Амброзия

Вот, рука Господа не сократилась на то, чтобы спасать, и ухо Его не отяжелело для того, чтобы слышать. Но беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим, и грехи ваши отвращают лицо Его от вас, чтобы не слышать. Ибо руки ваши осквернены кровью.

И не стало истины, и удаляющийся от зла подвергается оскорблению. И Господь увидел это, и противно было очам Его, что нет суда. По мере возмездия, по этой мере Он воздаст противникам Своим — яростью,

а врагам Своим — местью.

Книга Пророка Исаии 59:1-18

      Ветер принёс дым и гарь с Болот в восточный Асфодель. Всю ночь весь Дит наблюдал, как огненное зарево расползается по горизонту. К счастью, за реку пожар не перекинулся, как и огонь беспорядков. Лишь где-то на севере, совсем близко к проклятому складу «Мортред Хиллс и Манс», группа радикалов прорвались в мирный и неприступный Асфодель. Они разбили несколько витрин магазинов, перевернули парочку машин и подожгли катодосскую церковь. Но ЦЕРБЕР быстро смог потушить воспалённые умы сектантов, где-то показательными расстрелами, где-то простыми групповыми арестами. За ночь ЦЕРБЕР выполнил месячный план по просроченным, а север Болот после огненной ночи быстро потух сам, оставив после только серые клубы дыма от тлеющих бараков.       Я надеялся, что Кэт сама вернётся домой после этой сумасшедшей ночи. Надеялся, что это всё из-за нашей небольшой ссоры прошлым утром. Надеялся, что она не ввязалась в проблемы и уж точно не была связана с тем, что произошло на Болотах. Но её не было. Она так и не вернулась. Исчезла. А с ней и исчезли последние остатки амброзии. А в амброзии я нуждался не меньше, чем в Кэт. Я ещё держусь, но уже чувствую, что ломка подступает к телу, как тошнота подступает к горлу после ночной попойки. Мерзкое чувство.       Отправиться на поиски Кэт было единственной идеей. Но единственная идея, где её искать — общежитие на улице Капанеи.       Несколько девушек вызывающего вида прошли мимо, кокетливо подмигнули мне и рассмеялись. Я сидел в машине, раскуривая уже третью подряд сигарету, и наблюдал за улицей по ту сторону дороги. Этот дом — настоящий шлюхорассадник, настоящее гнездо, где, казалось, с каждым днём появляется сотня-другая новых девушек. Пёстрые автомобили здешних сутенёров кружили туда-сюда, выгружая старую и загружая новую партию девочек каждые пять минут. Я сидел и вымерял тайминги. Если неаккуратно зайти в такое общежитие, можно нарваться на парочку вооружённых строптивых пареньков в розовых шубах и их ручных горилл-охранников с телескопическими дубинками, которые так больно бьют под колено. Но я слишком долго в этом бизнесе, я наученный жизнью.       Я ловко прошмыгнул внутрь, поднялся на второй этаж и постучал в дверь. По ту сторону слышался шум, множество женских тонких голосков, топот крошечных ступней по деревянному полу. Дверь мне открыла невысокая, ростом с Кэт, девушка в домашней одежде с соломенного цвета волосами, собранными в конский хвост. Девушка, едва увидев меня, искренне улыбнулась — но не как те проститутки, а как-то по-дружески.       — Привет, Билл! — затрепетал её знакомый звонкий голосок, но девушку я не узнавал.       — Привет… — запнулся я.       — Виола, ну. Ты что, забыл уже? — посмеялась она и начала скромно теребить в пальцах кончик хвоста волос.       — Не было времени нормально познакомиться.       — Эт да, — коротко бросила она и замолкла, миленько улыбаясь, глядя на меня, — Ты прости, пустить не могу, так что…       — Кэт у себя?       — Кэт? — недоверчиво скривилась она, — А ты… Она же вроде бы к тебе переехала, разве нет?       — Да, но… Мы поссорились недавно, а она бывает вспыльчивой, ты же знаешь. Может, она возвращалась вчера или сегодня? Мне очень-очень нужно с ней поговорить.       — Она…       Послышались быстрые тяжёлые шаги. Я не успел вытянуть из Виолы конец фразы, как из-за её спины вышла широкоплечая Гретта с очень недовольным видом. Виола, как провинившийся ребёнок, быстро прошмыгнула под её рукой, оставив меня лицом к лицу с грозной женщиной.       — Проваливай отсюда, — злобно буркнула мне Гретта.       — Мне нужно знать, где она.       — А мне нужно, чтобы ты исчез.       — Гретта, пожалуйста, давай не будем усложнять, — Гретта сложила тяжёлые руки на груди и слегка наклонила голову, — Всё, что я хочу — убедиться, что с Кэт всё в порядке.       — А я хочу спокойствия и умиротворения, дим, но, кажется, нам обоим не получить желаемого. Повторяю последний раз — исчезни.       — Просто скажи мне, что она здесь, и я сразу же исчезну, обещаю.       — Я бы не сказала тебе где она, даже если бы знала. От тебя одни неприятности. А мне не нужны неприятности. Её здесь нет. Уходи.       Она попыталась закрыть дверь, но я толкнул её обратно коленом. Гретта, от такой наглости, на секунду растерялась.       — Где она может быть?       — Ты вынуждаешь меня, — она сделала шаг вперёд, расправив широкие плечи. Выглядела она грозно.       — Ты должна мне помочь найти её.       — С чего бы это? — неожиданно усмехнулась она.       — Она пропала, сбежала, забрав с собой кучу моих наркотиков. Она может быть неизвестно где, неизвестно с кем, обдолбаная, и не отдающая себе отчёта в своих действиях.       — И что? С чего я должна помогать тебе? Я уже помогла один раз, больше не собираюсь.       — Это же Кэт! Твоя Кэт!       — Она взрослая девочка и не первый день в этом мире, дим. Она знает этот город, его правила, его законы и последствия тоже. Если она сбежала, значит, это её проблемы. Не мои. Не твои. За моей спиной ещё дюжина таких же девушек, как Кэт. Брошенных, несчастных, некоторые ещё совсем дети, они умрут в Дите за неделю. Я не обязана им помогать, я комендант общежития, а не мамочка, но я делаю это. Просто из доброты душевной, мне за это не платят, даже спасибо не говорят. Таких, как Кэт, сбегают десятки за год, кто-то возвращается, устраиваясь обратно проститутками, а кого-то навсегда забирает Ад. И я не могу помочь всем, я помогаю только тем, кто готов эту помощь принять. Кэт ушла, ушла к тебе, дим, а ты её потерял. Должна ли я её искать?       — Дай хотя бы намёк, где её искать.       — Хочешь совет? Оставь её в покое. Перестань гоняться за ней и доставать всех вокруг. Если она захочет, то вернётся сама, а если не захочет, найдёшь ты её или нет, это ничего не изменит. Она сбежит снова и будет сбегать каждый раз, чтобы ты её искал. Ты не можешь контролировать каждый её шаг. Она должна нести ответственность за свои поступки, и ты тоже. Я сказала всё. Пожалуйста, уходи, забудь дорогу сюда и больше никогда не возвращайся.       Гретта даже не дала мне ничего ответить, как её рука уже потянулась за ручкой двери.       — Пока, Билл, — мило помахала мне белокурая Виола перед тем, как дверь с грохотом захлопнулась перед моим лицом.             Я вылетел на улицу и огляделся, в надежде, что эта дура как обычно, с надменным и непонимающим видом выйдет ко мне и скажет, что я придурок и зря волновался. Но как бы ни так. Вместо Кэт я увидел Анну, которая молча смотрела на меня и моё смятение.       — Где она? Ты же знаешь! — спросил я у девочки, но она молчала, будто не слышала меня. Меня злило это только больше, — Молчишь, да? Не знаешь или не хочешь говорить? А может, и то и другое?

      — И то и другое.

      Подтвердила она.       Она раздражала, её надменное спокойствие, её насмешливое равнодушие. Хотелось ответить что-нибудь едкое. Но тут таксофон на противоположной стороне дороги неожиданно зазвонил. Я обернулся и глянул на уличный телефон, которой снова затарабанил. Нет, мне не показалось. Никогда не видел, чтобы на них кто-то мог дозвониться. Анна обернулась в сторону звука и снова на меня:

— Возьми трубку.

      — Да иди ты! — обиженно буркнул я и пошёл в сторону телефона.       Только я поднял трубку, не дождавшись моего ответа, монотонный голос произнёс:       — Ты знаешь, где улица Бегемота? Сто восьмой дом, — сквозь какой-то рабочий шум я слышал голос Азеллара.       — Знаю, — устало ответил я.       — У тебя пятнадцать минут.       Азеллар тут же положил трубку.       Как он узнал? Как он позвонил? Что за хрень?       Я обернулся по сторонам в надежде увидеть если не чёрный фургон ФУРИИ, то хотя бы какую-то подозрительную машину, наблюдавшую за моими передвижениями. Но ничего не нашёл. Весь квартал на улице Капанеи от перекрёстка до перекрёстка был пуст. Даже пёстрые лимузины сутенёров перестали кататься, а все проститутки как сквозь землю провалились. Это пугало ещё больше.

⛧⛧⛧

      Синие мигалки. Два бронированных внедорожника ФУРИИ перегородили дорогу. Вооружённый спецназ следил за проезжающими мимо, но никто не рискнул бы даже приблизиться к ним, потому что все знают — будешь мешать ФУРИИ, считай, тебя и не существовало. Любят же эти ребята нагонять страх и пафос. Но на моё появление демоны отреагировали спокойно, даже не шелохнулись, будто приняли за своего. Пара высоких короткорогих демонов в тяжёлых бронежилетах только невозмутимо проводили меня взглядом, а как только я подошёл в упор, один из них повернул голову к наплечной рации и сиплым голосом сказал:       — Фуриевский щенок приехал, майор.       Фуриевский щенок? Как оригинально. Моё очередное дебильное прозвище от Азеллара уже знал каждый в его отряде.       Мы с демонами минуту молча пялились друг на друга, пока из-за их спин не вылетел Азеллар. Он был приветливее, чем обычно, даже по-отцовски похлопал меня по спине.       — Фуриевский щенок. Как тебе? — с улыбкой искренне поинтересовался он, считая это очень оригинальным, — Я всем нашим рассказал, им тоже понравилось. Вливаешься в коллектив.       Азеллар быстрым шагом сопровождал меня во двор-колодец одного невысокого полузаброшенного кирпичного дома из старых асфодельских построек. Множество пустых разбитых окон, со стен сыпется кирпичная пыль, двор зарос сорняками.       — У меня имя есть, — негромко ответил я на своё дурацкое прозвище.       — Да кому нужно твоё имя? — махнул рукой Аззелар, — Имена забываются, парень, время стирает всё, а прозвища живут, потому что имя дают при рождении, а клички за содеянное. Имя ни черта не значит, просто твоей мамке понравилось, как оно звучит, или может у её любовника было такое же? А она просто хотела, чтобы твой батя не подозревал, о каком именно Роберте она рассказывает своим хихикающим подругам, — он посмеялся со своей же шутки, — А клички, парень, даются при жизни за заслуги, деяния, и живут долго, дольше твоего бессмысленного имени. Так что привыкай, фуриевский щенок, — он снова с силой хлопнул меня по спине, мне это не понравилось, но я стерпел, — Ты свой парень, даже не знал, что в ЦЕРБЕРе ещё такие водятся.       — Какие?       — Не сопляки, понимаешь? Ну, ты старой закалки, оно сразу видно. Таких мало. Когда тебя демоном сделают, заберу к себе в отдел, мне такие нужны.       Я недовольно скривился от этой мысли.       Азеллар привёл меня в пустую квартиру. Настолько пустую, что на первый взгляд казалось, что здесь никто никогда не жил: голые кирпичные стены и линолеум на полу. Ни мебели, ни кухни, не было даже раковины. Азеллар цыкнул криминалистам и они быстро вышли из комнаты, вновь оставив меня один на один с трупом.       Это было голое тело девушки, молодой и худой, с вьющимися тёмными волосами. Знакомые пропорции сразу же навевали мысли о Кэт. Сердце забилось чаще. Я присел и отодвинул прядь волос, что прикрывала лицо. Нет, это была не Кэт.       — Еврейка, имя не знаем, но родственников и знакомых уже ищем, — сверху сказал Азеллар, — Хозяин квартиры утверждает, что не знает её. Наши судмедэксперты говорят, что девушка мертва уже пару дней. Сходится с той серией убийств, что была раньше, только есть нюанс.       — Какой?       — Она была изнасилована. И не здесь. Квартира с признаками взлома, пустая, как ты видишь, никакой одежды, даже носка её не нашли. Но преступление совершено не здесь. Это точно. Кто-то подкинул тело, может, он сам, но мы думаем, что ему всё-таки помогали.       — Или кто-то хотел помочь нам… — тихо добавил я.       — Есть мысли?       В отличие от остальных жертв, на её теле не было даже царапины. Никаких следов борьбы, ни синяков или борозд от верёвок. Её тело было чистым, как будто её готовили к этому. Лицо спокойное, умиротворённое, и, если бы не мертвецки синие губы, можно было подумать, что она спит. Кто-то прижал отрубленную голову обратно к телу, как будто хотел восстановить её первоначальный вид, сделать лучше, красивее. Характер порезов говорил о том, что это и правда был он — обугленные и ровные края, его почерк. Она напоминала мне тело Анны, своим внешним видом и своим спокойствием.       — Я думаю что… здесь, возможно, что-то личное, — предположил я, — Сексуальное влечение.       — К человеку? — недоверчиво переспросил Азеллар, — А убивать зачем?       — Потому что он по-другому уже не может. Но вряд ли он оставил тело здесь сам. Кто-то помог, скорее всего, родственник или знакомый. Оно чистое, вероятно, отмытое после. По-моему, здесь тоже был какой-то ритуал, но девушка пошла на него сама. Добровольно. Не первый раз.       Самодовольная улыбка разлилась по лицу Азеллара.       — Хорошо, этого достаточно.       — Зачем я здесь? — раздражённо спросил я, разглядев дешёвый фарс. Всё это он и так знал без меня.       — Хотел увидеться. Не люблю болтать по телефону, а тут, как удобно, нашли трупец. Повод хороший. Но ты подтвердил мои догадки, что тоже неплохо.       — Догадки?       — Про сексуальное влечение. Жертва явно нестандартна для него, он предпочитает мужчин средних лет с вредными привычками и аморальным образом жизни. Прям таки типичные болотные. Эти жертвы ни что иное, как детская травма, желание ребёнка обрадовать папочку. «Смотри, Отче, я убил ещё пачку грешников, прости мне немного греха», — передразнивал он плохо наигранный детский голос, — Поэтому так много беспорядочных убийств, иногда пачками, но все одинаковые. А вот женщин в его жертвах очень мало. Каждая особенная. И это, — он указал на обнажённую девушку, — Это не его психотип. Это его желания. Его самое сокровенное, самое тайное и самое больное желание. И ты знаешь, к чему я клоню.       — Девочка.       — Урод просто хотел ощутить те же эмоции, что и тогда. Он не такой психопат, каким мы его считали. Он самый настоящий хладнокровный и расчётливый ублюдок, для которого жизни людей ничего не значат. Просто погоня за кайфом.       — Больной сукин сын…       Я вновь опустил взгляд на неё. Бледная кожа, молодое худосочное тело, тонкие черты лица. Убежать от мыслей, что Кэт могла быть следующей жертвой, было всё сложнее. Эта девушка была слишком на неё похожа. Если ублюдок добрался до неё, то… Меня резко скрутило, желудок начал сокращаться, меня едва не стошнило прямо над телом. Я сжал кулаки и стиснул зубы, глубоко вздохнул, пытаясь заглушить в себе это чувство. Бросило в жар и пот. Ломка, словно волна, неожиданно накрыла меня с головы до ног.       Азеллар, ничего не заметив, хлопнул меня по плечу, направляясь к выходу:       — Пойдём, дальше поговорим снаружи, — свистнул он и громко крикнул своим агентам, — Парни, мы закончили, продолжайте тут.       Я достал сигареты из кармана. Руки тряслись, я кое-как выбил одну и тут же поджег. Никотин с первой же затяжки быстро распространился по телу лёгкой прохладой. Тошнота отступила, стало легче, только в руках осталась небольшая дрожь.       — Ну и дерьмо же ты куришь, — сказал мне Азеллар, скривившись от запаха, — «Пепелище», да? Я думал, их уже запретили за вред экологии или что-то в этом роде.       Азеллар достал из кармана новенькую, только что распакованную пачку «Красного дьявола» и протянул мне. Я не отказался от хороших сигарет, но меня насторожило это. Жест до боли знакомый. Жест, что я сам делал сотни раз. Закралось сомнение, это всё напоминало спектакль, актёрская игра в «хорошего копа».       — Не видел, чтобы ты курил, — сказал я, настороженно глянув на него, и потянул сигарету за фильтр. Азеллар скромно улыбнулся.       — А я не видел, чтобы хороший дим курил такой дешман.       — Самые дешёвые и никто не стреляет. В Болотах такие найти легче всего.       — Ты болотный?       — Нет, но работал там с полвека.       — За столько лет ты бы перевёлся даже в Элизиум.       — К плохому быстро привыкаешь, даже к этим сигаретам.       Я не стал выкидывать уже начатую никотиновую палочку, сунув новую сигарету «Красного дьявола» за ухо.       — Можно личный вопрос, Азеллар?       — Личных на работе нельзя.       — Я никогда не видел таких демонов, как ты.       — Это потому что ты не работаешь в юриспруденции. Моих сородичей, кефалиев, не так уж и много осталось. Вырезали нас на Великой войне, а тех, что остались забрали в суды. А я по воле случая оказался в криминалистах ЦЕРБЕРа.       — Ты работал в ЦЕРБЕРе?       — Конечно. Только лучшие церберовские попадают в ФУРИЮ, запомни. Я работал с твоим шефом, Вальтазаром. У него были все шансы тоже оказаться здесь, но он, как и все инферналы, жадный до власти и денег, отрастил себе жирное брюхо, решил, что отсиживать задницу лучше для его карьеры. И всё, что он делает, это лижет жопы своему начальству и Люциферу.       — Лучше лизать жопы фуриям?       — Ха, да, у них они явно приятнее на вкус. А если без шуток, то у нас тут в ФУРИИ совсем другой уровень, парень, ты сам в этом скоро убедишься.       — Но я так и не понял, почему таких как ты так мало на службе.       — Способности у нас не для этого.       — Способности?       — Ну. Демонические. Они у всех есть. Инферналы, например, чуют страх, прям физически. Вальт был в этом хорош, реально хорош. Анубиты, говорят, умеют читать мысли, но всё это брехня собачья, понял? Они умеют слышать желания. А желания чаще всего говорят о нас больше всего, вот и кажется, что он в голове капается.       — А ты?       Он хитро улыбнулся.       — А я умею видеть ложь.       — Поэтому ты предпочитаешь видеться лицом к лицу?       Азеллар демонстративно проигнорировал мой вопрос. Он опять хлопнул меня по плечу, на бараньем лице вылезла многозначительная ухмылка. Он тут же перевёл тему разговора:       — И да, слушай, спасибо за вчерашнее, ты нам здорово помог. Всю ночь в министерстве сидели, переговоры с ЦЕРБЕРом, разбор этих дел с похищениями. Жарко было. Жалко тебя не было.       — Есть новости?       — ЦЕРБЕР отчитался нам, я лично с Вальтазара шкуру содрал, там такой кипишь был, ты бы видел, зато достали что нужно. Действительно в ночь беспорядков было множество исчезновений, всё, как ты и говорил. Придурки из ЦЕРБЕРа бы и не подумали проверять все эти дела и если бы не наш звонок, то всё спустили бы на нет, как обычно. Мы перерыли полсотни звонков, и… — он поморщился.       — Что-то не так?       — Да всё не так. Все пропавшие уходили сами, случаев похищения нет. Свидетелей тем более. У нас даже с такой хорошей наводкой зацепок ноль. Всё тянется за одну ниточку, и одно я знаю точно: искать ангела бессмысленно, но если найдёшь пропавших людей, то найдёшь и его.       Кэт? Нет, это не совпадение. Она там, среди похищенных. Медлить больше нельзя.       — Мне нужно ехать.       Азеллар остановил меня, резко схватив за предплечье и потянув на себя. Он смотрел на меня стальным тяжёлым взглядом. Он заметил, как я меняюсь в лице, понял, что я что-то знаю. Его добродушие тут же сошло на нет, оставив только пустой холод.       — Сначала звонишь мне, а потом уже действуешь. Ты меня понял? — тихо прошипел он, — Он мой.       Вот теперь это был настоящий Азеллар. Без фальшивых смешков, постукиваний по плечу и заигрываний со мной. Его истинное лицо прямолинейного сурового майора ФУРИИ. Я для него всего лишь инструмент по поиску ангела. Я полезен ему только пока ангел не в его руках. Но в одном Азеллар не прав — он мой.       — Тогда возьми его сам, — огрызнулся я и резким движением вырвался из его захвата. Азеллар не стал меня останавливать, а только смотрел вслед. Молча смотрел вслед вместе с толпой своих вооружённых демонов.       

⛧⛧⛧

      — Какой там говоришь праздник? — спросил меня Люци, развалившись на заднем сиденье.       — День дальнего родственника, — устало ответил я.       Гоняться за Кэт по всему Диту у меня не было времени. Она могла быть где угодно, а город был слишком большим. Возможно, я схожу с ума, но я уверен, что её исчезновение связано с ним. Иезекииль изворотлив и умён, и к нему нужен особый подход. Если найдёшь пропавших людей, то найдёшь и его. Действовать нужно было немедленно, и мне нужна была Кассандра. Она мне должна, и я знаю, что она способна мне помочь. Но являться к Царю Мёртвых без приглашения было бы невежливо, благо моё «приглашение» с радостью согласилось съездить к дяде с тётей в Тартар. Люци крутил в руках белый кремовый торт в коробке.       — Чёрт, братишка, ты бы знал, какое у меня похмелье после вчерашнего, — Люци задрал ноги на сиденье и закинул их одну на другую, — Но как я могу пропустить такой праздник? Я же бог праздников! А он важный у вас в Верхнем мире?       — Второй после Рождества, Люци.       — Ахренеть! — искренне удивился он и нервно посмеялся, — Почему я о нём ничего не слышал? Тётя Перси обожает такие праздники. Как хорошо, что ты мне рассказал о нём, Билл. Если бы я пропустил, то нереально бы расстроился. А знаешь, что скажу тебе, дружище, этот мир такой мрачный, потому что в нём нет места настоящему празднику.       — Конечно, это же Ад. Здесь не до веселья.       — Праздники даже здесь нужны. Я обожаю три вещи: праздники, наркоту и женщин. Женщины это вообще отдельная тема. Если Господь и создал что-то по-настоящему прекрасное, так это женщин.       — Не могу не согласиться.       Мы остановились возле дворца Аида. Люци, в характерной ему манере, вылетел из машины, тут же с широкой довольной улыбкой подбежав к чёрной двери. Дверь, как ни странно, открыла Кассандра, одетая в строгий чёрный сарафан с белым фартуком. Её недоумевающий взгляд скакал то на Люци, то на меня.       — Ваше величество… — промямлила она, но Люци её даже не услышал, он потянулся за её плечо и крикнул внутрь:       — Тётя Перси!       Люци протиснулся за тело девушки и побежал по коридору. А Кассандра прожигала меня недовольным взглядом, смотрела, как я неспеша подхожу к дворцу.       — Что за хрень, Билл? — прошипела она полушепотом.       — Я хотел встретиться. Ты мне должна, помнишь? — я показал ей письмо, потеребив им у неё возле щеки.       — Это может подождать…       — Нет, не может.       — Кассандра! — послышался голос Персефоны. Богиня торопливо подбежала к домоправительнице, — Кассандра, нам нужны ещё комплекты столовых приборов, у нас гости! Ты что не видишь?       — Я вижу, госпожа, — покорно ответила она.       — Тогда почему ты ещё здесь?       Кассандра ничего не ответила, только недовольно поджала губы и молча убежала внутрь.       — Здравствуйте, Уильям, — холодно поздоровалась со мной богиня плодородия, — Вы зайдёте на завтрак или Вам нужно ехать по своим… смертным делам? — она выдавила карикатурную улыбку и сложила старые жилистые ладони возле груди.       — С превеликим удовольствием, госпожа.       Персефона умело прятала своё недовольство под маской педантичной особы королевских кровей, спокойно развернулась и быстрыми маленькими шажками скрылась во дворце.       — А он тоже с тобой? — послышался бас Аида из столовой.       — Да, я приехал с ним, — тихо ответил Люци.       Аид развернулся и мы встретились с ним взглядами. В отличии от своей супруги, он был больше рад моему появлению. Под густой чёрной бородой блеснула дружественная улыбка.       — Уильям! Мой любимый человек. Проходи! Поешь с богами. Милая, что там с угощениями?       — Ох! Должны подать с минуты на минуту, дорогой, — торопливо протараторила Персифона.       Аид был в хорошем расположении духа сегодня. Он широко улыбался, расставил руки, будто звал обняться. Люци же устремился сесть за стол, продолжая увлечённо рассказывать дяде о праздниках людей. Слуги едва успевали заставлять столы тарелками с едой. Жареный ягнёнок, устрицы в винном соусе, салат из жареных баклажанов с козьим сыром, копчёный осётр с чёрной икрой и огромное количество вин. Всё это выглядело, как сон наяву. Половину из этих блюд я вряд ли видел даже в своей земной жизни, не то что здесь. Большая часть — чистой воды контрабанда, но кто я такой, чтобы интересоваться, откуда у Царя Подземного мира нечто подобное. Слуги один за другим входили в столовую. Каждого из них Персефона по-хозяйски подгоняла быстрее. Я присел за стол, по соседству с Люци. Аид, как хозяин царского дома, сел во главе. С хорошим настроением, он внимательно слушал истории племянника, иногда кивая ему в ответ. В зал вышла Кассандра в белом фартуке. Она следила за порядком в зале и демонстративно не смотрела в мою сторону, хоть я и слишком долго останавливал на ней взгляд. Она, сложив руки на груди, с властным лицом и высоко задранным носом контролировала своих подчинённых.       — Что люди только не празднуют, лишь бы не поклоняться своим богам, — возмутился Аид, выслушивая истории племянника.       — Это же люди, дорогой, — подметила Персефона, — Они это любят.       — Люди. Смертные. Вот я — бог смерти, Персефона, но даже я не понимаю, что можно успеть сделать за столько короткое существование. Сколько живёт человек? Сто лет? Пятьдесят? Уильям! — окликнул он меня, — Сколько живёт человек?       — Не больше сотни, господин.       — И это в лучшем случае! — весело добавил Люци, ковыряя что-то в тарелке.       — Сотня. Что можно успеть за сотню лет? Размножиться и умереть. Они ещё успевали, вспахивать поля, строить города, воевать. Что такое сотня лет в масштабах Вселенной? Мгновение. Ничтожно малое. Насколько ничтожна жизнь длиною в столетие, настолько ничтожна песчинка в пустыне.       — Поэтому людей так много, дорогой, — снова затрепетала Персефона.       — Много? Очень много! В Аду скоро места не будет хватать. Твой отец собирается с этим что-то делать?       — Я не знаю, дядя Аид, — на-отвали ответил Люци, продолжая нагребать себе еду в тарелку.       — А я знаю. У людей в последнее время слишком много свободы здесь, демоны погрязли в лени и разврате, а дьяволы упиваются властью и богатствами, совсем не думая о последствиях. А последствия этому будут, они уже есть. Будь я на престоле, то уже давно бы навёл порядок. Посмотрите, люди уже сами за собой следят! Немыслимо. Люцифер теряет контроль. И не ровен час, они пойдут войной против собственного господина. Верно говорю, Уильям?       Аид снова обратился ко мне. А мне хотелось спрятаться от него, провалиться сквозь землю, ещё ниже, лишь бы не отвечать на его идиотские вопросы. Мне не хотелось здесь находиться, всё, что мне было нужно, это моя жена, с которой я никак не мог переговорить с глазу на глаз. Я старался не поворачиваться к нему как можно дольше, чтобы не встретиться с ним взглядом. В тот момент, когда я уже готов был что-то ответить, неожиданно подал голос Люци:       — Слушайте, а где торт? Билл, чёрт, мы его приносили?       — Кажется, я забыл его в машине, — с идиотской улыбкой ответил я, поторапливаясь встать с места. Боги внимательно следили за моими движениями, — Я схожу за ним. Одну минуту.       — Не надо, останься, — протянул Аид и махнул рукой, — Кассандра принесёт. Кассандра!       — Я правда сам, Владыка.       Я слегка перебил Аида, и это заметили все. Каждый в зале обернулся на меня, а вокруг повисла гнетущая тишина. Кассандра, которая уже сделала шаг вперёд, обомлела. Взгляд Люци буквально кричал мне «Не делай этого!». Аид многозначительно молчал, насупив чёрные брови, словно переваривал то, что сейчас произошло.       — Ты мой гость, Уильям, — медленно сказал он низким хриплым басом, — Сядь на место.       — Я буквально на минуту, и сразу вернусь, — ответил я, но грозный взгляд Аида не изменился. Люци подключился почти сразу, пытаясь спасти меня:       — Дядя, да у него в машине реально чёрт ногу сломит. Хрен чё найдёшь. Пока твоя служанка там что-то найдёт, мы тут с голоду помрём.       — Дорогой, это же мой любимый торт! — снова подала голос Персефона. Ситуация начала налаживаться. Аид переключил взгляд на жену и стал мягче.       — Конечно, дорогая, пусть люди прислуживают богам, верно? Уильям, тащи моей жене её любимый торт, и поживее.       Я встал из-за стола и быстрым шагом двинулся к выходу, Кассандра тут же подключилась ко мне, пошла следом.       — Ты что творишь, идиот?! — злобно зашипела она, только мы вышли в коридор, — Он не простит тебе этой выходки, это же Аид!       — Да плевать я хотел на него. Я здесь ради тебя.       — Что тебе нужно от меня?       — Вернуть долг!       — Я сказала, что не смогу это сделать так просто.       — Так постарайся.       Я открыл машину и взял с переднего места коробку с белым тортом, а потом повернулся к ней:       — Времени ждать у меня больше нет. Я достал твоё долбанное письмо, так что окажи услугу, достань что-нибудь, что сможет привести меня к тому, кого я ищу.       — Что я, по-твоему, могу сделать здесь? Билл, ты понимаешь где мы находимся?       — Да, во дворце у бога Смерти. И я знаю, что у него есть черепки, бронзовые черепки, что указывают путь. Достань мне один такой. Это всё, что мне от тебя будет нужно. И ты получишь своё письмо сразу же.       Я хлопнул дверью машины и пошёл обратно. Кассандра ничего не сказала, она задумчиво сопела, идя за мной следом. Внутри, нас уже ждали слуги, они выхватили у меня торт и повели обратно в зал. Аид, будто забыв о наших разногласиях минуту назад, весело общался с племянником и женой. Я тихо присел обратно на место, а нам уже вынесли белый кремовый торт на крохотных блюдечках.       — Ох, ну наконец-то. Я уже боялась, что ты, Уильям, украл у меня мою домоправительницу! — посмеялась Персефона, а вслед за ней и Люци. Но Аид молчал. Он с суровым видом оглядел меня, поглаживая пальцами густую чёрную бороду. Богиня взяла ложечку и, смакуя крем, сказала, — Какое объедение!       — Тебе нравится, дорогая? Это наш гость привёз, — ответил Аид, снова кивая в мою сторону.       В зал вошла Кассандра. Она с рассеянным видом поправляла фартук, опущенные, словно стыдливые, глаза она прятала от сурового взгляда своего лорда. Бог заметил это и тут же многозначительно посмотрел на меня, будто в его голове сейчас всё сложилось. Он понял, зачем я здесь, и что мне на самом деле было нужно.       — Люди научились делать отличные торты за эти тысячелетия, — сказала Персефона.       — Ах, люди, — недовольно протянул Аид со злобной улыбкой, — С тех пор, как я оставил престол, люди окружали меня всегда. Я перестал считать их чем-то совсем бесполезным. Признаюсь, они оказались весьма полезны. Вот взять Кассандру, — он указал на неё, от чего девушка боязно вздрогнула и подняла глаза, изумлённо открыв рот, — Я купил её за бесценок у демона, представляете? А она оказалось очень полезной всему моему королевству, если его ещё можно так назвать.       Все неловко посмеялись вслед за Аидом.       — По-моему, отличное королевство, дядя, — ответил Люци.       — А наш Уильям? Чего только стоит для человека сидеть здесь, с богами, и есть белый торт. Но с тех пор, как Люцифер дал людям столько свобод, я всё думаю, а зачем людям боги? И это касается не только нашего мира. В раю ведь ситуация похожая, верно, Уильям?       Все снова обернулись на меня.       — Ты ведь бывал в Раю? Верно? — повторил он.       — Дорогой, кажется, ты ошибся мирами, — поправила его Персефона.       — О нет, дорогая, я не ошибся. Наш Уильям не просто простой человек один на миллион, он самая настоящая редкость. Он смог побывать в Раю и быть изгнанным сюда, вы представляете?       Все опять оглянулись на меня. Даже Кассандра больше не могла игнорировать моё присутствие. Она удивлённо, даже скорее испуганно, таращилась на меня, а я не удержался и обернулся в её сторону. Аид расплылся в зловещей улыбке, увидев это. Его глаза заблестели, а у меня внутри сжался неприятный ком. Аид получил, что хотел, он переиграл нас.       — Всё так. — нехотя подтвердил я, скривившись от мерзкого внутреннего чувства.       — В бывшем царстве моего нахального братца Зевса ныне тоже другие порядки, — продолжал Аид всё с тем же надменным тоном, — Туда тоже пустили людей, вы можете себе это представить? Пустить людей на Олимп в моё время было невозможно представить, но новые боги смогли. Рай. Теперь это так называется. И теперь в Раю люди везде, так же, как и здесь. Они словно плесень заполнили всё, что могли. Но раз люди такие свободные, я не могу понять, а зачем им боги? Они уже едят с ними за один столом, так почему они продолжают нас почитать, нам поклоняться, строить эти храмы? Зачем? Кто-нибудь знает ответ?       — Потому что они любят нас? — предположила Персефона, облизывая серебряную ложечку.       — Нет, дорогая, всё куда проще. Потому что человек по природе своей ничтожен и жалок, и всё, что он может делать, это покорно поклоняться, быть рабом. Люди, несмотря на все данные им свободы, не способны быть свободными, потому что в этом их суть. Суть быть рабами. Сейчас покажу.       Аид широким жестом скинул посуду со стола. Тарелка полетела вниз на мраморный пол и вдребезги разбилась. Еда и осколки разлетелись вокруг. Все затаили дыхание, но следом полетел и хрустальный кубок с вином. И серебряная вилка. И блюдце с кусочком белового кремового торта. Аид продолжал разбрасывать посуду. Слуги дёрнулись к нему, но Аид остановил их громогласным басом.       — Нет! Никому не двигаться. Кассандра уберёт.       — Я возьму швабру, господин… — дрожащим голосом сказала она.       — Нет. Руками соберёшь, — серьёзно ответил он, нахмурив чёрные брови, — Начинай.       Она замерла, затаила дыхание, но Аид не спускал с неё взгляда. Кассандра медленно, словно на казнь, подошла к его ногам, упала перед ним на колени и голыми руками принялась сгребать осколки посуды, стекла, остатки еды в одну кучу. Аид пару секунд наблюдал, как она режет себе руки, как она сгребает весь мусор на свой фартук. Ему нравилось это. Он самодовольно глянул на меня, хотел увидеть мою реакцию, ведь знал, как мне неприятно и противно на это смотреть. Всё это представление было только для меня. Я сглотнул липкую слюну, осевшую на горле. Аид, как ни в чём не бывало, продолжил:       — Даже такие люди, как Кассандра, будут падать на колени по первому моему требованию. Почему же? Уважение? Возможно. Страх? Скорее всего. Покорность? Безусловно. Потому что я — Аид, Владыка Подземного царства. А она — моя собственность, и я могу поступать со своей собственностью, как только пожелаю. Верно, Кассандра? — он наклонился к женщине, которая, собрав голыми руками всё, что смогла, медленно поднялась и посмотрела на него.       — Да, Владыка.       — Видите? Что я говорил. Отнеси уже этот грёбаный мусор куда-нибудь. И вы, — щёлкнул он пальцами остальным слугам, — Уберитесь здесь, тоже руками. Благодарю за завтрак, дорогие гости, но мне нужно заняться делами. Вынужден вас покинуть. Люци. Уильям.       Аид остановил на мне взгляд, а потом встал, поклонился и удалился прочь. Кассандра хотела что-то мне высказать, но не могла. Она просто убежала на кухню. Люци и Персефона как будто не увидели в этом представлении ничего особенного. Для них, как и для Аида, люди были не больше, чем предметами, которые не жалко сломать и выкинуть. Они продолжали облизывать ложечки, поедая свой проклятый белый торт.       — Люци, мне тоже пора, — поторопился я встать.       — Езжай, дружище, я сегодня останусь погостить у тёти с дядей, — с искренней широкой улыбкой ответил он и глянул на Персефону.       — Твоя комната полностью в твоём распоряжении, дорогой, — с такой же улыбкой ответила ему Персефона и они мило похихикали друг другу.       Я быстро вышел из столовой даже не попрощавшись, но никто и не заметил моего ухода. А Кассандра уже ждала меня возле двери. Она была растеряна, унижена и едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Увидев меня, она не сильно изменилась в лице, даже стала ещё злее и обиженнее.       — На мосту через Ахерон. Выезжай прямо сейчас.       Сказала она и сразу же скрылась за углом.

⛧⛧⛧

      Мост из жёлтого камня. Я выкурил уже третью сигарету подряд. Накуриться было невозможно. Затхлый воздух Тартара был противен даже больше, чем дым «Пепелища» и запах тины из реки. Я снова глубоко затянулся и взглянул на Ахерон. Бурная чёрная река неслась в сторону Дита. Даже на высоте ощущался могильный холод от её вод.       За спиной послышались шаги. Я не заметил, как она уже была в нескольких метрах от меня. Я обернулся и ещё раз затянулся табаком. Кассандра не торопилась подходить, даже не торопилась снять свою маску, молча глядела на меня, сохраняя дистанцию.       — Ты изгнанный? Это правда? — неожиданно начала она.       — Да.       — Почему не сказал сразу?       — Потому что не знал.       — Думаешь, я поверю в это?       — Придётся, Кассандра, — резко ответил я и кинул окурок в реку, — Я узнал об этом только в Башне. Я не собирался от тебя ничего скрывать.       — А стоило бы, потому что это многое меняет.       — Что это меняет? — раздражённо переспросил я.       — Теперь ты такое же оружие, как и ангел. Если Аид знает, то знают и они! Ты понимаешь, чем мы рискуем теперь? Ты тот самый сошедший с небес…       — Сними эту долбанную маску с капюшоном и поговорим нормально! Я хочу видеть твоё лицо, — но она игнорировала меня, — Чёрт с тобой! Я выполнил свою часть сделки, Кассандра. Вот! — я достал из кармана уже заметно поношенное письмо Харона, — Теперь твоя очередь. Отдай мне, что я просил, и я уеду!       — Что в письме?       — Нет. Я не скажу тебе больше ни слова, пока ты не поможешь мне найти его.       Неожиданно Кассандра полезла в карман и достала оттуда бронзовый черепок. Такой же, что когда-то давал мне Аид за выполненный заказ. Но она не торопилась, держала его в руках, крутила в пальцах и рассматривала, явно о чём-то размышляя.       — Хочешь найти его? — она подняла на меня взгляд, — Ангела.       — Хочу найти девушку. Она приведёт меня к нему.       — И что дальше? Ты убьёшь его, ведь так? Как только найдёшь, тотчас убьёшь его.       — Конечно я убью этого ублюдка! Он убил мою дочь!       — Я не могу тебе позволить сделать это, Билл. Пока он жив, они не станут трогать тебя, но как только ты его убьёшь…       — Что ты несёшь, Кассандра?       — Это не может быть совпадением. Если ты тот самый… Сошедший с небес, что убьёт старых богов и провозгласит новых. Пророчество не должно исполниться.       — Это о нём, не обо мне! — закричал я, ударив себя в грудь, — Я убью его, и всё закончится. Не будет пророчества!       — Откуда ты знаешь?! Убьёшь его и тут же станешь следующим. Билл, ты понимаешь, что они именно этого и хотят. Они создали спасителя, чтобы посеять хаос, чтобы его убили! Чтобы ты убил!       Она достала из-за пояса пистолет и держала его в руке, продолжая что-то тихо про себя повторять.       — Кассандра! Дай мне череп! — выставив ладонь вперёд крикнул я.       — Пророчество не должно исполниться, — повторяла она себе под нос, — Я не могу позволить…       Она резким движением кинула черепок мне в грудь. Я едва успел его поймать, чуть было не уронив с моста в реку. Спина в последний момент упёрлась в край ограждения. Но Кассандра не подходила за письмом, она просто смотрела на меня, а потом медленно сняла маску. Её золотые глаза наполнили слёзы.       — Прости меня, Билл, но я не могу позволить этому случиться. Прости меня…       — Что ты…       Кассандра подняла руку с пистолетом на меня. Я даже не понял, что происходит, лишь инстинктивно от страха выставил руки вперёд. Но выстрел был мгновенным, выполнен без раздумий. Я не понял, куда попала пуля, она прошила моё тело насквозь. Меня откинуло назад, я завалился на ограждение моста, и полетел вниз. В холодные воды Ахерона. Вода окутала всё моё тело. Густая, холодная, тёмная вода. Я со всех сил держал в руках письмо и череп, но сил плыть уже не было. Ахерон затягивал меня. Я медленно тонул, тонул, опускаясь всё глубже в тёмную пучину. Последнее, что я увидел, это её лицо. Кассандра в последний раз глянула из-за края моста на воду, чтобы убедиться, что дело сделано, что меня больше нет, что у меня не получится. Она отвернулась и ушла. А я опускался всё глубже…

и глубже…

и глубже…

⛧⛧⛧

      Запах. Он как пыль застрял в носу. Запах свежезаваренного зернового кофе и тёмного шоколада. Запах знакомый, терпкий, от него воняет и тошнит. Я уже был здесь. И я не хотел здесь находиться.       Темно. Чёрная дымка заволокла меня. Она заплыла в глаза, в нос и уши. Густая, точно нефть, чёрная жидкость текла по рукам, по ногам, по спине.       Чувствую. Свои руки, своё лицо, своё тело. Чувства приходят не сразу, я словно выныриваю из глубины. Кожу покрыл мерзкий зуд, он разбежался по телу, наполнил каждую клеточку, пробивая её нервными импульсами, запуская вновь.       Боль. Это первое, что я почувствовал. Зияющая рана в моей груди, пуля прошла прямо под ключицей, едва не задев рёбра. Сквозная дыра. Она ныла, пульсировала, сковывала движения, словно рак сжал меня огромной клешнёй. Я не мог вырваться, только лежать и страдать.       Холод. Он морозом побежал по коже. Я открыл глаза. Я плыл по реке. Но это был не Ахерон. Нет. Это была чёрная смолянистая река из глубин моего сознания.

— Я скучал, кореш.

      Разнеслось эхом со стороны. Его голос вибрировал в голове. Но повернуть голову я не мог. Мог только плыть вперёд.       — Где я? — вырвался голос, больше похожий на немой стон.

      — Опять пытаешься сдохнуть, видимо. Хочешь снова стать чёрной жижей. В этот раз ты точно решился?

      — Мне нельзя умирать сейчас. Верни меня обратно.

— Извини, кореш, но я не решаю здесь ничего, только слежу, чтобы ты не натворил делов. Если ты сюда попал, значит, она тебя сама сюда отправила.

      — Она… — разнеслось эхом, многократно повторяя одно и то же слово.

      — Это последняя линия обороны, кореш, а дальше…

      Он замолк.       — Что дальше?

— Никто не знает. Может, конец, тьма, бесконечный сон или схлопнутая сингулярность, откуда нет выхода, а может ещё один мир. Ещё один Ад.

      — Мне хватит одного. Ты не можешь вернуть меня, но знаешь, как отсюда выбраться, ведь так?

— Просто не умереть?

      — Просто? Звучит не так уж просто.

— А ты попробуй. Просто попробуй, кореш.

      — Что именно?

— Вздохнуть. Оживи и сразу же вернёшься обратно. Тебя там заждались.

      — Кто? Кто меня ждёт?

— Пора очнуться, мистер Макалистер.

      П о р а о ч н у т ь с я, м и с т е р М а к а л и с т е р .

      — Мистер Макалистер… Мистер Макалистер…       Я жадно глотал воздух, но вздохнуть полной грудью не получалось. Лёгкие были заполнены водой. Она полилась изо рта вместе с пеной. Я откашливал остатки, перевернувшись на четвереньки.       — Тише. Тише, сынок.       Кто-то тряс меня за плечо, бил по спине, помогая откашлять вонючую воду.       — На, держи.       Мне к лицу поднесли глиняную флягу. Я увидел знакомые сухие мозолистые руки.       — Пей. Давай. Не бойся, она чистая.       — Варкарис? — прохрипел я, подняв на него взгляд, — Но… Что ты здесь…       — В Аду всё возможно, мистер Макалистер. Кто, если не я, должен был выловить Вас из этих вод? Ахерон для меня роднее матери.       Я схватил флягу и начал жадно пить. Вода холодная, сладковатая на вкус, быстро убрала мерзкий привкус тины во рту. С лица и одежды ещё стекала речная вода. Я был на той самой лодке, она плыла вниз по течению. Старик молча глядел, как я пью, а потом резко дёрнулся, полез куда-то в нос судна, достав оттуда кусок белой чистой ткани.       — Вот, приложи к ране, — протянул он. Я глянул на плечо, оно кровило, пусть и не сильно, — Кто же вас так?       — Моя жена, — с кряхтением ответил я, засовывая свёрнутый кусок ткани под рубашку.       — Должно быть, она женщина с характером.       — Это слабо сказано.       Рана была чистая, сквозная. Если бы я захотел, то мог бы просунуть туда палец. Кассандра не могла промахнуться с такого расстояния. Она бы с лёгкостью попала мне в сердце или даже не задумываясь, без труда, выстрелила в голову. Но не сделала это. Или её рука дрогнула в самый последний момент, или это была расчётливая хирургия. В любом случае, выжил я только чудом. По-другому этого лодочника было не назвать. «В Аду всё возможно» крутилось в голове. Видимо, и правда.       Лодка протяжно заскрипела, когда я встал на ноги. Я наконец отдышался и пришёл в себя. Во рту ещё першило, но это было не страшно. Я жив. Посмотрев наверх, я увидел знакомые очертания Дита. Крыши домов торчали из-под туманной дымки, было видно костистый берег, на которым можно было даже разглядеть некоторых жителей Стигийских болот. Мы вошли в город.       — Куда мы плывём? — спросил я.       — Туда, куда Вы сами хотели приплыть, судя по всему, — серьёзно ответил Варкарис и кивнул в сторону, — Это же Ваше?       Бронзовый черепок размером с яблоко горел ярким изумрудным пламенем, указывая направление. Мы плыли туда, куда я сам хотел приплыть.       — Таких вещиц я давно не видовал, — продолжал Варкарис, глядя на блестящий черепок, — И знаю только, что у Царя Мёртвых можно было такой найти. Надеюсь, ты его не украл, сынок. Кара Аида страшна.       Пламя в его глазах и раскрытой пасти разгоралось с каждой минутой всё сильнее. Зелёный огонь уже начинал окутывать черепок. Это означало одно — были мы совсем недалеко.       Лодка плыла сама, Варкарис только двигал рулевым вислом, направляя её по течению, чтобы нас не унесло слишком сильно в сторону. Болота открылись уже во всей красе. Мы тихо заплывали куда-то вглубь болотных топей, всё глубже и глубже. Черепок уже пылал вовсю, пока не отлетел в сторону, закатившись куда-то. Лодка заплыла в небольшую гавань, причалила, ударившись бортом о высокий берег.       — Приплыли! — хрипло сказал Варкарис, и глянул мне в спину.       Я оглядел это место. Было чем-то знакомым, хотя выглядело, как обычное болотское захолустье, откуда скорее нужно валить. Я оттолкнулся от кормы, прыгнув на берег.       — Спасибо за помощь. Ещё раз, — кивнул я старику.       — В этот раз я не буду ждать Вас, мистер Макалистер, — крикнул мне Варкарис, отталкиваясь веслом, и уплыл куда-то в туман, — Даже не надейтесь.       Я проводил его взглядом и обернулся на здание. Я наконец узнал это место — верфь. Дощато-кирпичное многоуровневое здание, давно затопленное и заброшенное, как и всё здесь. Во времена очередного разлива рек, все дороги и подъезды к этому место затопило, а мостов на ту сторону к Асфоделю никогда и не строили. Это, возможно, самый отдалённый уголок Дита, куда уже много лет добирались только вплавь по реке. Всеми забытый уголок. Идеальное место, чтобы спрятаться. Но поблизости я не видел ни лодок, ни людей. Если черепок ошибся, то я зря рисковал жизнью, да ещё и потерял драгоценное время.

— Это здесь.

      Сказала Анна, глядя на мрачное чёрное здание верфи.

— Ты уже близко.

      Вязкая грязь прилипала к ботинкам, но дорога была хорошо вытоптана. Здесь совсем недавно прошло несколько десятков человек. Использованные шприцы и пустые ампулы были разбросаны вокруг вместе с одеждой и обувью. Стоны. Множество стонов, мужских и женских, бессвязных звуков, не образующих никаких слов, послышались изнутри здания. Смрад свежей крови ударил в нос. Я аккуратно сунул голову за раскрытую настежь дверь и тут же оторопел от увиденного: вся земля была усыпана телами. Телами как живых, так и мёртвых. Головы убитых были раскиданы, а обезглавленные трупы, как мёртвый скот, сброшены в яму их общей братской могилы. Десятки тел громоздились друг на друге горой. Алтарь блестел под тусклым светом факелов. Он блестел ярко-красным глянцевым блеском. От свежей, ещё горячей крови. Багряные реки стекали с пьедестала, наполняя яму. Те люди, что были живы, не двигались. Они были без сознания, лишь изредка издавали наркотические бессвязные стоны.       Я достал пистолет и, переступая через тела людей, шёл вперёд. Иезекииль был здесь совсем недавно, а значит, он может быть здесь до сих пор. Челюсть сжалась от напряжения, потные пальцы вцепились в рукоять пистолета, в ушах зашумело. Я уже выглядывал громадную пернатую тварь по тёмным углам, был готов в любой момент расстрелять урода, но совсем случайно на глаза попала она:       — Кэт? — негромко сказал я.       Девушка лежала на земле среди тел. Я тут же бросился к ней, припал к её телу, схватил за плечи. Она не открывала глаза, не реагировала на меня. Её одежда была насквозь мокрой, как и волосы. Все руки были изрезаны, исколоты, в гематомах и следах от свежих инъекций.       — Кэт. Катрин… — я потряс её за плечи. Она снова не реагировала. Я потряс ещё сильнее.       Она была холодной, безжизненно холодной. Кожа влажная и липкая, лицо бледное, а губы синюшные. Я боялся не успеть. Я тряс её снова и снова. Схватил, прижал к себе со всей силы, поцеловал в висок. Продолжал шептать ей:       — Кэт, пожалуйста, очнись.       Лёгкий прерывистый вздох. Её грудь наполнил воздух. Она наконец медленно открыла глаза. Мутный взгляд не мог сфокусироваться. Слипшиеся губы с трудом раскрылись. На её лице расплылась пьяная улыбка, словно она узнала меня.       — Спаситель… — едва слышно прошептала она, — Ты пришёл за мной.       — Кэт, это я, Билл. Ты не узнаешь меня?       Шуршание, стоны сменились голосами. Вокруг меня начали вставать люди.       — Спаситель! — послышалось сзади.       — Это он! — сказал кто-то неподалёку.       — Спаситель… — тянулись ко мне руки десятка людей.       Я с опаской оглядывал их, вместе с Кэт, тащил её за собой, пытаясь отползти от них подальше. Но они тянулись ко мне следом.       — Он вернулся! — выкрикнули сразу несколько, — Чтобы нас спасти!       — Он пришёл за мной, — тихо сказала Кэт и провела рукой по моей щеке.       — Стоять! — крикнул я, выставив пистолет вперёд.       Они остановились, но не из-за меня. Истошный крик раздался откуда-то со стороны алтаря. Крик боли. Крик изнеможения. Крик усталости. Этот крик, как лезвие, разрезал тишь, заполнил страхом умы людей. Они с ужасом обернулись и попятились прочь.       — Спаси нас от него… — сказала мне Кэт, — Умоляю.       Я встал на ноги и поднял пистолет. Люди провожали меня взглядом, пока я шёл вперёд, к алтарю.       За алтарём была ещё одна дверь, она вела в соседнее крыло. Кровавый след тянулся по всему коридору. У порога лежал обезглавленный труп мужчины в бордовых церковных одеяниях. Священник; в руках он с силой сжимал бутылку с желтоватой жидкостью. По резкому травянистому спиртовому запаху я сразу понял, что это было такое — Амброзия. Видимо, всем этим бедным людям вкололи её, поэтому они так просто и, не боясь, шли на смерть. Но этот священник погиб не по своей воле. Его отрубленная голова откатилась в сторону, а тело завалилось на закрытую дверь. Совсем свежий, тёплая кровь ещё вытекала из открытой раны. Я переступил через него и толкнул трухлявую деревянную дверь, она со скрипом открылась.       — Пастор? Это ты? — испуганно послышалось изнутри.       — Ты убил его.       — Кто ты? Подойди ближе, я не вижу. Выйди на свет.       Я выставил пистолет вперёд, выцеливая его. Он стоял на коленях, сложив руки в молитвенный замок. Его крылья почти полностью обсыпались, лишь редкие грязные перья ещё болтались на остатках кожи. Кожа его, кроме лопнувших кровоточащих волдырей и язв, была покрыта порезами. Он вырезал на своём теле какие-то слова. На лбу его начали вылезать рога. Из глаз его текла кровь, а зрачки были мутными. Он не мог узнать меня, даже когда я подошёл почти в упор.       — Я тебя знаю? — сказал он с лёгкой улыбкой.       — Да. Мы уже виделись.       — Говоришь, пастор тоже мёртв? Да, это я его убил. Он сказал, что ничего не выйдет, что больше ничего не поможет. Ад забирает меня. Ритуал не сработал.       Иезекииль скривился от боли и сжался. Кости и сухожилия вылезли под кожей на его исхудавшем изнеможённом теле. Я, глядя на его мучения, скривился от собственных неприятных ощущений внутри, словно сам ощущал нечто подобное.       — Ты убил этих людей, чтобы тебе стало лучше? — спросил я.       — Да. Всего лишь десяток, прежде чем моя длань пала и больше не могла держать меч. Я бы уже ушёл отсюда, но не могу. Отец. Всевидящий Отец не позволит мне войти в Рай, не в таком виде. Эти жертвы во благо. Мне нужно немного помолиться, прежде чем я пойду в путь. Отец должен услышать меня, как я раскаиваюсь перед ним.       — Он не слышит тебя. Он не слышит никого здесь.       — Он слышит всё, только не может ничего сделать. Этот дьявольский мир не даёт Ему творить Его деяния. Не даёт мне быть Его голосом, дланью Его карающей, Его оком, что блюдёт порядок.       — Хватит нести этот бред! Ты никто, а Бога здесь нет.       — Что тебе нужно здесь? — в полном недоумении спросил он.       — Ты, — со всей злобой, что у меня была, ответил я. Но ангел даже не заметил этого.       — Я? Я многим нужен здесь, — медленно и устало продолжил он, — Всем им, всем. Всем в этом проклятом мире. Они называют меня Спасителем. Идиоты. Мне плевать на них. Хотели, чтобы я их спас, вытащил из этого мира. Но ты… Ты здесь за другим. Ты озлоблен, ты ненавидишь меня, ты хочешь меня убить. За что?       — За девочку, что ты украл из Рая.       — Девочка… — прошептал он, — Девочка… Она? — словно её образ появился в его голове, отдавшись воспоминаниям, — Ох… Она. Я не видел ничего прекраснее её. Ни в одном из миров, — его стеклянные бледные глаза заблестели, а уголок рта дёрнулся в улыбке, — О, Отец, Он поистине создал самое прекрасное существо из всех. Чистое и непорочное дитя. Я увидел её тогда в райском саду, она играла в траве. И, увидев её однажды, я больше не мог думать ни о чём другом. Только о ней. О её волосах, о её руках, о её прекрасном теле. Все мысли, все желания были только о ней. Мне нужна было только она. И я следил за ней, смотрел на неё, много дней, много раз, пока она однажды сама не подошла ко мне. Она улыбнулась, протянула мне букет цветов. Тогда я понял, что совершил самый страшный грех из всех. Я возжелал её, — прошептал он, — Это мучило меня, это разрывало меня изнутри, ведь я не могу быть грешным, ведь я самое чистое создание Господа, но я был готов пойти на всё ради неё, она была всем для меня. Понимаешь? Всем. Но я не мог ничего сделать с ней. Не в Раю, нет, иначе Отец разгневается, Он страшен в гневе, но справедлив, но страшен, очень страшен, и я бы получил по справедливости, реши совершить задуманное там. Но я трус. Не мог. Не там. Не в Раю. Мне нужно было сделать это в другом мире. И мне помогли спуститься сюда вместе с ней.       — Кто?       — Я не знаю их имён. Не знаю. Но они думали, что смогут меня использовать в своих целях. Что я буду для них цепным псом, что укусит любого по команде. Я не стал, сбежал вместе с ней. Вместе. И мы сделали с ней всё, что я хотел. Всё. Я сказал ей, что люблю её. И я был счастлив. Я наконец обрёл покой.       — Зачем было убивать?       — Она не должна была достаться никому, кроме меня. Она была только моей. Она была моим самым страшным грехом. И я убил её, чтобы она не мучилась в этом мире, чтобы я не мучился, глядя на неё, чтобы меня не мучили мысли, что с ней может быть кто-то, кроме меня. Но теперь она только моя. Только моя навсегда.       — Ты псих.       — Нет. Я не безумец. Вы безумцы. Вы живёте в этом гнилом мире, а я лишь раз сделал то, что вы делаете постоянно. Убиваете, насилуете, вожделеете. А я любил её, по-настоящему любил, и эта чистая любовь её и погубила, как и меня. Вы никогда не поймёте этого. Вы живёте во грехе и будете страдать в нём вечность. Но я не отказываюсь от своего греха, я замаливаю его каждый день, молю Господа о прощении, а вы давно забыли о Боге. Я не безумец, я единственный в этом мире, кто достоин Его прощения.

      — Убей его.

      — Господь примет меня такого, какой я есть. Он простит меня, потому что любит. Мой Отец простит меня. Но я больше не в силах страдать, я устал. Я позволю тебе сделать, что ты хочешь. Ради неё.

— Убей. Его.

      Повторила она с ещё большей ненавистью.       Я вытянул руку и положил дуло пистолета на его лоб. Ангел прикрыл глаза, сомкнул ладони в молебный замок и выдохнул.       — Только… Можно я помолюсь в последний раз? Хорошо? Спасибо.       

Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твое,

Да приидет Царствие Твое,

Да будет воля…

Выстрел!

⛧⛧⛧

      Синие мигалки. Десятки чёрных фургонов окружили верфь со всех сторон. Демоны в тёмно-синей форме с оружием наперевес. Тех, кто выжил, ФУРИЯ допрашивала прямо на месте, но они ничего не говорили. Все как один уверяли, что не знали, как здесь оказались, что делали и зачем, они ничего не видели и не помнили. Пошёл слух, что их всех накачали амброзией, у которой при правильной дозировке наблюдался интересный побочный эффект с повышенной внушаемостью и потерей памяти. Той самой амброзией, остатки которой лежали в моём кармане. Кэт тоже была среди выживших. Она с виноватым видом оправдывалась перед агентом ФУРИИ, что оказалась здесь совершенно случайно, несчастная и обдолбаная. Но я не верил ей.       Меня же все словно обходили стороной, словно не замечали. Я выпросил у местного демона несколько сигарет и курил в стороне, глядя на то, как криминалисты пакуют тело Иезекииля в чёрный мешок. Мимо прошёл Азеллар. Он коротко глянул на меня, но тут же отвернулся. Он был зол, разочарован, ведь я был первый. Я добрался до ангела раньше чем он. Но радости мне это не приносило ни капли. Будь он на моём месте, он бы поступил также? Может, за всё то, что он сделал с этими людьми, за то, что сделал с Анной, он заслуживал справедливого суда? Более жесткого наказания, чем пуля в лоб. Месть не принесла ожидаемого облегчения, только оставила на душе пустоту и неизгладимую печаль, что именно так всё и закончилось.       — Мне сообщили, что это ты его убил. Хорошая работа, — послышалось за спиной. Я обернулся, это была Мегера. Она, как и я, смотрела за тем, как тело ангела проносят мимо, — Майор ещё злится на тебя, он не любит проигрывать.       — Что теперь с ним будет? — спросил я, затягиваясь сигаретой.       — С Азелларом? Ничего. Продолжит работу, как и раньше. Он слишком важная для меня фигура, тем более это ведь он помогал тебе выследить цель. Главное, что угрозы больше нет, а значит, его работу можно считать успешной. Как и твою. Ты отомстил, как и хотел, и я, признаться, получаю от этого удовлетворение не меньше твоего.       — Мой долг уплачен?       — Сполна. Полагаю, наш небольшой союз между ФУРИЕЙ и ЦЕРБЕРом можно считать завершённым. Я пришлю рекомендацию на твоё имя Аббадону.       — Я больше не работаю на ЦЕРБЕР, — сказал я, кинув окурок себе под ноги.       — Жаль. Пропадает хороший кадр. Но я не собираюсь уговаривать тебя. Мы закончили.       Мегера повернулась и собиралась уходить, когда я её в последний момент окликнул:       — Не закончили. Я хочу заключить сделку.       — Сделку? — обернулась она с недоумевающим видом, — Со мной? С какой стати я должна заключать с тобой сделку, человек? Да и что ты можешь мне предложить?       Я достал вторую сигарету сунул между зубами. Зажигалка не сразу дала искру, а мокрый фитиль плохо горел, но с третьей попытки я всё же смог прикурить и затянуться. Мегера ждала, смотря на моё маленькое самоуверенное представление.       — Я выбрал не тот контракт, — начал я, выдыхая дым, — Люцифер отправит меня в один конец буквально через неделю. И мне нужен договор, контракт, что угодно, не важно, мне нужно заключить это с Владыкой Ада, чтобы отсрочить неизбежное. Всё просто. Просто договор и всё.       — Владыка Ада? — с надменным тоном переспросила Мегера, делая вид, что не понимает, к чему я клоню, — Но причём здесь я? Я не Владычица Ада, боюсь, ты ошибся.       — Нет. Вы прекрасно знаете о чём я, царица.       Она поняла. Поняла, что я знаю. А я увидел по её лицу, что прямо сейчас, она обдумывает, что именно со мной сделать. Я поставил всё на кон и оставалось только ждать следующего хода. Мегера не торопилась, она провела глазами вокруг, а потом тихо сказала:       — Что ты знаешь?       — Достаточно. Я знаю о Вас, о Люцефере и ребёнке. Этого хватит, чтобы всё здесь горело. Мне осталась неделя, терять нечего.       — Что мне мешает убить здесь тебя за эти слова?       — Ничего. Но как только я буду мёртв, мой адвокат раструбит об этом во все газеты. Каждый будет знать ваш маленький секрет.       — Чего ты добиваешься? Хочешь войны?       — Мне это не нужно, как и Вам. Считайте, что это блеф, но я не блефую. Шантаж? Нет. Это всего лишь моя страховка. Мне только нужны гарантии, что Владычица Ада выполнит для простого человека небольшую услугу. Вот и всё. Я не хочу никому навредить, даю слово.       Мегера задумалась, но почти сразу дала ответ уже другим, более деловым и уверенным тоном:       — Что ты можешь для меня сделать? За подобное я не приму слишком малого.       — Вам нужны подельники ангела, значит, я найду их. Принесу вам имена тех, кто за этим стоит. Надеюсь, этого будет достаточно?       — С чего ты взял, что у тебя получится?       — Я уже доказал, что могу это сделать, — я кивнул в сторону чёрного мешка с трупом ангела, — Так мы договорились? — я протянул ей руку, но Мегера только с хитрой улыбкой глянула на мою раскрытую ладонь.       — Договор, который перекроет договор Люцифера? Если я пойду на это, человек, то мой договор будет только на моих условиях. Ты согласен?       — Да. — не думая, сразу же ответил я.       Её огромная когтистая ладонь медленно раскрылась, Мегера вытянула её вперёд и с силой сжала мою руку. Не отпуская рукопожатия, она наклонилась ко мне и прошептала на ухо:       — Только поторопись, человек, потому что неделя — это слишком мало даже для таких, как ты.       Мегера отпустила меня, а я тут же облегченно выдохнул. Она ещё раз оглядела меня с головы до ног и вновь развернулась чтобы уйти.       Я добился своего. Даже не верилось, что у меня получилось.       — Билл! Билл, эй! — послышалось со стороны. Это была Кэт, она размахивала руками и кричала мне. Демон рядом с ней уже тянулся за наручниками, — Они хотят куда-то меня увезти! Билл!       — Эта девушка со мной, — серьёзно сказал я державшему её демону, — Она помогала мне… в расследовании.       — Всех, кто был здесь, приказано доставить и допросить, — огрызнулся на меня демон в тёмно-синей форме, — Она — одна из них.       — Да отпустите эту девушку наконец! — раздражённо выпалила Мегера, грозно нахмурив брови, — И занимайтесь своей работой!       — Да, инквизитор! — виновато ответил демон.       Кэт тут же вырвалась из его рук и побежала ко мне, упав мне в грудь.

⛧⛧⛧

      Жёлтые огни ночного Асфоделя мелькали в окне. Мы ехали в такси до дома. Я мечтал о горячем душе, пачке сигарет, стакане… хотя нет, бутылке бурбона и своей постели. Кэт молчала, она не сказала ни слова, с тех пор, как мы покинули Болота. Но мне было даже плевать, как она там оказалась, слишком многое произошло сегодня и мне не хотелось тратить силы, чтобы вытянуть из неё очередной язвливый комментарий или откровенную, ничем не прикрытую ложь. Я устал. И убийство ангела не принесло мне ожидаемого облегчения. Наоборот, теперь было пусто, я не знал, чем эту пустоту забить, что делать и куда идти, какой шаг делать следующим. Кассандра наверняка попытается убить меня ещё раз, как только я ступлю в Тартар. Возможно, стоит обратиться к Люци за помощью, или…       — Билл, — неожиданно обратилась ко мне Кэт. Её взволнованный вид насторожил меня, хотя это могла быть очередная уловка.       — Что?       — Я должна тебе кое-что сказать.       Она обняла плечи, мялась, прятала взгляд, тянула до последнего, будто действительно волновалась или боялась моей реакции.       — Например «извини»? — сказал я, от чего Кэт тут же потерялась, а через секунду оскорбительно поморщилась и подняла на меня серьёзный взгляд.       — Нет. Я хочу расстаться, — как можно твёрже сказала она. От былого волнения, страха и неуверенности не было и следа. Это не то, что она хотела сказать, но то, что действительно хотела, она больше не скажет.       — Ладно, — спокойно ответил я, — Заедем в твою общагу.       — Не нужно, я сама дойду. Остановите машину, пожалуйста.       — Что, прямо здесь? — переспросил водитель.       — Да.       Автомобиль остановился у обочины в паре десятков кварталов от улицы Капанеи. Конечно, она бы не пошла сама, она возьмёт следующее такси и поедет одна, лишь бы не со мной. Кэт пнула дверь и вышла, напоследок обратившись ко мне:       — Сделай одолжение. Не ищи меня больше. Никогда больше не ищи.       Она хлопнула дверью, от чего водитель нервно цокнул, смотря за ней в зеркало заднего вида, как она медленно удаляется вдоль улицы.       — Ну что, шеф, пойдёшь за ней или поедем?       Я на секунду задумался, но в голове крутились слова широкоплечей Гретты. «Перестань за ней гоняться». И ответ сам пришёл в голову:       — Поехали, — сказал я водителю.       Он тут же дёрнул коробку передач и нажал на газ. Автомобиль тронулся, уезжая всё дальше от Кэт и моих проблем.