он имел в виду? Успеет взять мое сердце? Кажется, оно уже. Душу? Но её невозможно забрать. Только если ты, конечно, не Себастиан Михаэлис или Клод Фаустус. Смеюсь собственным же мыслям и упираюсь лбом в ящик сверху.       - Пак Чимин, ты просто, наконец-то, получил награду за всё то дерьмо, что происходило с тобой в жизни, - шепчу сам себе, выключая воду и вытирая насухо руки.       - Как тебе? Сойдёт? Не слишком для собеседования? - вдруг слышится голос Юнги, заставляя меня обернуться и...замереть на том же месте, открыв от восхищения рот. Кто, чёрт возьми, позволил этому молодому человеку быть таким? Ещё и в моей одежде. Этот безбожник, облаченный в тонкий чёрный лонгслив, укороченные брюки и чёрную мантию поверх, сейчас стоял и поправлял пятернёй свои светлые пряди, падающие на глаза. Казалось бы - ничего необычного, и в тоже время - так завораживающе. Влюблённый дурак, Пак Чимин.       - Чимин, так плохо да?       - Прикуси язык. Ты прекрасен, - отмираю я, но тут же кусаю себя за язык сам. Слишком щедрый комплимент. Такой непривычный, но...       - ...это ты после сегодняшней ночи такие комплиментики кидаешь? - смеётся он.       - Юнги...       - Я шучу. Спасибо. Правда, офигеть, как круто, что у нас один размер и, почти, комплекция. Но эти вещи, чуть свободными круто смотрятся. У тебя отличный вкус, Чимин, - Юнги снова прикладывается к моим губам в жадном поцелуе, но быстро отстраняется. - Убегаю. Но очень, очень скоро вернусь.       - А я очень, очень буду ждать. И краснею. Краснею, как малолетка, оставаясь стоять на кухне, даже, когда дверь за Юнги захлопывается. Интересно, эта эйфория, растекающаяся по телу теплой негой, когда-нибудь пройдет?..              Но чтобы у меня? Да всё шло гладко? Я должно быть ударился головой, когда поверил в то, что всё может быть так идеально. И получаса с момента ухода Юнги не проходит, как в дверь уже трезвонит нетерпеливый Хосок.       - Ну, как ты? Как продвигается отпуск и лечение, назначенное Кимом? - сбросив куртку и ботинки, Хосок прошлёпывает в кухню, доставая какие-то лакомства из пакетов.       - Продвигается всё хорошо. А вот отпуск я уже планирую брать чисто от тебя, Хо, - от любопытства всё же заглядываю другу за спину, рассматривая принесённое.       - Ох, ну спасибо. О нём заботишься, а он такие гадости говорит. Твой любимый лимонный пирог, - куксится друг и протягивает мне через плечо коробочку с десертом. Я разве что в ладоши не хлопаю.       "Надо будет сказать об этом десерте Юнги.." - проносится в моей голове.       - Как там твой...кто он тебе? Парень? Возлюбленный? - пока Хо возится с десертами, подносом и чаем, забираюсь на стол и бесцеремонно начинаю есть пирог прямо руками.       - Ну что ты сразу набрасываешься, Хосок? Прекрати вешать на людей ярлыки.       - Значит пока не парень, но уже возлюбленный. Чимин, ну ты в своей манере... - качает друг головой, за что получает от меня легкий пинок под зад.       - Ну что? Я просто волнуюсь. Он так быстро появился в твоей жизни, как и все предыдущие влюблённости. Раз, из ниоткуда, и тебя снова так резко накрыло... - Хосок замолкает.       - Иии?       - И я боюсь, что тебе также, как и в те разы станет плохо, когда он, вдруг, исчезнет, - в глаза Хосок не смотрит, предпочитая разглядывать свои серые носки или мой светлый паркет. А я, отставляя коробку с недоеденным пирогом в сторону, пытаюсь прожевать кусок, не идущий в горло, и отвечаю так стойко, как могу:       - Юнги не уйдет.       - Почему ты в этом так уверен?       - Просто потому, что с ним - всё не так как со всеми остальными.       - Ты о том, что он проводит с тобой твой отпуск?       - Да хотя бы это взять.       - Чимин, ты понимаешь, что хватаешься за соломинку? Неужели из-за того, что раньше ты окружал себя лютыми мудаками, теперь ты радуешься любой несущественной мелочи, которая, вообще-то, должна быть нормой? Он ведь просто проводит с тобой время, таскает еду и пару раз сделал комплименты, а ты уже готов отдаться в его руки навеки вечные...или мы чего-то не знаем?       - Я одного не пойму, - перебиваю я друга (а друга ли?), - ты что, Хо, завидуешь мне? Что у меня, наконец, появился человек, который проводит со мной всё своё время, вместо тебя. Заботится, вместо тебя. Неожиданно ценит и дорожит. Или, может, ты вообще ревнуешь? Спрыгнув со стола, с каждым словом наступаю на друга, пока не оказываюсь вплотную к нему, пытаясь испепелить взглядом. Но его глаза, поднявшиеся на меня, выражают усталость.       - Я лишь пытаюсь понять, точно ли это твой человек. И не придётся ли мне потом снова откачивать тебя, найдя твоё почти бездыханное тело, в каком-нибудь из углов этой квартиры.       - Ты хоть на минуту можешь поверить, что я счастлив? - шиплю я Хосоку в лицо.       - А ты хоть на секунду можешь понять, как мы с Тэ за тебя переживаем? И я осекаюсь. Хосок использует запрещённый приём. Козырять Тэхёном нельзя и он это знает.       - Пойми, Чимин. После всего, что с тобой происходило, после всех приступов, срывов, попыток, к счастью, неудачных и парочки, почти очень даже...каково нам? С каким ужасом и опаской мы снова наблюдаем тебя таким?       - Воодушевлённым?       - Именно. Нам бы и радоваться, но мы боимся. Потому, что уже проходили это. И пока, вот такое твое воодушевление, ни разу из трех, ещё не кончилось чем-то хорошим. Мы правда рады, если Юнги - тот самый, но никогда не бывает лишней осторожность.       - Бывает, - шепчу я, опуская голову, когда плеч касаются руки Хосока.       - Ты только пожаловался на ухудшение самочувствия, мы стали спать ещё более чутко, чем раньше, в, не дай бог, ожидании ночного звонка. А тут вдруг...раз! И в твою жизнь врывается кто-то, кто за три дня переворачивает всё с ног на голову, становясь ближе нас с Тэ. И делая тебя каким-то чужим к нам...       - Это неправда.       - Ты слышал как ты отвечаешь мне? Я уже молчу о том, что ты не пишешь Тэхёну. Он не жаловался, нет. Просто слишком часто спрашивает у меня о тебе. И это странно, если вы общаетесь. А вы не...       - ...не общаемся. Все как-то времени не было. Я напишу.       - Чимин... - друг пытается посмотреть мне в глаза, но я хмурюсь и думаю лишь о том, как хотелось бы поскорее закончить этот разговор. Я чувствую, как закипаю. Чувствую, как мелко начинают дрожать руки и эта дрожь отдаётся вибрацией где-то в груди, потом оседая в солнечном сплетении. Я чувствую эту нестерпимую злобу. Чувствую наступающий приступ.       - Не дай ему отнять тебя у нас. И Хосок дёргает чеку из гранаты под названием: "трехступенчатый приступ Пак Чимина: ступень первая - бесконтрольная агрессия". Слова резко бьют по ушам так, что я вздрагиваю всем телом и немного теряюсь в пространстве. Что значит отнять? Я что, похож на игрушку? Вещь? Не имею собственных мнений? Мыслей? Чувств? Этого Хосоку говорить не стоило, потому, что я мгновенно взрываюсь гневом, сбрасывая всё, что он так бережно подготовил, на пол.       - Уходи! Я верну деньги за все, что ты принес! Я говорил, что тебе не стоит приходить, Хосок.       - А ты ли этого так сильно не хотел? Или это отголоски чужого сознания в твоем?       - Уходи! В глазах друга лишь страх. Но не меня он боится, а за меня. Страх и беспокойство. А ещё растерянность. Так я смотрел на себя в зеркало пару лет. Мне знаком этот взгляд. Когда ты не узнаешь того, кто стоит напротив, даже если это - ты сам.       - Чимин...       - Уйди, Хосок. Прямо сейчас - захлопни рот и дверь за собой.       - Обещай, что подумаешь над моими словами... и не исчезнешь. И на этих словах, Хосок уходит, оставляя меня среди разбитой посуды и раскиданной по полу еды. Оставляя меня один на один с моими мыслями, разъедающими сознание. Оставляя меня один на один с моими демонами, что разрывают меня сейчас внутри на части. Один на один - с собой.       "Не дай ему отнять тебя у нас", - так и заседает в голове, вопя красным цветом и беспрестанно мигая.