Don't be silent

Воскресное утро Натали встретила в постели в девять утра. Она чувствовала себя отдохнувшей. У неё вчера был выходной, который закончился так же, как овеянная дымкой алкогольного опьянения ночь в Лондоне пару недель назад. Ощущения, которые оставили ей горячие поцелуи Габриэля Агреста, тлели на коже её плеч и лопаток. Габриэль Агрест лежал рядом с ней, она чувствовала его горячие руки на своём животе - он обнял её во сне. Она чувствовала его горячее дыхание на своём затылке. В этот раз он был совершенно трезвым. В этот раз он не ушёл. В этот раз всё было как-то иначе. В этот раз они даже предохранялись - ну ладно, она предохранялась, потому что начала пить противозачаточные. В этот раз он предварительно у неё об этом спросил. Натали боялась пошевелиться - ей были дороги эти моменты, ей было невообразимо приятно от мысли, что человек, которого она любила, сейчас с ней, обнимает её и безмятежно спит. Она знала, стоит ей его разбудить - он уйдёт. Она не хотела этого, поэтому продолжала лежать молча, боясь пошевелиться. Натали накрыла его ладонь своей и закрыла глаза, растворяясь в этих остаточных ощущениях страсти и тепла. Сейчас она совсем не думала о том, что поступает неправильно, что она в доме семьи Агрест, где повсюду висят картины Эмили Агрест. Она забыла и о главной цели Габриэля Агреста - Бражника. Ей только хотелось продлить это чудесное утро ещё на пару минут. А потом он проснётся. Она поняла, что он не спит раньше, чем он с ней заговорил. Просто что-то изменилось. Она словно почувствовала это. - Ты очень худая, Натали, - хрипло сказал Габриэль. Он не спешил отстраняться. Она почувствовала его ладонь на своих рёбрах. Кончиками пальцев, легко и аккуратно, почти что щекотно, он пробежался по её выступающим рёбрам чередой прикосновений. - Спасибо... - Это был не комплимент, - Габриэль Агрест заправил её тёмные волосы, упавшие на лицо, ей за ушко. - Ты что, специально худеешь? Хочешь заработать анорексию? Натали, если ты не можешь это контролировать, давай наймём тебе психотерапевта и физиотерапевта и... кого там ещё надо, чтобы с тобой всё было хорошо. Не изводи себя. - Я не буду, - сказала она. - Не надо врачей. Габриэль касался её горячего тела, перебирал её тёмные пряди волос, и наслаждался тем, что чувствовал. Он уже не думал о жене и об измене - просто не мог, хотя на подсознательном уровне знал, что поступает неправильно. Но он и не обманывал Натали. Он не пользовался её лояльностью и согласием на близость с ним. Она ему нравилась. Не просто нравилась, она была ему дорога - он кристально чётко понял это, когда ей стало плохо в пятницу. Он осознал, что опасность для Натали может крыться не только в повреждённом камне чудес, но и в самых обычных аспектах жизни. Переработка, усталость, пониженное давление, худоба - всё это могло причинить её здоровью непоправимый ущерб. Он не мог этого допустить. В какой момент он так привязался к Натали? В какой момент он стал от неё так зависим? Даже сейчас, хрупкая, худая и бледная, она сводила его с ума и вызывала в нём волны страсти и желания. Натали почувствовала его поцелуи на своей шее. Его рука опустилась ей на грудь, очертила её формы, и коснулась живота. Натали закрыла глаза, отдаваясь своим желаниям и чувствам. С этого дня всё в их отношениях переменилось. Габриэль Агрест стал более... мягок. Мягок с сыном, с ней, с работой. Адриан даже пару раз поймал на его лице мягкую загадочную улыбку и удивился. Натали перестала одеваться в тёмные вещи. На ней всё чаще мелькали светлые блузки и кофты. Когда она спустилась на завтрак с распущенными волосами, Адриан забыл, как дышать. Видеть отца и Натали в таких неестественных для них амплуа было необычно. - Между ними что-то происходит, - уверенно заявил он, собираясь в коллеж в своей комнате. - Да спят они, по любому! - Плагг! Адриан избегал таких выражений и мыслей, но что-то подсказывало ему, что его квами прав. Между его отцом и Натали определённо завязались какие-то отношения, которые, явно, выходили за рамки рабочих и даже дружеских. Но спрашивать Адриан не решался. Он помнил, как отец жёстко обругал его догадку в прошлый раз, пару месяцев назад, когда приезжала Амели с Феликсом - он тогда сказал, что никто не может заменить его мать. Адриан не считал Натали заменой. Глупо было думать, что кто-то когда-то сможет заменить ему мать, а его отцу - жену. Но жизнь продолжается, она не стоит на месте, и если его отец нашёл в себе силы кого-то полюбить, он был только счастлив. В конце концов, Натали хороший человек. К нему она хорошо относилась, матерью называть не просила - да и глупо это. Адриан был рад за отца и гувернантку. Время неумолимо двигалось вперёд. Нино и остальные вернулись из Лондона. Маринетт и Хлою восстановили, они обе вернулись в класс. Всё вроде стало как раньше. Он даже поддержал Маринетт, сказал, что не обижается на неё и прощает, и наблюдал, как улыбка расцветает на её лице. Ледибаг в тот же вечер встретилась с ним вечером и сказала, что с ней всё хорошо. Адриан был рад. Было спокойно. Слишком спокойно, ведь Бражник и Маюра не показывались. Он бы даже удивился, но учебные будни поглощали всё время. А потом их с Ледибаг просто вызвал мастер Фу. Просто так, без объяснений, Адриан получил электронное сообщение с просьбой немедленно явиться по указанному адресу в гражданской одежде, а уже потом перевоплотиться в Кота Нуара. Маринетт получила такое же сообщение. Вторая неделя протекала спокойно. Родители вернулись из Канады и даже не узнали о том, что их дочь была отстранена на пару дней от занятий; Алья, на удивление, поддержала идею Хлои, но приняла решение Маринетт рассказать всем правду; Хлоя и Лила выжидали момента друг другу напакостить; Маюра и Бражник взяли тайм-аут. И тут письмо от мастера Фу. Маринетт прибыла в назначенное место, зашла за угол и перевоплотилась в Ледибаг. В квартиру мастера Фу зашла уже героиня Парижа. Кот Нуар уже ждал её. - Садись, Ледибаг, - попросил её мастер Фу. Маринетт сразу отметила нетипично напряжённую обстановку. - Нужно поговорить. Маринетт опустилась за стол. Перед ней тут же поставили пиалу травяного чая. Она бросила взгляд на Кота Нуара, но, судя по его заинтересованному лицу, он тоже не знал, что происходит. Мастер Фу опустился на циновку напротив них и какое-то время молчал. Выждав несколько минут, он заговорил. - В Париж скоро прибудет один ценный предмет. Это старинный артефакт представляет собой книгу. Что-то вроде той рукописи про камни чудес и способности каждого квами. Странные письмена, помните? - спросил он. Ледибаг и Кот Нуар кивнули. - Её расшифровали, не знаю, до конца ли. Я знаю, что расшифровкой этого артефакта занимался один историк и археолог из Америки. Но он умер прежде, чем успел закончить работу. Его родственница выставила эту книгу на продажу на аукционе в Лондоне несколько недель назад. Я знаю, что книга была куплена неким известным и богатым человеком из Парижа. В наш город она прибудет к концу этой недели. Найдите её. - Она настолько ценная? - поинтересовался Кот Нуар. Он точно знал, что его отец и Натали были в Лондоне несколько недель назад на аукционе, но сомневался, что его родитель мог купить какую-то книгу. Он привёз из Лондона картину, которой заменил ужасный траурный портрет в холе на лестнице, за что Адриан был ему благодарен. Папа должен знать, кто купил книгу. Но как спросить у него, чтобы не вызвать подозрений? Может, стоит обратиться к Натали? Ладно, это подождёт. - По легенде её составляли тибетские монахи. Раньше знания о камнях чудес передавались хранителям из поколения в поколение, но потом учение разделилось. Вы знаете, что соединённая сила Удачи и Неудачи, - мастер Фу поочерёдно посмотрел сперва на Маринетт, потом на Адриана, - может исполнить желание, но за это придётся заплатить очень большую цену. Сила действия рождает противодействие. Если камни чудес попадут не в те руки, скажем, к тирану, который захочет уничтожить целый город, камни чудес найдут способ, как с ним рассчитаться. Что с него взять, чтобы превратить его жизнь в самый страшный кошмар. - Разрушить город... то есть... убить? - ахнула Маринетт. - Разве камни способны убивать и воскрешать? Это противоречит законам природы. - Я не знаю, Ледибаг. Знаю лишь, что их сила велика, и заплатить придётся в любом случае. Так вот, возвращаясь к легенде о тибетских монахах. Их пути разошлись. Одни считали, что камни чудес можно использовать только во благо других людей, а другие полагали, что с их помощью можно привести планету к процветанию, уничтожив тиранов и других нехороших людей. Только вот как могут люди назваться богами и вершить правосудие? Кто дал им такое право? Камни чудес были сокрыты в храме, а те монахи, которые считали, что они вправе вершить чужие судьбы, изгнаны. Они составили писание, в котором изложили секреты своего учения. В средние века, по легенде, это писание попало в Европу через войны, завоевания и торговые пути. В Средние века алхимики и тёмные маги перевели его на один из европейских языков, предположительно, немецкий. - Тёмные маги? Их же не существует. Я имею ввиду, это же всё сказки, - сказала Маринетт. - Немецкий? - нахмурился Адриан. - Уж не хотите ли вы сказать, что это Иоган Фауст? - Фауст? Как у Гёте? - спросила Маринетт. - Трагедия Гёте основана на легенде о докторе Фаусте, который продал душу демону Мефистофелю в обмен то ли на вечную жизнь, то ли на празднества и веселье, - пояснил Адриан. - Я проходил это в школе, - солгал он. На самом деле они с Натали разбирали отрывки этого произведения. - Но это пятнадцатый век. Это не Средние Века, а Эпоха Возрождения. - Это только одна версия легенды, - парировал мастер Фу. - Есть и другая. Согласно другой версии, труды тибетских монахов попали в Европу раньше и были переведены на французский язык, а впоследствии зашифрованы и утеряны. - А перевёл их, конечно, Николас Фламель. Он же и доработал, - вздохнула Маринетт. - Известный алхимик средних веков, - кивнул Адриан, - в Париже даже дом его сохранился. Ну... табличка на стене висит. - Именно, - подтвердил мастер Фу. - Но я не понимаю, - Маринетт хмурилась. - Николас Фламель известен как предполагаемый создатель предполагаемого философского камня, существование которого опровергает современная наука. Причём тут труд тибетских монахов? - Ледибаг, это просто легенда, - вздохнул Адриан. - Но, даже если это правда, предположим, что такого важного содержится в этой книге? Я имею в виду, все существующие камни всё равно у вас, мастер Фу, к чему наводить панику? - В книге могут быть описаны практики некромантии. Но это не главная проблема. Согласно легенде, книга проклята. Каждый её владелец умирал. - А как же Фламель? Он же бессмертный по легенде, - усмехнулся Адриан. - Кот Нуар, последние владельцы книги действительно умирали, и умирали как правило в странных обстоятельствах. - Наша задача книгу найти? - поинтересовалась Маринетт. - Я не могу поручить вам такое задание. Книга очень опасна. Её нужно уничтожить. Найдите нового её владельца и предупредите. Сами не трогайте её. - Поняли. Квартиру мастера Фу Маринетт и Адриан покинули в смешанных чувствах. Оба уже выросли из того возраста, когда верили в легенды и сказки, но, вместе с тем, оба являлись обладателями камней чудес. Выходит, не такие уж и сказки эти легенды. Маринетт отправилась в библиотеку, в надеждах отыскать что-нибудь про Николаса Фламеля. В интернете про него было не так много информации.

***

Понедельник следующей недели встретил Натали звуковым сопровождением СМС от банка, в котором она обслуживалась. Такие СМС обычно приходили при списании/поступлении средств на счёт. Она была в кровати, ничего не покупала через интернет, следовательно - СМС сигнализировала о поступлении средств на счёт. Натали дотянулась до телефона на тумбочке - сегодня она ночевала у себя в съёмной квартире - пришла зарплата. Когда она увидела сумму денежных поступлений, сонное состояние как ветром сдуло. Натали даже поднялась с постели и протёрла глаза, поскольку подумала, что это ей спросонья почудилось. Но цифра не изменилась. В этом месяце она получила зарплату в несколько раз больше. Это было странно. Даже с учётом её прибавки за обязанности гувернантки и управляющей дома, поступившей суммы было всё равно очень много. Зарплата должна быть меньше. Натали даже не знала, как реагировать. Было... неприятно. Он как будто откупился от неё за то, что она с ним спала. Это унижение. Это отвратительно. Она покачала головой - нет, Габриэль не поступил бы с ней так. Но почему он ничего не сказал? Конечно, он же не занимается бухгалтерией. Вполне возможно, что это просто ошибка - новенькая в бухгалтерии что-то напутала. Натали поднялась с постели, сделала несколько шагов и закашлялась. Болезнь не оставляла её. Таблетки она не принимала - во-первых, они были слишком дорогими и ей не хотелось тратиться на них, во-вторых, прошлые у неё закончились, а новые она не купила. Что ж, можно теперь купить хоть ящик - с такой-то зарплатой. Натали вообще не любила травить свой организм таблетками. К тому же она пила гормоны. Противозачаточные, даже довольно дорогие, были неполезны, особенно в совокупности с другими таблетками. Хотя Дженнифер уверила её, что посоветовала ей какие-то таблетки нового поколения, где содержание гормонов минимально. Но она всё равно боялась совмещать их приём с препаратом, который помогал облегчить болезнь лёгких. Болезнь прогрессировала, даже без использования камня Павлина. Выбора не было. Нужно было снова начать принимать таблетки. К тому же, она довольно долго не показывалась врачу. Настроения как-то не было с самого утра. Это повлияло и на выбор одежды. Натали снова предпочла тёмную одежду. Тёмные брюки и тёмную водолазку. Даже не красную. Погода на улице не способствовала улучшению настроения. Кофе в любимой кофейне показался слишком горьким. В офисе она оказалась с опозданием, но к началу совещания. В любом случае, оно не началось бы без неё - она его проводила. Месье Агрест выразил желание устроить примерку новой коллекции сегодня, потому поручил ей провести совещание. Натали зашла в конференц-зал, включила проектор, презентацию, и начала. Со всеми рабочими вопросами это длилось где-то два часа, после чего она сходила в аптеку - за таблетками для лёгких - и заперлась в офисе до самого обеда. Работы было достаточно. И это она ещё не говорила с главным бухгалтером при причине отсутствия оной. Элионор Бриан отпрашивалась на сегодня до самого обеда - нужно было посидеть с племянницей, пока старшая сестра не вернётся из командировки в Париж. Мужа у сестры не было - Натали даже не удивилась этой стандартной ситуации, когда слушала историю, слишком это было стандартно, - а няня болела. Обеденное время Натали была готова пропустить, но падать в обморок вечером не хотелось. Она заставила себя сходить в кафе через дорогу и съесть салат с клубничным десертом. Когда она вернулась в офис, Элионор Бриан ещё не было. В офисе по собственной неаккуратности Натали облила свою водолазку водой и пошла в туалет, воспользоваться сушилкой. Она не любила пользоваться общественным туалетом, поскольку практически всегда становилась случайной свидетельницей сплетен. Неужели, сотрудницам нравится обсуждать личные дела других людей в туалете? В смысле, многие люди сплетничают, и мужчины и женщины, это, вроде как, нормально, но почему не сделать это в курилке, на улице, где никто не подслушает? Почему не на обеде, почему именно в туалете? Натали не любила слушать о том, кто с кем спит в этом офисе. Но этот раз был особенным... Когда она сушила кофту, глаза от горячего и сухого воздуха начали слезиться. Натали привычными движениями начала из тереть, как вспомнила, что сегодня она вместо теней нанесла подводку, которая, конечно же, тут же размазалась. Она посмотрела в большое зеркало и убедилась в этом - не следовало тереть глаза, подводка смазалась и теперь нужно было её смыть. Натали набрала в руки воды и умыла лицо. Косметичка у неё была с собой, так что в офисе она снова накрасится, а сейчас нужно удалить испорченный макияж с лица. Как только она это сделала, ей потребовалось вытереть руки. Бумажных полотенец не оказалось - уборщица, почему-то, не положила. Натали зашла в одну из кабиной за туалетной бумагой и услышала стук женских каблуков - в туалет зашли несколько женщин. Они что-то обсуждали. Натали хотела выйти сразу же, как вытерла руки, но остановилась, услышав своё имя. - С чего ты взяла? - спросила одна из женщин. Судя по голосу, это была одна из програмисток. - Я же работаю в бухгалтерии. Я видела документы. Зарплата у Натали Санкёр в этом месяце намного выше, чем в предыдущем. Месье Агрест и так платит ей больше, чем нам... - Она и работает больше нас. - Но в этом месяце это очень большая цифра. Как думаешь, почему она такая большая? - Не знаю... может,она в этом месяце ещё больше работала? - Мари, за «просто работу» зарплата так резко не повышается. К тому же ты видела, как она изменила свой стиль одежды? - Ну и что? - Я думаю, она с ним спит. - Возможно, - сказала Мари. - Хотя... мы же говорим о Натали Санкёр. Она же... стрёмная. В смысле, у неё самая обычная внешность. И она плоская как доска. Ты видела манекенщиц месье Агреста? Я бы поняла, если бы он спал с ними, хотя вряд ли он это делает. С домом Агрест никаких сексуальных скандалов не было, я думаю, он просто не интересуется своими моделями, хотя у каждой из них во внешности есть что-то особенное. А Натали Санкёр самая обычная. Особенно в её привычном чёрном костюме, который на ней как будто висит. - Да, она похудела в последнее время сильно. - Может, болеет чем-то. Полечилась бы, взяла бы отпуск. Работает действительно как лошадь. Поэтому у неё такая зарплата большая. Работает потому что много. - И всё же мне кажется, она спит с месье Агрестом. - Валери, ты видела мадам Агрест, когда она была жива? Может, видела фильмы с её участием? Там такая нимфа просто, у неё и черты лица, и фигура были. А что у Натали Санкёр? Если раньше была изящной и стройной, теперь так похудела, как будто скелет! - Ну знаешь, о вкусах не спорят. Пару лет назад манекенщицы все были тощими. Да и сейчас, в общем-то, мало что изменилось. - О вкусах не спорят, действительно. Но я к тому, что это странно. Я имею ввиду, если жена месье Агреста была такой писаной красавицей, светловолосой и с фигурой, то на кой чёрт ему связываться с Натали Санкёр? Кожа да кости. И она брюнетка. Я бы ещё поверила в их роман, если бы Натали Санкёр была пышногрудой блондинкой с зелёными глазами, но нет. - Ну знаешь, может, у него изменились вкусы. - Может. Не отрицаю этого. Да и я считаю, что не бывает плохих фигур, даже тощую фигуру можно одеть так, чтобы скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства, но ты посмотри на Натали? Что она носит? Костюм, который на ней висит? За этим пиджаком не видно даже её вполне неплоской груди. Но не забывай, месье Агрест известный дизайнер. Не думаю, что он бы стал связываться с женщиной, у которой дурной вкус в одежде. - Костюм Натали стильный. - Но он на ней висит, Валери. Я вообще думаю, что она чем-то больна. Может, у неё анорексия? Она так себя изводит на работе, даже обедать не ходит. Сегодня прям исключение было. А по поводу зарплаты, может, месье Агрест её так изматывает, что на этом фоне она реально заработала стресс и анорексию, пригрозила ему в суд подать, и он ей компенсацию выплатил. На лечение. - Возможно. Но её стиль одежды... - Подумаешь. Сегодня-то она своему привычному тёмному стилю не изменила. А вообще мне её жалко. Довела себя до истощения, что выглядит стрёмной. Ей бы взять отпуск, поднабрать пару килограмм, и начать подбирать нормальную одежду. Даже в костюме она может смотреться шикарно, если сменит очки на линзы и волосы распустит. Ну серьёзно. Вообще не понимаю, что такая нестильная женщина делает рядом с месье Агрестом... Почему он ей об этом не говорит? - Ну, возможно, ты права... Они вышли из туалета и Натали перестала их слышать. Она была даже рада - она услышала достаточно. Натали прислонилась к стене кабинки. Она испытывала смешанные чувства. С одной стороны, они были правы - она больна, она не ест, она очень сильно похудела за месяц, вот почему костюм на ней висит и выглядит безвкусным. На правду не обижаются. С другой стороны было обидно. По их мнению она была настолько уродливой и безвкусно одетой, что месье Агрест даже не посмотрел бы в её сторону. И до внешности Эмили Агрест она не дотягивала. А Габриэль Агрест всё равно с ней спал. Натали невесело усмехнулась. До внешности Эмили она, конечно, не дотягивала - и можно ли сравнивать особенности внешности, ведь это определяют гены - но он с ней спал. Почему он это делал? Она действительно не самая красивая женщина. Она не знала. Самым обидным было верное предположение Валери. Неужели, месье Агрест поднял Натали зарплату только потому, что спал с ней? Стало противно. Она вышла из кабинки и ещё раз умыла лицо, после чего пошла в свой офис, сняла пиджак и критично осмотрела себя в зеркало. Она была очень худой. Ну и какой смысл носить обтягивающую одежду, подчёркивать талию, чтобы было видно торчащие рёбра? Натали повесила пиджак на спинку стула, накрасилась, и пошла в бухгалтерию. Элионор Бриан уже пришла. Натали сразу же задала интересующий её по поводу зарплаты вопрос. - Я тоже была удивлена, - сказала Элионор, - но это распоряжение месье Агреста. Вам стоит спросить у него. Но, между нами говоря, это ещё мало с учётом того, что он не платил вам за то, что вы сидели с его сыном и руководили домом. Натали сдержано её поблагодарила и решила задать этот вопрос напрямую Габриэлю Агресту. Но сделать это она могла только под вечер. Цепляться к сплетницам Мари и Валери она не стала, в конце концов, ничего такого особенно гадкого про неё они не сказали - ну, во всяком случае, под конец дня Натали себя в этом убедила. К тому же, цепляться к ним из-за сплетен было непрофессионально. В дом Агрестов Натали зашла разбитой. Она опять устала на работе, хотя весь день сидела на стуле, у неё болели глаза. Спасибо, что не лёгкие - сказала она себе. Спрашивать месье Агреста было как-то не по себе, поэтому Натали решила заняться другими делами - например, помочь Адриану с домашним заданием. К сожалению, это не продлилось дольше полутора часов. В кабинет месье Агреста Натали шла как на эшафот. Хотя это он, по сути, должен был бояться с ней говорить, а не наоборот. Первое, что бросилось ей в глаза в кабинете начальства - отсутствие портрета мадам Агрест во всю стену. Вместо золотой картины там был какой-то аналог тоже в золотых тонах, но не портрет, а простая абстракция. - Хорошо, что ты пришла, нужно поговорить, - заявил месье Агрест с порога. - Во-первых, мне не подошла одна из манекенщиц... нет, это во-вторых. Во-первых, - он внимательно посмотрел на неё, - звонил твой врач, он сказал, ты уже пару недель не была на приёме. Ты принимаешь таблетки? Я заметил, у тебя тяжёлое дыхание. - Я принимаю, но я вообще-то.... - Хорошо, - перебил он её, - теперь во-вторых, ранее во-первых. Мне не подошла одна из манекенщиц. Найди другую. Мне нужна девушка с тёплым цветотипом. Коллекция-то осенняя. И в-третьих, я хотел обсудить с тобой твою зарплату. Ты уже знаешь, что она в этом месяце выше. Мне по прежнему неловко за то, что я не платил тебе за обязанности гувернантки для Адриана и экономки в моём доме. В следующем месяце она будет чуть меньше. В соответствии с новым договором, который ты подписала. Это понятно? - Вполне. - Ты хотела что-то сказать, я тебя перебил. В чём дело? - деловито поинтересовался он. - Эм... всё нормально. Ничего, - сказала Натали. Проблема решилась сама собой. Какое дело ей до сплетниц? - Ты обедала сегодня? - вдруг спросил он. Натали дважды моргнула. Смысл вопроса она поняла не сразу. - Да. - Ты сильно похудела. Тебе нужно больше есть. Чрезмерная худоба плохо сказывается на здоровье. Как человек, который в модельном бизнесе уже много лет, я хорошо знаю, к чему это приводит. Натали, если ты не поправишься в ближайшее время, я отвезу тебя к врачам. Я не позволю тебе заболеть анорексией. - Не беспокойтесь, - сказала она. - До этого не дойдёт. - Будем надеяться. - Я действительно такая страшная? - спросила она раньше, чем осознана, что не стоило вообще об этом спрашивать. Габриэль Агрест выглядел удивлённым. - Я не говорил тебе этого, - сказал он, - я сказал, что ты сильно похудела. Худая и страшная это не слова синонимы. Кто сказал тебе это? - спросил он вдруг. - Никто, я просто... - Кто сказал? - повторил он свой вопрос настойчиво. - Никто не говорил, просто... я... - Натали, - начал он медленно, - ты не страшная. Я ума не приложу, к чему ты задала этот вопрос. Ты никогда не была страшной, даже твоя худоба не делает тебя страшной, - Габриэль поднялся из-за стола и подошёл к ней близко. - Обычно я не делаю женщинам таких комплементов, но ты очень красивая. - Ты говоришь это, как мужчина? - тихо спросила она. - Прежде всего, как художник, - он позволил себе улыбнуться уголком губ. Габриэль Агрест наклонился ближе к её лицу. Натали ощутила его дыхание. Он почти поцеловал её, как в дверь постучали. Он резко отстранился. Натали неловко опустила глаза вниз. - Пап, повар просил передать, что ужин готов, - это был Адриан. Хорошо, что он не стал заходить в кабинет. Натали поблагодарила бога за это. Бога, в которого она, вообще-то, не особенно верила. - Спасибо, Адриан, - сказал месье Агрест обычным голосом, будто ничего не произошло. Натали позавидовала его выдержке. Ужин прошёл как и предыдущие. Тихо и спокойно. Каждый думал о своём. Натали старалась не смотреть на картину с мадам Агрест - она всё ещё здесь висела. Натали посетила мысль задать вопрос Габриэлю относительно портрета Эмили в его кабинете. Куда он дел эту картину? Почему решил убрать? Или, лучше не спрашивать? Натали опустила глаза в свою тарелку - ей было некомфортно. Казалось, мадам Агрест прожигает её своими нарисованными зелёными глазами с полотна картины. Её здесь нет - сказала она себе мысленно. Ты ни в чём не виновата. Натали не могла понять, почему она чувствует вину. Потому что мадам Агрест до сих пор не в могиле, а в криокамере внизу, под домом? Потому что цель Маюры помочь Бражнику вернуть жену к жизни, а не спать с ним? Мадам Агрест мертва - напомнил голос разума, - ты не делаешь ничего плохого, ты никого не заставляешь спать с тобой, в этом нет твоей вины. Убедительно. Но ещё более убедительным был тот факт, что если у Габриэля получится вернуть жену, она - Натали - умрёт. Она уже была больна. Таблетки помогали вылечиться, но какой от них толк, если она продолжит использовать камень Павлина? Он её не убьёт, нет - она продержится до того момента, пока Габриэль не завладеет камнями Ледибаг и Кота Нуара. Тогда и сработает принцип равноценного обмена - её жизнь в обмен на жизнь Эмили. И вот тогда ей будет больно. Не физически - к физической боли она давно привыкла. Выбор месье Агреста - и далеко не в её пользу - разорвёт ей сердце раньше, чем это сделают камни чудес и магия. Стало смешно от собственной глупости. А чего она ждала? Зачем Габриэль вообще снял портреты жены? - Натали, вам плохо? - спросил Адриан. Натали моргнула, приходя в себя, и обругала себя мысленно за то, что позволила эмоциям взять верх. - Всё нормально, - сдержанно сказала она. - Пап, я заметил ты повесил новые картины в доме... - Адриан решил не упоминать, что отец заменил ими портреты матери. Это даже хорошо. Большое количество портретов матери - словно жалкая попытка отца заполнить пустоту и создать призрачное ощущение, что она всё ещё с ними - создавало нехорошее ощущение, словно у них посреди дома могила. Адриан поморщился от собственных мыслей. Он надеялся, что отец не скажет ему, что он эти картины сдал на реставрацию. - Да, - просто ответил Габриэль. - Мне нравится, - быстро сказал Адриан. - А тебе, Натали? Натали в удивлении на него посмотрела, почувствовав на себе сразу два взгляда - один заинтересованный, а другой умолял взять на себя ответственность за опасную тему, которой коснулся разговор. Маленький предатель - окрестила Адриана про себя Натали. Но деваться было некуда. Нужно было найти подходящие нейтральные слова. - Я уверена, у месье Агреста хороший вкус в живописи. Если он считает, что так лучше, значит, это так, - сказала Натали. Адриан согласно закивал. Габриэль промолчал. Какая синхронность и согласованность во мнениях, надо же. Он не стал говорить им о том, что это его жалкая попытка жить дальше. Может, что-то и получится из этого? Может, у него получится раздуть огонёк странного тёплого чувства, похожего на влюблённость к Натали, до пламени настоящей любви? Тогда не будет необходимости в Бражнике. Ужин завершился в тишине. Все разошлись, не прощаясь. А ночью Габриэль опять тонул в объятиях Натали и сгорал в собственных ощущениях. Это перестало казаться неправильным. Её присутствие рядом казалось таким естественным, таким правильным, таким желанным. Когда Габриэль целовал её шею, губы и грудь, он чувствовал странное чувство, схожее с зависимостью. Оно переполняло его и пьянило как вино. Натали чутко реагировала на каждое его прикосновения. Даже такая худая, с торчащими рёбрами и бледным лицом с раскрасневшимися щеками, она казалась ему прекрасной. А её стоны сводили его с ума. Её голос в такие моменты звучал как самая прекрасная мелодия. С каких пор просыпаться, обнимая Натали, стало так... привычно? В таком темпе пролетела ещё одна неделя. Ровно месяц с тех пор, как они были на аукционе. Габриэль уже успел об этом забыть, как ему позвонили и сообщили, что книга прибудет сегодня. С этой минуты он не мог думать ни о чём другом. Эмили... Он, вроде как, собрался жить дальше. Даже щемящей тоски не чувствовал. Стоило ли ему выставить эту книгу на интернет-аукционе и поскорее от неё избавиться? Он не сказал Натали, когда книгу привезли в дом. Он оправдал это тем, что она сейчас была с Адрианом - отвозила его на фехтование. Габриэль расписался в документах доставки и отнёс посылку в свой кабинет. Книга, такая невзрачная на первый взгляд, так и манила своей стариной. Габриэль покачал головой. Это всего лишь дурацкая книга, он продаст её как можно скорее и не будет портить наладившиеся отношения с Натали. Да. Так он и сделает. На глаза попались страницы перевода. Это были распечатанные страницы англоязычного текста. В силу своих отличных знаний этого языка, Габриэль непроизвольно пробежался глазами по тексту и увлёкся. В книге, согласно переводу, описывались древние практики магических заклинаний, одно из которых могло возвращать умерших... Он почувствовал жар. Нет. Не может быть. Не может всё быть так просто... Габриэль открыл старую книгу и, совершенно не заботясь об аккуратности, долистал до момента с заклинанием оживления умерших. Оно было написано на каком-то странном языке, а на следующей странице на старофранцузском. Он не понимал половину, но мог прочесть. Хотя не мог поручиться за правильность своего произношения, если бы стал читать вслух. Габриэль заворожено провёл подушечками пальцев по заветной странице. Он вдыхал запах этих старинных страниц и чувствовал внутреннее волнение. Неужели. Камни чудес больше не нужны. Он может осуществить задуманное прямо сейчас! Габриэль вдохнул в лёгкие воздух и приготовился произносить текст, но резко замер. Его намерения прервал телефонный звонок. Это была Натали. Он не стал отвечать. На него внезапно свалились мысли минутной давности. Он ведь хотел избавиться от книги! Как он мог забыть так резко о них? Габриэль захлопнул книгу и отодвинул её от себя. Она показалась ему странной. Старинный текст, в который он вглядывался пару секунд назад, словно обладал гипнотическим эффектом. Габриэль взял в руки распечатки перевода. Он просмотрел их бегло. Перевод, как и сказали на аукционе, был незакончен. На последней странице был абзац текста, весь перечёркнутый красными чернилами. Ими же по всей странице мелькали следующие фразы: Throw it out immediately! It is going to kill you!!! Madness! Watch out! Почему Габриэль должен выкинуть эту книгу немедленно, как она могла его убить, и чего он должен был остерегаться, он так и не понял. Это действительно казалось... безумием. Правильное слово, написанное в верхнем углу страницы. Он убрал книгу и перевод в сейф и решил перезвонить Натали...