Лавр

Лёгкий сон длился недолго. Ближе к утру, когда крики лесных птиц уже были слышны, Чимин проснулся от душащего кашля. Его сильно знобило, было холодно, но глупая Сону то и дело обтирала его и без того замёрзшее тело холодным полотенцем. Боль в груди была нестерпимой даже в те редкие мгновения, когда мокрый кашель прекращался. Казалось будто по рёбрам расползались трещины, кости во всём теле ломило. — Да уйди же ты, — в бреду рявкнул Чимин и, выхватив тряпку из рук служанки, со злостью кинул в её удаляющийся силуэт. — Достала. — Шепчет Пак уже в тишину комнаты, когда волчица быстро куда-то сбежала. Чимин вновь укутался в тёплое одеяло, которое, как и его одежда, были влажными, он сильно вспотел. Он никогда не болел, во всяком случае не так серьёзно. Стоило приехать в этот дворец, как ему сразу же поплохело. Парень был весь мокрый от пота, хладные капли так и струились с его висков, а влажные мелкие пряди спутались и прилипли ко лбу. Лежать было неудобно, от его ёрзанья простынь замялась и неприятно упиралась в позвоночник, но сил её поправить не было. Кашель опять больно прорезал горло, а рёбра опять заболели. Дверь в комнату снова открылась, но неожиданно в дверях появилась не мерзкая волчица, а тот парень с необычным запахом. — Я забыл те травы в банках. Принеси, — обращается к волчице темноволосый, а сам ставит на стол свою кожаную сумку. Сону опять выходит. Парень долго копошится, несколько раз оглядываясь в моменты чиминова кашля. Пак смог приподняться на локтях, когда этот парень подошёл к нему. Блондин заметил в руках у него знакомые засушенные семена и листочки. — Это… — Чимин опять закашлялся. — кардамон? — Да, он смягчит твой кашель. — А что со мной? — По правде, я не знаю, — очень пристыжено ответил парень, смешивая что-то с чем-то и разбавляя кипятком. — Это может быть чехотка? — остатки воспоминаний из записок дяди остались, и ни одно из предположений Чимина его самого не утешало. — Очень вряд ли, — брюнет процеживает воду через мелкое сито с травами несколько раз. — Кто вы? — Чонгук, — отрешённо шепчет парень. Чимин имел ввиду не имя, хотя и эта информация пришлась кстати. Он вспомнил, что это имя уже слышал. — Я не о том. Вы не оборотень? — Чур меня, избавь. Ещё меня собакой не называли, — блондин улыбается, разделяя эту позицию. Но такие открытые слова на территории волков всё равно казались странными. — Я вампир. Ох, лучше бы уж волк. Чимин хмурится, припоминая слова своего дядушки. Вампиры намного опаснее волков, их даже не убить. Чимину стоило бы обвешаться серебром… А это вообще имеет хоть какое-то значение? Чимин опять кашляет. — Грудь болит. Это рёбра? — Что-то с твоими лёгкими. Ничего, скоро ты будешь в порядке, не волнуйся. В комнату очередной раз открывается дверь. Мин Юнги в спальной одежде быстро подходит к своей кровати, на которой сейчас лежит Чимин. — Тебе стало хуже? — Чимин резко распахивает рот, дабы съязвить, но неотступный кашель сбивает его с первой буквы. Юнги кладёт свою руку ему на спину, поглаживая. От чего-то Чимин не спешит её сбрасывать, только подтягивая одеяло ближе. — Он так хрипит. Чонгук, что это такое? — Я в ближайшее время пойму, сначала нужно сбить температуру и немного смягчить кашель. — Чонгук, делай что хочешь, но он должен быть здоров, — Чон молча кивает головой, передавая в руки Юнги стакан с отваром. — Пусть выпьет всё. Сону возвращается, но передав всё нужное вампиру сразу уходит. — Я сделаю мазь, будем мазать ему грудь, она должна согреть. — Хорошо, — Мин кивает головой. — Выпей, пожалуйста, давай. Юнги не отпускает стакан даже, когда он в руках Чимина. Немного поддерживает. Рука на спине так же мелко поглаживает пальцами. Напиток почти безвкусный, но очень горячий. — Обжигает, — шепчет Чимин, отодвигая лекарство. — Сону! — кричит Юнги, от чего дёргается даже Чонгук. Женщина сразу входит. Она стояла всё это время за дверью? — Блюдце принеси. Чимин довольно хмыкает, глядя как волчица уходит. Её сегодня загоняли. По всей видимости, она желает сделать всё быстрее, дабы от неё отвязались, так что маленькую тарелочку она приносит меньше чем через минуту. Юнги переливает немного горячей жидкости на блюдце, поднося к губам Чимина. Он медленно пару раз дует на снадобье, выглядя полностью сосредоточенным. Чимин хочет коснуться фарфора, когда кашель опять давит изнутри, а всё тело трясётся. Юнги убирает тарелку в сторону, чтобы не пролить. — Чонгук, ему плохо, — ворчит сквозь зубы оборотень, ещё раз поднося лекарство к лицу парня. Чимин выпивает всё как можно быстрее, пока не начался новый приступ. — Тише, не торопись. — Ему полегчает. Пусть пьёт. Постепенно так Чимин выпивает весь стакан. Ожидаемого эффекта это не производит, но в груди стало чуть теплее и виски сжимает не с той силой. Чимин устал, безмерно устал и нестерпимо хочет спать. Он ложится обратно, укрываясь одеялом, вдыхая мятный запах. От оборотня какая-никакая польза, его запах безусловно успокаивает, убаюкивает. Чимин лежит спокойно, прерываемый редким кашлем. Ему стало чуть спокойнее. — Сними с него сорочку, я сделал мазь, нужно намазать, — Чимин приоткрывает глаза, когда на его горловине начинают развязывать узлы и растёгивать пуговицы. Он приподнимается, отбрасывая миновы руки. — Сам. Пак стягивает белую ночнушку через голову, сразу падая обратно на подушки. Юнги сжимает губы в линию, поднимаясь, чтобы сесть мог Чонгук. Как только рука Чонгука с тёплой мазью касается его рёбер, Чимин окончательно засыпает.

***

Чимин провалялся в постели ещё двое суток. Заходил Чонгук, мазал мазь и обматывал его бинтами, да давал то горячее лекарство. Нужно признать, кашель его стал немного мягче. Чаще заходил Джисон, просил прощение непонятно за что, что-то говорил про конюшню. Чимин не вслушивался, его всё время одолевала сонливость, к разговорам он был не расположен. Ещё чаще приходил Юнги. Чимин хранил недружелюбное молчание, каждый раз переворачиваясь на бок и прикрывая глаза. Мин после игнорирования реже заходить не стал, но уже молчал и не пытался коснуться. Иногда читал какие-то книги, иногда по долгу сидел за столом и что-то писал. Чимину было неудобно, всё же комната не его, а Юнги. Хотя и комната, в которой раньше спал он тоже не принадлежит ему. Этот дворец не его дом. — Что нового в доме? — Джисон сидел с Чимином на кровати, и пока Чимин пил безвкусный отвар, тот пил фруктовый чай. — На самом деле ничего, только все носятся вокруг твоей комнаты, но господин сказал, что входить можно только Чонгуку, Сону и мне. — Ох, я бы эту Сону век не видел. — Почему? — смеётся Джисон. — Она довольна молчалива. — Первое впечатление было не отрадным, — Чимин вспоминает волчьи руки и купальню. В купальне он, кстати, не был уже три дня. — Я могу помыться? — Чонгук говорил, что пока не нужно. Ты можешь проветриться после воды. — Ох, я чувствую свой запах, Джисон. И это далеко не ёлочки, — омеги несдержанно громко смеются. — Кстати, я всё спросить хотел. Мы когда на конюшне были, — Чимин видит, как Джисон озадаченно закусывает щёку изнутри, хмурясь. — Я слышал, как тот конюх позволил к тебе довольно неформальное обращение. Джи? Он назвал тебя Джи? Чимин коварно улыбается, когда замечает у омеги рдеющие щёки. Всё становится понятно, они с тем альфой точно не друзья. — Простите, мне неловко от того, что вы узнали. — Брось, я только рад за тебя. — Вы истинные? — Да, — смущённо ответил парень. Чимину правда эта мысль греет душу. Кто-то ещё нашёл свою судьбу. Ему истинный счастья не принёс, но вот, как в жизни бывает. Может если бы Чимин изначально был волком, то всё было бы куда проще? Кашель опять сбил его с мысли, а Джисон быстро подлил в блюдце ещё лекарства. — Ох, Джисон. Как скучно, — выдохнул Чимин, делая ещё один глоток. — Может вам принести что-нибудь из библиотеки? — Джисон! — резко вскрикнул Пак и, кашлянув, резко поднялся на ноги. — Я и забыл, что тут есть библиотека. — Прошу, господин, сядьте, вы не здоровы, — по правде, Джисон был прав. Как только Чимин выпрямился, в глазах помутнелось, а в ушах зазвенело, но через мгновение всё прошло, кроме желания заявиться в библиотеку. — Нет, я в полном порядке, только кашель, жара нет почти целые сутки, — Чимин хотел просто накинуть на себя халат, но, глянув в зеркало на свой вид, замер. Он не был таким даже когда пробыл в лесу целый день или забирался за белкой на самую верхушку. Бледный, с блестящим лицом и грязными волосами. — Подготовьте для меня купальню. — Чимин, прошу, ещё слишком рано. — Джисон, — Чимин глянул недовольно на омегу. — И одежду новую приготовьте. Обречённо выдохнув, Джисон вышел из комнаты. Освежиться — всё, что нужно было Чимину. Он почувствовал себя в разы лучше, будто вся болезнь смылась с его тела вместе с водой. Много времени он не тратил, как бы не было приятно, скорее хотелось прогуляться по дворцу. Всё вокруг хлопотали пуще прежнего, стоило ему ступить на кафель, как на его плечи накинули тёплые большие полотенца и сопроводили до комнаты. Спустя ещё час, окончательно высохнув, Чимин надел ещё не ношенные брюки, рубашку и вязаный жилет, спускаясь на первый этаж. Он помнил, где находилась библиотека и помнил про книги с легендами, о которых Джисон рассказал ещё у бассейна. В библиотеке был какой-то шум, некая возня доносилась откуда-то сбоку, за полками с книгами. Шкаф огораживал это место, видно ничего не было. Чимин шагнул в сторону шума, чувствуя запах волка. За столом, склонившись, сидел какой-то пожилой оборотень и усердно через лупу читал какие-то бумаги. — Добрый день, — поздоровался Чимин, оставаясь на месте, желая увидеть хоть какую-то реакцию. Альфа на секунду замер, а после опять забегал глазами по строчкам. — Добрый, — неожиданно раздалось в ответ. — Тебе стало лучше? — Вы знали, что я болел? Да, благодарю, я пришёл за книгой. — Хочешь поговорить? — мужчина снял отложил увеличительное стекло, разворачиваясь в кресле. Чимин закусил губу от придирчивого взгляда альфы. — О чём вы хотите говорить? — Сначала я буду говорить о смерти и разрушении, — сказал старый волк. — А потом, если будет время, о жизни. Он указал Чимину на кресло рядом с собой, учтиво привстав. Когда блондин сел, тот упёрся руками о свои колени и поднял голову к потолку, словно пытаясь что-либо развидеть. Вся ситуация была сложной и непонятной, Чимин не знал чего ожидать, но названная мужчиной тема доверия не внушала. — Я знаю, о чём ты мечтаешь, — начал мужчина, даже не глядя на Пака. — Ошибаешься ты, коли думаешь, что всё, что тебе было дорого — утеряно и им владеешь теперь не ты. — При чём тут смерть? — Я вижу тебя насквозь, — серьёзно сказал тот, и Пак поёжился. — Смерть ничего не решает, она лишь несёт нас туда, где решится наша судьба. Чимину казалось всё бредом. Он и не думал о смерти так серьёзно. Может, первые дни, но не сейчас. — Вы всевидящий? — старец только моргнул. — Хорошо, вроде как, мы еще успеваем. Давайте о жизни. — Чимину не терпелось услышать хоть что-нибудь здравомыслящее. Мужчина, по сути, выглядел вполне вменяемым. — Ты думаешь, что в жизни вокруг тебя нет ничего существенного, ты потерял смысл. Оглянись, именно сейчас, в этот период, тебе открылся величайший смысл. — Какой же? — Скорее, это я должен у тебя спросить. У тебя сложный путь, ведь твоя история только началась. Всё в твоих руках. — Вы даже не знаете, как меня зовут. — Чимин тебя зовут, не осталось человека во всей местности, кто о тебе не слышал. Ты же пара Мин Юнги, — Чимин клянётся, что это ненадолго. — Хва Ходон. Чимин кивает головой, решая, что не хочет продолжать этот разговор. — За какой книгой ты пришёл? — оборотень встал с места, разворачиваясь к Чимину спиной. Стоя он намного крупнее, чем показался в кресле. — Что-нибудь связанное с легендами. — Что ж, — старший подошёл к противоположному стеллажу, вытаскивая с места один переплёт. — Это покажется тебе интересным. — Благодарю, — Чимин медленно подошёл и так же медленно взял из рук оборотня книгу. Уходил из библиотеки он быстро.

***

Такая неожиданная встреча в библиотеке значительно повергла Чимина. Кто этот Ходон? Что он вообще нёс? Пак встретил по дороге наверх Джисона, попросив перенести всё, что нужно в его спальную. В комнате у Мина он достаточно погостил. У себя было холодно, Джисон, конечно, быстро разжёг камин, но запах мяты было не вернуть. Только сейчас Чимин понял, как незаметно для себя привык к этому ненавязчивому аромату. Пока Чимин наблюдал за передвижениями Джисона по комнате, пришёл Чонгук. Тот сделал всё быстро, намазал новый слой мази, обмотал грудь бинтами и, оставив стакан с лекарствами вышел. Обычно он любил поговорить или просто улыбался, но сейчас был от чего-то загружен. Оно и к лучшему. Джисон наконец-то ушёл через пятнадцать минут формирования комфортной обстановки, пожелав приятного отдыха. От камина стало тепло, даже жарко. Чимин стянул с себя свой светло-бежевый жилет, не глядя откинув его в сторону. Целился он ближе к кровати. На улице шёл пронизывающий дождь. Взобравшись на широкий подоконник, он уселся, поджав ноги под себя. Подумав, Чимин встал с места и, быстро взяв подушку с одеялом, вернулся обратно. Так оказалось намного комфортнее. Парень задернул вплотную светлые занавески и оказался таким образом отгорожен с двух сторон от окружающего мира. Тяжёлые складки штор свисали от него по левую сторону, а справа он был отгорожен от дождливого дня большим двустворчатым окном. Чимин прикладывает все силы, чтобы не обращать на мрачную картину подле него, дождь не думает прекращаться. Вдали протягивался непрерывный покров туч и тумана, сад с взъерошенными кустами, которые неустанно хлестали потоки ливня. Чимин перелистывал черно-былые страницы, рассматривая изображения. Картинок было много. Это оказалась книга древней мифологии. Вот среди скал во время чудовищной бури качается один единственный выживший корабль, его мачта уже понахмурилась. Корабль кажется морским призраком, иначе почему он всё еще сохранный. Над его самою макушкой виднеется несколько ярких звёзд. Они будто наблюдают на трагедией. На следующей странице большой старый разрушенный дом. В некоторых местах можно заметить его проплешины, выраженных в оторванных деревянных досках. Крыша его словно несколько съехала на бок. Небольшой трепет наводит единственное окно, в котором имеется свет. Несколько страниц, на которых было изображено запущенное кладбище, Чимин сразу пролестнул. Не было желания ни рассматривать эту картину, ни читать относящееся к ней придание. Чимин почти забылся за этой книгой, но его неожиданно прервали. — Господин? — по голосу Чимин узнал самого мерзкого оборотня во всём здании — Сону. Светловолосый не шевелится, даже не дышит. Он знает, что женщина прекрасно осведомлена о его нынешнем местонахождении, но не всё ведь так просто. Кашель опять застигает его врасплох. Служанка подходит к нему ближе, но к тканям не прикасается. — Вас зовут на обед. Мне проводить Вас? — Сам дойду, — рассерженно отвечает Чимин, даже почитать не выдаётся возможности. Однако кушать действительно хочется. Дверь за слугой закрывается, как и с хлопком закрывается книга Чимина. В столовой, в которой они уже однажды разговаривали, сидит Юнги. Мин сидит во главе стола, а рядом с ним один единственный стул и посуда для ещё одного человека. Будь ещё места, Чимин сел бы дальше. Блондин обходит Юнги, присаживаясь справа от него. Тот смотрит напряжённо внимательно, но как только ловит ответный взгляд омеги, то растягивает губы в улыбке. — Ты уже переехал в свою комнату? — переехать особого ума не стоило, просто сказать Джисону, чтобы его вещи перенесли из одной комнаты в другую. — Я был бы рад, если бы ты задержался у меня на подольше. — Температуры уже нет, — пожимает плечами Чимин, разглядывая еду. Птица, целый кролик, кабанчик. Мясо тут явно в изобилии. «Эти волки…» — думает Чимин. — Там всё так тобой пахнет, — говорит Мин, отдирая от целой тушки птицы ножку. — Скоро выветрится, — ухмыляется Чимин, решая тоже попробовать птицу. Мясо нежнее, чем куриное, должно быть перепела. — Через неделю должен быть приём в дворце, приедут из ближних княжеств, — Юнги облизывается и вытирает жирные пальцы салфеткой. — Вообще всё должно было состояться сегодня, но из-за умершего князя пришлось перенести. — Перенести на десять дней? Не долго Вы страдали, — Чимин отпивает из стакана, сразу закашливаясь. Он думал, что там сладкая вода, а это вино, ещё и такое крепкое. Юнги смеётся, легко ударяя пару раз по омежьей спине. — Принесите сироп, — командует Юнги и женщина, которую Пак и вовсе не заметил, сразу подносит кувшин и наполняет новый стакан. — Спасибо, — кивает волчице Чимин. — Я к чему это начал, завтра к тебе ткани принесут для наряда. Выбери всё, что понравится, может даже всё, — Чимин закатывает глаза, вспоминая прошлого портного. Напускная учтивость так и отталкивала. — Позволь им сделать свою работу. Чимин молча кивнул и переложил в тарелку к себе ещё и кролика. Мясо тут конечно прекрасное. Свежее.