Холодный Дракон

      Всю ночь Иккинг старательно мастерил из кучи ненужной кожи огромное седло. На Олухе обычно их никто не использовал, потому что верхом ездить можно было разве что только на яке, а животные эти были упрямыми. Парня это совершенно не волновало, потому что то, что произошло утром, очень сильно его впечатлило. Он понимал, что его идея — чистое безумие, и что если кто-то об этом узнает, то его отец собственноручно отправит его в вечное плавание, но когда действительно хорошие идеи не считались бредом?       Он делал седло для Беззубика, чтоб летать на нем и покорять небеса и одновременно стать первым викингом, который оседлал дракона (скорее всего, до него это уже делали, но исключительно для убийства рептилии). Он вспомнил слова Плеваки, что если он убьет Ночную Фурию, то станет легендой Олуха, но теперь он переформулировал эти слова: «Ты станешь легендой, если оседлаешь саму Ночную Фурию».       Отбросив все мысли, он принялся закреплять ремни, которые служили сидением для седла.       «Если Эльзо всю жизнь был заперт в четырех стенах, то как он научился общаться и всему остальному?»       Вновь лишние мысли, мешающие сосредоточиться на работе, однако над этим следовало задуматься: откуда он знает, как общаться с людьми?       Дракон, увидев, как Иккинг радостно поднял седло, игриво пригнулся и завилял длинным хвостом, как большой пес. Иккингу пришлось недолго поиграть с ним в догонялки, пока Беззубик не остановился и не дал нацепить седло. К протезу плавника была привязана веревка, второй конец которой парень держал в руке, сидя верхом на летающей рептилии. Стоило ему лишь дернуть веревку, и протез сразу же раскрылся, дав дракону нормально летать. Но узел оказался ненадежным и развязался, отправив их обоих в плавание.       — Что ты только что делал? — спросил Эльзо, как всегда, без тени эмоций.       — Воу! — вскрикнул Иккинг, не успев выбраться из воды. — Напугал. — Он вышел на берег и, встав напротив него, начал объяснять, как всегда с жестами. — Я тут, как видишь, делаю что-то совершенно сумасшедшее.       — Используешь дракона в качестве воздушного транспорта? Сообразительно.       — Эм... Да-а?.. — он неловко улыбнулся, как это сделал после дегустации рыбы из желудка Ночной Фурии.       — Зачем тебе это?       — Сам не знаю. Может, это такой способ сблизиться с ним? Я еще удивлен, как ты смог с ним подружиться.       — Я с ним и не дружу, и ты это знаешь. В тот день он, едва меня разглядев, начал играть со мной. Все еще не понимаю, что он во мне увидел.       — Может потому, что ты был без оружия? — предположил Иккинг и его вдруг осенило: — Точно! У меня было оружие, а он лишь защищался, а поскольку ты был безоружен, то он не посчитал тебя опасным! — Он сделал задумчивое лицо. — Тогда это все меняет...       — Подожди, что ты имеешь ввиду?       Беззубик, весело мыча, выбежал из воды и встал между парнями, после чего начал оттряхиваться. Капли воды, едва долетев до Эльзо, превращались в крошечные осколки льда, которые отскакивали от парня и падали на землю с глухим шелестящим звуком.       — Слушай, — сказал Иккинг, — ты можешь снять перчатки?       — Что? — с тревогой переспросил Эльзо. — Ты хоть знаешь, что может случиться?       — Не знаю, но интересно. Покажешь свои странные способности?       — Никогда. Велика вероятность, что ты погибнешь. И потом, ты уже увидел, на что оно способно.       Вдруг Иккинг вспомнил, что он хотел спросить.       — А, это, — сказал он, — ты вроде как говорил, что всю жизнь провел в одинокой комнате, да?       — Да.       — Если это так, то... Это... Откуда ты знаешь, как общаться? Ну, то есть, тебя не выпускали оттуда, не навещали. Откуда ты тогда знаешь об окружающем мире и обо всем остальном?       Парень не сразу заметил, что Эльзо отвел взор. Теперь он выглядел очень печальным.       — Э... — Иккинг хотел окликнуть его, но потом сам понял причину его реакции. — Ой, прости, пожалуйста. Я... Я не хотел тебя расстраивать, честно.       — Нет, — резко сказал Эльзо. — Все в порядке. Я привык к этому.       Парень начал отвечать на вопрос Иккинга.       — У меня был учитель, — сказал он. — Ночью, когда мои родители ложились спать, он приходил ко мне и учил простым основам по типу чтения, письма и другого. Этот человек тоже был волшебником, он стал мне самым родным. Он объяснил мне, что моя магия — это нечто больше, чем просто лед и что мне нужно учиться управлять им. Он объяснил мне, что эта сила целиком и полностью завязана на моих эмоциях и чувствах, а поскольку я всегда боялся причинить кому-нибудь вред, то они часто выходили из-под моего контроля. Он также начал дарить мне книги, которые сокращали мое скучное времяпрепровождение. По ним я узнал обо всем, что должен знать человек моего возраста. Однажды он спрятал в книге сверток бумаги, на котором было написано заклинание, что позволило бы мне освободиться после стольких лет заточения. С тех пор я здесь.       — Есть еще один колдун? — спросил Иккинг с восторгом. — Что он умеет? Тоже делает лед?       — Нет, — ответил Эльзо. — Его магия носит традиционную стихию, то есть она не делает акцент ни на какое природное явление. Это немного затрудняло его задачу понять меня, но он как-то справлялся.       — А где твой учитель сейчас? Когда он навестит тебя опять?       — Со временем он начал реже навещать меня, потому что мне больше не требовалось много объяснений к чему-либо. Он просто приносил мне новые книги, и только тогда у нас была возможность немного поговорить. А насчет его дома — я не знаю. Он живет в другом мире.       — Подожди, ЧТО?! — Иккинг не заметил, как он вскрикнул и вскочил. — Мир?! Это... Это вообще как понимать???       — Есть много миров, — ответил он. — Я сам из другого мира. Если считать и этот, то их как минимум три: мой родной, дом учителя и Олух.       Иккинг, отойдя от шока, начал задавать больше вопросов.       — Послушай, — сказал он, — если миров много, то почему никто из нас не знает о них? Почему мы их не видим? Кто-нибудь должен же был заметить, что есть и другие!       — Их заметили, но только маги, — спокойно ответил Эльзо. — Миры скрыты друг от друга Завесой Мироздания.       — А это как?       — Представь себе комнаты, которые разделены стенами. Каждая из них — отдельный мир, а стена — это Завеса. Но эта стена на самом деле не имеет границ. Никто не знает, как она выглядит, есть лишь предположения, что это либо бесконечное и пустое пространство, либо же полностью забитое неизвестной каменной породой. В любом случае, никто никогда там не бывал, а если кому-то и вправду удастся вырваться за пределами всех миров, то он там застрянет, навеки.       — Звучит немного пугающе, — сказал Иккинг, вновь садясь на камень. — Как ты попал на Олух, если эта стена — бесконечна?       — Мне помогло то самое заклинание, которое дал мне мой учитель. На короткое время в этой стене появляется червоточина, которая может отправить в другой мир.       — Нам говорили о тебе двое викингов, они ночью просто ворвались к нам с отцом в дом и начали взахлеб рассказывать, как из тумана появился странный парень, который все заморозил.       — Этот туман — та самая червоточина, которая именуется Вратами Междумирья.       — Они сказали, что ты выглядел очень измотанным, а потом вовсе потерял сознание, — вновь Иккинг поймал себя на мысли, что он волнуется за Эльзо. Видимо, это и есть сближение с человеком.       — Тогда я использовал заклинание впервые, — сказал он. — Врата оказались очень нестабильными, из-за чего они забрали все мои силы.       — А ты можешь открыть их снова? Ну, эти самые Врата? — спросил Иккинг с интригой.       — Я не знаю нужного заклинания, — в голосе звучало раздражение. — Я открыл их из своего мира, а чтобы сделать это снова, нужно совсем другое. Проще говоря, чтобы путешествовать по двум мирам, нужно два заклинания: одно откроет путь из первого во второй, а второе — из второго в первый. — Он нахмурился. — Но даже если бы я имел шанс вернуться, то я бы ни за что этого не сделал.       «Ты не скучаешь по родителям? Удивительно, ты так лелеял надежду, что однажды снова увидишь их».       «Замолчи, это уже в прошлом. Я слышал, что они говорили обо мне, и после этого смирился с одиночеством».       «Я тоже помню их слова. Знаешь, тебе следовало тогда не сдерживаться и выпустить на волю то, что ты по сей день зовешь проклятием».       «Нет. Нет! Я никогда такого не сделаю!»       «Они считали тебя чудовищем, а тебе нужно было показать, каким чудовищем ты на самом деле можешь быть. Они еще не до конца видели все то, на что ты способен».       «Даже несмотря на мою ненависть, я не должен никому вредить. Абсолютно никакому».       «Как жаль, что ты так и не избавился критического мышления. Лично я думаю, что любой бы на твоем месте расправился бы с ними».       «Мне хватило ума догадаться, что мои действия ни к чему бы не привели».       — Ты чего? — спросил Иккинг, заметив, что парень замер, словно чего-то ожидая.       — Ничего, — ответил Эльзо, выйдя из задумчивости.       — Слушай, — Иккинг встал, — вынужден оставить тебя до следующего дня: у меня тренировки, а еще нужно доделать седло и протез.       — Все еще тренируешься? Ты говорил, что не хочешь убивать драконов.       — И я не буду, — сказал Иккинг, снимая седло с Беззубика. — О тебе и о нем не знает никто. Если кто-то узнает о моем секрете, то поспешит убить Беззубика. Я этого не допущу.       — И что ты собираешься делать? Когда ты приручишь его полностью, что ты потом сделаешь?       Иккинг замолчал. Вопрос Эльзо поставил его в тупик. Если он попытается объяснить, что драконы на самом деле могут быть домашними животными, то его точно станут считать совсем сумасшедшим. Стоик, как вождь, лично убьет Ночную Фурию и прославится на многие острова.       — Я не знаю, — с отчаянием сказал парень, а потом резко добавил: — но я обязательно что-то придумаю.       Попрощавшись, он удалился с расщелины, оставив Эльзо и Беззубика в ожидании своего следующего визита.       В ту же ночь Иккинг дополнил свое творение, но совсем по минимуму: добавил седлу крепление и соорудил трос длиной в метр. Один конец заканчивался металлическим кольцом, который цеплялся за крепление, а второй был прикреплен к ремню новоиспеченного инженера. Вышло просто, но впечатляюще, если верить словам Эльзо, который лицезрел, как Иккинг, забравшись на Ночную Фурию, принялся покорять высоты. Теперь веревку, что открывала протез плавника, он привязал к своей левой ноге. Вытянув ее, хвост раскрылся полностью, дав дракону возможность свободно летать, но тот решил, что приземлиться на огромный луг — отличная идея, после чего стремительно полетел вниз.       — Стой-стой-СТОЙ!!! — испуганно прокричал Иккинг, но падение оказалось мягким.       Трава была такой высокой, что щекотала маленькому викингу щеки. Стебли не имели ни листвы, ни цветов, лишь переплетались между собой. Она имела странный, но не противный запах, который пришелся по душе Беззубику: он с видимым удовольствием кувыркался в ней, как игривая кошка. Иккинг решил, что именно эти странные растения оказывали на него такое воздействие, а на следующей тренировке сразу же нашел этому подтверждение.       Громмель сбил Сморкалу с ног, заставив его уронить булаву. Принявшись искать новую цель, дракон остановился на безоружном Иккинге, который сжимал в руке пучок травы. Как только бугристая морда камнееда оказалась в зоне досягаемости, парень приложил к носу зверя траву — тот сразу же успокоился. Не останавливаясь на этом, парень начал быстро-быстро тереть нос дракона, который от удовольствия повалился набок. За этим наблюдала Готти, к которой присоединились еще несколько викингов, с удивлением наблюдая, как хиленький мальчишка повалил здорового монстра. Этого парня после тренировки не оставляли в покое ни Сморкала, ни Рыбьеног, ни близнецы. Они с восторгом расспрашивали его о секретных приемах и тайных подходах к драконам. Иккинг, не зная, что им ответить, солгал, что забыл топор и убежал, столкнувшись со своей мрачной возлюбленной, которая на следующий день потеряла дар речи, когда Иккинг за секунду повалил змеевика. За день до этого он решил повторить трюк Эльзо, когда он тыкал пальцами по шее Ночной Фурии, и тому повезло больше: дракон упал от удовольствия.       Ему не давали прохода нигде: когда он садился обедать в Большом Зале, к нему за стол тут же слетались все его «коллеги» и несколько взрослых викингов. Его теперь приветствовал на улице каждый прохожий, но его популярность не задела Астрид: блондинка после каждой тренировки, когда Иккинг проявлял своеобразные чудеса, чувствовала, будто у нее забирают частички души. Несомненно, она была крайне недовольна тем, что его некудышливый друг (хотя она его и им не считала) так резко стал звездой Олуха.       «Вот бы мне поймать Ночную Фурию, чтобы я стала вровень ему» — думала она и одновременно корила себя за это, приказывая самой себе не падать так низко и не завидовать простофиле.       — Встречайте: — сказал Плевака, открывая дверь клетки, — Жуткая Жуть!       Наружу вышел зеленоватый дракончик, крайне маленький. Зрачки были узкие, а повороты головы — резкие, как у попугаев или куриц. По внешнему виду казалось, что голова поворачивается в одну сторону, а глаза смотрят в совершенно другое направление. Выглядело это действительно жутко, возможно, именно поэтому дракон и получил свое название.       — Ха! — усмехнулся Задирака. — Такой мелкий и...       Не успел он договорить, как Жуткая Жуть, словно оскорбившись от его слов, молниеносно прыгнула ему на лицо и сильно вцепилась зубами в нос. Ему тогда крупно повезло, что Иккинг узнал от Беззубика об игривости драконов и бросил на лицо Задираки солнечный зайчик от щита. Дракончик тут же отпустил нос парня, который кричал, что он «очень серьезно ранен» и начал активно преследовать лучик. Иккинг загнал его обратно в клетку, вновь шокировав остальных и не только их — на этот раз зрителей было гораздо больше. Астрид, как обычно, пришла в ярость, которую она ближе к вечеру пошла выпускать в лесу. Девушка с остервенением метала свою секиру в деревья, которые трещали от ее силы до самих кончиков листьев. На некоторых было столько разрезов, что, казалось, они вот-вот повалятся, но это не остановило взбешенную Хофферсон: она кувыркалась, делала сальто и всевозможные уклонения от воображаемых огненных атак. Она уже хотела снова метнуть секиру, но увидела перед собой Иккинга, который, слегка испугавшись ее, держал в руках что-то кожаное, а на спине — огромная корзина. Не медля, парень скрылся за камнями, но девушка даже не думала преследовать его. Она лишь гадала, куда он шел.       — Эльзо! — сказал Иккинг с шоком, придя на место и увидев на берегу озера своих необычных друзей. — Я чуть не лоханулся.       — Что произошло? — спросил парень, повернувшись.       — Меня чуть не раскрыла моя подруга.       Беззубик подошел к Иккингу, зная, что он принес ему перекусить. Тут же парень вывалил морепродукты на землю, а дракон начал с удовольствием их уплетать, зная, что теперь там нет никаких угрей — только вкусная рыба.       — Она тебе нравится, правда? — спросил Эльзо.       — Что? — переспросил Иккинг, немного запнувшись. — Что ты имеешь ввиду?       — Тебе нравится эта девушка?       — Брось, откуда ты это взял? — он пытался сделать вид, что его друг говорит глупости. Он знал, что выходило неубедительно и после секундной паузы сдался: — Ладно, она мне нравится, только откуда ты это знаешь?       — Ты сказал, что сверстники не хотят с тобой общаться. Зачем тебе тогда надо было называть ее подругой?       «Действительно», — думал про себя Иккинг, поражаясь его догадливости.       — И давно ты влюблен? — спросил Эльзо.       — Да, — ответил Иккинг, вздохнув. — Вот только она полностью зациклилась на подготовках по убийству драконов. Раньше на тренировках она выделялась опытностью и добивалась больших показателей, а я? — Он немного расправил плечи и вопросительно посмотрел на Эльзо. — Всего лишь неудачник.       — А как идут дела сейчас? — спросил Эльзо.       — Эм... Я же объяснил.       — Ты сказал, что она хорошо училась раньше.       Иккинг немного округлил глаза: он сам не заметил, что сказал обо всем в прошедшем времени.       — Оу, — сказал он, — мои дела пошли в гору. Меня наконец-то замечают и не считают какой-то там занудой. А вот с Астрид все стало хуже, мне кажется, она завидует мне.       — Чему именно? — Эльзо выразил небольшое удивление.       — А, точно, — сказал парень. — Я не рассказывал тебе, но все те знания, которые я открываю с Беззубиком, я применяю на других драконах. Секретно, конечно.       — Ты не думаешь, что это обман?       — Эм... С чего бы вдруг? Эх, ладно, забыли. Я снова доработал хвост.       Иккинг положил на землю протез и прочие компоненты, которые он соорудил для полета на драконах.       — Что ты добавил на этот раз? — поинтересовался Эльзо.       — Вот, — парень поднял деревянную педаль, на которой была прикреплена кожаная лента. Напоминало испорченную шлепку. — Теперь протез будет открываться и закрываться в зависимости от положения этой штуковины.       — Впечатляет.       Иккинг взял протез и подошел к хвосту Беззубика, который уже заканчивал трапезничать. Теперь, полностью проникшись доверием, он больше не боялся дракона, как и дракон его.       — Пойдешь с нами? — спросил Иккинг у Эльзо, закрепляя протез. — Увидеть все это в деле.       Эльзо боязливо начал мотать взглядом.       — Пожалуй, нет, — сказал он, — извини.       — Ну, как хочешь.       Беззубик и Иккинг, который забрался на спину дракону, свободно парили в воздухе. Двое забрались на самый высокий холм, где парень привязал седло дракона веревкой ко старому пню, а дракон, расправив крылья, ловил в них сильные потоки воздуха. Со стороны он выглядел как огромный воздушный змей. Иккинг, сидя у него на спине, экспериментировал с педалью и протезом: стоило ему изменить положение педали с наклоненного на горизонтальный, искусственный плавник сразу же закрывался и дракон приземлялся. Иккинг, сделав небольшую заметку на бумажке, снова расправил протез, но ветер в тот же момент так прибавил в силе, что веревка порвалась, как слабая ниточка, а пару сдуло назад. Иккинг вскрикнул от испуга, но трос, которым он привязал себя, сделал свое дело, не дав ему скатиться далеко. Но чего-то не хватало, и для этого ему пришлось пойти на крайне рисковый поступок.       — Иккинг, — приветливо окликнул местную знаменитость проходящий мимо викинг тем же вечером. Парень, прислонившись боком к стене кузни, просто помахал ему, а потом, убедившись, что никого нет, выпустил Беззубика из укрытия.       Нужно было взять наброски для улучшения хвоста, а для этого понадобился сам дракон.       «Ты совершаешь очень глупый поступок. Тебя кто-то застукает и тебе конец».       Пытаясь отогнать тревожные мысли прочь, Иккинг максимально бесшумно проник с драконом в темное помещение.       «Остановись, пока не поздно».       Беззубик уронил ведро, издав звук, который казался оглушающим в тишине ночи.       — Иккинг? — раздался голос Астрид, которая услышала шум. — Ты в кузнице?       «Все, парень, ты доигрался. Теперь любовь всей твоей жизни раскроет твой секрет и поставит точку твоей тайне. А потом, возможно, и жизни твоего ледяного друга».       — Астрид, — с видимым волнением говорил Иккинг, пытаясь не подпускать ее к закрытым дверцам помещения. — Привет, Астрид, привет, Астрид...       — Слушай, — сказала она, — я обычно не лезу в чужие дела, но ты ведешь себя очень странно.       Овца, что жевала себе траву, случайно заметила Беззубика, мельком выглядывающего из щели. Дракон поспешил уйти и забрать с собой своего друга, он прекрасно знал, что трос привязан к нему и что это не составит труда, поэтому начал его тянуть. Трос был в закрытом дверцами окне, из-за чего Иккинг, которого тянул зверь, прижался к стене до отказа и «взлетел» вверх на глазах у ошарашенной Астрид.       — Даже для себя, — добавила блондинка, после чего Иккинг исчез в открывшихся и моментально закрывшихся дверях.       Шокированная зрелищем, девушка сразу же раскрыла нараспашку окна, но никого не увидела. Иккинг и Беззубик со всех ног ускакали прочь.       Следующим днем Стоик и его бригада вернулись с поисков. На боку их лодки было видно, что какой-то дракон потренировался в меткости, потому что по краям дыры была копоть. Такая же дыра была на белом флаге с красным рисунком в виде змеевидного дракона, под которым были скрещены мечи.       — Мда... — сказал Плевака, увидев мрачного Стоика. — Хотя бы гнездо-то нашли?       — Да какое там, — недовольно сказал вождь, держа под огромной подмышкой пустую корзину, где раньше были остатки припасов.       — Чудесно.       — Надеюсь, что тебе есть чем похвастаться?       — Ну, — Плевака выхватил пустую корзину, — разве тем, что твоим отцовским тревогам конец, да.       Стоик вопрошающе посмотрел на друга, но его отвлек голос.       — Поздравляю, Стоик! — с восторгом говорила женщина, идя ему навстречу. — Облегчение-то какое!       — Нет больше хилого зануды, во как! — сказал мужчина, который шел за ней.       — И печалиться не о чем! — сказал третий, за вторым.       — Вся деревня пирует по случаю, ахаха! — четвертый, за третьим.       И женщина, и мужчины шли помогать другим морякам, одновременно распространяя новости об Иккинге.       — Он сгинул? — не особо тревожась, спросил Стоик. Он был слишком уставшим, чтобы понять, что кроме жены он потерял и сына.       — Хм... — задумался кузнец, — да, ушел с утра, но кто его обвинит? Понимаешь, тяжела она — жизнь знаменитости: ему не дают покоя в деревне, не дают прохода фанаты...       — Иккингу?! — не веря ушам, задал Стоик уточняющий вопрос.       — Ну кто бы подумал? — сказал Плевака, улыбаясь. — У него к драконам свой подход.       Стоик все еще не мог поверить, что его сын — хиленький и невнимательный — стал в его отсутствии чуть ли не легендой острова. Если бы Плевака сказал, что его пожевал Змеевик, разорвал Престиголов или поджарило Ужасное Чудовище, то он бы поверил в это больше. Но что бы Иккинг не сделал, это порадовало отца. Его захлестнула гордость за сына: наконец-то он стал мужчиной, каким и должен быть сын самого великого вождя. Но он не подозревал, что именно в этот момент наследник престола Олуха покорял высоты на Ночной Фурии, которую все так лелеяли убить.       Парень и дракон уже были над океаном. Быстро привыкнув к высоте и гулу ветра в ушах, Иккинг начал работать над тем, что все посчитали бы безумием самого чистого вида.       — Итак, братец, — сказал он, нежно похлопав Беззубика по шее, — давай начнем потихонечку.       Открыв лист, на котором он рисовал пометки и позиции хвоста, он приступил к работе.       — Так, позиция три, а, четыре.       Посмотрев на педаль, он поставил ее в нужное положение. Протез на хвосте раскрылся, дав Беззубику совершать маневры. Соскучившись по небу, он летал в разные стороны, наслаждаясь полетом. Иккинг был доволен итогом.       — Так, а теперь приступаем, — сказал он.       Плавно опустившись вниз, он полетел навстречу огромной арке из двух скал. Их от океана отделял всего один метр. Беззубик опустил в воду кончик своего крыла, подняв внушительную волну благодаря огромной скорости.       — Получилось! — радостно сказал Иккинг, когда они пролетели под аркой.       Он решил попрактиковаться с позициями, но это оказалось плохой идеей: стоило ему изменить положение педали, Беззубик слегка врезался в скалу. Не больно, но неприятно.       — Прости, — сказал Иккинг, после чего сразу же влетел в следующую скалу. — Виноват.       Дракон резко махнул головой, дав Иккингу пощечину своим ухообразным отростком.       — Ладно, понял, — сказал Иккинг. — Позиция четыре, ой, три.       Сразу же Беззубик устремился ввысь, вывалив язык.       — Да! Давай малыш! — восторженно кричал парень. — Вот это класс! Ветер просто... ШПАРГАЛКИ! — ветер выхватил листок, но Иккинг поймал его. Однако он так перегнулся назад, что трос сорвался с седла и он слетел с Беззубика. Тут же протез захлопнулся, а дракон моментально начал падать, вертясь в воздухе.       — О БОГИ! — в панике кричал парень, пытаясь перекричать ветер. — О БОГИ!       Дракон не оставался в стороне и тоже испуганно рычал, не в силах остановить падение.       — ТАК, СПОКОЙНО! НУЖНО ПРОСТО НАЙТИ НУЖНЫЙ УГОЛ! НЫРНИ ПОД МЕНЯ, НЫР...       Не успел он договорить, как хвост рептилии больно ударил ему по лицу, откинув еще дальше. А земля становилась все ближе и ближе. Угрожающе ближе.       К счастью, удар даже подкинул его вверх, и все же Беззубик оказался под ним. Каким-то чудом Иккингу удалось ухватиться за седло и вновь сесть на него, закрепив себя тросом. Шпоры теперь он держал в зубах, а сунув ногу в педаль, он потянул за своеобразный руль, дав дракону раскрыть крылья. Сердце у него бешено колотилось — он чуть не разбился в лепешку вместе со своим драконом. Крылья Беззубика в это время испытывали экстремально сильное сопротивление. От кончиков даже отходили заметные призрачно-белые потоки воздуха, а дракон с трудом держал их открытыми. Иккинг заглянул в шпоры, но одной рукой держать их было невозможно, потому что сильный ветер закрывал их.       Посмотрев вперед, парень увидел скопление огромных скал. Без задних мыслей он бросил бумажку, которая навсегда ушла из этой истории, а потом принялся интуитивно настраивать протез под каждый поворот. Беззубик слепо доверял ему, поскольку без этого человека он бы погиб (или опять бы терроризировал Олух по ночам), после чего оба принялись облетать скалы. Видимо, у высокой скорости были свои недостатки: если не успеть повернуть, то можно стать с преградой одним целым.       Удивительно, но эти двое миновали столь печальную судьбу. Вылетев из леса скал, который был скрыт туманом, Иккинг от облегчения вскинул руки вверх.       — ДА! — радостно крикнул он: только что он миновал неминуемую смерть.       Беззубик тоже радовался. Он додумался устроить в честь этого фейерверк и выстрелил вперед сгустком плазмы.       — О, да ладно, — с досадой сказал Иккинг, влетая в огонь.       Чуть позже, покрытый копотью и со слегка сожженными волосами, он и Беззубик отдыхали от полетов на скалистом обрыве, перед этим наловив немного рыбы. Беззубик ел их просто так, а Иккинг жарил его на палочке над костром, который он разжег не сам. Это было ясно, как день.       — Ну как тебе наш первый полет? — в шутку спросил Иккинг. Лицо от удара еще болело. — Вот Эльзо удивится... вроде.       Вдруг к ним подлетели четверо диких Жутких Жутей. Беззубик сразу начал закрывать свое лакомство лапами и угрожающе рычать на них, но одному удалось стащить голову рыбы. Его кусок хотела забрать другая Жуткая Жуть, в результате чего у них случилась драка. Но могучую и ужасную Ночную Фурию это не особо волновало.       Вдруг рыба под его лапами зашевелилась. Одна из них вышла из кучи, а за ней — маленький вор. Беззубик тут же схватил голову рыбы и вырвал из пасти паразита, проглотив целиком и издав звуки, похожие на смех. Во рту Жуткой Жути остались лишь задние плавники рыбы, которую он выплюнул. Приняв грозный вид, малыш открыл рот, чтоб выдохнуть в соперника огонь, но тот быстро выстрелил маленьким сгустком плазмы ему в рот. Жуткая Жуть раздулась и сразу же сдулась. Ночная Фурия таким малышам не по зубам.       — О, а ты внутри не такой огнестойкий, — сказал Иккинг, когда пострадавший подошел к нему, пошатываясь, словно нокаутированный. Иккинг кинул ему свою рыбу. — На, держи.       Моментально проглотив угощение, Жуткая Жуть подошла к нему и начала тереться о бок, как кошка, а потом залезла под ладонь, улегшись отдохнуть.       — Все, что мы знаем о вас — неправда, — удивленно сказал парень, поглаживая дракона. Лишний раз он нашел этому подтверждение.       — А, пап! — резко вскочил Иккинг той же ночью, когда к нему в кузню зашел Стоик. — Это... Плеваки нет.       — Знаю, — сказал вождь, — я к тебе пришел.       — Д-да? — он прятал одной рукой наброски протеза, сильно нервничая.       — У тебя секреты?       — О... а... Р-разве?       — И долго ты собирался скрывать?       Угрожающий взгляд отца всегда ломал парня.       — Я... Я-я не знаю... о чем...       — На острове ничего не происходит без моего ведома.       — Уф...       — Давай. Расскажи об этом драконе.       — Эх, о боги, — вздохнул Иккинг и начал объясняться: — ну, отец, извини. Я-я хотел рассказать тебе, но не зна...       Его прервал радостный хохот отца. От неловкости он не заметил, как сам начал смеяться.       — Так ты... не сердишься? — удивленно спросил Иккинг.       — На что? — спросил Стоик, не в силах сдержать восторженную улыбку. — Я мечтал об этом!       — А... Серьезно? — парень не до конца все понимал.       — И поверь мне, это только начало, — продолжил мужчина. — Вот когда выпустишь кишки Змеевику, поднимешь голову Громмеля на копье. Вот оно — СЧАСТЬЕ! — он легонько толкнул от радости в плечо сыну, но тот чуть не отлетел. — А я-то все беспокоился: СТОЛЬКО ЛЕТ ты был худшим викингом на Олухе. ОДИН, КАК БЫЛО ТЯЖЕЛО! Я чуть было не махнул рукой, а ты от меня таился. ТОР ВСЕМОГУЩИЙ! — он сел на табурет, с интересом смотря на своего сына и не веря, что это — его Иккинг. — Ты делаешь большие успехи на арене. Наконец нам есть о чем поговорить.       Парень просто смотрел по сторонам, не зная, что сказать: с отцом серьезных разговоров давно не было (если они вообще были). Стоик все смотрел на него с восторгом, ожидая, что он скажет.       — Так что? — прошептал вождь, придвинувшись поближе.       Иккинг не знал, что делать. Внезапно его отец сделал серьезное лицо.       — Я тут принес кое-что, — сказал он, доставая железный рогатый шлем. — Чтобы ты был целее в бою.       — Надо же, — сказал Иккинг, беря подарок в руки, — спасибо.       — Мама хотела бы, чтобы она его тебе подарила: половинка ее нагрудника.       Иккинг, который до этого проводил по шлему пальцами, резко отдернул их, словно от горячей плиты.       — А вот вторая, — сказал Стоик, постучав по своему шлему. — Но зато мама всегда с нами. Носи шлем с гордостью, ты заслужил. Ты выполнил свой уговор.       Иккинг слушал его с раскрытым ртом, а потом положил шлем на стол. Не зная как завершить диалог, он резко зевнул.       — А, да, — сказал вождь, встав и ударившись головой о потолок. — Надо бы нам делать это чаще.       — Да-да, круто. Спасибо что зашел.       — Ну, доброй ночи, — Стоик вышел наружу и сбил щиты своими габаритами.       Иккинг остался ночевать в кузнице, не веря, что он попал в такую запутанную ситуацию. Более того, однажды ему пришлось бы разочаровать отца, а этого ему больше не хотелось. Особенно после такого.