Don't be silent

Утро встретило Габриэля лучами света – надо же, Лондон решил побыть ясным. Удивительно. Он поднялся с постели и вышел в гостиную. Натали всё ещё спала. Одеяло сползло с неё ночью, оставляя грудь и живот открытыми – полупрозрачная тонкая кружевная ткань не спасала её. Кажется, она немного замёрзла, раз он мог видеть, как торчат её соски. Это было уже слишком. Пока он размышлял, стоит ли подойти и поправить ей одеяло, чтобы ничего видно не было, она перевернулась лицом к спинке дивана, спиной к нему. Вопрос решил сам себя. Габриэль Агрест пошёл в душ, попутно не забывая заказать в номер завтрак. Стоя под струями холодной воды, его посетила мысль, что его секретарши за последние сутки стало слишком много, раз это на него так повлияло. Господи, ему не пятнадцать лет, в конце концов, какого чёрта?! Впрочем, уверил он себя, это ведь естественная реакция мужского организма. Значит, с ним всё нормально. Нужно думать об этом в этом контексте… Гулять по музеям оказалось интересно. Видеть друг друга в привычной одежде оказалось намного легче. Сегодня действительно было тепло, поэтому Габриэль не побоялся надеть свои красные брюки, не боясь их испачкать грязью и дождевой водой. Светлый пиджак и платок неизменно дополняли его образ. Видеть Натали в привычном брючном костюме и в красной водолазке было легко, если не вспоминать о её торчащих сосках из-под тонкой кружевной ткани. Глядя на картину да Винчи, он задавался вопросом, почему его тело так отреагировало на его секретаршу. В конце концов, Габриэль Агрест был модельером, он создавал одежду для женщин и мужчин, и не раз видел манекенщиц и в белье, и в одежде, которая просвечивала и открывала грудь. Никогда он не реагировал на них так, как его тело отреагировало сегодня утром. Это же просто Натали. Может, дело в том, что Натали – не простая манекенщица, она его подчинённая, которую он знает, которую он вчера узнал чуть ближе, которая помогала ему в осуществлении его плана? Натали любовалась живописью и особо понравившиеся картины фотографировала на телефон. Он глубоко вздохнул и перешёл к следующей картине. А потом она призналась, что мало что понимает в искусстве, для неё картины делятся на красивые и непонятные по её субъективному мнению. Габриэль, как человек, который изучал это всё в университете – с очень дотошным преподавателем – принялся указывать на детали и пояснять, что они означают. Теперь Натали имела представление о хронологических рамках эпохи Возрождения, о гуманизме Рафаэля Санти, об антропоцентризме да Винчи, о совершенных линиях и образах художников этой эпохи, о пышных фигурах Рубенса и об особенностях картин Ван Эйка. Они успели посетить два музея, у некоторых картин и скульптур Габриэль делал зарисовки. Натали молча ждала его. - Пора возвращаться, - сказала она. – Скоро аукцион. - Да, - согласился Габриэль. – Пора. В холе на первом этаже он вновь встретил Амели. Натали не стала влезать в их разговор и пошла к лифту молча. Габриэль остался. - Гуляли по Лондону? – уточнила мисс Грем де Ванили. - По музеям, - ответил он. – Ты совсем не выглядишь уставшим, видимо, хорошо спал на новом месте, - улыбалась она. – Или тебе помогли уснуть? – она лукаво улыбнулась. - Не понимаю, о чём ты. И да, я прекрасно спал. Большое спасибо, что забронировала комнату только на меня и забыла про мою ассистентку, из-за тебя мы провели лишние двадцать минут на ресепшне вчера. - Откуда мне было знать, что ты привезёшь свою любовницу. Но, как мне сообщили, вы решили проблему. - Она моя ассистентка, - тон голоса месье Агреста похолодел. Амели это ничуть не смутило. – И да, мы решили проблему. - Ну, я рада. Надеюсь, на аукционе и последующем банкете ты появишься таким же бодрым, как сейчас. Мне всё равно, с кем ты спишь, Габриэль, но если это помогает тебе выглядеть таким бодрым и отдохнувшим, могу лишь поздравить тебя, что твоя секретарша выкладывается по полной… во всех смыслах, даже если ты за это ей не платишь. Ты ведь не платишь? – она прищурилась. Её совершенно не смущали те отвратительные вещи, которые она говорила. Габриэль смерил её презрительным взглядом. Вот же стерва. Вот почему Эмили не ездила в Лондон к семье и не общалась с сестрой. - Если бы я тебя не знал, я бы подумал, что ты ревнуешь, - фыркнул он. - Ревную?! – её маска слетела, оставляя на её лице растерянность и удивление. – Тебя? Ты сошел с ума? - Да не меня, а тот факт, что я живу дальше, а ты цепляешься за прошлое и плюёшься ядом в каждого, кто смеет пытаться быть счастливым, - Габриэлю потребовалась вся его выдержка, чтобы не поморщиться от той отвратительной лжи, которую он произнес. Живёт он дальше, конечно, надо полагать в обличье Бражника, пытаясь вернуть Эмили к жизни, старательно игнорируя замирания своего сердца каждый раз, когда берёт на руки свою секретаршу. Но сейчас это всё неважно – главное уязвить Амели. – И к твоему сведению, Натали действительно всего лишь моя ассистентка, не более того. Он обошёл её и направился к лифту. Амели быстро вернула себе самообладание. Она не могла признать даже себе, что он был прав – она стала жестче после смерти мужа, язвительнее и грубее. Она сама это знала. И ей, в какой-то мере, было сложно признать, что жизнь вокруг неё продолжается. Даже Габриэль себе кого-то нашёл – хотя он сказал, что ничего такого между ним и Натали нет. Амели покачала головой. В номере, стоя посреди гардеробной, Габриэль критичным взглядом осмотрел свой костюм. Клетчатый светло-серый пиджак, теракотового цвета брюки, светлая рубашка, бежевая жилетка и такого же цвета галстук. Он не вполне был уверен на счёт тёплой гаммы оттенков его костюма, но ему всё подошло. Костюм смотрелся намного интересней обычного чёрного смокинга, которые он не любил, и при этом не выходил за рамки делового цвета[1]. Удостоверившись в том, что его одежда и волосы выглядят идеально, Габриэль вышел в гостиную, где должна была быть готова Натали. Увидев её, он удивлённо застыл в дверях. Натали была одета в обычное лёгкое платье-рубашку приглушенного темного оттенка бежевого цвета и белые кеды. Сумка её тоже была под цвет платья – бежевой, а платок, который она пыталась прицепить на шею, имел белый цвет. Волосы Натали оставила распущенными. Окрашенная в красный прядка выделялась на фоне тёмной копны остальных волос, но это не портило её образ. Макияж был едва заметен – она слега подкрасила брови и ресницы, не трогая веки и губы. Одежда Натали совершенно не подходила под торжественное мероприятие, куда собирался идти Габриэль. Его ассистентка выглядела так, будто она собралась в магазин за хлебом — ну ладно, в торговый центр — обычно. Она перевела на него взгляд. - Месье Агрест, вы хорошо выглядите, - сказала она. - Натали, ты не можешь пойти на аукцион и последующий банкет в таком виде. У тебя нет нормального вечернего платья? Почему ты мне не сказала? - Я и не собиралась идти на аукцион и банкет, - она пожала плечами, - месье Агрест, меня туда не звали. Кажется, Амели ясно дала мне это понять. - Мне плевать на её мнение, я хочу, чтобы ты пошла. - Я иду на встречу выпускников. Мы не виделись много лет с моими одногрупниками и одногрупницами, я бы хотела их увидеть, - Натали позволила себе лёгкую улыбку. – Извините меня. Габриэль не стал её упрекать. В конце концов, вряд ли Натали оделась так просто, чтобы прогуляться по улице, скорее всего она не лгала и у неё действительно была запланирована встреча выпускников в каком-нибудь баре или пабе — он понятия не имел, где именно. Она не надевала платья в Париже, во всяком случае, он ни разу не видел. Да и вчера, когда они гуляли, Натали вышла на улицу в брюках и рубашке, а не в платье — значит, платья не были её повседневной одеждой. Выходит, она действительно собралась на встречу выпускников. Габриэль надеялся, что её решение пойти на встречу вместо роскошного приёма было обусловлено искреннем желанием, а не тем фактом, что её не пригласили. Натали покинула номер раньше него. Она зашла в лифт и спустилась в холл первого этажа, где столкнулась с Амели Грем де Ванили. Это начинало раздражать. Один раз потерпеть её характер просто мелочь, второй раз — совпадение, но третий, как говорится, судьба. Натали всё же надеялась, что судьба не настолько её не любит… Амели была одета в дорогое коктейльное платье в пол с рукавами три четверти, которые открывали её острые ключицы и плечи. Светло-серого цвета летящая юбка, открывающая стройную лодыжку и колено Амели, интересно контрастировала с полупрозрачным верхом бежевой ткани, украшенной вышитыми на ней чёрными узорами[2]. Натали отметила у Амели вечерний макияж — она сделала акцент на глаза — и вечернюю пышную причёску. Она выглядела потрясающе, другого слова не подобрать. - Мадемуазель Санкёр, какой приятный сюрприз, — сказала она, — куда направляетесь? Аукцион состоится на тридцать восьмом этаже. Как и последующий банкет. Я вижу растерянность на вашем лице, — приторно ласковым голосом заметила Амели. Вот же лгунья. Какую растерянность она умудрилась увидеть на совершенно спокойном и даже скучающем выражении лица? — вас никто не предупредил? - Мне отлично известно, где и во сколько состоится аукцион и последующий банкет, — сказала Натали. - Тогда почему вы так одеты? — Амели прищурилась. — Денег, которые платит вам Габриэль, недостаточно, чтобы купить нормальное платье? Или у вас нет вкуса, чтобы его выбрать? Почему, в таком случае, Габриэль не сделает его для вас сам, он же известный модельер. - В этом нет необходимости. - И всё же, я не могу допустить, чтобы вы опозорили Габриэля сегодня своим внешнем видом. Мне что, дать ему денег, чтобы он купил вам приличное платье? Это странно. Я всегда думала, что мужчины покрывают расходы на одежду своих любовниц, разве нет? - Что? — Натали хлопнула глазами. Её лицо вытянулось от удивления. Как она её назвала? - Я неверно истолковала ваши отношения? — Амели улыбнулась, — ах, какая я невежливая. - Почему вы так подумали? — нахмурилась Натали. Амели дважды моргнула. Она не ожидала услышать подобный вопрос. Обычно, люди, которым она хамила в своей изящной язвительной манере, сами это понимали и подобных прямолинейных вопросов не задавали. — Вы не выделили мне номер, я понимаю, отчасти, почему, поэтому нам пришлось занять тот единственный, который был свободен. Это ведь не наша вина, что он оказался двуспальным, верно? - Я неверно истолковала ваши отношения, прошу меня простить, — сухо отозвалась Амели. - Мадемуазель Грем де Ванили, у меня есть деньги, но я предпочитаю не тратить их на платья, которые не ношу. Вопреки вашему мнению, мне прекрасно известно, как принято одеваться на мероприятиях такого уровня, которые вы устраивайте, я одета неподобающе, потому что я туда не иду. Вы не забыли? Вы меня не пригласили, и я не могла не заметить, что вы несколько раз намекнули мне на это. Кто я такая, чтобы являться на ваш праздник без приглашения и смущать вас своим присутствием? — Натали даже улыбнулась. Растерянность, которая плескалась в глазах Амели, странным образом доставляла ей удовольствие. — А на счёт ваших намёков на мои непозволительные отношения с месье Агрестом, которые, по вашему субъективному мнению, носят интимный характер, то, даже если предположить на мгновение, что это на самом деле так, вам не приходило в голову, что это не ваше дело? Судя по вашему растерянному лицу — нет, — заключила Натали. Она не понимала, с чего вдруг Амели решила, что у неё получится как-то задеть Натали. Во-первых, ей не пятнадцать лет, во-вторых, Натали Санкёр пережила в жизни вещи и похуже склочной женщины со стервозным характером, в-третьих, она, наконец, была Маюрой — помощницей Бражника. Обижаться на пустые слова у Натали (и Маюры в том числе) не было времени — очень трудно было заполнять документы на официальной работе, в перерывах бегать за Адрианом, учить его играть на пианино и следить, чтобы он не натворил глупостей, в перерывах между перерывами помогать Бражнику и пытаться при этом не получить от Кота Нуара и Ледибаг. Расписание буквально забито под завязку, ну вот совсем не до обид на пустые слова. Натали покинула отель в приподнятом настроении. В конце концов, она идёт на встречу с друзьями. Что может пойти не так? Правда, она уже успела подзабыть всех тех, с кем общалась когда-то в университете. Она отлично помнила Этьена и Луизу Розье, помнила Макса, помнила Дженнифер, которая работала в гинекологическом отделение в парижской частной клинике и была единственной, с кем Натали худо-бедно общалась — ну как общалась, встречалась в баре с целью напиться, когда было настроение. Были ещё Мария и Матиас. В общем и целом это вся их компания. Бар, куда она пришла, встретил Натали приглушенным тёплым светом и приятной обстановкой в стиле лофт. Здесь было немноголюдно, играла современная музыка англоязычных исполнителей, а университетские друзья мадемуазель Санкёр уже ждали её за одним из столиков. Натали без особого труда узнала в этих людях тех двадцатилетних юношей и девушек, с которыми когда-то училась. Этьен отрастил бороду и возмужал. Было немного странно видеть его таким, Натали всё ещё помнила его тонкие руки и худощавое телосложение. Теперь он казался крепче: в плечах, руках и талии он показался Натали шире месье Агреста. Очертания его фигуры внешне напоминали чем-то месье Дюпена – отца Маринетт, одноклассницы Адриана. Натали хорошо знала всех родителей одноклассниц и одноклассников Адриана в лицо, ведь именно она посещала вместе с ними все родительские собрания. Его сестра Луиза ещё больше похорошела - она заметно поправилась, её формы стали выглядеть пышнее. Некогда кудрявые русые волосы сейчас были выкрашены в белый цвет и прямыми волнами опускались на грудь и талию, доходя до середины спины. В свои двадцать Луиза носила платья, в которых её острые черты фигуры были отлично видны, теперь же - это было чуть ли не первое, что бросилось в глаза Натали - она была одета в джинсы и клетчатую рубашку. Макс раньше выглядел как типичный игрок футбольной команды, всегда высокий, накачанный и в спортивной одежде, теперь он стал стройнее - в своих потёртых джинсах и толстовке, с отросшими каштановыми волосами, он напоминал гитариста какой-нибудь рок-группы. Марию время будто не тронуло - среднего роста стройная девушка превратилась в женщину, ничуть не изменившись в фигуре. Даже стиль одежды остался прежним - платья и юбки с блузками. Натали вспомнилось, как Мария порывалась перекрасить свои светло-русые волосы в чёрный, но, глядя на её волнистые густые кудри того же цвета, что и были когда-то, кажется, она от этой идеи отказалась. Матиас, как показалось Натали, изменился больше всех - ранее невыразительный парень, живущий музыкой, теперь выглядел наиболее представительно из всех них. Он был одет в деловой тёмный костюм, который подчёркивал широту его плеч и стройную фигуру. Волнистые светлые волосы единственное, что не тронуло время - они всё так же смешно торчали во все стороны. Дженнифер, пожалуй, не изменилась совершенно - выкрашенные в яркий голубой оттенок волосы густыми прядками спадали ей на спину. Она всё также любила выделяться и плевала на мнение общества, как она сама говорила. Дженнифер предпочитала тёмную одежду, которая будто бы указывала на её любовь к тяжёлой рок-музыке – хотя это было спорно. Натали восхищалась тем, что даже с годами эта женщина настаивала на своём и делала всё, как ей хочется, не оглядываясь на мнение окружающих. Сама Натали так не умела. Пожалуй, из всех них, она была той, кто не изменился совершенно – как была забитой серой мышкой, так и осталась ею, и только красная прядка её волос будто бы кричала – смотрите, я пыталась! - Натали! – Этьен поднялся из-за стола и сжал миниатюрную Натали в своих крепкий объятиях. Ну точно. Месье Дюпен, только в мускулатуре чуть поменьше. – Хэй, как ты изменилась! Похорошела, правда, ребят? – обратился он к своим бывшим одногрупникам и одногрупницам, отстранившись. Ну ладно, может, она изменилась. Чуть-чуть. Ребята, с которыми она училась, активно закивали. Её пригласили к столу. Натали опустилась на свободное сидение рядом с Дженнифер и Матиасом. Этьен, Макс, Луиза и Мария сидели напротив, за другой стороной стола. Они дали ей меню и поведали о том, что до её прихода они вот уже минут десять обсуждают, что же заказать и какой алкоголь выбрать. Начать решили с малоалкогольных коктейлей. Оставалось выбрать закуску, но тут все практически были единодушны, когда выбрали блюда из мяса. Только Мария, как вегетарианка, выбрала салат. Натали отложила меню и поймала на себе пристальные взгляды Марии и Дженнифер. - Что ты такое ешь у Агрестов, что она так выросла? – спросила Дженнифер. - Кто? - Кто-кто, грудь твоя, вот кто! – заявила Мария. Натали моргнула, и ещё раз, затем ещё, и так до тех пор, пока её сознания не достигла информация, что эти двое пустились обсуждать её грудь. Она не знала, как на это реагировать. - Нет, серьёзно, в доме Габриэля Агреста какая-то особенная еда? Не вижу другого объяснения, почему она такая пышная! – заявила Дженнифер, пристально глядя на грудь Натали. - Нормальная она. Такая же, как твоя, – заявила Натали, поправляя дужку очков. – Вполне соответствует росту и весу в пропорции. - Да чего ты заливаешь, моя грудь до сих пор плоская как доска, даже после родов, - фыркнула Мария. – А ведь мне обещали, что она станет больше. Но увы. - Нормальная у меня грудь, что вы пристали, - Натали глубоко вздохнула. Ничего не меняется. Они всё так же обсуждают её грудь. - Отсыпь сисек, Санкёр, - попросила Дженнифер под смешки Этьена, Луизы и Макса. Матиас не сдержался – громко захохотал. - Обойдёшься, - фыркнула Натали, и сложила руки на своей многострадальной груди. Нормальная у неё грудь была, чего они пристали-то? Самый обычный второй размер… - Тебе жалко, что ли? – насупилась Мария. На этот раз со смеху покатились уже все – и Этьен, и Луиза, и Макс. Матиас очень старался не свалиться на пол и не начать кататься от смеха. - С чего там отсыпать? – возмутилась Натали, решившись им подыграть. – Если я отсыплю тебе несколько сантиметров, у меня у самой ничего не останется. Почему вы не просите Луизу? - Я их уже послала, - хихикнула Луиза. - Не ломайся, Натали, - подначивала её Дженнифер. – Отрастишь себе ещё. - Нет, спасибо, я откажусь. Под громкий смех Этьена, Матиаса, Макса и Луизы, Мария продолжала сетовать на то, что её нулевой размер после родов вырос до первого и на этом расти перестал. Дженнифер была солидарна с ней в возмущениях – её нулевой размер, который не изменился совершенно, не мог её не огорчать. Спустя ещё пару минут полупристойных шуток про грудь – они даже Натали насмешили – им принесли алкоголь и разговоры перетекли в другое русло. Они так долго не видели друг друга. Время летело незаметно за обсуждением отдельных подробностей жизни каждого из них. Они рассказывали друг другу, где работают, кто чем занят по жизни, упоминали о планах на будущее, как выяснилось, у Марии и Этьена уже были семьи. Мария работала на BBC в Англии, здесь же она вышла замуж пять лет назад, а первого ребёнка родила два года назад и больше не планировала. - Это пипец, девочки, вот без прикрас, я чуть ласты не склеила, пока его рожала! – заявила порядком подвыпившая Мария. Этьен был отцом троих детей. Его жена родила ему близняшек три года назад, и ещё одного ребёнка они с женой усыновили. Он увлечённо делился с давними друзьями смешными случаями и проделками, которые устраивали ему его дети, и на лице его не прекращала сиять улыбка. Сидел с детьми именно он, научившись зарабатывать деньги через интернет, пока его жена – она была англичанкой – продолжала строить свою карьеру в сфере маркетинга. Луиза занималась стендапом в Лондоне и состояла в отношениях с одной, по её словам, очень классной полу-француженкой, полу-англичанкой. Дженнифер всё так же любила рок-музыку и ездила на рок-концерты, предпочитая их отношениям. Макс успел развестись и работал редактором в Марселе, на юге Франции, а Матиас воспитывал полуторагодовалую племянницу в одиночку – его старший брат с женой стали жертвами террористического акта в Испании, и теперь он занимался политикой, пытался бороться с проблемой ненависти, насилия и терроризма на международном уровне. - Ну, я работаю на одного из самых известных модельеров Европы, - сказала Натали, когда очередь дошла до неё. – Не скажу, что это то, чем бы мне всегда хотелось заниматься, но… - она запнулась в попытке сказать, что ей нравится эта работа. Это была бы ложь. Ей не нравилась эта работа, она признала даже для самой себя, что соглашаться на неё не следовало. Вся эта нервотрёпка с документами, разными переговорами, приходилось контактировать с разными людьми. Натали умела с ними договариваться, она никогда не была конфликтным человеком, но она чувствовала, как эта работа иссушает её. Поначалу мир моды действительно казался притягательным, пока не превратился в один большой котёл, который накрыл её с головой. Было терпимо, в чём-то по-прежнему интересно, но Натали не оставляло чувство вины за то, что она стала чувствовать по отношению к её начальнику – месье Агресту. Недопустимая оплошность, которую она себе позволила, привела её к сломанной брошке камня чудес Павлина и сделала из неё Маюру, а теперь, кривой дорожкой вела в могилу – именно там и оказалась мадам Агрест, бывшая хранительница этого камня. Очередь за Натали. Если она не успеет воплотить план Габриэля в жизнь, её смерть станет напрасной. Натали надеялась, что успеет, и мадам Агрест очнётся раньше, чем камень Павлина успеет выкачать из мадемуазель Санкёр оставшиеся жизненные силы. Только вот конец её будет всё равно незавидным – закон равноценного обмена. - Но? – подтолкнула её Мария. - Сложновато, конечно, - продолжила Натали, - но с документами у меня проблем никогда не возникало. В мои обязанности также входит заниматься с Адрианом музыкой и следить за тем, чтобы он хорошо учился. Адриан это сын месье Агреста, - пояснила она. - На тебя повесили обязанности няньки? – уточнил Макс. - Можно и так сказать, но мне… мне это нравится, - решилась признаться Натали. – Я имею в виду, кому-то бы на самом деле не понравилось во время рабочего дня срываться в школу или на дополнительные кружки, чтобы забрать чужого ребёнка или, наоборот, отвезти его куда-то, но мне нравится. Я… странным образом чувствую себя… как будто на своём месте, наверное… - Ну… а ты не думала обзавестись собственными детьми? – вдруг поинтересовалась Луиза. – Я знаю, ты вроде бы никогда не хотела чего-то такого, но раз тебе нравится заниматься с Адрианом… - Адриану пятнадцать лет, и он на удивление послушный, нежели дети в его возрасте. С ним не так уж и сложно. К тому же, это общение с Адрианом дозировано. Не думаю, что я смогу вытянуть на себе собственного ребёнка, когда следить за ним придётся 24 часа в сутки 7 дней в неделю, - сказала Натали. Мария согласно кивнула, как мать, она понимала опасения Натали. - Это действительно нелегко. Я имею в виду, мы с мужем практически не спали первое время, у нас есть няня, но это всё равно непросто. Так что ты в своём праве такое говорить. - Лучше сто раз подумать прежде, чем родить, - заявила Дженнифер. Луиза, Матиас и Этьен согласно кивнули. - Чёрт, ребят, мы говорим, как взрослые. Вы могли подумать десять лет назад, что мы будем обсуждать семьи, работу и детей вот так? – спросил Макс. - Давайте за это выпьем! – предложила Луиза. - Да, помните, что говорила мадам Леруа? – улыбнулась Натали, чувствуя, как дурман алкогольных напитков, которые она уже успела выпить, окутывает её изнутри. – Ленивые бездари, только и делайте, что штаны просиживаете, - старательно копируя голос бывшей учительницы по немецкому языку, сказала она. Все засмеялись. Официант принёс им сеты крепких алкогольных шотов и показал, какие содержат абсент и какие, следовательно, можно поджечь. - Ну что, кто первый? – поинтересовался официант на чистом французском, прокручивая в руках вытянутую зажигалку. Все посмотрели на Натали. - Натали, - улыбнулся Этьен. - Покажи класс, Санкёр, - Дженнифер протянула ей трубочку. - Конечно, Натали, она же всегда крайняя, - фыркнула мадемуазель Санкёр, но трубочку приняла. Официант улыбнулся. - Сколько здесь работаю, у всех одна и та же песня. Заказывают вместе, но сдают всегда кого-то одного. Он поджёг небольшую рюмку с напитком, Натали выждала пару секунд, опустила трубочку до дна и выпила коктейль залпом. Горячая и крепкая жидкость обожгла ей горло, она поморщилась и проглотила напиток. Лёгкий туман в голове усилился. - Ну как оно? – улыбнулась Мария. - Тепло растекается в моём животе, - прокомментировала Натали. – Странное чувство. - Главное, чтобы это тепло не потекло в штаны – вот тогда будет проблема, - усмехнулась Дженнифер. Натали закрыла глаза. Она не хотела напиваться сегодня. Но, по всей видимости, выбора ей не оставили. С другой стороны, почему бы и не позволить себе расслабиться в компании старых друзей?

***

Габриэль Агрест придирчивым взглядом изучал каждое произведение искусства, выставленное на аукционе. Он присматривал картину, чтобы повесить её в холл своего дома – вместо той картины, на которой он изображён с Адрианом без Эмили. Его психолог сказал, что эта картина слишком мрачная – именно в этом терапевт, которому Габриэль платил большие деньги за часовой сеанс, видел одну из причин раздражительности месье Агреста и порекомендовал заменить её чем-нибудь ярче. Габриэль в целом был не против таких изменений. Фотографии сына у него всё равно висят в кабинете, а этот портрет – где они с Адрианом были одеты во всё чёрное – казался похоронным. Как там выразился этот психолог? Месье Агрест, очень сложно настраивать себя на положительные эмоции, когда живопись в вашем доме носит похоронную тематику, создавая неприятное ощущение вечного траура. Ну да, могила посреди дома, в сущности, так оно и было… Хорошо, что мозгоправ – простите, очень квалифицированный специалист с дипломом из чистого золота – ничем иным Габриэль не мог оправдать тот факт, что он платит такие большие деньги за сеанс – об этом не знал. Холл был отделан сочетанием белого и чёрного мрамора. Стоит ли ему выбрать такую же картину? Или, может, стоит сделать выбор в сторону чего-то более яркого? Следующим лотом как раз стала больших размеров картина, на которой были изображены яркие вспышки синих, зеленых и желтых оттенков, разбавляемых кое-где оранжевым и белым. Бушующая гамма цветов, если применить фантазию, походила на очертания города – если смотреть со спутника… или Габриэлю просто хотелось видеть в этом смысл. Он поднял вверх табличку со своим номером, соглашаясь с той накруткой к стартовой цене, которую озвучил ведущий аукциона. Ведущий поинтересовался, кто предложит больше – какая-то дама подняла вверх табличку. Ведущий вновь озвучил большую сумму. Габриэль не убрал табличку, в отличие от дамы. Зато появился ещё один желающий. Торги продолжились, в конечном итоге которых Габриэль вышел покупателем этой картины. Что ж, он надеялся, что эта картина действительно сможет вызывать в нём положительные эмоции – если нет, он лично её порвёт... После того, как вся живопись была распродана, было объявлено о продолжении аукциона – на этот раз это были предметы старины. Зеркала, книги, другие предметы быта. Габриэль не испытывал особого желания покупать домой музейный экспонат, но одна книга привлекла его внимание. - Дамы и Господа, перед вами фотография старинной рукописи, точная датировка которой неизвестна, согласно показаниям эксперта она древнее шестнадцатого века! Предыдущий хозяин работал над переводом рукописи с последующей его адаптацией на современный французский язык, но закончить работу не успел – он скончался. Лот на аукцион выставила его мать. Ведущий озвучил стартовую цену, и Габриэль поднял свою табличку с номером. Эта книга привлекла его внимание – на её обложке был точно такой же символ, как и на той глыбе, где был заключён монстр, созданный силой камня Павлина. Этот же символ был на шкатулке, где хранился камень чудес Мотылька. Габриэлю было плевать на цену этой книги, он должен её прочесть. К его счастью, желающих приобрести этот лот оказалось немного, он выиграл до того, как цена за книгу взлетела до миллиона. Ведущий заявил, что книга в настоящий момент находится в США, и что её обязательно доставят через месяц – вместе с рукописями предыдущего хозяина, как только отреставрируют повреждённую обложку. После аукциона начался банкет. Габриэль успел двадцать раз пожалеть, что пришёл – Амели не отлипала от него целых два часа, она знакомила его то с одной богатой женщиной, то с другой, представляла некоторых своих партнёров и в целом была очень вежлива. Её маска фальшивой добродетели треснула, когда она выпила немного неразбавленного виски. - Они знают, что ты один, - сказала Амели. Габриэль опустил взгляд на граненый бокал, на дне которого плескался виски. Он не хоронил Эмили, хотя у него были мысли захоронить пустой закрытый гроб, чтобы ни у кого не возникло вопросов – даже у Адриана. Но позже он решил придерживаться версии, что его жена пропала. Мадемуазель Шартье держала язык за зубами – ещё бы, ведь он столько ей заплатил, а молчание медсестры и своего интерна она гарантировала. Никто, кроме него и Натали, не знал, что в своем доме Габриэль держит тело Эмили в крио-камере, надеясь на её возвращение. Мадемуазель Шартье тоже не знала, она была занята своей карьерой в штатах. - Я знакомила тебя с ними, потому что они попросили меня, - продолжала Амели. Габриэль залпом опустошил свой бокал и велел бармену за стойкой налить ещё. – Но ты так холоден. - Мне не нужны отношения, - сухо отозвался он. - О, кто говорит об отношениях, - Амели прислонилась спиной к барной стойке и безразличным взглядом окинула всех присутствующих на банкете. – Двое из тех, с кем я тебя познакомила, замужем, третья – богатая вдова, и две последних - незамужние наследницы крупного состояния. Красивым женщинам понравился красивый мужчина, только и всего. Полагаю, никому из них от тебя не нужны отношения. Но ты, почему-то, отвергаешь любые намёки с их стороны продолжить общение в приватной обстановке. Почему? - Потому что я не хочу спать с незнакомыми женщинами, мне не двадцать лет, чтобы окунаться в беспорядочные половые связи, - жестко ответил Габриэль. - Ого, ну и выражение, - усмехнулась Амели. – Не знаю, на счёт незамужних и вдовы, но замужние тебя точно ничем не заразят. Да и есть контрацепция. - Я не понимаю, почему ты решила, что можешь обсуждать мою половую жизнь, - Габриэль презрительно на неё посмотрел. – Если тебе так хочется приключений, я полагаю, многие мужчины из присутствующих не откажут тебе ночью. Вперёд. Только не проецируй свои желания на меня. - Всё дело в ней? – прищурилась Амели. – Что такого особенного в твоей секретарше? Что, у неё какое-то особенное тело? С виду вроде ничего такого. Самая обычная невзрачная внешность. Или она как-то по-особенному удовлетворяет тебя в постели? - Упрекать тебя в бестактности бесполезно, верно? – Габриэль пригубил виски. Амели усмехнулась. Бокал, который она выпила, был далеко не первым за вечер… - Между мной и Натали ничего нет и быть не может. Меня просто не тянет на ночные приключения. Тебя устроит такой ответ? - Она сказала мне не вмешиваться не в своё дело, - Амели опрокинула в себя ещё одну порцию крепкого виски. - Натали так сказала? - Чёрт, она первая, кому я не смогла достойно ответить… То, что я тебе сказала… то, что ей сказала… ты не подумай, что я как-то против ваших отношений, которых у вас нет… мне действительно всё равно, с кем ты спишь, просто… мне показалось, у вас с этой твоей секретаршей что-то большее. То самое, что связывало меня с мужем и тебя с моей сестрой. Не просто сексуальная связь, а связь более прочная, более ценная. Мне стало так… завидно, наверное, - Амели опустила глаза на пустое дно своего бокала. Она поставила стакан на стойку и жестом велела официанту плеснуть ещё. – В моей жизни после смерти мужа всё несётся слишком быстро и в то же время стоит на месте. Эта постоянная динамика на работе и траур дома, это выводит из себя. Я не знаю, что мне делать, не могу поспеть за ритмом своей жизни, мне кажется, моя жизнь проносится стороной… Понимаешь меня? – она подняла свои помутневшие от алкоголя глаза на Габриэля. Он кивнул. Он отлично её понимал. В первые недели после смерти Эмили он пребывал в запое, пытаясь абстрагироваться от жизни. Не скатиться в эту яму окончательно помогла Натали, она приходила каждое утро, выливала остатки алкоголя в раковину, туда же выбрасывала антидепрессанты. Если бы не она, он бы не выбрался. Амели не пила так сильно, как он – во всяком случае, он об этом не знал. Первые несколько месяцев ему действительно казалось, что жизнь бешенным темпом проходит стороной без Эмили, он не мог вернуться к своему распорядку дня. Натали помогла. Она взвалила на себя большую часть его обязанностей, она практически жила в офисе его компании, в перерывах бегая к нему и проверяя, как он там – не взялся ли за бутылку вновь. Она успокаивала Адриана и делала всё, чтобы он не видел своего отца в таком состоянии. Натали на тот период времени забыла, что такое отдых и сон, Натали не была в своей съемной квартире несколько месяцев. Натали чуть не попала в больницу с истощением и нервным срывом – ему это было прекрасно известно. Он благодарил Бога, в которого не верил, что в его жизни была Натали. В жизни Амели, кажется, никого вроде Натали не было. - Я, наверное, рада, что ты можешь жить дальше. Твоя секретарша просто нечто. Если ты заведёшь с ней отношения, я против не буду. Я же знаю свою сестру, она хотела бы, чтобы ты был счастлив. Я бы тоже хотела вернуться в свою прошлую жизнь, но это чертовски сложно… каждый раз я прихожу домой, и каждый раз мне хочется напиться до потери сознания, потому что я знаю, что моего мужа там нет! Я должна быть с Феликсом, ему тяжело, но я не могу… - Амели вновь осушила свой бокал до дна. Габриэль последовал её примеру. Он был лишь слегка пьян, в отличие от неё. - Понятия не имею, как ты это делаешь… Как ты живешь дальше. - Это непросто, - сказал он и замолчал. Живёт он дальше, да-да, конечно, аж сто раз. Она просто не видела крио-камеру с его женой в его доме… Дальше. От самоиронии стало смешно и горько одновременно. Амели извинилась за грубость и язвительность, выпила ещё немного и извинилась повторно – заранее, ведь она была уверена, что непроизвольно, но попытается уязвить Натали и его снова. Габриэль махнул на неё рукой – в конце концов, если Натали не обращала внимания на её подначки и даже поставила её на место, у него тоже получится. Вскоре к ним с Амели подошёл какой-то мужчина, с виду одного с ней возраста. Габриэлю он представился Льюисом, личным помощником мисс Грем де Ванили. Льюис вежливо посоветовал своей начальнице перестать употреблять алкоголь, на что был лаконично послан. Габриэль устало вздохнул. - Амели, он прав. Тебе лучше пойти спать. Льюис, проводите её. - А ну отпусти меня, - Амели попыталась вырваться из крепких рук своего помощника, но она была настолько пьяна, что все её попытки успехом, увы, не увенчались. – Я тебя уволю, - угроза прозвучала настолько неправдоподобно, что в неё никто не поверил. - Конечно, только завтра, - кивнул Льюис и повёл свою начальницу в сторону выхода. Габриэль остался наедине с виски. В его планы напиваться не входило, но разговор с Амели как-то сам к этому склонял… но Габриэль не поддался. Он опрокинул в себя ещё один бокал и на этом закончил. Было за полночь, когда он решил покинуть банкет. Ни то, чтобы он был совсем уж пьян, он себя вполне контролировал, просто ощущал лёгкий туман в голове. Допиваться до консистенции «в дрова» он не стал. В отличие от Натали…

***

Натали Санкёр в свои 32 года отлично знала свою алкогольную норму - точное количество алкоголя, которое она могла себе позволить и остаться в относительно адекватном состоянии. Ей также было известно и то пограничное состояние, когда следовало перестать употреблять алкоголь, чтобы не перешагнуть черту, после которой контролировать себя она уже не могла. Однако сегодня Натали совершенно не заметила, как опьянела. Встреча с друзьями закончилась глубоко за полночь. Пьяную до консистенции "в дрова" Натали относительно трезвый Матиас усадил в такси и велел водителю довезти её до отеля. Должно быть, именно он заплатил за поездку свыше приблизительной стоимости, раз водитель не принял у Натали кредитку, которую она пыталась ему дать. Когда Натали попыталась спросить можно ли открыть окно, а водитель ответил, что не говорит по-французски, она поняла, что забыла весь английский, который знала. Она не помнила половинку французских слов, в голове назло всплывали фразы на немецком. К сожалению, водитель такси склонности к изучению иностранных языков не имел, и по-немецки вопроса тоже не понял. Натали решила просто открыть окно. Он ничего не сказал - значит, можно. Холодный ночной ветер даже немного отрезвил её, но туман в голове так и не рассеялся, ноги все так же не слушались. А потом они как-то слишком быстро приехали. Или же она потеряла ощущение времени. Когда Натали вылезла - не вышла, именно вылезла - из такси, с большим трудом, между прочим, она поняла, что ноги её слушать не хотят. Но сдаваться было не в её правилах - она дошла до центрального входа отеля и взглянула на свое отражение в стеклянных дверях. Ну... Если смотреть в пол и молчать, вроде даже и незаметно... Молчаливый швейцар, который открыл ей дверь, все равно никому ничего не скажет. Натали относительно легко добралась до лифта, к ее счастью, на неё даже не обратили внимание. Осталось вспомнить, на каком этаже она живёт. Ну, это было несложно - Натали была ответственным человеком, у неё всё было записано в телефоне. Осталось вспомнить пароль... - Кто вообще ставит пароль на телефон, - фыркнула она, стоя в зеркальном лифте. Благо, её спасла память тела, пальцы сами набрали пароль. Лифт быстро поднял её на нужный этаж и Натали подошла к двери номера. Дверь открылась легко - как хорошо, что у них с месье Агрестом было два ключа, иначе пришлось бы ждать его под дверью. Эта мысль её развеселила. Номер встретил её тишиной. Натали сбросила обувь и чуть не упала. Она перестала контролировать координацию движений. Мадемуазель Санкёр предпочитала не употреблять алкоголь в принципе, это случалось очень редко, и по чуть-чуть. Она прекрасно знала, что, находясь в подобном состоянии, контролировать себя, свои движения и действия, она не может - и это была проблема. Натали знала себя, и натворить глупостей ей очень не хотелось, чтобы потом краснеть каждый раз, вспоминая свои выходки. Но сейчас она чувствовала удивительную лёгкость и абсолютное безразличие. Ей было плевать, что может подумать о ней месье Агрест, если увидит. В конце концов, она имеет право на отдых. Натали стянула с себя пояс и начала расстёгивать пуговицы платья. В стандартных ситуациях, не предусматривающих алкогольное опьянение, это бы заняло у неё минуту, от силы полторы, но сейчас то ли пальцы путались, то ли пуговицы не желали подаваться, эта процедура затребовала минут десять. Лифчик поддаваться не желал. Натали пыталась расстегнуть его сзади, но все её попытки закончились провалом. - Гадство, - сказала она. Кто только придумал делать застёжки на лифчиках сзади?! - подумалось ей. Это будет слишком, если она попросит Габриэля спроектировать ей лифчик с нормальной застёжкой? Кажется, она была слишком пьяна, раз эта мысль не вызвала у неё испанский стыд. Боже, кажется, абсент настолько глубоко пропитал её мозг, что она вообще лишилась любого стыда - ничем иным Натали не могла объяснить себе тот факт, что она на полном серьёзе сейчас подумала попросить Габриэля как модельера создать ей лифчик. И это абсент виноват, что она сидит сейчас в нижнем белье на диване в гостиной, когда в любой момент сюда может войти её начальник. Это что же он подумает? Что у неё классная фигура и грудь, не зря же Дженнифер просила поделиться. Так. Мадемуазель Санкёр, вы категорически пьяны! Нужно принять душ и переодеться, а то от неё до сих пор пахнет алкоголем. Натали ещё раз попыталась расстегнуть лифчик, после чего вспомнила, что он у неё без застёжек. Она стянула предмет нижнего белья через голову и осталась стоять в одних трусах. Стоять было тяжеловато, перед глазами по прежнему всё плыло. Она рухнула на диван и достала из-под подушки свою сорочку. Красивая вещь, всё таки не зря она потратила на это деньги. Натали поднялась и на ватных ногах пошла в ванную. Душ не отрезвил. Ей следовало встать под холодную воду, но мёрзнуть не хотелось. Нам нравится такое состояние, - сообщил мозг. Он же велел продолжать стоять под тёплой водой и расслабляться. Головокружение усилилось. Натали надела сорочку, дважды чуть не упала, пока вытиралась, и вышла из ванной. В номере никого не было. Интересно, банкет настолько скучный, что месье Агрест решил устроить себе алкогольный марафон в баре, или, наоборот, интересный, полный новых знакомств, которые переросли в значительно ближние знакомства ночью? Натали стало неприятно от этой мысли. Она обернула подол ночной сорочки. Лёгкая полупрозрачная ткань прилипла к мокрому телу, очерчивая ее фигуру. Натали посмотрела на свою грудь. Не такая уж и большая, и чего Мария с Дженнифер к ней пристали? Захотелось посмотреть на себя в зеркало. Будучи трезвой, она бы в жизни не пошла в спальню, где, как она знала, было зеркало во весь рост в гардеробной, поскольку именно там остановился месье Агрест. Но она не была трезвой. Натали летящей походкой вплыла в комнату, где прошлой ночью спал Габриэль, и где он должен был спать сегодня, но его, почему-то, не было. Натали поморщилась, от запаха его духов у нее закружилась голова - разве можно так издеваться над пьяной женщиной, у неё сейчас как разыграется фантазия. Shame on you, Mr. Agrest! [3] Натали покачала головой. Почему мозг послал её далеко и надолго, когда знания английского нужны были в такси? Мозг, ты несправедлив! - сказала она мысленно и посмотрела в зеркало. Руки сами собой легли на грудь. Именно в таком положении застал её Габриэль, когда вернулся в их номер, в свою спальню. Он, признаться, был удивлен, поскольку ожидал увидеть ее спящей на диване. Его сразу насторожила небрежно брошенная на пол одежда - Натали на его памяти не имела привычки разбрасывать свои вещи. Особенно нижнее бельё. Габриэль заглянул в ванную, предварительно постучавшись, но и там её не обнаружил. Это было странно. Не на балконе же она голой сидит, верно? Месье Агрест был прекрасным модельером, на бедность фантазии никогда не жаловался, а потому даже не удивился, когда его собственное воображение подкинуло ему образ обнаженной ассистентки на балконе. Стало жарко. Габриэль помыл руки и плеснул в лицо холодной воды в тщетных попытках протрезветь. Он проверил балкон, готовый к самым необычным ситуациям, но и там Натали не обнаружил. Тогда он заглянул в свою спальню и удивлённо застыл на пороге. Натали Санкёр, его скромная, послушная и немногословная ассистентка, стояла напротив его гардеробной, в его спальне, и держала себя за грудь. Свет был включен внутри гардеробной - именно поэтому Габриэль не сразу понял, что искать ассистентку ему следует в своей комнате, сквозь закрытую дверь свет в гостиную не проникал. - Да нормальная у меня грудь, - заявила Натали. - Ничего она не большая... Габриэль Агрест застыл от подобного заявления как каменное изваяние. Он был готов скорее поверить в то, что у него начались слуховые галлюцинации, чем в то, что Натали действительно могла такое сказать в его присутствии, стоя перед ним - подумать только - в полупрозрачной кружевной сорочке. Это было совсем на неё не похоже. Кроме того, её голос показался ему странным. Она что, выпила? Нет. Его ассистентка не пьёт. Ведь так? - Натали, - позвал он её. - Всё нормально? Натали повернулась к нему и опустила руки. Габриэль силой воли заставил себя сконцентрировать взгляд на ее лице и не смотреть на тело. Натали отступила, её покачивало. Она ещё немного отошла назад, рассчитывая на то, что галлюцинация исчезнет - ей не хотелось верить в то, что её начальник стоит перед ней сейчас. Голова кружилась, ноги заплетались, а потому было нечему удивляться, когда Натали споткнулась о собственную ногу и упала на большую кровать. Она хотела встать, но тело её не слушалось. Давай, организм, нужно подниматься, - сказала она мысленно. Пошла ты нахрен, Натали, - ответил ей организм. Кровать была мягкой и теплой. Вставать расхотелось. - Натали, ты пьяна? - спросил Габриэль. Он подошёл ближе и осторожно опустился на кровать рядом с ней. - От вас пахнет виски со специями, - сказала она. Габриэль Агрест не нашелся с ответом. Он действительно выпил. Но не так много, как она - судя по её состоянию, она едва ли понимала, что происходит. - Я бы ушла, но мой организм послал меня нахрен. Мозг, видимо, тоже, - добавил мысленно Габриэль. - Ничего, я пойду спать в гостиную, - оповестил он её. - Нет. Это же ваша кровать. Оставайтесь. Я подвинусь... - она зашевелилась, пытаясь подвинуться, но не смогла сделать этого. - Или нет. Габриэль не смог удержаться и не посмотреть на неё. Белая полупрозрачная кружевная ткань обтянула каждый сантиметр её груди, и он не смог обуздать желание коснуться её. Кажется, он был пьян чуть больше, чем думал, раз его сознание перестало контролировать движения тела. Габриэль аккуратно, плавным движением, очертил кожу Натали от самой ключицы до рёбер, коснувшись ее соска. Она распахнула глаза и посмотрела на него. Какие же у неё яркие глаза. Натали потеряла голову от запаха его одеколона, смешанного с запахом дорогого виски. Ей вдруг захотелось проверить, остался ли привкус этого напитка на его губах? Она схватила его за воротник пиджака и заставила наклониться. Натали никогда раньше не была инициатором поцелуев, но всё когда-то бывает впервые, верно? Габриэль Агрест, всё-таки, был изрядно пьян, раз поддался её желанию. Страсть, которую разожгло внутри его собственное воображение, отключило здравый смысл. Он забыл обо всём, о своей работе, о делах Бражника, о планах вернуть жену - сейчас для него существовала только Натали Санкёр и её тело, которое откликалось на каждое его прикосновение. Он опустил бретельки её ночной сорочки и стянул кружевную ткань на уровень живота. У Натали была красивая грудь, и он не смог противиться желанию поцеловать её. Натали задохнулась, когда губы Габриэля накрыли её сосок. Она была готова потерять сознание и лишь предвкушение ещё большего удовольствия её остановило. Габриэль целовал её грудь, ключицы и шею. Натали сама не поняла, когда успела стащить с него пиджак - он остался в рубашке и жилетке. Её переполняло возбуждение, оба они задыхались от переизбытка страсти. Сорочка очень скоро полетела на пол, вслед за ней - сорванная наспех одежда Габриэля Агреста. Натали сводила его с ума настолько, что он не хотел отстраняться от неё ни на секунду, даже, чтобы снять одежду. Он пытался не сорваться, не сделать ей больно, но движения его были нетерпеливы - сказывалось длительное воздержание. Щеки Натали покраснели - то ли ей было слишком жарко, то ли это действие алкоголя. Её темные волосы рассыпались на простыне, груди вздымались в такт со сбитым дыханием. Когда он прикоснулся к её животу и дорожкой лёгких касаний стал опускаться вниз, она перехватила его руку. Габриэль Агрест, цепляясь за остатки самообладания, отстранился от её ключиц и посмотрел ей в глаза. Он не рассчитывал увидеть неуверенность. - Если ты хочешь прекратить, самое время сделать это. Натали отрицательно покачала головой и несмело отпустила его руку. - Только не говори мне, что ты девственница. Она вновь отрицательно покачала головой. Натали не стала рассказывать ему о своем неудачном сексуальном опыте в 23 года. Эти отношения продолжались полгода, и все это время она ни разу не испытала удовольствия. Удовлетворить себя самой у неё получалось, с этим проблем не возникало, но сексуальный опыт со своим бывшим парнем ей не понравился. Ей было немножко страшно вступать в сексуальную связь сейчас - она любила Габриэля Агреста, и ей не хотелось разочаровываться. Все мысли разом вылетели из головы, как только Габриэль поцеловал её в губы. Первый стон сорвался с её губ, когда он прикоснулся к её клитору и лёгким движением надавил на него. Натали потерялась в ощущениях. Он целовал её в губы, шею и ключицы, в какой-то момент он опустился ниже. Натали забыла своё имя, когда почувствовала его пальцы внутри себя. Габриэль Агрест не сделал ни одного лишнего движения, он был опытен. Он как будто чувствовал её тело лучше неё самой. Когда он заменил пальцы внутри неё собой, с губ Натали сорвался гортанный стон - глубокий и рваный. Она и не знала, что умеет так. Габриэль Агрест делал с её телом невероятные вещи, заставляя ее чувствовать то, чего раньше испытать ей не доводилось. До оргазма она умела довести себя сама, обычно, это не требовало много времени - ритмичные движения и стимуляция клитора приводили к нервным импульсам и сокращению мышц, что в сущности и называлось оргазмом. Ничего сверхъестественного. Секс с человеком, которого она любила, действительно отличался от всего того, что она испытывала прежде. Её тело плавилось от каждого его прикосновения и отвечало на каждое его движение. Для неё, пусть и безумно пьяной, это было чем-то особенным. Натали растворилась в безумных ощущениях. Габриэль терял самообладание от переполняющих его эмоций. Он не знал, что пьянило его больше, выпитый виски, или наслаждения, которые дарило ему желанное тело Натали. Её стоны сводили его с ума. Они растворились друг в друге, отдавшись страсти, овеянной сладостью алкогольного опьянения, которая утром непременно превратится в горечь. Не было ни месье Агреста, ни мадемуазель Санкёр, не было Бражника и Маюры, были только Габриэль и Натали, мужчина и женщина, которые отдавались друг другу на смятой постели. Все границы между ними, возводимые годами, в один момент были стёрты. _____________________  [1] Костюм Габриэля я представляю себе чем-то вроде этого:    https://www.sv-centre.ru/wp-content/uploads/2018/06/16-002.jpg Мне кажется, он бы не стал надевать обычный чёрный смокинг, потому что это слишком классика. А Габриэль ведь любит свои красные брюки, что наталкивает на мысль, что он любит яркую и цветную одежду.      [2] https://www.sv-centre.ru/wp-content/uploads/2018/03/Lacette.jpg [3] Shame on you, Mr. Agrest - стыдно должно быть, мистер Агрест.