Рождественская сказка

Бетти удивительно плохо спала этой ночью. Постоянно просыпалась посреди ночи от мучающих ее снов и один раз разбудила Тони своим криком. Отделавшись тем, что ей почудилась чья-то фигура в комнате, Купер почти не солгала. Ей действительно казалось, что за шторами проскальзывают тени людей, крадущихся к ней. У них были длинные руки и большие мантии. Эти фигуры преследовали ее и во снах, хватая то за горло, то за руки, то за ноги, при этом вереща писклявым голосом. Они посылали ей проклятья и желали смерти, смотря в упор хищными желтыми глазами, посылая дрожь по коже. Их лица были прикрыты капюшонами, но Бетти будто знала их всю свою жизнь. Эти фигуры ходили за ней по пятам. И ей было страшно до потери пульса. Едва дожив до утра, девушка расшторила окна, надеясь немного смягчить обстановку, но погода была пасмурная, и солнца не было видно. Только хмурые тучи. Внизу слышались чьи-то шаги, и Бетти, накинув на себя первую попавшуюся вещь, поспешила спуститься по лестнице. На второй кухне (оказывается их было две) беспокойно расхаживала Тони, шагами меряя комнату и сжимая руками подбородок. Она явно было чем-то взволнована. — Привет. Что-то случилось? — робко спросила Элизабет, переминаясь с ноги на ногу. Шатенка выглядела уставшей и под ее глазами виднелись темные синяки. Бетти догадалась, почему ее подруга так выглядит и неловко поджала губы, понимая, что своими кошмарами заставила Тони не спать всю оставшуюся ночь. Неправильно. Другие не должны страдать, потому что страдает она. — Да, — вздохнула Топаз, заставив Купер занервничать ещё больше. Заметив как та напряглась, добавила. — Ты тут не замешана, не переживай. Стив как обычно забыл купить продуктов, и я пытаюсь понять, что мы сегодня будем есть. — Я могу сходить в магазин и приготовить что-нибудь, — предложила Элизабет. Она не хотела быть обузой для парочки, которая и так терпела ее присутствие, и обрадовалась шансу быть полезной. Антуанетта прищурилась, собираясь что-то сказать, но Купер опередила ее. — Это не составит мне большого труда, я давно не готовила. Думаю пора бы вспомнить. На этих словах она слегка улыбнулась, надеясь убедить подругу. — Спасибо, я у тебя в долгу, — улыбнулась Топаз, отчего Бетти нахмурилась. — В долгу у тебя я, учитывая то, что ты приютила меня, ты кормишь меня и терпишь мои закидоны, — усмехнулась, разминая пальцы. — Только расскажешь, где здесь ближайший супермаркет?

***

Несмотря на достаточно понятное объяснение Тони, как дойти до магазина, Элизабет потратила добрые полчаса, прежде чем наконец добралась, успев проклясть неблагоприятную погоду и весь мир в целом. Магазинчик был маленьким, с яркой вывеской «Счастливого Рождества!» и золотыми флажками — похоже, в этом городе уже все было украшено. Даже продавцы были одеты в милые фартучки с желтыми звёздочками. Бетти поражалась тому, как в Ривердейле продумано абсолютно все. Атмосфера приближающегося праздника зашкаливала, отражаясь в витринах и гирляндах, витая в воздухе и казалось, что можно схватить и потрогать ее, ощутив Рождество в руке. Конечно, Нью-Йорк всегда был оформлен очень красиво, пафосно и все декоративные ёлки, фигуры оленей и другие украшения буквально кричали о своей стоимости. В Ривердейле же оформление было простым и несложным, но от того ещё более уютным. Чертыхаясь и отряхивая снег с рукавов куртки, Элизабет зашла в магазин, тут же застывая на месте. Перед ней предстали несколько длинных рядов с продуктами. А снаружи магазинчик казался маленьким, кто знал, что он вмещает в себя столько барахла. Откуда здесь столько видов томатной пасты и сортов груш? Впрочем, теперь стало понятно, почему Тони несколько раз спрашивала, не заблудится ли Купер. Заблудится. Только она поняла это слишком поздно. Теперь Бетти уже не была уверена в том, что сможет управиться за десять минут, как рассчитывала сначала. Здесь пока найдешь нужный отдел пройдет вечность. Не то чтобы Бетти не любила ходить по магазинам (вообще-то не любила), но потратить целый день, выбирая овощи или ища выход отсюда, точно не хотелось. В детстве она обожала ходить даже в простой супермаркет, потому что это дарило ей радость (и превращалось в игру «Упроси маму скупить весь отдел со сладостями»). Но со временем радость от подобного занятия ушла и поход в магазин превратился скорее в рутину, чем во что-то необычное. — Мааам, — девочка подбежала к Элис, едва удерживая в руках несколько шоколадок и пачку зефира, и скинула в корзину. — Я выбрала, что хочу. — Милая, ты набрала слишком много сладкого. Не желаешь взять сыра или твоего любимого миндаля? — мягко попыталась настоять женщина, но Бетти оставалась непреклонна, скривив лицо в знак протеста. — Мам, я принес тунец, как ты и просила… Эй, Свинка, ты опять решила скупить весь стенд со сладостями? — насмешливо спросил Тед, вынимая из корзинки то, что старательно положила девочка. — Не хочешь мандаринок? Они такие же вкусные, но менее вредные. — Но я хочу зефир! — воскликнула Бетти, топая ножкой и морща нос. — Давай мы купим пачку зефира и мандарины, а шоколадки положим обратно, идёт? — предложил парень. К семейству подошёл Гарольд, внимательно слушая возникший спор. — Так, отстаньте от моей девочки и купите ей все, что она хочет. Заслужила, правда, котенок? — мужчина подхватил девочку на руки, слегка пощекотав, и получил в ответ широкую довольную улыбку и кивок головой со стороны Бетти, тяжкий вздох от Элис, осознавшей, что пререкаться на пустом месте нет смысла и усмешку Теда, мысленно прозвавшего сестрёнку хитрюгой. Хотя потом зефир все выходные валялся нетронутым, пока Элизабет тщетно пыталась выпросить у брата дольку мандарина. Бетти незаметно подошла к отделу со сладостями и взяла в руки упаковку первого попавшегося печенья, бездумно осматривая его и повертев в руках. — Оно не особо вкусное и сильно сыпется, лучше возьми эти, они проверены временем, — неожиданно раздался голос прямо над ухом девушки, заставляя ту вздрогнуть и выронить пачку. Обернувшись, она увидела Джагхеда, протягивавшего ей имбирное печенье (а может и другое, она была занята рассматриванием явно не печенья). Он смотрел на нее изучающе, и от этого взгляда она невольно поежилась. — Я не собиралась его покупать, просто решила посмотреть, чем вы питаетесь. У вас нормальных конфет вообще нет, как вы живёте? — фыркнула, поднимая несчастное печенье и отворачиваясь, чтобы поставить обратно. — Смотря что ты подразумеваешь под нормальными конфетами. Трюфелей у нас конечно нет и конфет из золота тоже… — Слишком дурацкие стереотипы о людях, живущих в Нью-Йорке. Мы не купаемся в деньгах и не носим Гуччи 24/7, так что перестань, — девушку всегда бесили эти странные представления о людях из крупных городов. Да, ее семья была не из бедных, родители могли позволить себе путешествовать, оплатить обучение в университете и не особо в чем-то отказывали себе или детям. Но Бетти очень бережно относилась к деньгам, не тратя их впустую (что нельзя было сказать о Теде, любившем прикупить ненужный значок, лишнюю пару наушников и прочую ненужную ерунду). Ей нередко говорили, что она ведёт себя словно зазнавшаяся стерва, но девушка так и не поняла, как модель телефона и бренд одежды определяют ее как личность. — Спасибо, что сказала, от сердца отлегло. А то я думал, куда уж нам до вас, Нью-Йоркских птичек. — Тебе повезло, что здесь камеры, иначе я бы кинула в тебя шоколадкой или чем-нибудь потяжелее. — Это твой план Б? Что бы ни случилось, угрожай и кидайся всем, что под руку попадется? — рассмеялся Джонс, всё ещё держа кулёк со сладостью. Бетти закатила глаза, не понимая как он тут оказался и зачем она все ещё терпит его общество. Да, Ривердейл — маленький город, но такого совпадения она не ожидала (наверное просто не знала, что они живут в соседних районах, и что он специально искал ее после разговора с Тони). — Ты почти раскусил меня, вот черт, — кивнула Элизабет, двинувшись в противоположную сторону, делая вид, что ее очень заинтересовал состав консервированной кукурузы. Хотелось закончить разговор поскорее. Вчера она неплохо провела время с ним (в этом она не признается даже под дулом пистолета, не желая увидеть его чересчур довольную улыбку), но это не означает, что они друзья или приятели. Бетти переживала, лишняя привязанность ей точно ни к чему, да и одного вечера не хватит, чтобы понять сущность Джонса, а на второй она не согласится. Осталось донести это до него. — Слушай, ты что, следишь за мной? — Конечно, мне ведь делать больше нечего, как следить за тобой. Кстати, получше зашторивай окна. — Хам. — Лучше просто Джагхед. Знаешь, у нас в центре города не так давно открылся каток, не хочешь съездить? — небрежно спросил парень, замечая как Элизабет скептично подняла одну бровь, как будто не поняла, всерьез ли он это сказал (серьезнее некуда). — Кажется ты забыл, что мы договаривались на один вечер. Один! Послушай, я понимаю, что ты похоже не теряешь надежды подкатить ко мне, но поверь — твои шансы не равны даже нулю. Вчерашний вечер не означает, что я прыгну в твои объятия или потеряю от тебя голову. Не надо стараться, приглашать меня на каток или ещё куда-нибудь, хорошо? Я сама разберусь со всем. И к твоему сведению — я предпочитаю проводить время в одиночестве, — Бетти попыталась сдержать себя в руках и не нагрубить ему (он конечно засранец, не понимающий ни намеков, ни прямых заявлений, но посылать его не хотелось. Хотелось поскорее уйти, разобравшись с этим дерьмом. Просто свалить. Побыстрее). Она чертовски боялась новых знакомств, зная свою привычку привыкать к человеку. Ее сердце уже разбито, и добивать его она боялась. Она вообще много чего боялась, пусть и прошло достаточно времени. Однажды обожглась и теперь готова сделать все, что угодно, лишь бы избежать этого ужасного чувства, выжигающего огромную дыру в груди. — Попытки подкатить к тебе я забросил. Сегодня у тебя выходной, раз Тони работает в баре, ты хотела посмотреть город, считай это моя услуга: совершенно бесплатно такой красавчик как я будет показывать тебе интересные местечки в Ривердейле. Разве можно отказаться, особенно от катка, где продают лучший глинтвейн, который ты когда-либо пробовала, особенно в такой приятной компании? — Джагхед не уступал, продолжая искушать (как ему казалось) девушку, смотря как та усмехается. Этим утром Топаз успела промыть ему мозги, попросив его развлечь Купер (на этом моменте парень долго смеялся от двусмысленности фразы, получив подзатыльник от подруги) и сходить с ней погулять. Было видно, что Тони совсем не хотела оставлять Бетти одну, стараясь вытянуть ее хоть куда-нибудь, чтобы девушка не осталась наедине со своими мыслями (она знала, насколько они давили на Элизабет, доводя до истерики, и всеми силами пыталась не допустить подобного. Но в разговоре с Джагом об этом конечно не упомянула). Ну, а сам Джагхед не мог упустить возможность провести время с девушкой, которая определенно его зацепила. «Рано или поздно ее лёд должен треснуть» — именно так он и думал. — Напрасно ты считаешь себя приятной компанией. Ничего крепче глинтвейна там нет? — невинно поинтересовалась, прикидывая возможный исход событий. Напиться до горячки, отвлечься, заодно отпугнуть Джонса от себя — вряд ли его привлекают пьяные девушки, несущие полный бред. Звучит заманчиво. — Ха, не надейся. Я не собираюсь спаивать тебя, иначе Тони мне нос сломает, — хохотнул Джаг, а затем ему в голову пришла соблазнительная идея. — Каток большой, удобный… Погоди, ты не умеешь кататься? Или струсила? — он прищурился, гадая, пройдет ли этот фокус с Бетти. Все же она не похожа на остальных, покупающихся на такого рода вызовы. Но он не учел, что внутри Элизабет сидел маленький обиженный ребенок, остро реагирующий на такие фразы. — Чего?! Джонс, ты совсем страх потерял? Я всегда была лучшей в этом деле, и если ты сомневаешься, то ты труп! Ещё увидишь, как я сегодня надеру тебе твою заносчивую задницу! — она попалась в ловушку, забыв, что не хотела сегодня никуда ездить. Но тема соперничества была ее любимой: в детстве они с Тедом часто соревновались в разных вещах, например, кто быстрее бегает, кто успеет съесть последний кусок маминого пирога (Элис всегда ругала их за это, разрезая кусок пополам, а после мазала синяки и царапины, полученные в неравной битве за лакомство, возмущаясь и запрещая бегать в доме), кто прочитает больше книг за месяц (тут выигрывал Тед, буквально глотающий одну книгу за другой) и прочих детских шалостях. — Не верю. Пока не докажешь лично, точно не поверю, — Джагхед был более, чем удовлетворен. Оказывается, в Бетти не меньше азарта, чем в нем самом, и это радовало. Ещё одна общая черта. — Вот как? Окей, докажу. Не обижайся после этого, ведь я точно пошатну твою самооценку, — Элизабет хмыкнула, а потом закусила губу, осознавая в полной мере во что только что ввязалась. Он поймал ее. Так просто. Точно засранец. Но остановиться уже не получалось. Хотелось показать Джонсу, что он не имеет права говорить подобные слова в ее адрес. И увидеть его ошарашенные глаза. О да, этого хотелось больше всего. — Идёт. В пять, около бара. И оденься потеплее, покорительница коньков, — со смешком произнес Джагхед, подмигивая девушке, вызывая в ней желание всё-таки запустить в него хоть чем-нибудь (в который раз она желала это сделать?).

***

Каток, о котором говорил Джонс, находился в самом центре Ривердейла, где было достаточно много людей (Бетти уже успела несколько раз мысленно обозвать себя последней дурой, потому что стала социофобом и ее безумно пугало такое количество посторонних, незнакомых ей людей). Он значительно отличался от катка в Нью-Йорке: не такой большой, но невероятно красивый. Над основной площадкой, залитой льдом, висели гирлянды различных цветов, фотографии этого самого катка в разные десятилетия (благодаря этому девушка узнала, что он был построен около пятидесяти лет назад и пережил кучу реконструкций), еловые веточки с остролистами. Появлялось ощущение, что ненадолго попал другой мир, мир, в котором нет места переживаниям и проблемам. Рядом с площадкой находились ларьки с едой и горячими напитками: чай, кофе, хот-доги, карамельные трости и прочие вкусности, ассоциирующиеся с Рождеством привлекали внимание, маня попробовать все и сразу. — Итак, добро пожаловать в «Ривердейл Ринк», — Джонс подвёл Бетти ближе, позволяя разглядеть каток получше. — Ты теперь каждую нашу прогулку будешь так начинать? — усмехнулась Элизабет, не сразу поняв свою оплошность. — Каждую? Если согласишься на ещё одну, то могу перестать. Или тебе нравятся более официальные парни, леди Элизабет? — ухмыльнулся Джагхед, взяв девушку за руку, и увидел на ней свои перчатки. — Вау, ты даже не сняла и не выкинула их, я удивлен. — Я все ещё могу это сделать, если ты настаиваешь. — Я настаиваю на том, чтобы мы пошли кататься, пока площадка свободна. Не терпится увидеть как ты покажешь мне класс. Ой, то есть облажаешься. — Отвечаю, твоя челюсть упадет на лёд, как только я встану на коньки. — Сжалься надо мной, у меня нет денег на вставную, — парень засмеялся, а Бетти слегка улыбнулась, чувствуя что нашла достойного противника, владеющего сарказмом. Выбор был широкий: разные размеры и цвета коньков пестрили перед глазами. Маленькие розовые, похожие на те, которые у нее были раньше, голубые, белые, черные… На мгновение девушка растерялась, не зная, что выбрать. — Какой у тебя размер? — поинтересовался Джонс. — Шестой. — Серьезно? У тебя такая маленькая стопа? — удивился, ещё раз окидывая Элизабет взглядом и теперь уделяя внимание ее росту. Она была низкой и миниатюрной, словно малышка Бу из «Корпорации монстров». Бетти вздохнула и кивнула в знак согласия. В школе ее часто дразнили из-за роста, шутили про то, что она «ещё не доросла до этого», «зачем ты так низко опустилась?» и использовали другие приемы, пытаясь показать всем свое превосходное чувство юмора. Ребята смеялись, не подозревая как сильно Купер расстраивалась и плакала по вечерам, жалуясь Теду, который приходил в ярость от историй, рассказанных девушкой. В универе первое время ее не воспринимали как взрослого человека, что портило Бетти отношения с преподавателями и однокурсниками, не особо отличавшимися чувством такта. Ей понадобилось несколько лет, чтобы побороть комплекс, вызванный общественным мнением (каждый второй считал нужным сказать, что она похожа на ребенка, и ей стоит носить каблуки) и детской жестокостью. Возможно если бы не эти глупые приколы, у девушки бы не развился комплекс, но общество оказало давление на нее. Когда она была подростком, то постоянно носила ботинки на высокой платформе, брюки с завышенной талией и юбки в вертикальную полоску, надеясь казаться выше (правда потом Тед поговорил с ней и заставил убрать все эти вещи на дальнюю полку в шкаф, сказав, что она должна носить то, что нравится ей, а не людям вокруг). Сейчас же она полностью приняла тот факт, что отметка на ростомере никогда не превысит злосчастное «5' 0''» и спокойно надевает ту одежду, которую хочет надеть, не заботясь о том, как выглядит. — Даже не думай говорить о том, что это мило, — поморщилась Элизабет. За свою жизнь она успела наслышаться всего: и того, что маленький рост это ужасно неудобно, и как она бедная живёт, и о того, что миниатюрная девушка выглядит привлекательно. Ее тошнило от любой фразы в адрес ее роста, поэтому она постаралась перевести тему. — Пойдем обуваться? Завязывание шнурков прошло не так удачно, потому что Бетти совсем забыла, как это делать. Последний раз она каталась на коньках ещё с братом, когда ей исполнилось шестнадцать. Он обещал свозить ее на открытый каток в Лос-Анджелесе, открывшийся недавно, на ее девятнадцатилетие, но не успел. Из-за этого вставать на коньки было ещё страшнее, ведь она не помнит технику катания, но девушка понадеялась на память мышц. Уж лучше она выпьет литр водки, чем уступит Джагхеду и согласится с тем, что боится выйти на лёд. Все Куперы до жути упрямые, а гены никуда не спрячешь. — Идёшь? — парень шустро расправился с коньками и хотел протянуть руку, но Бетти встала сама, чуть пошатнувшись. — Тебе и глинтвейн не нужен, уже шатаешься, — усмехнулся, получив в ответ недовольный взгляд. Приоткрыв дверцу, Купер осторожно ступила на площадку, держась за бортик, чтобы не упасть. Сделала шаг вперёд, держа равновесие и выставив руки вперёд. Затем сделала ещё один шаг вперёд и ещё один. Мысленно обрадовалась, начиная вспоминать, и оттолкнулась от бортика. Движения становились все более уверенными, а улыбка сама расцветала на губах. Она помнит! Она не забыла! По венам разливался адреналин, пока Бетти развивала скорость, чувствуя как ветер дует ей в лицо — непередаваемое ощущение! Совсем забывшись, она не заметила небольшой камешек на пути и, задев его передней частью лезвия, пошатнулась. Пытаясь найти опору, схватила за локоть Джага, но не удержалась и упала прямо на него. Тот, быстро сориентировавшись, подхватил Элизабет за талию и крепко сжал в руках, не дав ей упасть. — Покорительница коньков из тебя не очень, — широко улыбнулся, до сих пор прижимая девушку к себе. Она откашлялась, стараясь отвести глаза в сторону, но не сдержалась, осматривая родинки на его щеке. Вблизи он казался таким красивым… Блять, ну нет. Он же не может ей нравиться? Фу, ну и словечко. Отстой, надо срочно исправлять ситуацию. Бетти отстранилась, неловко поджав губы и сжав кулачки. Встала рядом и произнесла: — Первый блин комом. Я все равно лучшая в этом деле, — попыталась отшутиться, но ноги подкосились и она все же упала, не удержавшись, и засмеялась от нелепости ситуации. Всё-таки она не каталась года три, этого достаточно, чтобы забыть все, что только можно. Покраснела, понимая свою глупость, но ничего не могла сделать. Джагхед рассмеялся в ответ и протянул руку, наклоняясь. — Я вижу. Похоже вставной челюстью придется обзавестись, — они вместе посмеялись. — Давай я помогу тебе. Держись крепче, — с этими словами он взял ее ладонь и медленно откатился от стены, призывая сделать её также. Элизабет послушно последовала за парнем, держась за него и неспеша отталкивалась от поверхности, набирая скорость. Они катались, держась за руки, плавно поворачивая. Бетти вспомнила лёгкие трюки, которые делала в детстве, меняя одну ногу на другую, делая ласточку и прокручиваясь на одном месте. Она каталась легко и грациозно, словно лёд был ее стихией, вызывая у Джонса восхищение (впрочем, оно было вызвано не столько ее умениями, сколько ее маленькой фигуркой и сверкнувшими в темноте глазами). Он приблизился к ней, сделав круг, и неожиданно спросил: — Ты раньше занималась? — Когда мне было семь лет, и я только пошла в школу, я не пропускала ни одного дня. Рядом со школой зимой заливали каток, и мы с друзьями часто ходили туда после уроков. Теперь это занятие у меня ассоциируется с тем беззаботным временем и с ними, — Бетти чуть улыбнулась. А ещё с Тедом. Он первым поставил ее на коньки, научив всему, и играл с ней в хоккей во дворе. Гарольд говорил, что таким образом они вырастят из Элизабет пацанку, но детей это не волновало. Они продолжали нестись на площадку после обеда и катались до самого вечера, возвращаясь домой с отмороженными щеками и несгибающимися конечностями, зато с улыбками до ушей (и ещё полчаса выслушивали от Элис, что она больше не пустит их на улицу, хотя как только вставало солнце, они бежали лепить снеговика и брали коньки, вновь возвращаясь на лёд). — Оно и видно. Не считая пары твоих падений, ты очень хорошо катаешься. — Комплимент номер тысяча восемьсот сорок семь почти засчитан, — хмыкнула девушка и толкнула Джага плечом, а затем немного проехала вперёд. — Ты тоже неплох в этом деле. — Я шикарен, и ты не можешь не согласиться. — Только если докажешь. — И как же? — Ну… Например, догони меня, — Бетти вдруг со всей силы разогналась, убегая, пока парень соображал. Осознав, что именно она от него хочет, он хитро ухмыльнулся и поехал за ней. Они долго развлекались, догоняя друг друга и катаясь вместе, держась за руки. Бетти не осознавала, что делает, да и не хотела раздумывать над этим. Она так давно не веселилась, не ездила куда-то с друзьями, не ощущала себя свободной. Ей хорошо сейчас. Сейчас, когда она пьет глинтвейн из картонного стаканчика, рассматривая сугробы и болтая с Джонсом о рецепте печенья (он утверждал, что имбирное вкуснее овсяного, что несомненно возмущало девушку), немного замёрзнув, но при этом чувствуя себя окрылённой. Она совсем забыла, что значит получать удовольствие от таких простых вещей. А ещё она не осознала, что впервые за несколько месяцев (а может и лет) она по-настоящему смеётся и улыбается. Не натянуто, а потому что не может без смеха вспоминать, сколько раз они упали сегодня на льду, ловя раздражительные взгляды остальных людей. Потому что не может не улыбнуться, запомнив ее ещё одно грандиозное падение и расшибленную коленку (и испуганное лицо парня, хотевшего вызвать скорую, а может и уже заказать ей гроб). Потому что вкус любимого вина, смешанного с кардамоном, греет душу, особенно в сочетании с морозным воздухом. Потому что она не может объяснить, что происходит. Потому что ей не нужны причины, чтобы быть счастливой. Хотя бы на миг. Завтра будет завтра. А сегодня они наслаждаются моментом.