Глава 5
16 мая 2020 г., 18:00
Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит... Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь...Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем... Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. (Еккл. I, 4-11)
- Что он говорит? – напряжённо спросил Томас и Гарри окончательно отчаялся различить хоть слово в шелесте листьев. - Ничего не слышно, что он говорит, ты меня сбил! Он рядом, говорит. Это всё, - резко ответил Гарри, поднимаясь с колен. Томас переминался с ноги на ногу за его спиной, раздражающе постукивая пальцами по стволу соседнего дерева. – Убери уже кинжал, ты им дуб собрался резать? Деревья вокруг тихо шелестели и будто переговаривались на неизвестном ему языке. Гарри не мог оторвать взгляда от кинжала Тома, тревога медленно растекалась по телу, а в груди зародилось мерзкое чувство опасности. - Рядом? – Томас заозирался по сторонам, перехватив кинжал поудобней. – За нами кто-то следит? В этом лесу много всего странного водится, Генри, даже привидения есть. Если даже лес говорит, что кто-то рядом… Не думаю, что стоит прятать оружие. - Привидения? - Гарри внимательно следил за острым лезвием в его руке. - Да, привидения, Генри. Много раз в лесу видели призрак старика с посохом, жуткого, как сама смерть. Даже я видел его. Много у нас всякого странного водится, я же говорил. - Приведения совершенно безобидны, они привязаны к месту своей смерти и просто… летают там. Покричать иногда могут, ничего особенного. А что ещё у вас тут странного есть? – Гарри немного сместился влево, инстинктивно принимая оборонительную позицию. Он не мог понять почему вдруг Томас стал казаться таким опасным, а кинжал в его руке – грозным оружием. Но воспитанные войной инстинкты вопили об этом и у Гарри сейчас не было сил сопротивляться им, или раздумывать над своими чувствами. - В этой части леса до ручья совсем нет птиц, они просто не летят сюда, - удивительно равнодушно поведал Томас. Казалось, он обращался не к Гарри, а кусту волчьей ягоды, возле которого стоял. – И тут повсюду остатки каменных стен торчат из земли, а от них веет холодом даже в самую жаркую пору. А вон в той стороне есть развалины римской башни, каждый, кто к ней подходит, испытывает такой ужас, что сразу разворачивается и бежит, куда глаза глядят. Самоубивцы эту часть леса любят – если кто повеситься решит, то сюда идет. И любовники тоже тут встречаются, потому что сюда ни охотники, ни грибники не ходят. Не растет тут ничего полезного. Вот поэтому все и говорят о лесном зле и колдуне, который тут живет. Гарри шумно выдохнул от осознания собственной глупости. Слепец! - Господь всемогущий! – он перекрестился, наконец-то понимая, от чего лес такой больной. – Как же я сразу не подумал? Если тут обитает то, о чем я думаю… - И что это? – Томас приблизился к нему, но Гарри даже не шелохнулся. Его интуиция ошиблась, Томас тут не при чем, конечно-же. - На этой части леса стоят мощные защитные заклинания, – про себя Гарри помолился, чтобы его предположения не подтвердились. – Страх, что вы испытываете, приближаясь к развалинам – это мощные магглооталкивающие чары. Кто-то в них живёт, и я очень надеюсь, что это действительно колдун, а не… - Кто? – шепотом переспросил Томас. - Магические твари, - так же шепотом ответил Гарри, закрывая глаза. Его страшный сон, кошмар, длинною в вечность: холодный лес, вспышки, крики, рычание оборотней, звук рогов, грозное пение и стук мечей о деревья… После его слов ветер сильно зашумел в кронах деревьев и Гарри отчётливо почувствовал, что за ними наблюдают. По телу тут же побежали мурашки страха, чуть отросшие волосы на загривке встали дыбом. Он сжал крест и коротко помолился, очищая разум, как его учили в школе. Знакомая до каждой черточки руна появилась на земле раньше, чем он успел осознать, что вычерчивает её. Хагалаз*. Разрушительная сила, сносящая все иллюзии, если напитать её своей кровью. Гарри, не раздумывая, прикусил рану на большом пальце сильнее и вжал его в землю. И лес вдруг перестал казаться обычным. Деревья были почти мертвы, их корявые черные ветви тесно переплетались меж собой, создавая небольшие купола то тут, то там. Животные и птицы тут просто не могли жить – земля была мертвая и растрескавшаяся, с редкими прогалинами жухлой травы. Это была самая мощная, самая невероятная иллюзия, какую Гарри доводилось видеть: не было ни густых крон, ни сочных лужаек, ничего – только деревья и кустарники с мелкими тусклыми листочками. Это было поистине грандиозно, невероятно. - Господи, - пораженно выдохнул он и оглянулся на Томаса, но тот стоял и смотрел на него с полным недоумением. Не связанный с Хагалаз кровью, он не видел ничего. - Генри? – он медленно приблизился, не отводя глаз от Гарри. – Ты что-то понял? - Да. Иди сюда, - приказал Гарри, протягивая ему руку. – Надо убираться отсюда. Только не шуми. Томас колебался какое-то мгновение, но потом крепко вцепился в его ладонь свободной рукой. Гарри прекрасно видел тропку и рванул по ней, таща за собой Томаса с неизвестно откуда появившейся силой. - Генри, что? А как же Джастус? А убийца? Что ты узнал? – на бегу прошептал тот. - Потом, всё потом, - торопливо ответил Гарри через плечо. Каким же он был глупцом! Он ещё у ручья ощутил чужое присутствие в лесу, но совсем не придал этому значения, слишком увлечённый охотой. Тут действительно обитает зло. И оно отлично владеет ментальными чарами, раз одурачило самого Гарольда Бхэлтэйра. Тропинка виляла меж корявых стволов деревьев, и казалось, что какая-то тварь с зелёными светящимися глазами перепрыгивает с ветки на ветку, преследуя их. Оглушающую тишину нарушало только их шумное от бега дыхание, и топот башмаков по сухой твердой земле. - Генри, не знаю, что уж ты там почувствовал или увидел, но ты должен успокоиться, - попытался было затормозить их Том. - Нет, не сейчас, Томас. В этот лес я больше без защиты не зайду, ты сейчас под действием чар. Томас что-то пробурчал, но все же перестал сопротивляться. Они довольно быстро бежали, но Гарри перестал узнавать деревья вокруг. - Томас, мы свернули не туда, – остановится все же пришлось, потому что по всем признакам они уже должны были покинуть лес. - Быть не может, - Томас хотел было отпустить его руку, но Гарри в неё вцепился, как клещ. Он внимательно огляделся по сторонам и похолодел. - Не отпускай руки! Нас морочат! - Генри, успокойся. Просто тут темно, сейчас мы найдём выход. - Да ты что? А вот это дерево впереди тебе ничего не напоминает? - Срань Господня, - выдохнул тот, рассмотрев то самое дерево, на котором повесился Джастус. – Что происходит, Генри? Он крепко сжал руку Гарри, перестав вырываться, а второй молниеносно вскинул кинжал, вглядываясь в деревья. Вся его фигура превратилась в натянутую тетиву, готовую распрямиться в любой момент. Он ловко ступил вперед, прикрывая Гарри своей спиной. - Нас подслушивали всё это время. Кто-то просто забавляется с нами, - Гарри крепко сжал крестик на шее свободной рукой и не позволил Тому поиграть в защитника, встав с ним плечом к плечу. – Не отпускай моей ладони, иначе потеряемся. Как же всё это было знакомо. Словно не покидал он Шотландии, словно не сбегал подальше от личного кладбища, словно только вчера выбрался из леса, ощущая смрад мертвой плоти врага, украсившей лицо и тело. Паника медленно охватывала его разум. Он не мог использовать магию, он обещал Богу, клялся на святых мощах никогда, никогда больше не использовать ни единой толики опасной силы. Он должен был сдаться неведомому злу и уповать на волю Господа. Так говорила его вера. Но всё существо кричало: «Глупец! Вера – ничто, по сравнению с этими порождениями ада! Ты – воин, щит между миром злобных тварей и людей!» Взгляд уперся в Томаса, напряженно всматривающегося во тьму: по его виску стекала капелька пота, губы беззвучно что-то шептали, словно даже он, безбожник, молил Всевышнего о спасении. Он был ещё так юн! Так много горя успел повидать, и так мало – счастья. - Кто бы ты ни был, предупреждаю – отпусти нас, иначе пожалеешь. Твои чары сильны, пока стоит этот лес, но что будет, если я подпалю его?! – в отчаянии выкрикнул Гарри в темноту, надеясь на разумность врага. Он обязан был использовать все возможности. Поднялся сильный ветер. Ветки застонали под его гнетём, загудели от боли, как живые. Мелкий лесной сор взвился в воздух, закручиваясь спиралью. Гарри закашлялся, закрывая рукавом рот и нос. Он почти ослеп от пыли, попавшей в глаза. Чёрт бы всё побрал, он был прав! Рука, сжимающая крестик, будто задеревенела. - Сюда! – выкрикнул Томас и потащил дезориентированного Гарри в кусты. Гарри проклинал все на свете, продираясь сквозь гибкие ветки, цепляющиеся за одежду. Разумную тварь, что тут обитала, нельзя было победить обычным мечом - всё равно, что бежать на разъяренного медведя с голыми руками. Фантомные звуки рога ввинтились в уши со страшной силой, словно желали разорвать его изнутри. Гарри на бегу попытался закрыть уши руками, борясь с желанием закричать, что есть мочи, но тогда ему пришлось бы отпустить руку Томаса. Настоящее перепуталось с прошлым, переплелась так тесно, что и не различить было, что правда, а что – нет. Томас затащил их в небольшую рукотворную пещеру с каменным сводом, почти засыпанную землей и заросшую кустарником. Места было так мало, что им пришлось вжаться друг в друга – Гарри оказался сидящем сверху на Томасе, уткнувшись лицом в его щёку. Ветер снаружи жутко завыл, с громким треском на землю повалились ветки. Гарри стиснул свой крестик так, что продрал уголком ладонь до крови и начал молиться, пытаясь изгнать из головы страшные картины прошлого. В бедро впивалась власяница, напоминая о том, кто он такой на самом деле, но боль была его спутником слишком долго. Какое имя бы он не выбрал, боль всегда была с ним. Может, и не было ничего? Может он до сих пор в плену? На него наслали иллюзию о жизни в монашеском ордене, чтобы ослабить его. - Проклятье, Генри! Пока ты не сунулся в этот лес, тут все было спокойно! – рыкнул Томас, стискивая его бока. – Что ты натворил? Его голос доносился словно издалека, заглушаемый предсмертными криками людей и тварей. И шёпотом с небес: «Ты принёс клятву на мощах, ты хочешь нарушить её?» - Я начертал хагалаз. Все скрытое стало явью, - прохрипел Гарри, с жадностью пытаясь втянуть воздух в лёгкие, почуять что-то кроме крови и горящей плоти. Но сколько бы он не пытался, а слышал только рёв рога и песнь мечей, чувствовал гарь и кровь на языке, видел искаженные яростью или страхом лица. - Генри, Генри! Не время сходить с ума! – Томас с силой отвесил ему пощёчину так, что голова Гарри мотнулась в сторону. – Посмотри на меня! С трудом Гарри сфокусировал взгляд на его лице – живом и полном отчаяния. И все исчезло. Призраки прошлого растворились в его глазах, рог смолк, крики стихли, оставив только завывание ветра и хруст падающих веток. Гарри посмотрел в бледное юное лицо Томаса и выпустил окровавленный крестик из руки. Он давно не в Хогвартсе. Война кончилась и больше не повторится. И если он сейчас послушает Бога, то Томас станет первой жертвой его клятвы. - Я тут, я с тобой, - прошептал Гарри обескровленными губами. – Ничего не бойся. Вдалеке кто-то пронзительно завыл, так надрывно и заунывно, словно уже похоронил их и теперь оплакивал. - Не бойся?! – Томас вцепился в ворот туники Гарри и притянул его лицо ближе к своему. – Это что ещё за вой?! На волка не похоже! - Дева Мария, защити нас от зла, - похолодел Гарри. Это было очень похоже на вой из забытого прошлого. Он прикусил губу до крови и помотал головой, прогоняя морок, но ничего не помогло – вдалеке всё так же выли, ему не послышалось. – Это оборотень, Том. Внутри всё оборвалось. Это уже не призрак прошлого, это – реальность, в которой он, монах, оказался в проклятом лесу в полнолуние вместе с магглом, а неподалёку воет оборотень и бродит кто-то очень сильный и могущественный. Жестокая шутка Бога. - Вот дерьмо! – зарычал Томас. – Какого чёрта он тут делает? У нас никогда не водилось оборотней! Это Гарри виноват. Ведь не может такого быть, что оборотень объявился по чистой случайности именно тогда, когда Гарри начертал хагалаз. Стало быть, он тут по душу Гарри. Ветер швырял клубы пыли и сора в их лица, земля под ними ходила ходуном, сверху и снизу кто-то копошился, и всё это сопровождал беспрерывный вой оборотня и стон ветвей. - Генри, заклинаю, сейчас самое время забыть про твои наивные клятвы на мизинчиках с несуществующим Богом! – Томас тяжело дышал и кашлял от пыли, Гарри чувствовал его хриплое дыхание и лихорадочный жар тела. В голове вдруг пронеслась картинка выщербленного стола в подземелье церкви. Только вместо Джастуса на том столе лежал Томас – холодный и бледно-синий, мёртвый. И спёртый запах смерти и земли тут же забил его ноздри, как будто он действительно стоял там и смотрел на некогда великолепное тело. Гарри застонал от бессилия. Внутри крепла и жглась сила, способная уничтожить всё вокруг, все внутренности стянуло стальным ободом, готовым лопнуть в любой момент. Вот оно – его испытание веры. Что будет правильным? Спасти жизнь невинного, но нарушить клятву? Или отказаться от своих дьявольских сил и уповать на волю Господа? На голову вдруг посыпались земля и мелкие жуки, Томас начал грязно ругаться, пытаясь их стряхнуть. Жуки лезли в нос и уши, из земли полезли черви, прямо перед их укрытием свалилось дерево, блокируя выход. Сейчас либо никогда. - Генри! – Томас кое-как высвободил кинжал и отрезал голову огромной многоножки, пытающейся укусить Гарри. – Вытаскивай нас от сюда, черт тебя дери! Прямо сейчас! Гарри широко распахнул глаза. Ему на мгновение показалось, что смерть сидит между ними и мерзко хихикает, мешает им чувствовать тепло тел друг друга. Куда бы он не бежал, но своей сущности изменить не мог. Он – тот, кто имеет силу, противную богу. Он – не маггл, и никогда им не будет. Прямо сейчас он мог умереть, следуя вере обычных людей и утянуть за собой невинную душу. Или же… Он мог перестать бежать от прошлого. Ради Томаса. И если Гарри суждено вечность гореть в аду – он примет это с честью, но не даст попасть туда заблудшему юнцу раньше времени. - Dion sinn!* – он закрыл глаза, сосредотачиваясь, и резко простер руку в сторону выхода из их тесного убежища. Жуки разлетелись, вокруг их тел возник плотный голубоватый купол, который тут же облепили насекомые, пытаясь прогрызть путь внутрь. - Air falbh!* – дерево, закрывающее им выход, отлетело прочь, словно сухая ветка. - Вперёд, Томас, -решительно скомандовал Гарри, выбираясь из тесной ловушки первым. – У нас нет времени. - А сразу ты так сделать не мог?! – тот не оценил красоты щита, только возмутился легкости, с которой они оказались в безопасности. – Одно заклинание! Лесной сор бился о купол, не причиняя им никакого вреда. Странно было оказаться в защитной сфере высшего порядка с магглом, который даже не понимает, что именно сотворил Гарри. Голубой свет странно отражался в его глазах, превращая их в серебро. На мгновение Гарри показалось, что они переливаются, как стерлинг под солнцем. - Послушай меня, Том, –горячо зашептал Гарри, крепко ухватив его за предплечье. – Что бы ни произошло, ты не пострадаешь, понял? Не бойся, я всё сделаю, как должно, - внутри плескалась магия, голова кружилась от нахлынувшего счастья и облегчения. Он так скучал по этому ощущению, что на глаза навернулись слезы радости. Они выбрались из укрытия и по куполу застучали камешки, ветки и насекомые. Из-за сора вокруг ничего было не видно, они находились в оке шторма. Гарри против воли вспомнил подобную ситуацию, и его всего передернуло: их невидимый враг действовал как типичная разумная тварь: высасывал энергию из леса, наводил мороки, изменял погоду, призывал насекомых и зверей. Сколько же магов умерло, в попытках завладеть их заклинаниями… Им вдруг овладели забытая давным-давно решительность и охотничий кураж. Если Бог никогда его не простит – пусть так и будет. Главное – он сам не простит себя, если позволит умереть Томасу. В конце концов, он всегда знал, что окажется в аду. Осталось только встретить уготованное судьбой с гордо поднятой головой, как и пришёл в этот мир – магом. Гарри дернул веревку, на которой висел крестик, с такой силой, что на шее осталась кровавая борозда. Веревка лопнула, больно ошпарив нежную кожу шеи. - Nochdadh!* – закричал он и в тот же миг в ладони вместо креста оказалась его волшебная палочка. - Пресвятые угодники! – Томас уставился на палочку с жадным блеском в глазах. – Это она? Та самая? Непобедимая? - Она, - любовно огладил палочку Гарри. От кончиков пальцев по телу прошла волна удовольствия и теплоты. Он не видел её два года. Он резко выбил кинжал у Томаса из руки, перехватил его в воздухе и наставил на него палочку: - Аn teicheadh! Кинжал засветился голубоватым светом. - Уходи, запрись в церкви и не вздумай даже вылезать наружу, - прошептал он и провел ладонью по его колючей от вечерней щетины щеке. – Будь счастлив. Эта маленькая слабость простительна перед лицом смерти. - Нет! Генри, я тебя тут не оставлю! - ошарашенный Томас неприятно оскалился, вцепившись в его рукав, когда Гарри отстранился от него. - Лови! – Гарри кинул в него кинжал и тот инстинктивно его поймал. Его лицо озарилось синей вспышкой света, и он пропал, издав разъярённый вопль. Гарри отправил его к тому самому дубу на опушке и молился, чтобы Томасу хватило ума убраться от леса подальше. - Ну что, тварь? Посмотрим, кто кого?! – прокричал Гарри, гордо расправляя плечи. Снова он один на один с заклятым врагом, снова на одном выдохе от мерзкой костлявой старухи. Кончился спокойный сон последних лет, он вновь вернулся к тому, с чего начал свой путь в ад. Как он был труслив, когда хотел утопиться или умереть от истощения и бичеваний. Он – Гарольд Бхэлтэйр, душитель гоблинов, защитник Шотландии. Всегда им был и будет. Сэм Вертоух был жалок и порочен, Генри-книгочей – раздавлен и слаб. Настоящий он – не такой. - Выходи и сразись со мной лицом к лицу! Иначе я сожгу этот проклятый лес! – на кончике его палочки затеплился огонек, постепенно разрастаясь и приобретая форму кнута. – Адское пламя ничем не унять, ты знаешь? Ветер начал стихать. Пыль и грязь висели в воздухе, но сквозь них начали проступать очертания деревьев. Совершенно неожиданно перед его куполом из ниоткуда появился старик, бледный, как сама смерть и высокий, выше Гарри на голову. Его седые волосы, аккуратно разделённые на пробор посередине, достигали колен, борода была заткнута за пояс грязно-зелёного балахона. На истончённом, полупрозрачном лице ярко светились два зелёных глаза. В лунном свете он действительно походил на призрака. - Не тронь лес, смесок. Разве сделал я тебе зло? – проскрипел старик. Он протянул руку и дотронулся длинным скрюченным пальцем до купола Гарри, и тот лопнул с громким хлопком. Гарри оскалился и заставил свой огненный кнут зависнуть над головой старика. - Ты морочил нас, ты вызвал бурю! Разве же это не зло? Может, ты пошутить так хотел? Тогда с чувством юмора у тебя беда, дед. Кнут извивался, как живой, но старик спокойно стоял и не двигался, внимательно разглядывая Гарри. - Я тебя испытывал, смесок. Сразу приметил тебя, как ты в лес вошёл. Я так хохотал, покуда ты искал убивца, что зуб сломил, гляди! – старик раззявил свой рот, открывая совершенно белоснежные клыки, один из которых был сколот наполовину. Гарри глупо моргнул, заглянув в его рот. - Это что ещё за…? – с недоумением буркнул он. – Какого? Закройте свой рот, уважаемый… эээ. Просто закройте. Так отвлечь его внимание ещё никто не пытался. Это явно был не человек, но и магических существ таких Гарри никогда не встречал. Чувство нереальности происходящего окутало его мягким одеялом и ему пришлось ущипнуть себя за щеку свободной рукой, чтобы сбросить морок наверняка. Но ничего не изменилось. Последняя пыль улеглась на землю, и он различил знакомое дерево и тропу, на которой по-прежнему стоял странный старик. Он был расслаблен и выглядел очень болезненно, слово вот-вот мог умереть. Никаких типичных артефактов магических существ при нем не наблюдалось, вроде меча, щита или молота, даже захудалого колечка на руке не было. Просто очень истощенный старичок, которого вполне можно было принять за человека издалека. - Ты кто такой? – чувствуя себя последним идиотом, прорычал он. - Сакх, а тебя как кличут, смесок? – весело прищурил тот свои светящиеся глаза с обвисшими веками. - Гарольд Бхэлтэйр! Слыхал о таком? - разозлился Гарри. Кнут описывал круги над седой головой с розовой кожей, проступающей сквозь реденькие волосы, и от этого становилось ещё более неловко. – Это ты убивал детей? Сакх громогласно захохотал, да так, что ему пришлось согнуться пополам. Его волосы волной упали на землю, прикрыв лицо и стало заметно, что уши у старика заостренные, как у гоблинов. Но таких необычных гоблинов-переростков Гарри никогда раньше не встречал. Это было нечто среднее между гоблином, вейлой и волшебником. Странная, неестественная смесь. - Нет, зачем мне эти бесполезные огрызки? – отсмеявшись, ответил он. – Мне ты интересен. В тебе столько крови моего народа, смесок! И ты смог призвать жезл, что не удавалось многим первородным, дивно! Как тебе это удалось? - Эм, - нахмурился Гарри, пытаясь понять, о чём тот толкует. Чувство нереальности никак не желало его покидать. – Что ты несёшь? Кто ты? – старик снова захихикал и Гарри добавил: - Отвечай, иначе я сожгу тебя! - Кто я? – ещё гаже улыбнулся старик. – Я тот, кого нет. Я – последний из нашего племени, я – память твоих предков. Сожжёшь меня – и никогда не узнаешь правды. - Ладно, я слушаю тебя, старик, - Гарри взмахнул палочкой, развеивая кнут, потому что понял, что угрозами ничего не сможет добиться. Абсурдность ситуации никак не хотела укладываться в голове. Гарри даже стало стыдно за свои пафосные мысли о смерти, как будто он специально себя накручивал, чтобы наконец-то поколдовать. – Кто такие первородные? Что за жезл? Что тебе вообще нужно? - Вот этот самый жезл, - старик ткнул пальцем в палочку Гарри. – Ты – смесок, полукровка, мерзкий плод изнасилования. В давние времена таких как ты душили в колыбели или вырезали из чрева и сжигали! И что особенно мне противно – так это жезл в твоей руке. Столько моих сородичей отдали свои жизни, чтобы заполучить его, но вместо этого он достался полукровке! А камень ты тоже призвал? А плащ? Гарри понял, что старик не только чокнулся на старости лет, но и помешался на чистоте крови. - Я ничего не призывал, - осторожно ответил Гарри, на всякий случай сжимая палочку крепче. – Так кто такие первородные? Никогда не слышал. И кстати, моя мама может и была магглорожденной, но всё же волшебницей. Так что, если поразмыслить, я не чистый полукровка. На четверть только. Дед опять расхохотался. Какой весёлый старичок, для своих-то лет! Гарри это начинало злить. Он ждал битвы, а получил… смеющегося старика непонятной расы, выжившего из ума. И что с ним делать он не знал. - Магглорожденные! Аха-ха! Это самый мой любимый фокус! Заставить всех полукровок воевать между собой из-за чистой крови – это великолепная шутка! Гарри покачал головой. Радость от магии, вновь наполнившей его тело, улетучилась. Не было никакой великой цели, был только старый идиот, заставивший Гарри нарушить величайшую клятву его жизни. - Вы все – воры! – продолжал хохотать старик. – Вы все смески, дерущиеся меж собой! Когда-нибудь вы все друг друга изведёте и мой народ обретёт былое могущество! - Обязательно, - хмыкнул Гарри. – А ты разве не последний своего племени? Какого, кстати? Никогда не встречал тебе подобных в книгах. - Последний, - согласился старик. – Племя моё вымерло, но первородный народ – нет. Неужто ты о первородных не слыхал? - Не слыхал, - ответил Гарри. – Что за первородный народ? - Эх, воистину, коротка людская память. Что вы за слабые звереныши? Ничего не помните, век ваш – мгновение. И кровожадность не знает границ… Ошибка природы, демоны, выродки! – старик постучал себя пальцем по лбу. – Моё племя жило тут многие века, мой народ владел этими островами, пока с большой земли не пришли полукровки. Неужто ты не слышал о великой войне, смесок? Неужто все позабыто? – в его глазах набухли крупные капли слёз. Гарри попытался припомнить, что читал об Англии в библиотеке Хогвартса. Никаких великих магических народов последние тысячу лет тут просто не было и быть не могло. Земли пережили римское завоевание, уж римляне то нашли бы скрытый народ магических тварей, ведь у них была самая передовая армия, наполовину состоящая из волшебников. Долгое время волшебников тут называли друидами, долгое время они были почитаемыми жрецами, разговаривающими с богами, до прихода римлян. Все книги, что прочел Гарри, утверждали, что магические народы – это горстки воинственных отщепенцев, вредителей, что всегда приносили беды волшебникам. Не было никаких великих войн, лишь мелкие стычки общин волшебников с общинами магических тварей. Первая довольно серьёзная война в Шотландии вспыхнула относительно недавно и Гарри принимал в ней непосредственное участие. Старик действительно спятил. Необычное магическое существо, существенно отличающееся от остальных, вполне могло просто придумать себе свой собственный мир, потеряв всех собратьев. - Как долго вы тут живёте один? – проигнорировал его вопрос Гарри. – Почему никто вас не нашёл до сих пор? Странное получалось дело. Блэки не могли не заметить, что на их территории целый кусок леса находится под мощными, могущественными чарами. Хотя даже Гарольд заметил не сразу. А он, в отличии от Блэков, прошёл несколько войн с магическими тварями. - Сложно сосчитать, - задумался Сакх. – Лет сто? Или двести? Я давно утратил ход времени… Что для вас вечность, для меня – мгновение. Когда умер мой ученик Кнуд? Он был последним, кого я учил. Мы проиграли, и я ушёл в леса… Знаешь моего ученика, короля Кнуда*? - Нет, не знаю, - покачал головой Гарри, вспоминая всех известных ему правителей Анлии, но, к сожалению, династии на троне сменялись так быстро, а земли то объединялись, то распадались, что упомнить всех было не под силу никому. Старику вполне могло быть и двести и триста лет, некоторые представители разумных тварей жили и дольше. - Таракашки, - махнул рукой Сакх, утирая рукавом влажные глаза. – Растеряли все знания о мире, всё уничтожили! Живёте, как свиньи! Жалкие, беспомощные, и всё равно жестокие и охочие до крови! Вы столько у нас отняли, а теперь даже не помните этого! Ты начертал Хагалаз! Откуда, по-твоему, вы знаете этот символ? Сами придумали, а? Это наши руны! Это наш язык! Гарри понял, что ничего толкового от сумасшедшего не услышит. Старик плакал и размахивал руками, кричал, брызгая слюной, и пучил глаза. - Я лично выпытал секрет этой руны у сына гоблинского вождя, - холодно ответил он. – Это руны англосаксонских племен чародеев, позабытые во времена гонений на магию. Твой народ не имеет к ним отношения, не было никаких великих войн между волшебниками и магическими тварями. Хватит морочить мне голову, - огненный кнут снова завис над седой головой. – Отвечай, какие у тебя намерения! - Ясно, ясно, - поник старик, приседая и прикрывая голову руками от невыносимого жара кнута. – Глупый ты смесок. Убери кнут, жарко! - Ответь на мои вопросы, тогда уберу, - сурово ответил ему Гарри. – Чем ты занимаешься в этом лесу? Кто убивал детей, ты знаешь? - Живу я тут, смесок, - захихикал старик. – Доживаю отпущенный срок. Скоро я умру, и лес умрет вместе со мной, воевать нет смысла. Ты бы навещал меня, а? Скучно мне, а ты хоть и смесок, но забавный. Глаза точь-в-точь как у моего Синкха – зелёные, как листва на древе мира. Я бы вас познакомил… Не будь он статуей, смеялся бы до колик! - А ты будешь ещё меня морочить и вызывать ураган? – Гарри немного приподнял кнут. - Зачем? – спросил Сакх. – Я тебя уже проверил. Если бы ты не стал колдовать, я бы к тебе не вышел. Я ни с кем не говорил уже лет сто. А может и двести? Нет, сто. Трудно вспомнить мне, сколько я тут. Ты моего ученика Кнуда знаешь? Когда мы проиграли, я ушёл в лес… - Так кто убивает детей? – перебил его Гарри резко. Бред старика пошёл по кругу, не было времени слушать его. - Аха-ха-ха! – опять засмеялся Сакх. – Я всё вижу, что тут творится, всё. Но если скажу, веселье пройдёт, и ты больше в лес не придёшь! - Я не приду, если ты не скажешь, - нахмурился Гарри, подобравшись. – Я просто убью тебя. - Придёшь, придёшь. В тебе много нашей крови, она бежит по твоим венам и заставляет тянуться к своим. Разве не интересно тебе узнать о себе? Ты видишь в темноте, говоришь с деревьями и землёй, и можешь жить без еды и воды очень долго… Неужто не интересно узнать, что ещё ты можешь? Все забытые силы моего племени воплотились в тебе, кровь ищет того, кто призовёт дары и начнёт новую войну, так может, это ты, смесок с глазами Синкха? Гарри против воли заинтересовался. Старик болтал полную чепуху, лишённую смысла, то смеялся, то плакал, заговаривался, но упоминание его способностей было точным. И это слово «дары» знакомо царапнуло в голове, словно он уже слышал что-то подобное. Вдруг пронзительно завыл оборотень, обрывая тонкую нить воспоминания. - Это твой? – резко обернулся Гарри. Вой звучал совсем рядом, так близко, что волосы на затылке встали дыбом от ужасной неестественности этого воя в маггловском лесу. Гарри поднял голову и увидел сквозь листву деревьев полную луну на небе. Когда выл оборотень, небо над Хогвартсом ничуть не отличалось от неба над Сорсберри. - Это твой, - захихикал старик. – Кого ты только с собой не притащил в лес, целый зверинец! Так ты придёшь? Я буду ждать тебя. - Откуда тут оборотень, Сакх? Кто убивает детей? – Гарри выругался про себя. Старик все хихикал, не обращая внимания на кнут, а вой оборотня приближался и не думал смолкать. Это означало только одно – он нашел добычу и теперь преследует её. И так как в лесу не водилось живности… - Я буду ждать. Иди, смесок, пока твой друг ещё может дышать, - Сакх последний раз хихикнул, прищелкнул пальцем и просто растворился в воздухе. - Сакх! – закричал Гарри в ярости. – Чёрт, чёрт, чёрт! - У-у-у, - раздалось совсем рядом. Гарри накинул на себя защитное заклинание и ломанулся прямо через кусты на вой. Пока его друг ещё может дышать… - Дуралей, какой же дуралей, Господи! – ругался он на бегу. Не стоило даже надеяться, что такой человек, как Томас, сбежит в кусты, бросив Гарри в лесу. В своё время он успел повоевать с оборотнями и предпочел бы сразиться с тремя гоблинами, чем с одним оборотнем в полнолуние. Настоящих верфольфов давно не осталось – вымерли много сотен лет назад, зато появились оборотни – жалкая злобная пародия на них. Они не умели усмирять волка внутри себя, и в полнолуние раздирали в клочья любого, кого видели. Гоблинам как-то удалось приручить их, но этот секрет выкрасть у них не удалось. У волшебников Шотландии была традиция – маг, укушенный оборотнем, просил старейшину убить его, и тот не мог отказать ему в этом праве. Вой вдруг резко оборвался и превратился в устрашающий рык. Гарри тоже зарычал, от отчаяния. - Я здесь, тварь! Эй! Я здесь! – закричал он что есть мочи. Ветки хлестко били по лицу, он то и дело спотыкался о корни, будто специально лезущие ему под ноги, но продолжал бежать. – Иди сюда! Я тут! Оставь его, тебе нужен я! Звуки борьбы все усиливались, пока Гарри продирался сквозь кустарник и наконец он вывалился на небольшую полянку. Зрелище, открывшееся его глазам, заставило Гарри резко затормозить и открыть рот: на поляне бились крупный оборотень и… гигантская змея. - Пресвятая Дева Мария, - перекрестился Гарри. Зрелище было ужасающим. По ширине туловища змея не уступала взрослому мужчине, её морду сверху украшали небольшие наросты, похожие на молочные рога телёнка, а таких громадных клыков Гарри не видел ни у одного монстра. Эта была адская тварь. Оборотень рычал и скулил, пытаясь разорвать когтями плотную чешую на толстом туловище змеи, сдавливающем его в своих кольцах, но всё было тщетно – его когти не могли прорвать твердую шкуру. Змея широко распахнула пасть и резким броском вцепилась в открытое горло оборотня, а потом ещё раз и ещё. Оборотень заскулил, завизжал, его сопротивление становилось всё слабее и слабее, пока он совсем не затих. Гарри услышал треск его костей, сдавленных мощными кольцами. Повисла тишина. Гарри гулко сглотнул и поднял палочку, ожидая, что змея накинется на него, но та его как будто не заметила. Она плавно развернула кольца, выпуская покалеченного оборотня на траву и вдруг просто… растворилась в воздухе. Гарри моргнул пару раз и только тогда заметил – на месте змеи оказался человек. Он осторожно, шажок за шажком подобрался к месту битвы ближе, обмирая от каждого шороха травы. - Пресвятые угодники! – не удержался от крика Гарри. На земле, лицом в траву лежал голый, бессознательный Томас. - Мать твою… Да что за чертовщина тут происходит! – ещё раз выругался он, переворачивая юношу на спину. Тот был бледен и еле дышал и Гарри поднял палочку. – Duisg*! Томас резко распахнул глаза и закашлялся, хватаясь за горло. Он дико заозирался по сторонам, не понимая, где находится. - Где я? Где чудовище? Генри, что… Вот дерьмо! - растерянно прохрипел он, наткнувшись взглядом на оборотня, его плечи ходили ходуном, пальцы дрожали. - Ты обманул меня! Ты – волшебник! – Гарри нацелил на него волшебную палочку дрожащей рукой, крепко стиснув зубы. В висках заломило со страшной силой. - А ты тогда Папа Римский, - огрызнулся Томас, ничуть не испугавшись. Он даже не посмотрел на палочку, его взгляд был прикован к поверженному чудовищу. – На меня напал чёртов оборотень, Генри! Что случилось? Как ты оттуда выбрался? Я ничего не помню! Гарри внимательно вгляделся в его глаза, из-за света луны казалось, что они светятся серебром. Сердце Гарри стучало как молот, посылая горячую кровь прямо в голову. Он не слышал ничего, кроме этого стука и отчаянно вглядывался в лицо Тома. Тот выглядел растерянным и шокированным, его грудь тяжело вздымалась, глаза бегали с туши оборотня на испачканные в крови руки и обратно. Никто не мог врать так убедительно, особенно деревенский парень из церкви. Или мог? - Что же это… - тяжело вздохнул Гарри, лихорадочно размышляя. Если Том не обманывал его, то случилось настоящее чудо. Ему встречались маги, которые открыли в себе магию в зрелом возрасте. В каждом случае причины разнились: одна женщина обрела силу после того, как в её чреве умер ребёнок, другая уничтожила пол деревни, когда её пытались сжечь на костре за измену. А один старичок поведал Гарри, что попал в шторм на море и почти утонул, как вдруг превратился в дельфина. Угроза смерти будила что-то внутри человека, вымывала на поверхность самую жалкую капельку магической крови и раздувала её до огромного озера. За всю свою жизнь он встретил всего троих. Легче поверить в обман, чем в ещё одно чудо. Но поверить Тому хотелось до безумия. Ведь у него не было даже палочки. Все анимаги, которых знал Гарри, могли превращаться только с её помощью. - Что? Что случилось? Я теперь стану оборотнем? – Томас лихорадочно осматривал своё тело, не обращая внимания на нацеленную на него палочку. Будто не верил, что Гарри способен напасть на него. - Нет, не станешь, - Гарри решил понаблюдать за ним вместо того, чтобы накручивать себя, и опустил палочку. – Ему не удалось тебя укусить. Ты превратился в гигантскую змею и задушил его, поздравляю, кажется, ты – природный анимаг, - он ободряюще хлопнул его по плечу, пристально вглядываясь в малейшие изменения на лице. Если бы только поверить в чудо... - Иди ты, - выдохнул тот, рассматривая свои руки, словно из них должны были вырваться молнии. - Побольше уважения, - ответил Гарри, нахмурившись. Обнаженное тело его порядком отвлекало, взгляд с лица то и дело падал ниже, стук сердца эхом отдавался в ушах, мешая думать. Врал Том или не врал? - Я не могу быть анамагом, я всю жизнь… - растерянно проговорил тот, сжимая и разжимая пальцы. – Я всегда хотел быть особенным, Генри. Я мечтал иметь силу, огромную силу, которая спасла бы меня от голода, от мучений, от всего, что так щедро сыпалось на мою голову с самого детства! – Он с отчаянием посмотрел на Гарри, крепко стиснув кулаки. – Скажи мне, почему сейчас? Что это за анамаги такие? - Анимаги. Это волшебники, которые умеют превращаться в животных, - стальные тиски у Гарри в груди дрогнули и немного ослабли. Не мог Том так играть, это было бы за гранью добра и зла. - Сегодня самый странный день в моей жизни, вот, что я скажу, - Томас поднялся с травы, ничуть не смущаясь своей наготы. – То есть я умею превращаться в змею и больше ничего? Это самое печальное, что ещё могло произойти в моей жизни! - Нет, это не так. Анимаги – это волшебники с даром превращаться в животное. В теории, каждый волшебник может этому научиться, но природные анимаги делают это инстинктивно, без всякого обучения. Скорее всего, твои способности дремали и проявились только в минуту смертельной опасности. С тобой раньше ничего необычного не случалось? В детстве? – Гарри поднялся следом за ним и начал осматривать траву в поисках его одежды. Рваные штаны Тома болтались на ближайшем чахлом кусте, а изорванная в клочья туника лежала рядом с оборотнем. Гарри вспомнил, как превращались его знакомые анимаги. Они всегда оставались в одежде, она будто становилась частью окраса животного, но у Томаса всё было не так. Ему негде было спрятать палочку, и было не похоже, что он разделся сам перед превращением. Одежда просто лопнула на туловище змеи. Он вдруг похолодел, вспомнив одного мальчишку из далекого горного клана магглов. Мальчик был проклят от рождения – он умел превращаться в волка, но с каждым превращением ему все тяжелее было становиться человеком. Гарри прибыл за ним как учитель, но обучать ребёнка в Хогвартсе не получилось – он не мог высвобождать свою магию, проклятие высасывало её, и никто в школе так и не смог ему помочь. Однажды он просто не смог вернуться в человеческое обличье. Его одежда тоже рвалась в клочья каждый раз. Гарри самому пришлось убить своего ученика из милосердия. Таких, как он, называли малефиками. - Со мной чего только не случалось, Генри. Я однажды чуть не умер в лесу от холода, на меня нападали волки, меня пытался убить разбойник… Всего не упомнишь. Но никогда я не превращался в змею. Будь я волшебником – я бы заметил, - покачал головой тот, но надежда, возникшая в его глазах, разгоралась всё ярче. Гарри про себя взмолился, чтобы Том оказался очередным чудом, вывертом природы. Его предательство или медленное угасание человеческого разума в теле животного Гарри не устраивало. - Нет, нет, давай, попытайся вспомнить, - взволнованно попросил он. – Может, что-то взрывалось, когда ты злился? Загоралось? Разбивалось? Может, когда ты чего-то боялся, предметы вдруг начинали двигаться сами по себе? С волшебниками такое случается. Их первые магические всплески так пугают их же самих, что они запрещают своей магии выходить из тела. Или же их воспитывают в страхе перед магией и в определенный момент они просто гасят в себе эту искру. Ты же рос в церкви, может, потому и давил в себе магию, сам о том не зная? - Ничего! Никогда со мной ничего не случалось. - Думай, Том! – не отчаялся Гарри. – Это не обязательно должны быть вспышки магии, огонь из глаз и летающие тарелки. Что-то необычное, странное, может, пугающее! Томас помассировал пальцами виски, низко склонив голову, скрывая лицо за упавшими локонами волос. - Я вижу странные сны время от времени, - спустя продолжительное время глухо сказал он, не поднимая головы. - Вот! – обрадовался Гарри. – Что именно ты видишь? - Мне кажется, я видел тебя, - Том резко поднял голову, откинув волосы со лба. - Меня? – опешил Гарри. Он даже представил, в каком именно виде мог присниться Томасу и покраснел. - Задолго до нашей встречи, - уточнил тот, ухмыляясь, заметив, как смутился Гарри. – Я видел тебя во снах много раз, но ты был другим: с бородой и длинными густыми волосами, собранными в хвост, мускулистый, цветущий. Когда я увидел тебя наяву, мне подумалось, что я видел твоё будущее, но потом я узнал твой возраст и понял, что эти сны – всего лишь чушь, ведь ты уже зрелый мужчина. Я не знаю, что я видел и кого. Может, мне показалось. Мне много странного снится. Но все равно… Я как будто уже знал тебя. Я ждал тебя. - О Боже, - сердце в груди Гарри застучало сильнее. – И что я делал в тех снах? Томас покачал головой, медля, но затем всё же произнёс: - Я многое забыл, сны довольно сложно держать в памяти, но несколько моментов я запомнил чётко. В одном ты бежал по узкому каменному коридору без окон, по стенам рассыпались яркие блики от факелов, я слышал твоё шумное дыхание и крики впереди. В том сне ты был моложе, чем сейчас и крепче. Ты был обнажён и гнался за какой-то женщиной в синем платье. Она все кричала и кричала, звала на помощь… - Хватит, - стиснул зубы Гарри. – Какой второй? Застарелая боль вновь ударила в висок. - Второй, - Томас медленно провел пальцем по шее Гарри и пронзил острым взглядом. – Во втором сне ты стоял в воде с веревкой на шее, привязанной к камню. Ты был совсем не таким, как сейчас, больше походил на дикаря из горного народа, пропившего всё, что можно, даже свою душу. Это правда было? Или… Несмотря на боль, Гарри почувствовал, как в груди зарождается надежда. Томас не мог этого знать, просто не мог. - Это всё? Может, было что-то ещё? Что-то, что ты не понял? – спросил он хрипло. Томас подцепил его подбородок пальцами, впиваясь странным взглядом в лицо, но Гарри не шелохнулся. - Да, - прошептал он. – Позавчера мне приснился совсем другой сон. Он был зыбким, как в тумане, но хорошо мне запомнился. Ты кричал, но я не видел тебя. Я звал тебя, но у меня не было голоса. И когда туман развеялся, я увидел, что стал змеёй, а ты мёртвый лежишь на земле. Что это было, Генри? Я подумал, что это обычный кошмар, ты часто мне снишься в самых нереальных обстоятельствах, какие только могут быть. Но я стал змеёй сегодня. А ты – жив. Значит, всё же кошмар? Гарри вспомнил седую старуху Кассиопею - главную провидицу их общины. Он никогда не верил в её сказки, никогда не понимал, почему Вульфрик во всём с ней советуется. Она говорила бессвязную околесицу с загадочным видом, и все, почему-то, ловили каждое её слово с трепетом и страхом. Стоило преодолеть тысячи фурлонгов, сменить несколько имен и жизней, чтобы, наконец, уверовать в её силу. - Прошлое высечено на камне, но не будущее. Оно нарисовано перышком на воде, - процитировал он когда-то ненавистные для него слова. – Но коль увидишь ты водный рисунок, то возьмешь в руки зубило. - Что? – не понял Томас. – Это ты о чём? Гарри прекрасно понимал, как он себя сейчас чувствует. Сам был на его месте тысячи раз. Спрашивал что-то у старухи, а она ему в ответ – околесицу. Оказалось, это он был глупцом, а не она – шарлатанкой. - Ты видел моё прошлое, Томас, - Гарри прикрыл веки, чтобы Томас не увидел его стыд. – И будущее. Прошлое неизменно, а будущее – обманчиво. Легко можно принять его за непреложную истину и сделать его таким, как увидел. Сегодня я сделал тяжелый выбор – отказался от клятвы и выпустил магию на волю, чтобы спасти тебя. Если бы я этого не сделал, я бы умер, а ты всё равно превратился бы в змею и спасся. И твой сон бы исполнился. Понимаешь? - Кажется, да, - нахмурил тот брови, задумавшись. Даже смешно. Их встреча с Томасом была кем-то написана на воде заранее. И каждый выбор Гарри, каждый шаг вёл его в эту деревню, а Томас видел эти шаги и ждал его. Гарри прошёл через невероятные испытания, вершил ужасные дела, испытал муки раскаяния и только после этого их с Томом рисунок на воде стал камнем. Что это, если не божественная воля? - У меня такое чувство, что будущее всё же предопределено, только не всегда, - Словно прочитал его мысли Томас. – Иначе, почему я видел тебя? Столько людей побывали в этой деревне, но я ждал только тебя, и ты пришёл. Я даже не верил в эти сны, считал их бредом, но продолжал смутно надеяться. Это же должно что-то означать для нас двоих? - Не знаю, неважно. Главное – ты сновидец, - отмахнулся от вопроса Гарри. Не время обсуждать Бога и его волю с упрямым безбожником. – Вот как проявлялась твоя магия – не всплесками и вспышками, а более тонко и искусно, - радость от этого открытия мешалась с горечью и каким-то суеверным, всеобъемлющим страхом. Сакх, Блэки, неизвестный убийца, оборотень в маггловском лесу, нарушение клятвы и словно венец всего это безумия Томас – сновидец и анимаг. И если Бог вёл его сюда через все испытания, значит, должно случится что-то грандиозное. Может, Томасу предначертано стать кем-то великим? И именно Гарри должен открыть в нем то, что скрыто. А может, это всего лишь ничего не значащее совпадение. – Я почти уверен, что ты можешь колдовать. Нужно проверить, - пока Томас не стал с ним спорить, Гарри схватил его руку и уколол палец палочкой. На нем выступила капелька крови и Гарри размазал её по рукоятке. Томас действительно захлопнул рот и стал наблюдал за его манипуляциями с жадным ожиданием. Гарри глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду. Ему очень хотелось, чтобы Томас оказался полноценным волшебником, таким же, как сам Гарри. Он одним взглядом творил волшебство, не подвластное самым искусным мастерам магии. Будет просто несправедливо, если он окажется сквибом, годным только на мутные сны и спонтанную, неконтролируемую анимагию. «Пожалуйста, Господи, пусть он будет нормальным волшебником! Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу видеть его разочарование и боль! Я хочу верить, что у тебя был план на нас, я хочу верить в судьбу!» - мысленно взмолился он. - Возьми её и скажи, что ты чувствуешь, - и Гарри вложил палочку в его руку, замешкавшись лишь на мгновенье. Стоило пальцам Томаса сжаться на древке, как вокруг поднялся ветерок, и все вокруг озарилось ярким золотистым светом, исходящим из палочки, вверх выстрелили искры красного и зелёного. И чудо произошло. Томас засмеялся. Искренне, громко и заливисто, запрокинув голову. Гарри тоже засмеялся, видя, как он счастлив. - Ты ей понравился, - с улыбкой заметил он. - Я – волшебник!? – спросил Томас неверяще. - Ты волшебник, - подтвердил Гарри. - Я – волшебник! – Томас поднял руку с палочкой вверх и из неё брызнули ослепительные искры света, рассеивающие мрак вокруг них, как тысячи светлячков. Он сияющими глазами смотрел на Гарри и был в этот момент прекраснее самой жизни. Все подозрения и сомнения Гарри развеялись, растворились в этих счастливых глазах. Томас вдруг оказался очень близко. Он медленно приблизил своё лицо к лицу Гарри, пристально, с вызовом глядя в глаза, и провел языком по своей нижней губе. Гарри тяжело сглотнул и вспомнил сухие горячие губы под его губами, сбитое дыхание, небольшую щетину под ладонями… Как сладко это было, и как мало. - Фр, фр, - вдруг раздалось рядом довольно громко. Гарри и Томас резко вскинули головы и синхронно вскрикнули. Оборотень пытался встать. Его лапы были неестественно выкручены, но он продолжал пытаться, слабо пофыркивая. - Чертовщина! Он же мёртв был! – Томас схватил Гарри за руку и оттащил подальше от оборотня. - Они живучие твари, - Гарри махнул рукой и его волшебная палочка, прыгнула в его ладонь из руки Тома. Он среагировал не задумываясь - наставил её на горло чудовища и выкрикнул проклятие. Темная кровь хлынула на траву, животное жалобно захрипело и его глаза с расширившимся зрачком закатились под веки. Было в этих глазах что-то такое тоскливое, совсем человеческое и мятущееся, что сердце Гарри сжалось в груди. Лунный свет печально ложился на изломанное тело, словно сами небеса скорбели об утрате. Он осознавал, что убил монстра, не человека, что так было нужно, даже необходимо. Но внутри все равно поселилось мерзкое чувство стыда и необратимости. Палочка выпала из ослабевшей руки в траву, но Гарри даже не шелохнулся, продолжая болезненно пристально вглядываться в развороченное окровавленное горло, как заколдованный. Ветер зашумел в ветвистых голых кронах деревьев на разные голоса. Гарри услышал крики боли и отчаяния многих других, тех кого он не щадил и тех, кого убил случайно. Они все хором запели свою песню, возвещая присутствие кого-то жуткого. Смерть снова была у него за спиной, неприятно скалилась и потирала костлявые руки, получив от него очередную жертву. - Генри? Ты что? – Томас обеспокоенно заглянул в его глаза. - Я… не знаю, - прошептал Гарри. В такие моменты он словно смотрел на все в черно белом свете, мир выцветал и казался холодным, чужим. Так уже бывало: на поле боя, в доме Малфуа, даже в монастыре. - Я как будто сделал что-то неправильное. Но это монстр, оборотень, - в каком-то оцепенении Гарри приблизился к убитому животному и прикоснулся к его густому меху, слипшемуся от крови. - Опять ты со своими клятвами, - Том следовал за ним по пятам и его голос доносился до Гарри словно из глубокого колодца. – Я не понимаю твоих мучений, Генри. А если бы он вновь на меня кинулся, а я бы не превратился в змею? Ты бы замешкался, как там, в пещере? - Томас, - застонал Гарри отчаянно, впиваясь пальцами в волосы. – Я преступил сегодня все свои клятвы. Я воспользовался магией, призвал палочку, я убил живое существо! Отстань от меня, ясно? Это мои убеждения, и они – не пыль на дороге! Сейчас дело вообще не в этом! Дело в смерти, которая стояла за спиной и смеялась. Краем глаза он видел что-то темное и неестественное за плечом, но, когда резко оглянулся, там было, ожидаемо, пусто. - Хватит уже терзаться попусту! Всем Богам мира плевать на то, что ты делаешь, ясно?! – не унимался Томас. – Сколько можно скулить по надуманной проблеме?! Ты сам себя вымотал, Генри! Только представь, прямо сейчас, что Бога нет. Что нет ни рая, ни ада – ничего. И что бы ты делал в таком мире? Уставший, вымотанный разум Гарри послушно стал представлять, что бы он делал. Он бы трахался с Томасом, он бы колдовал в волю, он бы просто жил так, как хотел – где-нибудь в лесу, в уединении, как сумасшедший Сакх. Выращивал бы морковку, будь она не ладна, и охотился бы на лосей. Он был бы счастлив. Картинка, возникшая в голове, была настолько прекрасна, настолько желанна, что Гарри застонал от отчаяния. Он хотел так жить! Но не мог. - Представил? – Томас резко тряхнул его за плечо. – А теперь представь, что это возможно. Потому что, чёрт бы всех побрал, Богу, даже если он есть, насрать на тебя и других людей. Он нашарил в траве палочку Гарри и вложил её ему в руку. - Будь собой, Генри. Тебе не спрятаться от себя за молитвами. Я понимаю, что ты пережил настоящий кошмар, но тебе нужно смириться с этим и начать всё заново. Опять ему говорят, что нужно начать всё заново. Сколько ещё он может оставлять всё позади и пытаться жить, как новый человек? Сколько ещё имён он сменит? Гарольд Певеррел, Гарольд Бхэлтэйр, Сэм-вертоух, Генри-книгочей… Гарри ничего не стал отвечать. Томас не понимал, что бы не говорил, каково это – потерять всё, даже чистоту души и гордость. Слышать снова и снова эти крики, чувствовать смерть за спиной, смотреть на черно-белый мир и молиться, чтобы всё это кончилось. Но в чём-то он был прав. Гарри сегодня как никогда ясно осознал, что ему не спрятаться от себя за молитвами. Он – волшебник, и этого не изменить. И если кому-то будет вновь грозить опасность, он снова будет колдовать. Может, он действительно слишком погрузился в своё горе, слишком зациклился на ужасных воспоминаниях, стал слаб и мог только тонуть в жалости к себе? Он посмотрел на свои истончившиеся запястья, хрупкие руки, что когда-то уверенно держали тяжелый меч. Всё это время он жил только воспоминаниями, наказывал себя и своё тело с жестокостью палача, вымаливал у Бога прощение, как трусливая падаль. Голоса смолкли, ветер утих, ощущение, что сзади стоит смерть пропало, в мир вернулись все краски. На голову как будто кто-то вылил кадку ледяной воды. Гарри стоял на поляне перед монстром, который чуть не убил Томаса, не окажись тот магом, и чувствовал себя последним дураком. Неужели Бог хотел бы, чтобы Гарри стоял в стороне, пока гибнут невинные? В Библии было много противоречий, но ведь её писали люди. Люди, которые тысячелетиями воевали с волшебниками. Эти люди заставили Гарри поверить, что его силы – зло, ниспосланное в дар Дьяволом. Однако Вульфрик был самым могущественным волшебником Шотландии и самым справедливым, самым непогрешимым. Может, правы были волшебники, считающие Иисуса одним из них? Может, именно их вера и была истиной, а не ложной? А может, они все ошибались? Служить Богу могут все – и люди и маги. И делать это по-своему. Небольшой ветерок пронесся по поляне и ему почудился в нём хриплый смех Кассиопеи, но Гарри отогнал от себя очередной морок. Впервые он подумал о том, что постоянно сам пытался уловить божий знак в любом шорохе, в любой незначительной смене погоды. Он так отчаянно жаждал подтверждения, что всё делает правильно… Никто не скажет ему, как правильно. Томас был прав. Гарри сам должен решать. Может, нет у него никакого предназначения, может Томас – просто сновидец, а Гарри оказался тут из-за своих собственных поступков, и божественная воля не вела его. Может, пора попытаться жить так, как он сам считает правильным. - Починишь мою одежду? – Томас молча пытался натянуть на себя остатки бриджей, не мешая Гарри осмысливать новую истину, но они были в очень плачевном состоянии. – Я, конечно, великолепен, но сегодня мне не хочется сверкать причиндалами на всю деревню, - он расправил плечи, подбоченился, выставляя себя на показ, и нагло ему подмигнул. Рваные бриджи болтались на поясе, подвязанные веревкой и весьма пикантно открывали подробности его анатомии, и Гарри, успешно боровшийся с желанием посмотреть туда уже какое-то время, против воли разглядел все самое интересное. - Господи боже! - он отвернулся, скрывая смущение. Бесстыдство Томаса поражало воспитанного в аскезе Гарри. Он за всю жизнь видел меньше обнаженных частей тела, чем за последнюю седьмушку. И он прожил среди магглов достаточно, чтобы быть уверенным, что они не далеко ушли от волшебников, и считают голую плоть срамным зрелищем. - Ну, не господь, конечно, это ты уже преувеличиваешь, но я рад, что ты оценил, - Томасу его представления о магглах, и представления магглов о самом Томасе были глубоко безразличны. Он без стеснения повернулся к нему спиной и нагнулся за рубахой. Гарри покраснел до самой шеи и перевел взгляд на мертвого монстра. Как можно быть таким развратником?! Они же рядом с мертвым оборотнем! - Не богохульствуй, - просипел он. – Давай сюда свои штаны! И прикройся, Бога ради! - Мне нечего стыдиться, - Томас вручил ему рубаху и бриджи. – Тебе же понравилось, не отрицай. Я видел, как ты косился на меня. - Ну и денёк, - устало буркнул Гарри, отворачиваясь. – Если вдруг сейчас выскочит ещё один оборотень, или вон то дерево окажется колдуном-убийцей, или сам Иисус воскреснет и начнет меня искать, скажи им, что я ослеп от твоей красы и поехал лечиться. Гарри быстро восстановил его штаны и тунику, но прятать палочку не стал. Оборотень, Сакх, мало ли, кто ещё водится в этом лесу? Словам сумасшедшего старика доверять было сложно. Он знал, кто убил детей, знал об оборотне. С этим нужно было что-то делать. Он превратил тело мёртвого оборотня в маленький гладкий камушек и выбросил его в кусты. К тому времени, как чары развеются, от оборотня останется только череп и пара косточек. Суеверия, въевшиеся в кожу, нашептывали ему, что монстра нужно сжечь, но здравый смысл пересилил их. Дым от огня обязательно увидят, а им не нужны вопросы. Они побрели обратно в деревню. Гарри зорко смотрел по сторонам, ему казалось, что за каждым перекрученным стволом дерева, за каждым чахлым кустиком кто-то прячется и следит за ними. Может Сакх, а может и ещё кто. Тот, кто натравил на них оборотня, например, или тот, кто приносил в жертву детей. На сердце было неспокойно, он чувствовал присутствие зла, как в былые времена. - Как ты выбрался из урагана? – нарушил зловещую тишину леса Томас. – Кто это был? – его волосы падали ему на лоб и глаза, спина была непривычно сгорблена. В серебристом свете черты лица заострились, приобрели белоснежный оттенок. - У вас тут живёт сумасшедший старик по имени Сакх. Он сказал, что он из какого-то племени первородных, я не совсем понял. Понятия не имею, кто это такие, но вреда он никому не причинял и причинять не станет – помрёт уж скоро, - поведал Гарри тусклым голосом, прокручивая в голове все события этого дня разом, пытаясь найти ответ – что делать дальше? - И ты поверил? – возмутился Томас. - Не знаю, - озвучил Гарри свои сомнения. – Он выглядит как рухлядь, и насколько я понял, обитает в этих лесах лет сто точно. Тут раньше жило его племя. Он хочет, чтобы я навестил его ещё раз. И он точно знает, кто приносил детей в жертву. Хоть какая-то зацепка. - Так может, это он их и убивает? – прошипел недовольно Томас, оглядываясь по сторонам настороженно. – Первородные – так у нас называют народ холмов! Они опасные твари. Вот уж не думал, что они ещё живы! - Ты знаешь, кто они?! – вскинулся Гарри. - Да все местные о них знают! – его спина распрямилась, он быстрым движением откинул волосы со лба и впился в Гарри острым взглядом. – Ты же маг, чёрт тебя дери. Неужели в вашей школе вам не рассказывали, что нельзя верить народу холмов? - Ты знаешь, кто они такие? Я клянусь, я первый раз видел такую помесь. У нас в Шотландии таких не водится. Они покинули пределы леса и только тогда Гарри смог немного расслабиться. Неприятное ощущение, что за ними следят, пропало. - У нас про них много сказок есть в церкви. Это злые существа, лесные демоны. Они ночью пробираются в дома и похищают младенцев, оставляя подменышей. Ты не слышал сказку о кузнеце и сидах? Гарри резко остановился. - Сидах? Ты имел в виду ситхе? – удивился он. – У нас есть сказка о кузнеце МакЭкерне и его сыне, похищенном сидхе*. Только при чём здесь они? Это всё сказки! А дед был реальным и на ситхе походил так же, как я на отца Горация! - Сиды, ситхе – это уже ваши названия, шотландские. А мы зовём их народ холмов или первородные, и очень даже верим в их существование. Да у нас до сих пор народ в пороги ножи втыкает, когда в доме младенец появляется. Сказки не сказки, а местные до сих пор передают друг другу легенды о них, а некоторые даже хвастаются, что встречались с ними. Они обладают таким долголетием, что я не удивлюсь, если один из них и впрямь жив. - Деревенские страшилки, - слабо улыбнулся Гарри. – Согласно летописям Хогвартса, ситхе или фейри – это просто маггловское единое название похожих магических тварей, давно вымерших: диких эльфов, фей и чёрт ещё кого пойми. Они были точно такими же вредителями, как сейчас – гоблины и оборотни. А этот старик был роста колоссального, имел человеческие черты лица, только клыки да уши выдали в нем родство с магическими тварями. Я думаю, он просто случайная помесь нескольких рас. У нас в Хогвартсе жил полувеликан, ты бы видел... - Уж какие сказки, Генри, - Томас положил руку ему на плечо и крепко сжал. – Может у вас там и ученые маги книжки писали, а наши летописи писали реальные, живые люди, жившие тут с незапамятных времен. Их истории полны боли. Первородные много сотен лет жили в лесах Англии, наводя ужас на людей. Потом людям надоело, они собрали войско и пленили их короля, отобрав у него три святыни: венец, плащ и жезл. Без своих святынь ситхе ослабели, а их король превратился в камень. Не помню точно, но в общих чертах легенда звучит так. Но у нас в деревне все знают, что это не простые легенды. Из поколения в поколение рассказывают истории о похищении младенцев и о стычках с этими тварями. Спроси кого угодно, и тебе скажут: ситхе – это ужас во плоти, отродья дьявола. Гарри только закатил глаза, немного разочаровавшись в Томасе. Иногда он забывал, с кем говорит, потому что Томас был умен и начитан. Но это не отменяло того, что он нигде не был, кроме Сорсберри, не видел великих библиотек Хогвартса или Лондона, не общался с учёными мужами, не вел дискуссий об истинности той или иной теории. Но вдруг в голове всплыло знакомое слово. - Подожди, ты сказал – жезл? Венец, плащ и жезл? – переспросил он, сам не веря в то, что только что услышал. - Я непонятно выражаюсь? – Томас явно обиделся на его пренебрежение. – Тебе, должно быть, трудно понять наш акцент, о великий шотландский маг. Повторю по слогам, а ты попробуй понять: венец, плащ и жезл. Венец – это, по-вашему, корона, головной убор правящей династии, понимаешь? Жезл – это… - Не ерничай, - оборвал его едкую отповедь Гарри, слегка устыдившись. Английский говор Томаса был мягок и приятно ласкал слух, в отличии от грубого лающего говора шотландцев. В Англии над этим потешались все, кому не лень, так что укол Томаса был заслужен. – Просто тот старик говорил о жезле и плаще. Томас наградил его взглядом из серии: «я же говорил». - Я должен поговорить со стариком ещё раз, - сообщил Гарри взволновано. Конечно, выяснять тайны прошлого сейчас не время, но ему казалось, что он что-то упускает из виду, что-то очень важное. Сакх назвал его палочку жезлом. И Гарри мог бы забыть о его словах, если бы не способ, которым эта палочка ему досталась. Много ли волшебников получили свою палочку от бузины по её доброй воле? Секрет изготовления палочек хранился в тайне многие века. Мастеров, способных на это, выращивали с младых ногтей немые братья в вечной башне. Никто не знал, где она находится, кроме самих немых мастеров. Это было сделано для того, чтобы магические твари не смогли похитить секрет изготовления палочек и не завладели столь мощным оружием. И вот, внезапно, Гарольд Бхэлтэйр на пороге смерти получает могущественную палочку прямо из воздуха. Как минимум, он просто обязан выяснить, что имел в виду старик, говоря о крови Гарри и этом жезле. - И вот опять! Ситхе опасны, его надо уничтожить, а не слушать лживые сказки! – прошипел злобно Томас, схватив его за плечо. - Он давно из ума выжил, но всё-таки… Что-то в этом есть, не знаю. Он сказал что-то о дарах… – мысленно Гарри был далеко. Он вдруг очутился на отцовских теплых коленях и услышал его тихий, лаковый голос. «Только истинный Певерелл сможет вернуть утраченное». Через голову на его шею опустилась холодная металлическая цепочка. За высоким окном бушевала буря – сверкали молнии и дождь стучал в заколдованные окна, словно пытался их достать любой ценой… - Ты опять с ума сходишь, Генри? – Томас потряс его за плечо, не получив ответа. – Тебе на войне всю голову отбили? В лесу живет опасная тварь! Это он послал оборотня! Это он! - Не он, - опомнился Гарри, моргнув несколько раз. В голове всё ещё звучал шум дождя. - Он сказал, что это я привел в лес оборотня. Он сказал, что я притащил целый зверинец… Если подумать, так и есть. Оборотень и змея, - Гарри посмотрел на разозлённого Тома, широко распахнув глаза. – Он знал, что оборотень пришёл за мной. Как ты думаешь, стоит ли убивать старую развалину, которая никому не причиняет вреда, у которой имеются глаза и уши по всему лесу? Которая знает убийцу? - Он лжёт! – с холодной решимостью ответил Томас. – Он – лесной демон, обман – его оружие. И только ты можешь прикончить его. Ты обречешь на смерть ещё одно дитя, Генри? Или, может, обречёшь на смерть меня? В этот раз он натравил оборотня, что в следующий? Дракона? - Ты слишком предвзят, - сжал губы Гарри. – Я больше не стану бездумно убивать, Томас. Я попробую выяснить у него правду. А если не получится… Что ж, тогда и поговорим. Не гоже хоронить невиновного, покуда не доказано обратное. Томас окатил его волной презрения и разочарования, развернулся и быстро зашагал в деревню. - Но я хочу прочесть ваши легенды! – крикнул ему вслед Гарри. – Я не буду безрассуден, Томас. Тот не оглянулся. Гарри только покачал головой. Он мог понять его. Эти люди верили в лесных демонов, подменышей, верили, что тот, кто взглянет на самоубивца, будет проклят. Даже умный безбожник Томас боялся некромантии. Не стоило обманываться, Томас – не такой, как он. У него в жизни все намного проще и одновременно – опаснее. Они жаждут совершенно разных вещей. Томас думает о себе в первую очередь, о своей жизни и о своей сытости. А для Гарри важно найти ответы на свои вопросы и добиться справедливости. Если не для себя, то хотя бы для Дионисия. Он молча догнал его и пошёл рядом. Дорога впереди извивалась гибкой серебристой лентой, воздух был пропитан запахом цветов и душистых трав. Если бы только Гарри мог вообразить, что они на самом краю мира, где нет больше никого, кроме них двоих… Он бы попытался объяснить ему, почему он это делает, почему выбрал для себя такой путь. Но они и так слишком сблизились. Нельзя допускать большего, чтобы потом не думать долгими бессонными ночами лишь о нём одном. Гарри уже переживал этот кошмар и больше не хочет. - Научи меня магии, и я сам его уничтожу, если у тебя слишком большой нимб над головой для этого, - холодный, будто чужой голос Томаса нарушил ночную тишину и Гарри вздрогнул. Ему показалось, что холод реален. Гарольд не успел обдумать внезапную весть о его магическом происхождении как следует. Столько всего навалилось… Что же ему делать со всем этим? - Я разберусь с ним сам, Томас. Ты не должен приближаться к Сакху. Ты понятия не имеешь, на что способны подобные ему! Вместо лесной зелени, что ты сейчас видишь, там лишь перекрученные черные стволы! Они почти мертвы Томас! Этот лес – одна большая иллюзия! Старик умирает, он не опасен, но лишь для меня. Тебя он сметет и не заметит. В этом Гарри немного покривил душой. Он ещё никогда не видел, чтобы кто-то растворялся в воздухе просто по щелчку пальцев. Но также он знал слабые места тварей, подобных Сакху. По одиночке они слишком слабы и зависимы от места, с которым себя связали. - Ты слишком честен и доверчив, ангел мой. Это тебя и погубит, - Томас пристально посмотрел ему в глаза и на мгновение Гарри показалось, что ему очень больно говорить это. Осознавать это. - Обещаю, этого не случится, - прошептал Гарри, впервые самостоятельно делая шаг ближе к нему. – Однажды мне сказали, что я умру только по своей воле. Раньше я не верил в это, но теперь… Теперь – верю. Невыносимо было видеть эту грусть в его глазах. Они с Томасом были такими разными, такими далекими друг от друга. И в то же время ужасно хорошо понимали все, что оставалось невысказанным. Чувствовали друг друга на каком-то ином уровне. Гарри не был чуток до эмоций других – воину оно не нужно. Но с Томасом… С ним всё было по-другому. - Мой глупый, доверчивый ангел, - Томас тоже шагнул ему на встречу, протянул руку к щеке Гарри… И его пальцы замерли от неё всего в нескольких дюймах, так и не дотронувшись. – Вам, благородным, никогда нас не понять, да? Долг, честь, прощение, предназначение, бог, совесть… Вы всегда думаете о чем-то незначительном. Не о выживании. Я из другого теста, Генри. Я никогда не позволю погубить себя таким дурацким мыслям. Гарри ощущал жар его пальцев, но не мог насладиться им в полной мере. Ощущал его горечь, но не мог разделить. Для него Бог, совесть, прощение и предназначение были превыше жизни. Только честь он давно потерял и давно оплакал. - Я знаю, Том, - прошептал он. – Я знаю. Кажется, несмотря на все попытки держаться себя в узде, его ждёт много долгих бессонных ночей *Хагалаз — руна, олицетворяющая собой разрушение и тотальное уничтожение. В Старшем Футарке — древнейшем из германских и скандинавских рунических алфавитов, руна Хагал находится на первом месте второго атта, посвященного богу Хеймдаллю. Как первая руна атта, она принадлежит к рунам победы. И это действительно раскрывается в ее особенностях — с помощью Хагалаз можно добиться разрушения любого препятствия, снести любые барьеры и уничтожить любого врага. *Dion sinn - защити нас (Шотла́ндский, гэ́льский, или (устаревшая передача) гаэ́льский язы́к— один из представителей гойдельской ветви кельтских языков, носители которого — кельтская народность гэлы — традиционно жили в горной Шотландии и на Гебридских островах.) *Air falbh! - прочь *Nochdadh! - появись *Аn teicheadh - побег *Кнуд - Кнуд Великий (994/995—1035) — король Дании, Англии и Норвегии, владетель Шлезвига и Померании из династии Кнутлингов. *Dùisg - проснись *Сказание «Кузнец и сиды» - http://world-of-legends.su/keltika/gelskie_predaniya/id1874
