Кольцо

      У Гермионы на сердце тоска; тянущая, невыносимая, с каждым днём болезненно разрастающаяся. Она плохо спит, неважно питается — это всё сказывается на успеваемости. У Регулуса не меняется ничего — страх, без которого он уже не может представить свою жизнь, давно сделал свою работу; все привыкли к его репутации бездельника.       — Наши семьи могут оказаться… по разные стороны.       Блэк нервно поправляет воротник, покашливает.       — Конечно. Ты, вся твоя семья вот уже в много лет учатся на Гриффиндоре. Очевидно, что они имеют противоположные точки зрения. Но, — Гермиона усиленно смотрит ему в лицо, чтобы не замечать его дрожащих рук, одергивающих манжеты рубашки, — гораздо важнее, что будем делать мы. — Он выделяет слово «мы».       Гермиона поглядывает на часы: ещё минутка и ей пора идти в башню, иначе она не успеет сделать эссе. Они молчат — Регулус разглядывает свои пальцы, а Гермиона, уставившись в пол, теребит прядь волос. Их отношения — беспокойный огонь; никто из них не пытается его обуздать, но их холодность держит его под контролем.       — Ну, я пойду, — Грейнджер, разворачивается и неуверенной походкой шагает к выходу из класса.       — Хорошо, — едва слышно отвечает Регулус, словно ей нужно его разрешение.       На мгновение она останавливается у двери и громко бросает через плечо:       — Не знаю, что на счёт тебя, но я собираюсь быть вместе в эти неспокойные времена.

***

      — Мне с тобой очень… повезло. Спасибо, Гермиона.       Регулус ещё сильно взбудоражен, буквально видно в его глазах, как плещет адреналин; слова благодарности превращаются в бессвязный шепот о Волдеморте.       — Я ненавижу тебя, Блэк! Как ты мог?! А если бы я не проследила за тобой, то ты так бы и сдох здесь, да?       Он молчит, дрожа то ли от холода из-за мокрой одежды, то ли от страха. Ещё немного и инферналы его утащили бы на дно. Но Регулус не слышит — звуки этих тварей все ещё не уходят из его ушей. Грейнджер высушивает его одежду и волосы, вдобавок накладывая Согревающие чары.       — Мерлин, Блэк, я тебя убью, если ты ещё раз пойдёшь без меня.       — Убьёшь, конечно, убьёшь, — она прижимает его к себе. Страх потери так велик, что она позволяет себе расплакаться.       — Всё хорошо. Всё хорошо, мы вместе.       — Вместе? — она поднимает на него блестящий взгляд.       — Вместе, Гермиона. Навсегда вместе.