Don't be silent

Подготовка к банкету и показу продолжалась ровно до четверга, пока Бражник не решает накануне показа совершить ещё одну попытку завладеть камнями чудес. Он и сам не знал, зачем ему это. Книга должна была вернуть Эмили, но она только выкачивала живую энергию из всех, включая его. Габриэль чувствовал, как он буквально сходит с ума. Натали и Адриан были не единственными, кто видел кошмары по ночам и призраков в доме, он тоже с этим столкнулся. Всегда это была она - призрачная фигура Эмили в белом платье, которая смотрела на него пустыми глазницами. Он срывался на Натали, а потом извинялся, контролировать он себя уже не мог. Терпкий вкус крепкого виски стал привычной добавкой в кофе. Жертвой стала молодая отвергнутая актриса. Бражник дал ей силу превращать людей в персонажей из известных пьес и повелевать ими как куклами. К полудню Париж заполонили люди, одетые в цветастые и скромные костюмы разных эпох и тематики. Одни сражались друг с другом, другие бегали друг за другом, третьи признавались в любви, четвёртые желали смерти. Во всём этом безумии пыталась разобраться Маринетт Дюпен Чен, которой и своих проблем было предостаточно. Ну просто по горло. Лила разработала целый план мести Маринетт и Хлое. Маринетт только сегодня узнала о закрытой группе на фейсбуке, якобы созданной Хлоей Буржуа, где поливали помоями всех в коллеже Франсуа Дюпон. Лила пригрозила сделать группу открытой и ссылку скинуть в общую беседу. Ни у кого бы не возникло подозрения, что это пишет Хлоя - она и в реальности не отличалась вежливостью. В последнюю неделю она стала вести себя ещё хуже. Срывалась на всех без исключения без повода, а в остальное время молчала и ходила как в воду опущенная. Маринетт узнала, что происходит в её жизни, когда подслушала её разговор с психологом в туалете. Маринетт сразу поняла, что Хлоя звонила в телефон доверия, анонимно, чтобы никто ничего не узнал. - Я не знаю... это всё из-за меня, я чувствую себя лишней, - голос Хлои дрожал, чуть ли не срывался. Маринетт впервые слышала её такой. Её вредная одноклассница находилась в соседней кабинке - её было очень хорошо слышно. Она зашла в женский туалет позже Маринетт на минуту. Сначала Маринетт слышала всхлипывания, даже хотела спросить, всё ли в порядке у девушки через стенку, но потом незнакомка достала телефон, кому-то позвонила, и начала говорить. Незнакомкой оказалась Хлоя Буржуа и Маринетт передумала спрашивать, всё ли у неё в порядке. - Мои родители разводятся, это не новость. Я знаю. Они не ладили очень долго, они... жили в разных городах, а потом... потом... они давно решили развестись, а три дня назад крупно поругались, и вот сегодня я увидела документы на развод. Я знаю, что такое происходит во многих семьях, это нормально, когда люди не могут терпеть друг друга, они разводятся, но... - Хлоя всхлипнула, стараясь сдержать слёзы, - мама меня не любит, - осипшим голосом выдавила она. - Она... я думаю, я была просто ошибкой. Я подняла документы и узнала, что они поженились незадолго до того, как я родилась. Нетрудно догадаться, что это получилось по залёту. Она ненавидит меня, потому что я испортила ей фигуру и отняла у неё время для занятий карьерой. А потом она уехала и видела меня не часто. Пару месяцев назад она вернулась, я думала, всё будет хорошо, какое-то время родители даже ладили. А потом... - Хлоя не сумела сдержать рыданий. Она плакала. Маринетт слышала это и у неё сжималось сердце. От жалости и от стыда, она знала, что этот разговор не предназначен для её ушей. - Они разведутся и я останусь жить с отцом, потому что я не нужна ей. Я и ему не нужна. Никогда не была нужна... Она плакала. Маринетт не знала, что говорил ей психолог из телефона доверия - в том, что это был именно телефон доверия, Маринетт не сомневалась, - она не знала, что можно было сказать такого, чтобы успокоить Хлою. Её ситуация была ужасной. Именно в этот момент Маринетт решила, что не позволит Лиле напакостить и подставить Хлою. Она дождалась, пока Хлоя закончит разговор с психологом и покинет туалетную кабинку, подождала ещё пять минут и вышла. Она безбожно прогуляла целый урок. Найти Лилу труда особого не потребовалось. - А слабо тебе подставить так меня? - с вызовом спросила Маринетт, - что это якобы я группу создала. - Всё равно в это никто не поверит. Маринетт Дюпэн-Чен слишком святая в глазах своих друзей. - Да ну. Я же солгала уже однажды, когда сказала, что ты толкнула меня с лестницы, хотя ты этого не делала. На что я ещё способна? Знаешь, как говорят, в тихом омуте... - Моя месть тебе будет более изящна чем группа Хлои Буржуа. - Тупой план подставить Хлою. Думаешь, это кого-то удивит? Она и так говорит гадости всем и каждому, так в чём смысл? Или ты просто не можешь придумать что-нибудь по креативней? У Лилы Росси проблемы с фантазией? - улыбнулась Маринетт. - Я придумаю вам такое, от чего вы обе захотите уйти из этой школы и никогда больше в неё не возвращаться! - гневно заявила Лила. - Группа это детский сад. Я придумаю что-нибудь получше! - Ты об этом пожалеешь, Маринетт, - вздохнула Тикки, когда они остались одни в пустом коридоре. - Я знаю, - вздохнула Маринетт. А потом появилась акума и Париж заполонили персонажи из театра. Пока Маринетт пыталась понять, кто из этих людей действительно подлинный злодей, появился Кот Нуар со своими глупыми шутками. - Ого, всемирный день театра! - По-моему, он должен быть в марте, - отозвалась Маринетт, перепрыгивая на крышу соседнего здания, поближе к напарнику. - Моя Леди, вы уже вычислили, кто из них главный? - поинтересовался Кот Нуар, опираясь на стену здания. Маринетт прищурилась и посмотрела на хаос, который творился у неё перед глазами. Узенькие улочки Парижа, переплетающиеся между собой и вливающиеся в центральные дороги, были заполнены разными людьми в смешных костюмах. Вон Гамлет, пытается разговаривать с, почему-то, яблоком. Видимо, черепа не нашлось поблизости. И Слава Богу, - мысленно сказала себе Маринетт. Вон Королева Фей из пьесы Шекспира. Тут вообще много его персонажей. А это кто пробежал с пистолетом? Онегин из произведения Пушкина? Маринетт, конечно, не читала, просто запомнился картинку из интернета. Ну дела. Главное, чтоб не выстрелил ни в кого. А вон и персонажи Гюго! Пора завязывать с этим. - Главный кукловод обычно находится за сценой, как и режиссёр. Если сцена - это улицы Парижа, то руководить он или она должен откуда-нибудь, откуда простирается хороший вид на весь город. - Эйфелева башня? - Почему всё сводится к ней? - вздохнула Маринетт. - И правда, какая банальщина, - усмехнулся Кот Нуар. Он отправился к башне один, Ледибаг была перехвачена Маюрой, целью которой было не позволить ей помочь напарнику и забрать камень. Они вновь стали сражаться в рукопашную, но на этот раз Маринетт была не намерена сдаваться. Она использовала йо-йо и всю свою сноровку, чтобы отбивать все удары и наносить свои. Жалеть противницу она была не намеренна. Она несколько раз сильно ударила Маюру по рукам, хотя целилась в грудь и живот - Маюра особенно сильно защищалась от ударов. Её подвело здоровье. Камень Павлина был исправлен, но, тем не менее, Натали почувствовала головокружение. Она уже знала, что послужило причиной. Ей не стоило затягивать с операцией. Она споткнулась и упала на спину, оказавшись полностью беззащитна на пару секунд. Ледибаг удостоила её лишь суровым взглядом, прежде чем развернулась и отправилась к Эйфелевой башне. Маринетт не стала её добивать. Лежачих не бьют. Только Маюра, помнится, была способна на такие гадости - чего только стоил её сентимонстр, или что она тогда создала, который проник в мысли Маринетт. Она не Маюра. Она не опустится на её уровень. Они с Котом Нуаром быстро разобрались с акуманизированной актрисой, после чего чудесное исцеление Ледибаг вернуло город в нормальное состояние. - Ну и четверг, - улыбнулся Кот Нуар. Ледибаг проигнорировала его. - Что-то не так, моя Леди? - Тебя не было пять дней в прошлом месяце, а ты ещё спрашиваешь? Вообще-то, Адриана Агреста тоже не было пять дней, но там то понятно почему, он уехал к Кагами, а с Котом что случилось? - Так получилось. По работе надо было уехать в Лион, - соврал Адриан на ходу. Ледибаг покачала головой и предложила разойтись поскорее. Голова у неё совсем другим забита. Маюра явно была не на высоте сегодня. В какой-то момент их битва перестала напоминать сражение и стала похожа на избиение. Если в прошлый раз той, кто избивала, была Маюра, то в этот раз всё изменилось. Свою совесть Маринетт оправдывала тем, что выбора у неё не было. Ещё и этот Кот Нуар. Видите ли, по работе ему нужно было в Лион уехать. Какая у этого мистера-тупые-шутки-как-ответная-реакция-на-внешний-мир может быть работа? Ему же примерно столько же, сколько самой Маринетт. Вспомни про Адриана, - одёрнула сама себя Маринетт, - он же модель, он работает, хотя ему пятнадцать. Может, Кот Нуар тоже работает в этой сфере бизнеса. Маринетт не сдержала усмешки. Этот неусидчивый придурок? Ну да, конечно. Хотя, быть может, в реальной жизни он куда спокойнее. Да и с чего она вообще взяла, что он моделью работает? В конце концов, он мог по своим личным делам уехать в Лион, а ей соврать, что по работе. Не её это дело. Нечего лезть туда, куда не просят, Маринетт Дюпен-Чен, у тебя что, нет других проблем? В том-то и дело, что хоть одним местом жуй, сказала себе Маринетт. Адриану остаётся только провожать свою Леди, неприступную, как всегда, взглядом и думать о том, что морально готовить себя к тому, что завтра предстоит вытерпеть очередной показ папиной коллекции, где он, спасибо всем богам на свете, если они существуют, не участвует, но присутствует. Хорошо, что на приём идти не заставили - не для детишек это сборище будет - и на том спасибо. Возвращаться домой не хочется, но выбора нет. В свою комнату Адриан направлялся окольными путями через весь Париж, только бы оттянуть время. Пятница вопреки желаниям Адриана всё же наступила, а вместе с ней и вечер, и запланированный показ состоялся. Он снова был вынужден присутствовать среди незнакомых людей в красивых и дорогих одеждах, окружённый их лицемерными улыбками и разговорами. В такие моменты Адриану казалось, что он становится такой же фальшивкой, как и они. Хотя, почему становится? - поправил себя мысленно Адриан, - он и есть фальшивка. Улыбается на камеру, принимая те позы и стойки, о которых просят фотограф. Лицо его спрятано за слоем косметики, иногда за несколькими слоями, если требуется рекламировать, непосредственно, косметические средства. Адриан Агрест сам себе напоминает по большей части глянцевую пустышку, чем живого человека. Он занимается тем, чем заниматься не хочет, он не знает, что делать со своим будущим, но в одном уверен точно - он не хочет быть частью модельного бизнеса, потому что знает, что этот ад представляет из себя. Он не знает, кого любит. Он оттолкнул Кагами, потому что был не готов, потому что не определился сам с собой, в своих чувствах, а теперь ему кажется, что он и вовсе сглупил. Он ведь Ледибаг любит, так какого чёрта, мистер Агрест? Какого хера вы творите, месье? А вот такого. Хотел забыть, а в итоге оттолкнул и одну и другую. Адриан не был в восторге бегать за ней и ждать, пока Ледибаг снизойдёт до того, чтобы ответить ему. Она не снизойдёт. Он знает. Но ничего поделать не мог с собой. Просто хотелось быть менее... жалким? Поэтому он попытался забыться в объятиях Кагами? Только девушку хорошую обманул. Она такая замечательная, с ней весело, интересно, у них общие проблемы со строгими родителями, ему даже на какой-то момент показалось, что он влюблён. Только это куда-то ушло, а вот Ледибаг осталась. Адриан, оглушённый гулом голосов и светом софитом, бесконечно рад, что показ завершился. Он обходит по касательной Натали, которая сегодня, между прочим, бледнее обычного - он заметил - и отца вместе с ней, и уходит. На пожарную лестницу, откуда бежит на крышу, а здание уже покидает Кот Нуар. Натали он отправил SMS-сообщение, в котором предупредил, что возьмёт такси. Отец был бы против. А она не будет. Он знает, она его не сдаст. Он бежит без остановки, без разбора, пока не останавливается на крыше какого-то здания в одном из спальных районов Парижа. Он не хочет никого видеть, не хочет слышать. Модели в одежде, которую создал его отец, все идеальны как на подбор, и он такой же, как они. Идеальный. До скрежета зубов. Разве может быть иначе? Сын Габриэля Агреста должен быть идеальным во всём, в учёбе, конечно, - но здесь Адриан согласен, это ведь важно для его будущего... Смешно. Какого будущего? Модели? Он не хочет этим заниматься. Он это делает, чтобы отец не считал его бесполезным. Он хочет быть полезным. Хотел. Но в глазах собственного отца он всегда будет куклой, которая не оправдывает запредельно завышенных идеалов. Кто знает, может он скажет спасибо в будущем. Может, не скажет. Адриан Агрест хочет, чтобы его любили. Кот Нуар ведёт себя так, как ему вздумается. Он - человек, простите, супергерой, настроения. Адриан Агрест не может позволить себе такой роскоши. Перед Котом Нуаром весь Париж как на ладони, его все любят. Адриану не нужны все. Ему нужна родительская любовь. Возможно, любовь Ледибаг. Главное - не чувствовать щемящего одиночества внутри. В последнее время родительскую любовь ему дарит Натали. По крайней мере, пытается делать это. Забавно, с учётом того, что она ему не мать и детей у неё нет. Адриан не знает, делает ли она всё правильно, или нет. Ему плевать. Когда Натали кладёт свою тонкую ладонь ему на голову и несмело, осторожно, будто он драгоценность, начинает перебирать его волосы, он закрывает глаза и ему кажется, что мама рядом. Мама. Адриан Агрест фальшивка. Ничего ведь не осталось от него настоящего. В своей повседневной жизни Адриан Агрест всего лишь фальшивка, ненастоящий человек, всего лишь совокупность тех качеств, которые хотят в нём видеть другие люди, преимущественно, отец. Он играет роль, он врёт. Врёт всем вокруг. Даже самому себе. Кот Нуар тоже ненастоящий. Совокупность безграничного желания свободы и показной глупости. Чтоб смешней было. Где настоящий Адриан Агрест? Он существует? Он, должно быть, затерялся где-то посередине. Крышу озаряет зелёная вспышка - трансформация спала. Исчезает Кот Нуар, вместо него снова Адриан Агрест. Он вдруг тянется к своему телефону и включает фронтальную камеру. Смотрит. Пробует улыбнуться. Выходит криво. Пробует ещё раз. Получается, как на фото на профессиональную камеру. Идеально. Фальшиво. Телефон летит экраном вниз и вдребезги разбивается. Плагг наблюдает издалека, не вмешивается. Интересно, что он думает обо всём этом? Он ведь так много лет живёт на свете, наверняка, Адриан Агрест имеет не самую плохую судьбу - избалованный мальчишка он, вот он кто, - если углубиться в историю, чего только там не было. Войны, болезни, страх, фанатизм, беззаконие, насилие. Это и сейчас существует. Только в новой обложке. Адриан не видел, как в глазах его квами закралась печаль. Плагг всё понимает. Адриан не живёт во времена Инквизиции, не живёт во времена чумы, его страну и город не раздирают ни голод, ни война. У него есть права, они защищены законом, у него обеспеченный отец, у него всё есть. Всё, кроме главного. Родительской любви. У многих вообще её не было. У подавляющего большинства подопечных Плагга вообще не было родителей, а если и были, то относились к сыновьям и дочерям как к вещам. Особенно к дочерям. Но там время было другое. Детей было много, за них так сильно не волновались. Умер во младенчестве - просто не повезло. Раньше вообще всё было иначе. Плагг всё понимает. С поправкой на современность, Адриан действительно несчастен. Никакие дорогие вещи, техника, одежда и украшения никогда не смогут заменить ему родительскую любовь. Адриан смотрит пустым взглядом куда-то вперёд. Он стоит так ещё какое-то время. Минуты медленно превращаются в часы, пока Плагг тихим голосом не напоминает, что уже половина второго ночи, и ему давно положено быть дома. Если только он не хочет проблем. Адриан не хочет. Кот Нуар покидает крышу спустя ещё три минуты. Состояние странной меланхолии отпускает его в выходные. Просто некогда было. Домашнее задание, а вечером Нино позвал гулять. Было весело. Адриан почти забыл обо всём, а когда вернулся домой, заметил, что так и не увидел Натали. Наверное, она поехала к себе домой вечером пятницы и решила выходные провести у себя. Понедельник наступил как-то слишком быстро. Адриан даже не успел отдохнуть. Ладно, прогулка с Нино была классной, но вот просиживание ночного времени в интернете что-то не очень. Он не спал до утра в ночь с субботы на воскресенье. Кошмары видеть больше не хотелось. Вечером воскресения Адриан просто позвонил Натали и попросился к ней на ночь. Она не отказала ему. Он приехал сразу с вещами - всё необходимое для школы и сменная одежда. В глаза сразу бросилась её бледность и покрасневшие глаза. Адриан сделал вид, что не заметил. Она плакала, он знал. Но не знал, по какой причине. Весь вечер воскресенья она проходила как в воду опущенная. Сидела на кухне и о чём-то думала, изредка поглядывая в экран ноутбука. Он хотел посмотреть, что там, но не стал. Дурное это дело - лезть не в своё дело. Натали велела ему ложиться в её постель, а сама собиралась лечь на диване. Адриан пытался возмутиться, но его возражения не приняли. Он отправился спать. Кровать в съёмной квартире Натали была мягкой, он быстро уснул, а ещё ему не снились кошмары. Утром Натали отвезла его в коллеж и уехала на работу. Она была одета сегодня несколько иначе. Обтягивающие чёрные брюки и бежевая водолазка, сверху пиджак серого чёрного цвета свободного кроя. Больше всего Адриана удивило другое, его гувернантка распустила волосы. Он всё думал, чем могут быть вызваны такие перемены... и догадывался, что ничем хорошим, поскольку она была всё так же бледна и глубоко несчастна, если судить по отрешённому взгляду, в котором то и дело виднелись растерянность вперемешку с обречённостью. Понедельник обещал быть таким же, как обычно, если бы Адриана в перерыв на обед не выловила Хлоя и не затащила в библиотеку. - Что-то не так? - вежливо спросил Адриан, подозрительно глядя на стену впереди них. Хлоя завела его в тупик, шкафы стояли со всех сторон, вокруг - никого. Они слишком далеко забрались от столов и компьютеров при входе. - Есть разговор, - Хлоя выглядела взволнованной и напряжённой. Это настораживало. Он и не помнил, когда видел её настолько серьёзной. Хлоя огляделась ещё раз, проверяя, не подслушивает ли их никто, и внимательно посмотрела в глаза Адриану. Его передёрнуло от такого серьёзного взгляда. - Это касается твоего отца и Натали Санкёр. - Что? - Просто скажи... ты замечал, что что-то происходит между ними? - Что ты имеешь в виду? - нахмурился Адриан. - Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я. Всё ты знаешь. Ты не идиот. Никогда им не был, - сказала она. Адриан усмехнулся. Она слишком хорошо его знала. - Я предположил, что они вместе, имел неосторожность высказать свои предположения отцу, но он возмутился, накричал на меня, сказал, чтобы я думать о таком не смел даже, что он любит только маму... это было перед приездом моей тёти и Феликса из Англии, - ответил он. Хлоя дёрнулась и поморщилась как от зубной боли, она не любила Феликса. - Не знаю, что у него на уме, солгал он или нет, но всё изменилось. Что-то произошло между ними. Они вместе. Во всяком случае, они были вместе какое-то время. Это возымело определённые последствия. - О чём ты? - Всему своё время. Скажи... ты замечал за своим отцом... ну... - Хлоя мнётся, нетипично для неё. Что же она такое хочет сказать? Адриан тоже знал её слишком хорошо, чтобы быть уверенным, если Буржуа так мнётся и не знает, куда делать себя, новость как минимум должна стоять наравне с секретными данными базы ЦРУ или МИ6. - Ни для кого не секрет, что твой отец изменился... после смерти жены. Прости, что говорю об этом... он стал... - она поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза, - жёстче. Даже не так, он стал более жестоким. Более... - Хлоя поджимает губы, - суровым. - Да. Знаешь, такое бывает, когда часть твоей семьи умирает... - Дослушай, - перебила его она. - Он... он и к тебе жесток. Моя мама считает, он может быть склонен к... - Склонен к... чему? - Адриан понятия не имел, что она имеет в виду. К алкоголизму он склонен? Ну да, было дело. Он бухал после смерти Эмили, Адриан прекрасно об этом знал. Но это ведь в прошлом. - К насилию, - выдохнула Хлоя и внутри Адриана что-то оборвалось. - Что? - ему показалось, он ослышался. - Моя мама полагает, он склонен к домашнему насилию. Он... поднимал на тебя руку? - Что... нет! Нет, конечно, нет, что за вопросы? - Адриан покачал головой и сделал шаг назад. - Почему твоя мама так думает? Причём она здесь вообще? - Потому что она была на приёме и показе в пятницу и видела, что твой отец сделал с Натали Санкёр. - Что... - Адриан не может поверить, что всё, что происходит, это правда. Папа... домашний насильник? Нет. Это же бред какой-то. Да ещё и с кем, с Натали? Хлоя с Одри вообще её досье видели? Она же владеет боевыми искусствами. Она бы его так отделала, если бы он поднял на неё руку! - Адриан, мне... мне неловко, что ты узнаёшь это так, от меня, но послушай, дело серьёзное. Твой отец не бил тебя, но бил Натали Санкёр. Сильно бил. Бьёт. В пятницу моя мама обнаружила Натали Санкёр в женском туалете, ей было плохо. Мама помогла ей снять пиджак и обнаружила, что её руки все в синяках. Нельзя так упасть. Такие синяки бывают только тогда, когда кто-то прикладывает к их появлению свои руки. - Нет... - Это правда, Адриан. Адриан вспоминает, что Натали вчера вечером была в халате с длинными рукавами. Халат был длинным, он закрывал всё её тело. Её одежда сегодня тоже была с длинными рукавами и горловиной. Ничего не видно, кроме лица. Адриан бледнеет. Если вспомнить её состояние, это всё объясняет. Папа... как он мог так поступить?! - Это ещё не всё, -Хлоя опускает глаза вниз и мнётся. Адриан не может совладать с собой. Что может быть хуже? - Они состоят в отношениях, хотя, если он её бьёт, что скорее всего так и есть, ведь откуда тогда синякам взяться, это скорее абьюзивный тип отношений... - Хлоя... - Да... Они состоят в отношениях или состояли, во всяком случае, это не осталось без последствий. Она... она беременна, - Хлоя произносит это слово на выдохе. В глаза Адриану не смотрит. Даже ей стыдно влезать в семейные дела других людей. - Она сама сказала маме в пятницу. Срок небольшой, по видимому. Адриан не может поверить в то, что слышит. Это звучит настолько неправдоподобно, невозможно, неправильно... Натали и папа... папа и Натали... он не против, но насилие? Это недопустимо. Адриан долго думает над этим. В голове всплывает странное поведение Натали. Тошнота, бледность, грусть, безысходность в её глазах... всё сходится, если так подумать. А ещё, они с отцом работают вместе, проводят много времени вместе, их роман был чем-то... предсказуемо очевидным. Но домашнее насилие? Всё верно, отец стал строже, жёстче, суровей. Все это заметили. Одри Буржуа узнала всё за один вечер. В памяти вдруг всплывают воспоминания их какой-то ссоры. Натали молчала, а отец орал на неё. А потом она вышла из его кабинета с таким выражением лица, будто ничего не произошло. Только Адриан был единственным, кто предпочитал не замечать ужаса, который происходил в его собственной семье. Насилие. Над беременной женщиной. Его отец перешёл черту. Он перешёл её ещё в тот момент, когда посмел впервые поднять руку на Натали. - Ты должен что-то с этим сделать. Вызвать полицию, врачей, я не знаю, что-нибудь. Или я сделаю. Мама говорит, я не могу, доказательств нет. Но синяки на её теле... это ли не доказательства? Если ты будешь молчать, подумай, что может случиться. Систематические избиения рано или поздно приведут к серьёзнейшим проблемам со здоровьем, если не к летальному исходу... - Я тебя понял, - Адриан кивнул, - я... я решу проблему... он её больше не тронет, - жёстко сказал он, сжав ладони в кулаки. - Никогда не тронет. - Это ещё не всё... - Что может быть хуже... - сипло спрашивает Адриан. - Не знаю, может, это не моё дело... чёрт, - она усмехнулась, - всё, о чём я тебе говорю, охерительно как не моё дело. Она собирается делать аборт. Может, уже сделала, я не знаю. Это, вроде как, её выбор... если она действительно не хочет детей. Но... если... я имею в виду... - Я поговорю с ней. И с отцом тоже. Я решу всё. Обещаю. Спасибо, что рассказала... я... просто спасибо. - Мне жаль, - прошептала она. Адриан усмехнулся. Ему тоже жаль. Жаль, что он был таким слепоглухим идиотом. Хлоя ушла из библиотеки, предусмотрительно оставив его одного. Адриан остался стоять наедине с собой. Был бы он вспыльчивым, был бы он в каком-нибудь кино, он бы непременно ударил бы книжный шкаф кулаком, только вот не хочется как-то. Он постоял так ещё какой-то время, а потом покинул библиотеку. Оставшийся день он досидел как на иголках. После уроков Адриан сорвался в офис, где должна быть Натали, но ему сказали, что она покинула свой кабинет и здание часа два назад. Тогда Адриан поехал домой. Он надеялся, что Натали вернётся хотя бы вечером. На звонки она не отвечала. Это было странно. Это пугало. Дома Адриан первым делом ринулся в кабинет отца, но его там не оказалось. Тогда он поднялся наверх и очень удивился, обнаружив Натали в одной из комнат. Она сидела на кресле и прижимала упаковку льда к разбитой щеке. Внутри всё похолодело. Адриан отказывался верить. Он до последнего надеялся, что это ошибка. - Натали... - он подошёл ближе. - Адриан? Что-то случилось? - Да... случилось, - сказал он хриплым голосом. - Как он вообще посмел тебя ударить... но с ним я потом я разберусь. Почему ты никому ничего не сказала? - Что? - она подняла брови в жесте удивления. - О чём ты? - Твои руки все в синяках, у тебя разбита щека. - Я... упала. - О кулак моего отца, надо полагать, - жёстко сказал Адриан. - Нет, ты всё не так понял... Как ты вообще узнал о синяках на моих руках? - Неважно. Я звоню в полицию. - Стой! - Натали чуть ли не подскочила на кресле в попытке его остановить. - Адриан?! - в комнату внезапно вошёл Габриэль Агрест. Адриан обернулся и смерил смешанным взглядом своего отца. Он не мог поверить, что его собственный отец способен на такое, но все доказательства были прямо перед ним. Как же он мог просмотреть, что перед его глазами, в его доме, в его семье, происходит насилие? Он же грёбаный Кот Нуар. Ненависти не было. Удивление, непонимание, а ещё разочарование. Его отец опустился на дно. Адриан должен позвонить в полицию. Он должен спасти Натали. Его отца лишат родительских прав, скорее всего, а его отправят либо к тётушке в дождливый Лондон, либо социальные службы найдут ему приёмную семью. Адриан не знал, что хуже, Лондон с Амели или приёмная семья. Но в полицию он позвонить обязан. - Не подходи, - сказал Адриан. - Что такое? - Не смей к ней приближаться, - Адриан кивнул на Натали, - ты уже достаточно сделал. Как ты мог поступить так с ней? - О чём ты говоришь? - Габриэль Агрест хмурился. Его взгляд казался более осмысленным, чем вчера. Он больше не походил на запрограммированного жёсткого робота, напоминая человека. Адриан отмахнулся от своих мыслей. В конце концов, маньяки-убийцы тоже как обычные люди выглядят. - Адриан, - он чувствует, как холодные руки его гувернантки держатся за его запястье, пытаясь одёрнуть, заставить замолчать. Не говорить правду. Сделать вид, что всё нормально. Быть фальшивкой снова. Он не будет. - О синяках на её руках, - уверенно говорит Адриан, - Домашнее насилие - это уголовнонаказуемое преступление в нашей стране, если ты не знал. Ты избил Натали. Посмотри, у неё все руки в синяках, а я не идиот, чтобы верить в версию с падением с лестницы. - Я не... - У неё синяк на пол щеки. - Она случайно упала и ударилась, - пытаясь сохранить спокойный тон голоса, говорит Габриэль. - О твой кулак, надо полагать, случайно ударилась? Ты себя-то слышишь? С меня хватит, я вызываю полицию. - Адриан, - Габриэль предпринимает попытку подойти ближе. - СТОЙ ГДЕ СТОИШЬ! - чётко и громко говорит Адриан, доставая телефон. Он набирает 911. - Адриан, не надо, - шепчет Натали. Её руки всё ещё сжимают его запястье. - Адриан, я прошу тебя, успокойся, давай всё обсудим, - предлагает Габриэль спокойным тоном. - С полицией будешь обсуждать, как ты бил женщину. - Адриан, я никого не бил, - чётко говорит Габриэль. - Синяки на её теле, надо полагать, сами собой появились, - он поднёс телефон уху. В динамике раздались гудки. - Адриан, я не насильник. Никогда им не был. - Адриан, пожалуйста, - шепчет Натали надрывающимся голосом. Адриан не обращает на неё внимание. Он стоит перед ней, закрывая её от взгляда отца своим телом. - Полиции расскажешь, как ты избил беременную женщину, - жёстко отозвался Адриан. - Здравствуйте, это Адриан Агрест, я хочу заявить о домашнем насилие, совершённом Габриэлем Агрестом в отношении Натали Санкёр, его ассистентки... Натали чувствует, как всё внутри холодеет. Габриэль Агрест остаётся стоять на пороге, будто оглушённый. Его словно водой ледяной окатило. Натали... что его сын только что сказал? Она... она... нет. Этого не может быть. Они ведь... что-то пошло не так? И синяки... он не трогал её, он не насильник, ведь правда?! Натали подорвалась с места и выбежала в другую дверь. Она свернула в центральный коридор, спустилась по ступеням, отдалённо слыша шаги позади себя. Кажется, месье Агрест решился бежать за ней. Она выбежала на улицу, перебежала дорогу и запрыгнула в первое попавшееся такси, указывая таксисту увезти её загород. Чуть позже она уточнила адрес. Ещё через какое-то время он не взял с неё денег, только обещание - она переведёт на карту, как сможет. Спустя несколько часов Натали нашли без сознания соседи, которых изрядно напугал полный ужаса крик. Они же вызвали скорую. Ближе к ночи Натали Санкёр госпитализировали в центральную больницу Парижа с диагнозом «нервный срыв; угроза выкидыша».