Нянька

— Доброе утро, мистер Паркер, — звучит громкий голос Пятницы, и Пит со стоном перекатывается с живота на спину. — Сейчас девять часов утра, время завтрака. В Нью-Йорке семь градусов выше нуля, безоблачно. Снег, к сожалению, начинает таять. — Да, спасибо, — хрипло произнёс парень, не разлепляя глаз. Встав с кровати и наощупь добравшись до ванной, Питер так же наощупь открыл кран и плеснул холодной, почти ледяной воды в лицо, и только после этого действия открыл глаза и посмотрел в зеркало: оттуда на него смотрел молодой парнишка с каштановыми спутанными кудрями и синяками под глазами. Нелепо улыбнувшись своему отражению, Паркер схватился за зубную щётку в чёрном стакане. Утро пока не предвещало ничего плохого. Питер надеялся не принимать никаких глупых решений, вроде вчерашнего завтрака-обеда, не доверять Пятнице (или Тони, он пока не выбрал) и больше не бояться сержанта. Вчера Пеппер так не круто подставила его, оставив с мистером Барнсом один на один, и парень хотел бы обижаться на это маленькое предательство, но у него не получалось. Она сделала слишком много хорошего для него, и этот её поступок был, скорее всего, тоже во благо, так что Питер просто не мог дуться на человека, который всегда желал ему лишь добра. А вот с Джеймсом всё было куда сложнее — с ним наедине мальчишка так и не раскрыл рта, пока тот не спросил его сам: — Ну, так почему ты боишься? — солдат в упор смотрел на Питера, надеясь, что тот не сбежит снова. Паучок покачал головой, явно не желая отвечать. — Ладно. Ну, так, чем займёмся? Ну, раз Стив сказал, что ты поможешь мне освоиться. В голове появилось воспоминание разговора со Старком и Капитаном, когда гений сказал «мы в кои-то веке оба оказались неправы». Стоя сейчас и вспоминая вчерашний вечер, Пит понял, что большинство решений за него уже приняли, и остаётся только повиноваться обстоятельствам. Парень так и не перестал бояться, но со вчерашнего вечера осознал, что бегать от мужчины смысла просто нет, а за предыдущий побег и состояние, из-за которого он чуть не отхватил инфаркт, ему было стыдно. Именно поэтому, а не из-за страха, он не хотел сегодня появляться перед Барнсом, хотя знал, что теперь придётся. Раз мистер Роджерс обещал Джеймсу, что Паркер ему поможет, то так тому и быть, ведь Капитан тоже прав, как все, — нельзя вечно бояться Зимнего Солдата, тем более если ему нужна помощь. Питера всё ещё не привлекал факт, что он единственный, кто должен следить за солдатом, помогать ему. Самое ужасное, что ему приходилось когда-либо делать, — это объяснять старикам, как работает техника и гаджеты, и Пит почему-то был уверен, что Джеймс отличается от старика только внешним видом, хорошо сохранившимся в морозе криокамеры. Ещё одно отличие заключалось в том, что у Барнса в принципе не было времени и возможности узнать двадцать первый век с его самого начала — он же был заморожен и забыт. А в остальном — всё тот же старик. — Я вижу твой мыслительный процесс. — Мыслительный п-процесс? — переспросил Питер, делая глоток кофе. Он огляделся и осознал, что не заметил, как переоделся и пришёл в кухню. А напиток, вероятно, ему навёл Дубина, опять крутившийся возле раковины. Хотя, вроде бы, Питер недавно видел его за протиранием пыли в гостиной. Странная машина — будто никогда не отключается, всегда чем-то занята. — Хмурый, смотришь в одну точку, — пожал плечами вошедший сержант, — значит задумался о чём-то. Питер разглядывал Барнса, даже не пытаясь скрыть это. Откровенно говоря, он ни разу не успел его рассмотреть, даже в первую их встречу, когда солдат молчаливо сидел у Старка в лаборатории. На нём были чёрные джинсы, серая футболка и черная кофта с белыми рукавами на молнии, непримечательные белые кроссовки. — Откуда у Вас одежда, если Вы не выходили отсюда, а криокамеру с Вами привезли только с пачкой бумаг? — логично поинтересовался Питер, ведь одежда Капитана была бы немного велика солдату, так как он несколько выше, да и стиль другой, а эта сидела на мужчине как влитая. — Рыжая позаботилась, — усмехнулся солдат, зачем-то дёрнув рукав. — Уже составил список того, что нужно мне рассказать? — Сначала телефон, — вздохнул Пит, вспоминая вчерашние возмущения мистера Старка и мистера Роджерса о том, почему Баки до сих пор не умеет пользоваться телефоном. О происшествии на кухне мальчишка, конечно же, умолчал, не желая тревожить их своим состоянием или, хуже того, заставлять смеяться над собой. — Мистер Роджерс просил, помните? — Телефон так телефон, — пожал мужчина плечами и, покинув место за столом, которое он занял, как только вошёл, бессовестно выхватил кружку из рук подростка. Сделав глоток и скривившись от того, насколько сладким был кофе, Барнс вернул парню кружку под возмущённое «Эй!». — Задница слипнется. И ты ко всем на «вы»? — Дань уважения, — всё ещё недовольный из-за наглости солдата, буркнул Пит, поёжившись от того, как близко к нему стоял Джеймс. «Вот сейчас как замахнётся…» — подумал подросток, но тут же отмёл подобные мысли. — А ещё все старше меня, кто-то меньше, кто-то больше, а кто-то очень сильно. — Пф, да брось, сколько тебе лет? — Семнадцать, — Пит нахмурился и снова сделал глоток, делая шаг в бок, чтобы не стоять к мужчине так близко. — А Вам девяносто семь, так что вполне справедливо обращаться к Вам на «вы». — Господи, — закатил глаза солдат, засунув руки в карманы кофты, — зови меня Баки или Джеймс, как удобнее. — А Вы меня Питером, а не Господом, если можно, — усмехнулся подросток в манере своего наставника, разворачиваясь на пятках и пошёл размеренным шагом к выходу. Солдат вновь закатил глаза, посмотрев на одну из картин, висевших в кухне, и пошёл следом. В лаборатории Питер предложил сержанту несколько гаджетов на выбор, из которых Барнс выбрал небольшой смартфон, интересуясь лишь цветом телефона, явно не функциями. Пит объяснял самое важное и как можно более ёмко, часто вздыхая. Таким образом Джеймс узнал, что позвонить можно всего за одно нажатие, а телеграммы заменили СМС-сообщения и социальные сети, с которыми доложить информацию удаётся намного быстрее и так же быстро получить ответ. Интернет, про который ему как-то ляпнул Стив, тоже крутая штука, и в целом даёт много возможностей. Следующим на очереди стал телевизор, который, как ни странно, не удивил Джеймса: ну плоский, ну есть пульт с большим количеством кнопок, ну каналов огромное множество, — на деле, всё тот же ящик. Больше его заинтересовал компьютер, который был намного, тонн на тридцать легче того, что мужчина видел в пятидесятые у Гидры, и открывался книжкой. — Это точно компьютер? — хохотнул мужчина, ткнув в одну из клавиш ноутбука. — Больше похоже на расширенную версию вот этого, — солдат повертел в руке телефон, ещё раз посмеявшись. — Да, — нахмурился Паркер, совсем не понимая веселья Барнса. Питер вообще много чего не мог понять. Солдат казался общительным, даже слишком, хотя тогда, в лаборатории Старка, сидел, как воды в рот набрал, тихо, даже не выдавая своего присутствия. Смеялся, причём много, учитывая, что ничего особо смешного за два часа Паркер ему не говорил. С другой стороны, Паучок немного сомневался в том, что Джеймс такой на самом деле — дружелюбный, шутливый и улыбчивый. Больше верилось, что это поведение — его маньяческая конфета для ребёнка. Плюс ко всему, мистер Барнс оказался очень понятливым: ни разу не задал вопроса из-за непонимания, внимательно слушал и почти сразу разобрался, как работает телефон, только печатал по виртуальной клавиатуре смартфона с натяжкой. И всё же Паркер искал подвох, ожидая момента, когда его жизнь начнёт превращаться в ночной кошмар, а этого всё не происходило. Ни на следующий день, ни через неделю — Питер даже сообщил о такой странности Неду, на что тот рассмеялся и посоветовал воспринимать реальность такой, какая она есть, и не выдумывать ужасов, из-за которых невозможно уснуть по ночами. И в это раз Пит чётко услышал, что все его мысли — всего лишь бредовые фантазии из-за впечатлительности, как сказал тот биохимик, а Джеймс Барнс на самом деле не такой уж и монстр под кроватью, который, стоит свесить ногу, схватится за неё острыми зубами. Пеппер, приходившая на ещё один совместный обед, с приятным удивлением заметила, что Паучок успокоился и пришёл в себя, тем же вечером звонившие Тони и Стив были рады, что они с солдатом, наконец-то поладили, после чего молчаливый статус общего чата сменился. Тони и Сэм снова шутили про чёртову сказку, а потом мистер Роджерс присоединил сержанта к переписке. Питер был почти рад, что Джеймс не видел идиотских шуток Уилсона и Старка, иначе, Пит уверен, он бы впихнул и свои пять центов. Но на следующей неделе Паркер и думать забыл про детскую сказку, потому что всё его внеучебное время тратилось на фильмы и общение с мужчиной, по-другому изучение нового времени для солдата не представлялось возможным — нужен был кто-то, кто мог ответить на вопросы. А аргумент Пита о том, что существует интернет, не прокатывал.

***

  — Нет, только не снова, — жалобно простонал Пит, кривясь и едва ли не хныкая. — О да, я вырву твоё сердце, обязательно, — Джеймс задорно блеснул глазами, посмеиваясь над мальчишкой. Декабрь неумолимо напоминал о надвигающихся праздниках, а Тони всё не звонил. Паркер очень переживал, волновался за каждого члена команды, надеялся, что с ними всё в порядке, что все живы и здоровы. Старк не звонил неделю, а в чате не появлялось новых сообщений, и Питер чуял задницей, что у них творится что-то неладное, но сам звонить не рисковал — если Тони был на задании, то он мог отвлечь мужчину, хуже того, если тот в засаде, раскрыть его присутствие, а этого подросток точно не хотел. Мистер Барнс советовал не сильно переживать, поскольку ему звонил Стив, рассказывая что-то о статусе задания и спрашивая о Гидре. Биохимик говорил, что одна из проблем Джеймса — частая молчаливость, но солдат, правда, оказался очень общительным и слишком весёлым для того, кто едва не попрощался с мозгами. Мужчина выглядел так, будто сейчас проходят лучшее годы его жизни, хотя разморозили его недели три назад. И Пит всё никак не мог понять: это он так быстро понял и принял неопасность сержанта или это Барнс так старательно скрывается за маской добродушного мужичка. Баки, как тот неумолимо просил его называть, чем-то напоминал мальчишке Тора, не считая его шуток, которые Одинсон даже не понял бы. Паучок с каким-то поражением осознал, что солдат больше его не пугает, а всё больше надоедает или смешит — зависит от случая. А ещё парню стало стыдно ещё больше: «Как же можно было бояться этого болтливого и развесёлого сержанта?», — думал он, уже и позабыв совсем, что причиной его страхов стал огромный и действительно пугающий послужной список солдата. В какой-то из дней, когда Паркер рассказывал мужчине о культуре кинематографа, Джеймс слишком радостно и резко взмахнул руками, чем едва ли не до смерти перепугал мальчишку, и тот отпрыгнул от него метра на три. Сержант недовольно потребовал прекратить его бояться, ведь он не желает мальчишке зла, скорее хочет узнать его получше, и тогда Питера, уже долго не общавшегося с кем-то вот так, будто прорвало: он рассказывал ему всё, начиная от истории жизни и заканчивая своими страшными и глупыми фантазиями, из-за которых солдат теперь его задирал, смеясь над впечатлительным парнем. — Не думаю, что Вы правда сможете, — хмуро покачал головой мальчишка. — Раньше я бы поверил, но не теперь. — Мы ещё посмотрим, Красавица, — буркнул Джеймс и перевёл взгляд на то, что происходило на экране. Картина явно завораживала, но сержант ещё много не понимал, поэтому не вникал в смысл, а лишь запоминал детали и лица по привычке. Название фильма он, конечно, забыл, но значение этому не придавал — оно, скорее всего, связано с теми путешествиями в прошлое и каким-то Клинтом Иствудом, которым представился главный герой. — Что? — возмущённо произнёс Пит, смерив солдата удивлённым взглядом. — Вам Кэп рассказал, да? Джеймс неопределённо пожал плечами, не отводя взгляда от телевизора. Фильмы в этом времени оказались таким распространённым явлением: их было так много, что можно было найти что-то подходящее по жанрам именно тебе, а потом и посмотреть без особого труда, — и солдат не знал, с чего ему начать, поэтому полностью положился в этом плане на Паучка. Иногда сержант очень глупо шутил над парнем, чем раздражал последнего, но перестать не мог, даже видя негодование в глазах Паучка. Он лишь протягивал руку к его лицу, сжимал пальцами щёки и лепетал «Бу-бу-бу, злюка Питер», чем сам не меньше напоминал подростка, а не, на минуточку, столетнего ветерана с грузом за спиной, да таким, что даже Натали ахала и охала какое-то время. Ну, по словам Тони, естественно, а тот любил приукрашать всё, о чём говорил. А Барнс в принципе был очень щедр на прикосновения, что иногда сильно смущало Питера. Паркер тогда зарделся и замолчал часа на два, вообще не желая как-то и что-то объяснять мужчине, напротив, он хотел бы даже прикрикнуть, может, выплеснуть то, что скопилось в нём, но патрули были строго настрого запрещены мистером Старком, и Пит лишь старательно убеждал себя, что нужно попить воды, и всё пройдёт. Так и происходило — самовнушение оказалось отличной штукой, а он это уже однажды проверил, внушив себе страшного монстра Джеймса Барнса, убивающего его отрыванием головы. — Так, я решил, что сегодня у нас музыка, — сообщил Паркер, выключая телевизор. Фильм подошёл к концу, а ещё один, как сказал солдат, будем обухом из информации на его голову, поэтому решено было перенести дальнейшее изучение на выходные. Пит скрылся за поворотом в свою комнату и вернулся с двумя коробочками: одна была больше и из крепкого картона, а вторая маленькая и пластиковая. — Что это? — Джеймс нахмурено уставился на коробочки, которые Питер опустил на журнальный столик.   — Наушники, — ответил парень, по очереди открывая коробочки. — Эти, большие, неплохие, на мой взгляд, и иногда их можно использовать в качестве колонки, если врубить на всю громкость, — пояснил Паучок, указывая пальцем на массивные белые наушники с длинным проводом. — А эти, маленькие и вакуумные, как по мне, многим удобнее, потому что компактные и незаметные. Какие по душе? — Мелкие, — тут же ответил мужчина, подцепляя пальцами тонкий чёрный проводок. Питер подключил наушники к телефону, тут же включив полюбившихся солдату Убийц*, которых тот услышал из телефона Пита совершенно случайно, когда зашёл в лабораторию, и попросил вставить их в уши, что сержант незамедлительно сделал и улыбнулся, а подросток глянул на наручные часы. — Обед, — изрёк он и посмотрел на Барнса, который уже рассматривал обложку песни в телефоне и пальцем жал на кнопку прибавления громкости. Музыка стала многим громче, чем до этого парень слышал паучьим слухом, и Пит даже удивился, что мужчина так сразу решил убить суперсолдатские перепонки. С другой стороны, солдат так много стрелял в своей жизни, что громкая музыка для него уже не проблема. Питер протянул руку, пощёлкав пальцами перед глазами Баки, на что тот поднял взгляд и улыбнулся, показывая большой палец. Закатив глаза, Паркер сам ткнул на значок паузы на экране, останавливая музыку. — Обед, говорю. Пицца, паста или бургеры? — Начинай питаться, как нормальные люди, Паркер, — фыркнул мужчина, покачал головой. — Пятница заказывает кучу свежих продуктов, сделай овощной салат, сэндвичи, в конце концов. И воды пей больше, а то хлещешь один кофе. Ещё раз закатив глаза, Пит снова клацнул пальцем по экрану, включая музыку, и пошёл на кухню. За две недели, что ему пришлось проводить с солдатом они, конечно, подружились, но иногда Барнс так бесил своими проявлениями старости, а может, заботы, ведь мисс Поттс тоже часто говорила Питеру нормально есть и пить много воды. Несколько дней назад солдат вдруг решил приготовить Паучку сэндвичи, чтобы тот взял их с собой на учёбу, и это уже совсем никак не вязалось с кровожадным бандитом Гидры. Послышался звонок лифта. Нарезая сэндвичи по диагонали, Паркер прислушался в надежде услышать знакомое цоканье каблуков Вирджинии, ведь только она навещала их. Но Питер ничего не услышал, кроме шуршания одежды, которое было и до этого, вероятно, создаваемое покачиваниями сержанта в такт музыке. Паучок насторожился, и в тот же момент в затылке закололо — что-то явно было не так. Не выпуская ножа из рук, ведь парень не учился у жизни и снова оставил веб-шутеры в комнате, Пит притаился у прохода, прислушиваясь, и расслышал таки тихие, будто кошачьи, шаги, которые остановились около самого прохода. В кухню шагнул мужчина — подросток узнал в нём Брока Рамлоу, работающего с Капитаном в ЩИТе и почти успокоился. — Оу, сэр, что вы здесь… Мужчина, странно усмехнувшись, не дал мальчишке договорить, выбивая ударом нож из его руки и хватая за ворот футболки. Практически выпнув Паркера в гостиную, Брок вновь к нему подошёл, и Питер, стараясь не медлить, спохватился и оттолкнул его ногой, тут же поднимаясь и нанося удар в подрёберную часть живота, как его учили Капитан, Наташа и Клинт — уроки даром не прошли, теперь Пит мог хотя бы отбиться и без веб-шутеров. В какой-то момент лифт звякнул ещё раз, и из него вышли ещё двое в спецовке, но уже незнакомые Питу. Практически кинувшись к дивану, на котором сидел Джеймс в наушниках с полной громкостью, Питер не успел даже и шаг сделать — Рамлоу схватил его за ногу и с размаху бросил в стену, по которой тут же пошли трещины, а на месте удара осталась большая выемка с отваливающимися кусками бетона. Со стоном поднявшись на ноги вновь, Питер поспешил таки к агентам, которые направлялись к солдату. Кричать Джеймсу смысла не было — он всё равно ничего не услышит и не увидит, ведь сидит к бою спиной. «Чёртово клише», — подумал Пит, отбиваясь от агентов. Начался неравный бой: Паркера так избивали в последний раз, кажется, несколько лет назад, и это был отец его подружки. Несколько ударов от Брока пришлись по лицу подростка, отчего из носа тут же потекла кровь, попадая в рот и отдавая железным вкусом, и треснула губа, откуда кровь стекала по подбородку и шее; на щеке начинал расцветать синяк. Другие агенты целились по ногам, но Паучок не сдавался, через боль подпрыгнув и прилипнув к потолку, он отдышался и начал атаку ногами, свесив их, из-за чего тут же оказался на полу — у этих агентов мания на ноги. Пересилив себя вновь, подросток пошёл в атаку первым, нанося удары один за одним, пока в прыжке не вырубил одного из агентов ногой, после чего тут же был отброшен Броком. Приёмы Стива вроде бы работали, а скорость, к которой его приучила Романофф, очень помогала снова не быть приконченным, но вот Рамлоу будто бы совсем не ощущал боли, хотя Паркер бил точно не слабо. — Читай грёбаный код, — сказал Брок и пошёл на парня вновь, сплёвывая на пол кровь и за секунду хватая Паркера за глотку. — Я вырву тебе хребет, и ты даже не почувствуешь, Паучок. Второй агент зачитал код, стоя за спиной Барнса, который в силу громкой музыки в наушниках даже не знал, что уже минут пять Питер в одиночку справляется с агентами ЩИТа, которые, похоже, являются агентами Гидры. Пит пытался вырваться, ногами нанося удары на слабые по анатомии точки человека, но, либо Рамлоу не человек, либо тоже суперсолдат, это никак не работало на нём, и он лишь с силой впечатал Паркера в стену, оставляя ещё одну огромную вмятину и так и не отпуская горло мальчишки, пока второй медленно и криво читал русские слова кода с какой-то затёртой бумажки. Воздуха почти не осталось, и Паучок, как рыба, открывал и закрывал рот, хватая хоть немного кислорода и издавая болезненные хрипы. — Солдат, — произнёс агент, когда закончил кривое прочтение, обходя диван и вставая напротив сержанта, что-то клацающего в телефоне. Странно, что ни один из агентов ничего не заподозрил в поведение Джеймса — тот ведь сидел, не обращая ни на что внимания. Заметив чьи-то ноги в массивных ботинках, Джеймс поднял голову и взглянул на человека, стоящего перед ним. На секунду обернувшись в поисках Паркера, он увидел мальчишку, за глотку прижатого вторым незнакомым мужиком, а третий лежал недвижимо практически у лифта. Нахмурившись, Барнс выдернул наушники из ушей рывком за провод, поднимаясь с дивана. — Какого хрена? — солдат сделал шаг на агента перед ним, мельком замечая в его глазах ужас, и нанёс удар живой рукой, из-за чего послышался хруст, а затем бионикой, отчего мужик повалился на кресло, и Паркер, едва ли не закатывая глаза от нехватки воздуха, не был уверен, жив ли тот агент: челюсть была сильно перекошенной, показывая ужасную гримасу, а нос явно сломан. Рамлоу, зарычав, откинул Паркера к лифту, где подросток тут же зашёлся кашлем из-за резко поступившего в лёгкие воздуха, горло драло так, словно он глотал гвозди. Барнс, преодолев диван почти в прыжке, тут же атаковал шедшего к нему Брока, несколькими ударами роняя на пол, и после того, как агент поднялся, Пит понял, что он точно не просто человек. Джеймс отбил удар кулака, целившегося точно в кадык, и, не сильно раздумывая, схватил агента за челюсть металлической рукой, а живой крепко держал за плечо. Сквозь собственный кашель, сошедший почти в ноль, Паркер услышал ещё один хруст, а Брок, пытавшийся отбиться от сержанта, бездыханно упал на пол — Джеймс свернул ему шею, даже сильно не напрягаясь, голыми руками. — Пятница, доложи директору Фьюри, — прохрипел Паучок, по стене поднимаясь на ноги, а ИскИн ответил «Уже, Сэр». Солдат быстрым шагом подошёл к нему, придержав за локоть, осматривая на целостность: нос ровный, кровь из него засохла, размазанная по лицу; губа разбита, опухла, из неё ещё текла кровь, часть из которой тоже засохла на шее, размазанная ладонью Брока, душившего подростка. Будто бы болезненно скривившись, Джеймс протянул руку, взяв мальчишку за подбородок, и стёр кровь под губой большим пальцем, стараясь не задеть ранку. — Старк будет в ярости, когда увидит тебя таким, — покачал головой сержант, отправив окровавленный палец в рот. Глаза Пита расширились до размера монет, а мужчина, как ни в чём не бывало, развернулся и удалился в кухню, возвращаясь с сэндвичем. — Всегда тянет есть после битвы, — пожал плечами он, но явно не это волновало Паркера.

***

Ник Фьюри расхаживал по гостиной перед держащим у лба лёд Питом, расслабленным Джеймсом и хмурой мисс Хилл. Комната уже была освобождена от двух трупов бывших агентов, а третий, который был вырублен Паркером, был арестован: камера, уготованная на подобный случай, уже была в арсенале ЩИТа. Дубина намывал полы, в некоторых местах залитые кровью. — Вероятно, эта троица была в Нью-Йорке по ваши души, — рассуждал одноглазый, вдруг остановившись. — Рамлоу, чёртов ублюдок, как же я не заметил? — Не Вы один, сэр, — отозвался подросток, сильнее прижимая резиновый мешок со льдом ко лбу. — А ты, Паркер, — Ник сурово посмотрел на мальчишку, — отлично сработал. Я ни на секунду не сомневался в своём решении оставить тебя здесь. И как они до сих пор не взяли тебя в команду, не пойму. И почему, мне интересно, сержант, Вы не заметили их появления сразу? — Наушники, — мрачно ответил солдат, качнув головой. Мужчине самому не доводилось понять, почему агенты не привлекли его внимание сразу, а только отбивались от Питера. С другой стороны, пацан сказал про код, который один из них пытался прочитать, и Джеймс даже обрадовался, что не слышал — всё могло обернуться для парня куда хуже, чем разбитая губа и синяки.   — Спасибо, сэр, — только и сказал Питер, не желая больше подавать голос. Голова болела нещадно, губу щипало, хотя кровь уже не шла, а спина и ноги вообще отказывались функционировать. И хотя Паучок знал, что завтра у него будет болеть только губа, ведь она пострадала сильнее всех, сейчас было совсем невмоготу, поэтому под шум обсуждений Марии и Ника, он удалился в кухню, едва сдерживаясь от болезненных стонов, и позвонил Неду. — С тобой точно всё в порядке, Питер? — в который раз уточнил Лидс. — Судя по голосу, тебя переехало танком. — Скажешь директору и учителям, что меня не будет денёк, — хрипло отозвался Пит, тут же хватаясь за стакан с водой. — Аллергия, все дела… — Ты расскажешь, что там произошло? — с надеждой спросил друг, и Паркер не удержал себя от закатывания глаз. — Да, — буркнул мальчишка. — Всё, увидимся. Питер устало присел на стул, тут же кладя голову на руки, не убирая льда. Крайне глупый и странный день. В голове всплыл момент, как всего час назад его чуть не задушил вроде как приятель Кэпа по работе, а затем то, как бережно Джеймс стёр кровь с его подбородка, а потом слизал её с пальца. Слизал, чёрт подери. От этого живот свело судорогой — не понятно, почему. Не то от страха, что Барнс всё-таки мечтает убить его со всей жестокостью, не то от такого приятного жеста заботы с его стороны. Нет, слизывание чужой крови с собственного пальца было для самого Паркера уже слишком — он убедил себя, что живот свело из-за страха, и больше старался не думать о той маленькой ситуации. Сегодня Старк снова не позвонил.