Don't be silent

Натали вернулась в поместье Агрестов к вечеру. В течение дня у неё опять поменялись планы и она провела большую часть времени в офисе, потому что месье Агрест был занят делами Бражника днём, а кому-то нужно было выполнить запланированный объём работы. Когда она ступила на порог большого дома, её сразу же насторожила тишина. Обычно где-то поблизости гостиной всегда крутились домработницы. Натали прошла вперёд и уже хотела войти в кабинет месье Агреста, как была остановлена одной из домработниц. - Мадемуазель Санкёр, вам туда нельзя, - сказала женщина. - Почему это? - нахмурилась Натали. - Месье Агрест в таком бешенстве, туда лучше не соваться. Он опять недоволен Адрианом. - Адриан сейчас там? - Да, они что-то выясняют. Натали кивнула и подошла ближе к кабинету. Теперь до неё доносились обрывки дискуссии на повышенных тонах между отцом и сыном. Натали хотела вмешаться, но понимала, что не имеет на это права, а потому была вынуждена стоять под дверью и подслушивать. Она хотела заставить себя уйти, как внезапно услышала грохот. Будто что-то упало. - ТЫ МЕНЯ ВЫНУЖДАЕШЬ! - это был Габриэль, судя по интонации его голоса он был невероятно взбешён. - ТЫ НИКОГДА МЕНЯ НЕ СЛУШАЕШЬ, Я УЖЕ ПОРЯДКОМ УСТАЛ ОТ ТВОЕГО САМОВОЛЬСТВА! КТО РАЗРЕШАЛ ТЕБЕ ШЛЯТЬСЯ НЕ ПОЙМИ С КЕМ И НЕ ПОЙМИ ГДЕ?! - НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О МОИХ ДРУЗЬЯХ! - а это уже Адриан. Натали вздрогнула. Мальчик никогда не повышал голос. В его голосе, в отличие от его отца, сквозил не гнев, а отчаяние и даже страх. - Мы просто были в торговом центре, что в этом такого?! - А то, что ты даже не спросил моего разрешения! - А ты никогда мне ничего не разрешаешь! - То есть я для тебя не авторитет и спрашивать уже необязательно?! ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР ЭТО ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНОЕ МЕСТО, В ПАРИЖЕ И ТАК БЫЛО ПРЕДОСТАТОЧНО ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТОВ, А ЧТО, ЕСЛИ БЫ С ТОБОЙ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ?! - НЕ НАДО ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ТЕБЕ ЕСТЬ ДО МЕНЯ ДЕЛО! Теракт может случиться где угодно, запри меня теперь в стеклянном шаре и выброси ключ! - Я так и сделаю! - Мама бы никогда так не поступила! - ТВОЕЙ МАТЕРИ ЗДЕСЬ НЕТ, АДРИАН! Эта фраза произвела оглушающий эффект. Натали отошла от двери и замерла, прижавшись к стене. Дверь резко открылась и оттуда выбежал Адриан, даже не заметив её. Габриэль выходить не спешил. Натали легко толкнула дверь, она качнулась и закрылась обратно. Не желая терять времени, Натали побежала наверх вслед за мальчиком. У неё в голове не укладывалось, как можно было так говорить с собственным ребёнком. Зачем напоминать ему про мать, зачем повышать на него голос, особенно здесь, во Франции, где за ненадлежащее обращение с детьми их могут отобрать социальные службы. Адриан был в своей комнате. Натали постучала в дверь и спросила разрешения войти. Он позволил ей это. Адриан сидел на своей кровати и его потряхивало. Краска с его лица схлынула, губы дрожали. Он был напуган. Натали осторожно подошла ближе и опустилась рядом с ним. - Я слышала обрывки вашего разговора, - призналась она. - Как он мог такое сказать? - прошептал Адриан осипшим голосом. - Я знаю, что мамы здесь нет, но он... он себя так ведёт... я ведь... просто торговый центр с друзьями, что такого? Бражник опять кого-то акуманизировал, но это было на площади, а не у торгового центра, где я был... Я написал сообщение, не знаю, почему он так взбесился... Натали открыла рот, чтобы ответить ему, но слов не было. Она молчала и просто не знала, что нужно говорить в таких ситуациях. Осторожными движениями рук она обняла Адриана и прижала его к себе. Он прижался к ней так крепко, как мог, она чувствовала его тепло. Она чувствовала его страх и негодование - его трясло. Натали начала успокаивать мальчика лёгкими поглаживаниями по голове, в надежде остановить его подступающую истерику. Адриан не плакал, он сдержал слёзы и молчал. Натали не знала, сколько они так просидели, пару минут или пару часов. - Всё хорошо, - шептала она. - Всё будет хорошо. Она не знала, что ещё нужно говорить в таких ситуациях, других слов у неё просто не было. Адриан успокоился в её руках, его дыхание стало размеренным и спокойным. Натали с удивлением обнаружила, что он задремал у неё в руках. Их прервал стук двери - это оказалась вторая домработница, Франсуаза, она попросила спуститься на ужин. - Я, пожалуй, останусь здесь, - сказал Адриан, которого разбудил стук в дверь. Он нехотя отстранился. Натали опустила руки. - Ты знаешь, что это рассердит твоего отца ещё больше. - Да, - вздохнул Адриан. - Но я... я не могу его видеть. Не после того, что он мне наговорил. - Хорошо, - сказала Натали. Она уже поняла, что застала лишь конец их ссоры и ей было даже представить страшно, что Габриэль мог наговорить сыну. Он словно с ума сошёл в последнее время, он опрокинул предмет мебели в присутствии Адриана, поддавшись гневу! Она окинула Адриана взглядом на прощание и ушла из его комнаты. Закинув свой пиджак в свою спальню, Натали спустилась вниз в своей привычной красной водолазке и тёмных брюках. Месье Агрста за ужином не было. Ей тоже не очень-то хотелось есть, но она понимала, что если пропустит приём пищи, у неё разболится голова. Натали отодвинула один из стульев и села за стол. Домработница Франсуаза принесла ей ужин. - Принесите что-нибудь Адриану в комнату, - сказала Натали, - и месье Агресту в его кабинет тоже. - Как скажете, мадемуазель Санкёр, - ответила Франсуаза и ушла. Натали осталась совершенно одна в полной тишине сидеть за большим столом, рассчитанном на два десятка гостей. Она неохотно съела ужин и поковырялась в клубничном десерте для приличия - есть его не хотелось. Её вниманием завладела дымка горячего пара, которая поднималась из кружки горячего чая, растворяясь в воздухе. Натали сделала несколько глотков и с неудовольствием отметила, что травяной чай перестал ей нравиться. Его привкус вызвал неприязнь. Она отодвинула от себя полную кружку чая и налила себе простой воды из графина. Вода оказалась намного лучше чая. Натали подняла глаза и вздрогнула, встретившись взглядом с портретом Эмили Агрест. Она искренне улыбалась Натали, а в глазах её была теплота. Чему ты улыбаешься, - подумалось Натали, - твой муж орёт на твоего сына, пугая его, чем подвергает его одной из форм психологического насилия. Натали покачала головой. Ого, она теперь разговаривает с портретами. Ещё чуть-чуть, и пора будет звонить в психиатрическую клинику. Она поднялась из-за стола и по привычке начала собирать посуду, чтобы отнести её на кухню. Подоспевшая домработница забрала у неё посуду и напомнила, что это не её обязанности. - Мне совсем несложно... - Отдохните, вы выглядите так, будто вагоны разгружаете по ночам, - сказала ей Франсуаза и ушла на кухню. Натали забрала свой телефон и поднялась наверх. Прежде, чем идти спать, она решила зайти к Адриану и пожелать ему спокойной ночи. Мальчик, как выяснилось, не спал, а занимался домашним заданием. - Пора гасить свет, - улыбнулась Натали. - Сколько можно учиться. - Завтра контрольная, - ответил Адриан, но учебник всё же закрыл. - И ты её напишешь на хорошую отметку, я уверена. - Я не думаю, что вопросы будут сложными, но повторить стоило, - вздохнул он и погасил настольную лампу. Теперь его комнату освещал только ночник. Адриан забрался на свою кровать - он уже был в пижаме - и накрылся одеялом. Натали подошла ближе, чтобы погасить ночник. - Спокойной ночи... - Натали зацепилась взглядом за очередной синяк на руке Адриана. Этот она ещё не видела. Он был свежим. Он выглядел совсем не так, как остальные, это были отчётливые отпечатки чьих-то пальцев. - Что это? - она указала пальцем на его руку. Адриан в недоумении опустил глаза на собственную руку и почувствовал, как всё внутри холодеет от страха. Он и забыл, что сегодня днём Кот Нуар в его исполнении опять спасал Париж вместе с Ледибаг от Бражника, очередная марионетка которого крепко ухватила его за руку. Чудесное исцеление заживляло раны и восстанавливало разрушенные здания, но не убирала боль и синяки. Они оставались как напоминание о нелёгкой жизни Кота Нуара и Ледибаг. - Адриан, что это? - пытаясь подавить дрожь в голосе, повторила свой вопрос Натали. Адриан пожалел, что не надел кофту с длинным рукавом. Вот приспичило ему спать в футболке... - Это... я упал... всё нормально. - Он ударил тебя? - Натали заставила себя произнести этот ужасный вопрос. Внутри неё всё разом замёрзло. В голове разрасталась паника, вызывая не самые приятные воспоминания. - Кто? - моргнул Адриан. - Ты и твой отец... вы поругались сегодня... твой отец в последнее время вспыльчив. - Папа? - Адриан приподнялся на постели, - нет, что ты, он бы никогда так не поступил! Он никогда меня не бил! - Адриан, пожалуйста скажи, что ты не врёшь, этот синяк явно указывает на то, что тебя кто-то схватил за руку, это видно, кто это сделал? - Да... ерунда, это на улице... это не папа, Натали, пожалуйста, не звони никому, у нас у всех будут проблемы со службами социальной опеки, - начал Адриан. Ему не хотелось влезать в ещё большие неприятности. Отец его никогда не бил, но кто поверит в это, если увидит на его теле синяки? Что он всем им скажет? «Извините, я Кот Нуар, и это издержки профессии, а мой папа, хоть и вредный и вспыльчивый, никогда не был домашним насильником?» - Мою подругу оскорбили какие-то невоспитанные парни, я вступился за неё и вот. Не говори отцу, пожалуйста, он и так был зол, что я был в торговом центре сегодня. - Успокойся, я не скажу, - вздохнула Натали. Она ещё раз посмотрела на Адриана и вздохнула. - Спокойной ночи. - Приятных снов, - сказал он. Натали погасила ночник в его комнате и вышла. Минутами позже она легла в кровать в своей комнате с беспокойными мыслями. Эти синяки на теле Адриана. Пусть его речь и звучала убедительно, ей не давало покоя то, что она увидела сегодня, когда вернулась в их дом. Они поругались и Габриэль даже что-то разбил. Мог ли он... нет, нет, он не стал бы... или стал? Натали повернулась на бок и закрыла глаза. Нужно было заставить себя уснуть. Но сон не шёл, как бы она не ворочалась, уснуть не могла ещё около трёх часов. Ближе к двум часам ночи Натали, наконец, провалилась в некрепкий сон. Мрачные мысли не оставили её даже во сне. Подсознание нарисовало в голове тёмное и сырое место - старый дом её родителей в сельской местности - из которого словно выкачали все эмоции и краски. Натали снова видела мать - невысокую и худощавую женщину, которая в свои тридцать восемь выглядела как мумия - она сидела за столом, руки её поправляли волосы и наносили на лицо большой слой дешёвой косметики в попытках скрыть алеющий синяк на скуле. - Никому не говори, Натали, - говорит она снова, и голос её надломлен от отчаяния и горечи. - Всё будет хорошо. Я просто упала. Натали знает, что это ложь. Натали только четырнадцать, а она уже вынуждена отречься от своего детства, потому что маме тяжело тянуть всё одной, когда отец прикладывается к бутылке и поднимает на жену руку. Мама говорит юной Натали, что она сама виновата, мама говорит, что всё хорошо. Натали так не считает, но не обращается в полицию. Тёмная картинка сменяется мрачной сельской улицей. Натали снова чувствует запах сырости и озона - недавно был дождь, снова видит мокрую траву и тёмные деревья вдалеке. На дворе почти ночь и лес сливается в одно большое чёрное пятно. Сельская дорога извилиста, она не прямая, Натали идёт по обочине за младшей сестрой. Десятилетняя Люси заигралась с другими девочками, и её пришлось забирать. Юная Люси, совсем ещё ребёнок, выглядит такой счастливой. Её щёки раскраснелись, густые каштановые волосы, которые она унаследовала от матери, растрепались и волнистыми прядками спадали на плечи, лицо и спину. В серых глазах Люси, унаследованных от отца, горит пламя энергии и жизни. Решительность и сила духа видна даже в юном возрасте. Люси всегда была сильнее Натали. Она смеётся, когда старшая сестра зовёт её домой, но соглашается пойти. Люси пока не знает, что мама с папой давно не так дружны, как были когда-то. - Эй, красавица, идём с нами! - пьяный возглас какого-то мужчины - по его одежде, внешности и акценту видно, что он приезжий - портит Натали всё настроение. Ей пятнадцать, когда она впервые сталкивается с сексуальным домогательством в свой адрес. Она хватает Люси за руку и ускоряет шаг, шепчет сестре не оглядываться. - Ну чего ты?! - возмущается мужчина. - Я тебя не обижу, иди сюда! - ОТВАЛИ! - громко кричит Люси, обернувшись. Натали сжимает руку сестры крепче и ускоряет шаг. Они обе срываются на бег и в скором времени оказываются дома целыми и невредимыми. Сердце внутри груди Натали бешено колотится. - Не следовало этого говорить. - Ещё как следовало, - говорит Люси, - урод. - Люси! - Это правда! Они ничего не говорят родителям. Спокойная сельская местность плывёт в её сознании, сменяясь сухим старым домом, в котором они жили. Натали здесь шестнадцать. Она худенькая, на ней шорты и футболка - на улице очень жарко, в доме душно - её тёмные волосы забраны в длинный хвост. Натали чувствует страх, он словно исходит откуда-то изнутри, как предчувствие чего-то нехорошего. Чего-то страшного. - Чего вырядилась как проститутка?! - вопит отец. Мама просит его успокоиться, её тоненькая фигура маячит перед ним и машет рукой, прогоняя Натали жестами. Мама похудела ещё больше. Её лицо осунулось, руки похожи на две тоненьких веточки, она выглядит как живой скелет. - Не мешай мне воспитывать дочь! - орёт он и бьёт её наотмашь по лицу. Натали чувствует, как всё внутри неё сжимается от страха. Натали шестнадцать, когда её отец начал регулярно избивать мать, допиваясь при этом до состояния сильнейшего алкогольного опьянения. Это было ужасно. Натали всего шестнадцать, когда мама пытается топить свой брак в слабоалкогольном вине под вечер. Люси быстро привыкает к тому, что старшая сестра берёт на себя обязанности матери. Старшая сестра для Люси по прежнему не авторитет, но Люси её слушает. Люси понимает, что что-то в их семье не так. В голове снова всплывает образ серой кухни. Натали уже научилась готовить, убирать и стирать. Теперь она занимается этим в свободное время, пытаясь учиться параллельно. Натали мечтает уехать из этого дома и больше никогда не возвращаться. Она собирает сестру в коллеж. Доски на полу скрипят - они уже старые - в помещении прохладно. В голове крутятся результаты химических реакций, которые нужно знать вперемешку с историческими датами и событиями. В тот день были контрольные и она была к ним готова. Натали поставила себе цель быть сильной и сделать всё возможное, чтобы поступить в престижный университет и получить стипендию. Осталось только немного потерпеть. На кухне сидит мать. Её лицо выражает полное безразличие. Натали поправляет застиранные шторы серо-голубого цвета, ставит перед матерью тарелку с нарезанными фруктами и чашку чая, просит поесть и уводит сестру. Она врёт Люси, что мама больна. Папа тоже болен. Люси совсем необязательно знать, что его болезнь называется алкогольная зависимость. Так думает Натали. - Почему ты не расскажешь кому-нибудь? - спрашивает сестра. Натали чувствует, как её буквально оглушает тот факт, что её сестре одиннадцать, а не пять, и она уже всё понимает. - Мама просила... Люси ничего не говорит. Натали для неё не авторитет. И теперь точно не станет. Натали всё ещё шестнадцать. Люси ночует у подруги, её нет дома. Натали сидит в своей комнате и пытается заучивать английский тексты наизусть - это очень важно - но крики из кухни мешают ей. Мама кричит, и в голосе её Натали слышит ужас и отчаяние. Натали сковывает страх, но она заставляет себя подорваться с места и выйти на кухню. Мама лежит на полу и закрывает голову руками. Отец разбил ей лицо. Его нетрезвая худощавая фигура возвышалась над ней, рука его была в крови, а самого его покачивало от переизбытка алкоголя в крови. - Не смей трогать её! - кричит Натали. Собственный голос режет слух похлеще самой громкой песни в жанре металл. Она толкает отца и сама поражается своей смелости и силе. Его фигура пошатнулась и чуть не упала, он повернулся и закричал на неё. Он обзывал её мерзкими словами и велел убираться, но она даже не шелохнулась. - Как ты смеешь на меня кричать, малолетка?! - Не смей бить её, грязный ублюдок! Сильный удар по щеке чуть не снёс её с ног в следующий момент. Это был первый раз, когда он впервые её ударил. Натали чувствует липкий страх, удивление и вместе с тем ужас, этот отвратительный коктейль эмоций сковывает её тело, и она не может пошевелиться. Дышать становится трудно. - Я вызову полицию, - хриплым голосом грозится она. - Давай и я убью тебя и Люси! По его тону голоса Натали понимает - это не просто пустая угроза. Ей так страшно, что кровь стынет в жилах, в голове инстинкт самосохранения кричит убираться скорее отсюда, руки дрожат а ноги немеют, она не может пошевелить ни одной конечностью, она их даже не чувствует. Образ ненавистной серой кухни с прохудившимся полом, старенькой мебелью, покоцаным столом и застиранными шторами взрывается в голове. Натали подскочила на постели в холодном поту, едва сдержав крик. Впервые за долгие годы она видела во сне ужасы прошлого. Она же была на чёртовой терапии у психолога, почему она снова это вспоминает?! Она поднялась с постели и спустилась вниз. На часах было шесть тридцать. Тело ломило от усталости, она слишком мало спала, но хлынувший в кровь адреналин не позволял ей даже думать о том, чтобы попытаться снова уснуть. Она решила выпить воды, чтобы немного успокоиться. Остаток раннего утра она бодрствует. Замазать синяки под глазами от усталости удаётся плохо - синеватого оттенка нет, но припухлость под глазами имеется. Натали только надеялась, что их не будет видно за стёклышками очков. За завтраком она появляется в своём привычном брючном костюме. Во главе стола, как обычно, сидел месье Агрест - спокойный, без единого намёка на то, что произошло вчера - он молча смотрел в свой кофе. Адриан сидел рядышком, напротив её места, и молчал, опустив глаза. Натали пожелала всем доброго утра и присела за своё место. Домработница принесла ей чай и клубничный десерт. Завтрак прошёл в абсолютном молчании. Габриэль допил свой кофе и ушёл в свой кабинет, Адриан улыбнулся Натали и расслабленно выдохнул. После ухода его отца из-за стола атмосфера стала как-то легче. - Плохо спала? - учтиво спросил Адриан, заметив опухшее и слишком бледное лицо Натали. Она кивнула. - Я тоже, - он перестал улыбаться, - кошмары всю ночь снились. - Да... мне тоже, - вздохнула она. Адриан пожелал ей счастливого дня и ушёл, ему нужно было торопиться в коллеж. Натали тоже закончила завтрак, травяной чай в этот раз не показался ей таким отвратительным, и пошла в кабинет месье Агреста. Она была сама не своя после практически бессонной ночи. Она не могла забыть то, что видела. Это было ужасно. Габриэль был спокоен в этот раз. Будто бы и правда не было никакого скандала. Всё в полном порядке. Он что-то начал ей говорить, объяснять, но она никак не могла сосредоточиться. Ужасные события прошлого, которые она пыталась забыть, вновь всплывали в её голове раз за разом. - Натали, ты меня слушаешь?! - громче чем нужно спросил месье Агрест. - Что вчера произошло? - спросила она, глядя ему прямо в глаза. - Что? - Вы поругались со своим сыном, - напомнила она. - Мне кажется, это не твоё дело. - У Адриана синяки на руках, я хочу знать правду, - жёстко отозвалась Натали. Впервые её голос звучал так настойчиво и столь холодно. - В последнее время вы ведёте себя как неуравновешенный и подверженный негативным всплескам эмоций человек. Вы разгромили кабинет в приступе гнева, вы накричали на вашего сына вчера и что-то кинули на пол или в стену. И я не уверена, что это что-то вы кинули не в Адриана. Я хочу знать правду. Вы применяли к вашему ребёнку физическое насилие? - Что? - в глазах Габриэля недоумение. - Я спросила, вы били его? - Что ты несёшь... - он поражён, он не знает, как реагировать на подобные обвинения в свой адрес с её стороны. - Месье Агрест, мне ничего не стоит позвонить в полицию, а затем и в службу социальной опеки. Если в больнице подтвердят, что вы избили собственного сына, вас лишат родительских прав, заберут у вас Адриана и вы больше никогда его не увидите, даже ваши связи не помогут! И только попробуйте попытаться ими воспользоваться, мне ничего не стоит подать на вас в суд и сделать из этого скандал на всю страну! - Что ты говоришь такое, я никогда не бил своего сына! - заявил Габриэль, - и никогда бы так не поступил, я отлично знаю, что насилие в семье недопустимо, и что оно должно преследоваться по закону. Я могу накричать на Адриана, но я бы в жизни его не ударил! Какие синяки ты видела на его теле? Кто мог его ударить? - Я не знаю. Он сказал, что заступился за девушку. - Малолетний балбес, зачем лезть в драку? - покачал головой Габриэль. - Впрочем, если это правда, и он действительно заступился за девушку, это значит, его правильно воспитали. - Или нет, потому что нельзя лезть в драку, подобных конфликтов лучше избегать, - вздохнула Натали. - Почему ты подумала, что это я его ударил? - спросил он вдруг. - Изменения, которые с вами происходят, - Натали опустила взгляд. В голове снова пронеслись воспоминания, которые ей приснились, а в ушах застыл голос отца, обзывающий её проституткой и угрожающий ей и её сестре расправой, если она позвонит в полицию. Натали почувствовала, как неё перехватило дыхание. Внутри снова нарастала волна липкого страха. Пульс участился. Она начала чаще дышать, в попытке остановить начинающуюся паническую атаку. - Натали? - позвал её Габриэль. - Я сейчас, - хриплым голосом отозвалась она, по прежнему не поднимая глаз, и выскочила из его кабинета. Натали забежала в гостевую ванную, заперла дверь и опустилась вниз, прислонившись спиной к стене. Согнув ноги в колеях, она сжала обе руки таким образом, чтобы большой и средний пальцы образовывали кольца на обеих руках, и стала глубоко дышать. - Меня зовут Натали Санкёр, мне тридцать два года и я в полной безопасности, - говорила она. Голос подрагивал, так же, как и руки. - Меня зовут Натали Санкёр, мне тридцать два года и я в полной безопасности. Паническая атака сходит на нет, дышать становится легче, а руки перестают дрожать. Натали потребовалось ещё какое-то время, чтобы прийти в себя, затем она поднялась и вышла из ванны. В коридоре её искал Габриэль Агрест. - Что случилось? - спросил он, глядя на её бледное лицо. - Мне стало плохо, - солгала она. - Не обращайте внимания, сейчас уже всё хорошо. Габриэль смотрел на неё ещё какое-то время, после чего неуверенно кивнул и предложил продолжить работу. Она согласилась. Очередной день пролетел быстро. Натали пила кофе чуть ли не каждый час, не смотря на то, что обычно она предпочитала травяной чай, а кофе пила не чаще одного раза в день. Ей ужасно хотелось спать - всё из-за того, что она не выспалась и плохо спала всю ночь. Голова начала раскалываться к вечеру. Габриэль отпустил её пораньше, он больше не мог видеть, как она буквально пытается не заснуть на столе. Натали благодарно посмотрела на него, кивнула и вышла из его кабинета, поднялась наверх и увалилась спать, пропустив ужин. Она заснула мгновенно, как только голова её коснулась подушки. Этой ночью она спала крепко, ей почти ничего не снилось.