Лавр

Чимин никогда не любил себя и своё тело. Худой и щуплый он не был пригоден для охоты, да и в деревне на неё ходили только альфы. Собирать ягоды в лесу — его удел. Не любил он и свои светлые волосы, что летом выгорали сильнее, чем прежде. Тэхён любил над ним подшучивать, дразнился цыплёнком. Однако в его светлых волосах сейчас неплохо затерялся небольшой позолоченный обруч, весьма дорогая вещь. У одного из соседей, альфы с конюшни, была странная привычка любые большие суммы мерить в лошадях. «За этот ободок дали бы точно две лошади, » — думается Чимину. На примерке вещи сидели неплохо, но теперь, когда шов к шву, всё было идеально, выглядел наряд иным: дорогим, искусным. Длинная синяя шёлковая рубашка с блестящими золотыми пуговицами была ниже его колена, удобная и приятная к телу, своя кожа ощущается нежнее. Брюки были из того же материала, прямые, в меру прилегающие к ногам. Узорчатая накидка без рукавов была такой же длины, как и синяя рубаха. Почти что прозрачная, только золотые кручёные узоры соприкасались друг с другом, не давая ткани распасться. Невозможно было поверить в то, что недавно это были простые, не тронутые никем ткани. Портной был мастером своего дела. Он считал, очевидно, также, ибо с горделивым видом осматривал результат. — Этот наряд под стать вашей личности, — Чимин улыбнулся, думая, что мог бы оспорить этот неудачный комплимент. Мужчина выполняет свою работу, это ясно. Кажется, работа его заключается и в наглом любезничестве. Хотя весьма возможно, что он по натуре был сладким на язык. Когда все наконец ушли, Чимин снял с головы золотой круглый ободок, только сейчас ощущая, как его мелкие зубчики неприятно давили на затылок. — Ты ещё тут? — в комнату вошёл Джисон. Все слуги были одеты также нарядно, Джисоне не являлся исключением. Вещи казались простыми, но точно были новыми. Джисону всё могло подойти. — Почти все гости приехали. Господин сам зайдёт в твою комнату. — Мы вместе войдём в зал? — Да. Поэтому, пожалуйста, не упрямься. На пару минут дай ему свою руку и пройдись по парадной лестнице до главного зала, чего тебе это стоит? Ничего, а я хоть вздохну спокойно. — Ладно, я бы не стал ничего устраивать при всех. — Хорошо, замечательно, — темноволосый поправил рукава своей рубашки, заметив чиминов обруч. — Надень его, давай я. — Я бы мог сам, — бурчит Чимин, но голову наклоняет. — Все, ты выглядишь идеально. Мне нужно идти, на кухне были какие-то проблемы, кто-то разбил пару банок со сладкой водой, — Джисон еще раз улыбается, кивает головой в знак одобрения и выходит. Резкая тишина становится неожиданностью. Что будет этим вечером помимо вкусной еды и сладкой воды? Чимин надеется, что не все банки разбились. Он несколько часов уже наблюдал из окна за тем, как один за другим прибывали экипажи. И в эту секунду кто-то снова подъехал, только это был один человек, на своей лошади верхом. Мужчина резво спрыгнул с коня, передав животное в руки Джувона. Чимин прильнул к окну ближе, желая рассмотреть подробнее прибывшего, как дверь за ним заскрипела. — Добрый день, — Юнги кивнул ему головой, прикрывая за собой. — Или уже вечер? — задумчиво озвучил Мин, смотря в окно. — Ранний вечер, — тем же голосом ответил Чимин, развернувшись к Мину лицом. — Ты прекрасен. — Прекрасны вещи, которые на меня надели, — с улыбкой отвечает Чимин, видя, как Юнги хмурится на этот ответ. — Не нравится? — Врать глупо, дорогие вещи — всегда красивы. — И что тогда? Чимин сжимает губы в полоску, сдерживая в себе нервный смех и едкие рвущиеся наружу фразы. — Ничего, — сквозь зубы отвечает он, цепляясь пальцами за низ своей рубашки. Они смотрят друг другу в глаза, только взгляд у них безумно разный. Чимин качает головой и отводит глаза в пол. — Нам надо спускаться, — Мин твёрдыми шагами подходит к Паку, сразу хватая его правую ладонь, чтобы перебросить её через свой левый локоть. Они выходят из комнаты именно так, боком, не помещаясь в проёме. Мин громко хлопает дверью и ведёт Чимина к главной лестнице. — Где ты вчера был? — Пак пугается этого вопроса, вспоминая Юнги в окне. Он выглядел тогда очень пугающе, его снизу вверх освещала одна только свеча, отбрасывая страшные тени. — Я гулял немного. — С Джисоном на лошадях? — Чимин молчит, не находя нужного ответа, который мог бы выставить Джисона не виноватым. — С чего ты решил, что можешь это делать, а? — светловолосый сглатывает мятный запах со слюной, чувствуя давящие на него альфьи феромоны. — Чимин, ты просто знай, я тебя найду. Клянусь, что найду, и тогда ты даже на улицу просто выйти не сможешь. Джисону я обо всём уже сказал. Чимин моргает, раздувая ноздри. Слова цепляют больно. Они спускаются с лестницы, а из-за угла уже слышен громкий говор, и сумасшедшая какофония ароматов. Дешёвая по-сути помпезность превышает шкалу дозволенного. Кто бы мог подумать, что он станет присутствовать на подобных вечерах, да ещё кем. А кто он собственно? Жених? Настроение поднимают вспомнившиеся смешные легенды о волчьих свадьбах. Молчаливый ужас. Он с Юнги под руку вошёл в сам зал. Повисла неловкая и очень впрочем короткая пауза, потому что тут же все заговорили разом, стараясь её заполнить. Не имея привычки общаться с незнакомыми людьми-оборотнями, Чимин чувствовал себя особенно смущенным. Смущение наводило и столь официальное мероприятие. Одеты все были в тёмные тона, но видно, что наряды были лучшими. Чимин случайно заметил взглядом знакомое лицо. Это был тот незнакомец, с которым вчера они встретились на выезде из города. Его фигура была такой же, как и при первой встрече. Широкие плечи и грудь не исключали стройный стан. Он был теперь без плаща, в более праздничных вещах. Чимину показалось, что он не заметил, как они с Юнги вошли в зал, или же не захотел этого обнаруживать. Однако, когда они с Мином прошли мимо, мужчина не поднял головы, даже сгорбившись. Юнги подвёл Чимина к высокому столу, за которым уже стояли Хосок и Чонгук. Их разное настроение было видно. Оборотень как всегда рассержен чем-то, а лицо вампира не выдаёт не единой эмоции, непонятно о чём он думает. Они с Юнги молча становятся рядом с ними. Пак ищет глазами тот же знакомый силуэт, но находит лишь далеко не расположенные к себе взгляды. Он тут никому не нравится. Смущение сходит на нет. Безукоризненно вежливые лица окунули бы его в неловкость, он бы не нашёл в себе сил и возможностей ответить достойным образом. Эти резкие, вызывающие косые взгляды снимали с Чимина всякие обязательства. Ему было интересно, как же поведут себя эти личности, если их взгляд поймает Юнги. Сам же Юнги завел о чём-то разговор с Хосоком, изредка встревал и вампир. Тот мужчина нашёлся сам, спустя долгие пятнадцать минут, когда Чимин допивал вино из первого стакана. Внезапно он смотрел в ответ, прямо ему в глаза, стоял будто истукан. Вокруг то и дело щеголяли другие волки, а он просто стоял. Он не улыбался, но отпечатков угрюмости не было. Чимин посчитал этот взгляд заигрывающим. Не успев додумать мысль, он в испуге опустил глаза. — Всё в порядке? — его странное поведение не осталось незамеченным в глазах Юнги. Блондин посмотрел туда, где стоял незнакомец — теперь уже там стояла какая-то женщина. — Хочешь ещё выпить? «От чего бы нет, » — решил Чимин, приняв из рук подошедшего слуги второй стакан с вином. — На меня здесь смотря ещё грубее, чем на тебя, — Чонгук опалил дыханием чиминово ухо. Пак заметил, как Юнги улыбнулся, а Хосок закатил глаза в очередной раз за вечер. — Ещё бы. Живой труп гуляет. Я тоже не в восторге, — Чон отпил из стакана, а после, шумно опустив тот на стол, куда-то ушёл. — Он начинает меня нервировать, — с лёгкой улыбкой говорит Юнги. — Позволите мне его успокоить? — Чонгук легко кивает сначала Юнги, а затем Чимину, следуя за Хосоком. — Я не понимаю в чём дело, но их отношения странные. — Как-нибудь я посвящу тебя в это.

***

— Тебе так быстро наскучил вечер? — спросил Чонгук, нагнав альфу на лестнице. — Опять ты, пародия на Дракулу. — Ты куда? — В свою комнату. Мне нужно было разобрать кое-какие бумаги. Впрочем, не твоё дело, — на втором этаже только они вдоём, весь сумбур сейчас в главной кухне и самом зале. — Я бы мог тебе помочь. — Будто ты хоть в чём-то разбираешься. — И всё-таки я составлю тебе компанию, — говорит Чонгук и протискивается в полуоткрытую дверь вслед за оборотнем.

***

Еды на столах было много. Особенно пристрастно Чимин отнёсся к сладостям. Они не были приторными, их вкус был в меру насыщен и разбавлел лёгкой кислинкой. Не обделил вниманием он и перепелов. Время от времени к их с Юнги столу подходили какие-то оборотни, высказывая речи поддержки Юнги, как новому князю, и парочку приятных слов Чимину, как князевой омеге. Чимин был уверен, как только они поворачивались к ним с Мином спиной, то кривили свои лица. Чимин устало выдохнул, отложил ложку с рисом, не донесённую до рта, и откинулся на спинку своего стула. Он ещё раз обвёл поредевшую толпу, из которой около половины, передав свои дары уже уехали, и не замечая никого знакомого. Кого он вообще хотел найти? Кстати о подношениях, их было много. Ткани и драгоценности в основном, но были книги и блокноты с кожаными обложками. Чимин вымученно выдохнул и зажмурил глаза. Он очень сильно хочет домой. А ещё он очень сильно пьян и думать всё сложнее. — Я считаю, что нам уже пора вернуться, — сказал Юнги и встал с места, поддевая Чимина за локоть. Тот быстро поднялся следом, желая вернуться в свою комнату поскорее. На лестнице в глазах начало туманиться сильнее, а ступеньки путались меж собой. Он позволял Юнги крепко держать его, в душе уповая на чужой здравый рассудок, а сам держался за перила. — Заходи, — Чимин обернулся на Юнги, когда тот уже закрывал за ними дверь. Только спальная была не его, а альфы. — Хочешь спать? Давай поговорим. Сейчас, сидя в своём роскошном кресле, Юнги выглядел несколько иначе, чем обычно. Он был не такой угрюмый, его губы улыбались, а глаза блестели. Возможно, это от выпитого вина. Чимин и сам не трезв, его сильно разморило. Немного подвыпившим Юнги был другим. Он стал намного откровеннее и общительнее. И всё же лицо его оставалось мрачным, голова откинута на мягкую спинку кресла. Казалось, будто его лик высечен из гранитного камня, пламя в камине отбрасывало странные тени. Глаза тёмные, в них только на секунду что-то менялось, возгоралась какая-то мягкость или что-то близкое к ней. Он смотрел на огонь в камине минут семь, не шевелясь, только моргая. Вдруг он обернулся и перехватил Чиминов взгляд прикованный к его лицу. — Рассматриваешь меня? — сказал он. — Не могу понять, я по-твоему некрасив? — Внешняя красота это не главное. — Интересно, — Юнги улыбнулся на мгновение, кажется, о чём-то задумываясь. — Тогда я глупый? — Ты считаешь себя справедливым и гуманным? — Вот как, — вопрос Чимина произвёл на него впечатление, но не то, которое ожидал Пак. Юнги громко рассмеялся. — Я не считаю себя гуманным, но совесть у меня есть. — Совесть? Сомневаюсь. — Чимин, ты не представляешь в каком положении я был в твоём возрасте. — Интересно знать. — Нет, это ни разу не интересно, — вся атмосфера сошла на нет. — Жизнь меня сильно потрепала, но это не значит, что я бесчувственный камень. — Я ухожу, — Чимин резко поднялся с дивана, собираясь скорее вернуться к себе в комнату. — Сядь! — Мин подскочил следом, а в воздухе начали проступать тяжёлые альфьи феромоны. Чимин не сел, но замер у двери. — Ты, должно быть, перепил вина сегодня. Я был сегодня расположен к хорошим честным разговорам, но твоё упрямство… Юнги поднялся и подошёл к окну, положив руку на каминную доску. Его фигура освещалась также хорошо, как и лицо. Ширина плеч не соответствовала росту, он не был безоговорочно красив даже для альфы-оборотня, но его умение себя держать, осознанно горделиво выпрямляя спину, внушало чувство будто он имеет над тобой превосходство. Все это заставляет быть в нём уверенным ровно настолько, насколько он сам был уверен в себе. — Я был сегодня расположен к хорошим и честным разговорам. Но только был. — грустно повторил Юнги, расстёгивая свою рубашку. — Иди спать. Завтра мы кое-куда поедем. — Куда? — Кое-куда. Пошёл вон. Чимин проглатывает обращение и наконец выходить из комнаты.

***

То ли Юнги уже осточертел, то ли алкоголь — Чимин сейчас ни в чём не уверен — но чужие слова воспринимаются просто, безразлично. Он идёт к своей спальне, уже представляя, как приятно положит голову на мягкую пуховую подушку, укроется тёплым одеялом и ощутит блаженство во всём теле. Несравнимое чувство уюта, когда за окном идёт пускай не сильный, но снег. Пак проходит мимо боковой лестницы, но через пару шагов останавливается, различия в лестничной темноте чьи-то голоса. — Тише, будь тише, — отдалённо знакомый низкий мужской голос доносится со ступеней. — Пожалуйста, Джувон, пойдём скорее, — Чимин выдаёт поражённое «ооо», сразу прикрывая вытянувшиеся губы ладонью. Голос Джисона более узнаваем. — Джувон, прошу. — Ох, омега, — через секунду слышатся быстрые шаги, и в длинный коридор вылетают двое. Они даже не замечают Чимина, а, держась за руки, несутся в крыло для слуг. Чимин сжимает ладонями свои горящие щёки, понимая, что вообще произошло. Он разворачивается, делая аккуратный шаг в сторону двери, будто нащупывая землю под ногами. — Господин, — тихий голос окликает его. Чимин оборачивается, пытаясь всмотреться в лестничную арку, но в сумерках и свои пальцы сложно разглядеть. — Молю простить меня и прошу принять это письмо, его просили вам передать. — Ты кто? — Я слуга своего господина. Это Вам, — мутный ответ Чимина не устраивает, но свёрнутый лист из чужих пальцев принимает. Голос пропадает также внезапно, как и появился, оставляя за собой лишь едва слышный скрип ступеней. В комнате предусмотрительно затоплен камин. Омега падает перед ним на колени, глядя на полученную записку. Узкий лист бумаги, почти огрызок. Он подползает к огню ближе, раскручивая свёрток. «Я молю простить мне мою дерзость писать к вам, но в ваших глазах читалось то же удивление, что трепетало и в моём сердце. Волк во мне прижимается перед вашими ногами и просит о снисхождении. К.С.» Чимин не знает точно, что до него хотели донести. Он читает ещё раз этот недлинный текст, приходя к выводу, что всё это может быть опасным. Кто автор этого письма? Таинственный «К.С.»? Понятнее отнюдь не стало. Омега бросает послание в огонь, а через мгновение этих строчек как ни бывало. Несколько разбитым он поднимается на ноги, снимая с себя самую дорогу в его жизни одежду. Натягивает спальные брюки и кофту, ложась в кровать. За окном ещё слышатся отъезжающие кареты и громкий шёпот засобиравшихся гостей. Чимин укрывается по самый подбородок и глядит в окно. В окне отражаются горящие языки в камине. Он усиленно пытается думать о письме. Гостей была уйма и ещё чуть-чуть, но кто? Перед глазами мелькает образ мужчины на лошади, а после его внимательный взгляд в гербовом зале. Чимин засыпает с запахом розмарина над верхней губой.

***

— Господин, вставайте, — Чимин открывает глаза, уставляясь на чем-то озабоченного Джисона. — Господин, прошу, объясните. — Чего? — Куда вы едете? — Куда кто едет? — Вы и князь. Господин приказал собрать вас в дорогу на несколько дней, — Чимин кашляет, давясь своей слюной. Юнги говорил серьёзно? — Я-я… не знаю, правда. Куда он меня может отвести? — Вставайте, господин, вам нужно в купальню, её затопили для вас, — шепчет Джисон. Он убеждается, что Чимин встаёт с кровати, а сам куда-то спешно убегает, говоря, что на месте его будет ожидать Сону. Впервые Чимин без пререканий позволяет себя помыть. Сону поливает его из кувшина и пенит волосы, стараясь использовать как можно больше ароматических гадостей. Парень будто бы не спал. Он лёг на кровать, моргнул, а перед лицом Джисон. Такой вожделенной свежести и бодрости не нашлось, второго дыхания не открылось. Одежда, которую ему предлагает на этот раз Сону иная. Ткань серых брюк более плотная, тёмно-бежевый свитер крупной вязки и под цвет свитера жилет. Чимин сидит на своей кровати полностью готовым. Джисон с Сону собирают его вещи. — Завтрак накрыли, — в комнату входит молодая омега, но, сообщив эту новость, девушка сразу же убегает. Не дожидаясь просьб Джисона спуститься в низ, Пак сам выходит из комнаты, спускаясь в обеденную. Юнги сидит за столом, крутя в пальцах ложку. — Садись, чего стоишь-то? — говорит Мин, даже не взглянув в сторону светловолосого. Альфа явно не расположен духом, об этом говорят нахмуренный лоб и щека, которую Юнги натягивают изнутри языком. Чимин давно обнаружил эту привычку. Пак сидит перед своей тарелкой риса, не шевелясь. Напряжение медленно перерастает в панику. — Я — последний, кого ты должен опасаться, уяснил? — Что? — Чимин отвечает неосознанно. Дурак! Он же всё прекрасно расслышал. — Я — твой альфа, а от тебя с самого входа разило недобрыми феромонами. — Куда мы едем? — Боишься? — Юнги наконец поднимает на Чимина глаза. — Боишься, я спрашиваю? — Я просто спросил. — Ешь, до вечера еды не будет. Чимин с трудом запихал в себя еду, его почти тошнило. То ли от резкого раннего пробуждения, то ли нервы не давали организму успокоиться. На улице у главных ворот стояло две готовых кареты. Джувон стоит перед экипажем, запрягая лошадей, а Джисон стоит у второй кареты. Чимин быстро сворачивает с дороги в сторону, подходя к омеге. — Где господин? — спрашивает Джисон, пока за его спиной Сону и ещё одна служанка садятся в повозку. — Собирается ещё, платья не все свои собрал. — Был бы ты потише, он может и услышать твои шуточки. У оборотней слух лучше, чем у вас. — «У вас». Ты с таким презрением сказал это, — Чимин сильнее кутается в шерстяное пальто. — Вы тоже едете? — Да, мы и Джувон. Он сегодня работает кучером, — с издевкой в голосе говорит парень, поглядывая куда-то за спину Пака. — А куда мы? — Я точно не знаю, но — продолжить Джисон не успевает. Юнги быстрым шагом выходит со дверей, объявляя о том, что в это мгновение они должны отправиться. Все засуетились ещё сильнее и под понукания Юнги наконец отправились. В карете они сидели вдвоём. В голове то и дело всплывали картинки того первого дня. Его везли в неведении, ровно как и сейчас. Его не перестало тошнить, а только добавилось чувство сонливости и шум лошадей не то раздражал, не то убаюкивал. Чимин надеялся только на то, что место, в которое они направляются находится недалеко. Как только сон подкрался к Чимину в сознание проник голос Юнги. — Ты спишь? — Чимин открыл глаза, фокусируя взгляд на альфе. Тот держал в руках чёрную коробку. — Я хотел отдать ещё вчера, но выходит только сейчас. Чимин забрал из протянутой руки картонную коробку, поддевая крышку. — Это, — внутри оказалась брош в виде знакомого листа. — лавр? — Да. — Почему лавр? — Герб моей семьи, — Чимин понятливо кивнул, крутя в руках вещицу. Брошь лаврового листа с тремя рядами камней по краям, а посередине был один большой. — Это рубин. — Интересно, — наименьшее, что омега сейчас мог сказать. Приехали они скорее, чем рассчитывал Чимин. Или же так показалось из-за недолгого по ощущениям сна. Спрыгнув с кареты и выгнув поясницу, он услышал, как пару раз хрустнули суставы. Дом был огромен по меркам Чимина, но мал относительно их предыдущего жилья. Это был уже не дворец, а действительно дом. Двухэтажный, то ли прямоугольной, то ли квадратной формы. Сбоку был небольшой садик, откуда виднелись борты фонтана. — Мне нравится сегодняшний день. Сегодняшняя погода. Такое тусклое, угрюмое небо зависло над городом. Будто оно чего-то ждёт и вскоре рухнет на землю. Мне вообще нравится этот маленький городок. Даже скорее деревня. Здесь тихо, спокойно, легко можно найти уединение. Но я долго ненавидел это место. — Юнги посмотрел в сторону и сжал губы. Чимин проследил за альфим взглядом. На том дереве, куда смотрел Мин, весело гнездо. — Старые воспоминания не оставляют. Юнги заметно сжал челюсти и замолк. Посмотрел на Чимина — тот сразу отвёл взгляд обратно к гнезду — топнул ногой о мёрзлую землю и вздохнул, выпустив пар. Казалось будто его сейчас настигла какая-то тяжёлая мысль. Она терзает и не позволяет сдвинуться с этого места. Вскоре Юнги все же взял себя в руки, взял за руку Чимина и направился по вымощенной дороге к дому. Дом был небольшой, каменный. Окна были грязными, а сад запущенным. Во взгляде оборотня смешались грусть, страх, стыд, любопытство. Чимин до этого не видел таких эмоций. — Ты жил тут раньше? — Чимин заблаговременно напрягся, ожидая в ответ некой резкости или презрения, но похоже, что он только помог Мину, вытащив его из этой апатии. Юнги повернул к нему голову и его лицо окончательно прояснилось. — Да. До десяти лет я жил здесь. — А после? — Юнги посчитал правильным проигнорировать этот вопрос. Чимин так и не дождавшись ответа, задал другой. — Мы до каких пор тут? — Пока я не захочу сжечь всё к дьяволу. Тогда мне стоит возвращаться, — Чимин сделал вид, что смотрит вбок, дабы скрыть непроизвольную улыбку. Мин Юнги точно не в себе, но это даже забавно. — Но я не это тебе хотел показать. — А что? — Я уже не уверен. Продолжать Чимин не стал. В дом они вошли молча.