Don't be silent

Натали чувствовала себя изнемождённо. Она с трудом открыла глаза утром понедельника. Всё её тело испытывало слабость - она не могла заставить себя смотреть на еду уже второй день подряд. Она совсем не ощущала чувство голода, а если оно и появлялось - мимолётно - вся еда, которую Натали пыталась честно засунуть в свой желудок, не нравилась ей, не усваивалась внутри. Будучи взрослым и образованным человеком, она прекрасно понимала, к чему приведёт её голодание подобного рода, но ничего не могла с собой поделать. Ей не было противно только от кофе с молоком и парочки виноградин. Натали поднялась с постели и поморщилась, пошатнулась и схватилась за близстоящую прикроватную тумбочку - перед глазами плясали звёзды, а окружающая атмосфера начала расплываться. В голове было одновременно легко и туманно. Кажется, у неё снова упало давление. Слишком резко встала. Нужно выпить кофе и ехать на работу, конечно же. А потом на аборт.... ах нет, эта процедура назначена на завтра. Правая рука непроизвольно опустилась на кожу в районе низа живота. Натали не знала, что она чувствовала и думала по этому поводу. Нет, что думала, она как раз знала. Аборт она всегда считала личным выбором и правом женщины распоряжаться своим телом. Медицинская процедура, которая избавляет от огромного количества проблем, связанных со здоровьем, а так же рисков. Ничего сверхъестественного. Общество, существующие в условиях пропаганды нездоровых религиозно-фанатичных идей, осуждало такое. Романтизация всего, в том числе и насилия, сколько этого дерьма было в интернете, в том числе и на французском. Натали была рада тому, что законодательство Франции было на стороне выбора женщин. Страха не было. Сожаления тоже не было. Была какая-то странная апатия, граничащая с безразличием. Она сделает аборт и никогда не станет матерью. Для неё это никогда не было проблемой, гораздо большей проблемой было бы решение о рождении ненужного ей ребёнка, которого она, вполне возможно, никогда не смогла бы полюбить. Это вредило её организму, вредило ей. Никакого чувства вины или нежности к сгустку клеток внутри. Рука безвольно опустилась. Натали вышла из ванной через пятнадцать минут. Она не считала аборт средством контрацепции, это было бы нелепо. Но как способ избавить себя и своё здоровье от проблем, к которым она совершенно точно готова не была и вряд ли будет когда-нибудь, это было единственным выходом. Возможно, она через пять или десять лет - хах, смешно - захочет детей, будет бегать по больницам и плакать от того, что ничего не получается - она знала, такие случаи есть - но в конкретную минуту она была только рада перестать думать об этом. Перестать мучиться. Возможно, через пять или десять лет ничего в её мировоззрении не поменяется, и она никогда не захочет иметь детей. Натали выросла во Франции, она всегда ценила личностную свободу. Свой выбор она уже сделала. Когда подписала согласие на проведение процедуры. Перед ней стояла ещё одна проблема - куда более важная. Чёртова книга Габриэля, от которой она намеревалась избавиться сегодня. Месье Агрест, скорее всего, тоже знал о её дурных свойствах, Натали была уверена, он мог даже пытаться избавиться от неё, но книга себя защищала. Естественно, усмехнулась она, наливая себе кофе, разве может быть иначе? В дом Агрестов Натали прибыла вовремя, без опозданий. Сегодня она непривычно решила изменить своему обыденному образу - в серых свободных брюках в клетку и обтягивающей бежевой водолазке, в свободном клетчатом пиджаке она смотрелась интересно. Натали, по правде говоря, выбрала эту одежду не из-за красоты. В брюках подобного покроя и в свободном пиджаке не было видно её болезненной худобы и выпирающих костей. Косметика скрыла бледность кожи. - Дуусу, - позвала свою квами Натали, стоя в пустой ванной. Взять камень было несложно, месье Агрест был слишком занят для того, чтобы реагировать. С книгой придётся что-то придумать. - Будь готова действовать по моей команде. - Что нужно делать? - Ну, - Натали задумалась, опираясь бёдрами о бортики ванной, - ты сможешь отключить электричество в щитке? Включится резервное питание, но на это потребуется несколько минут. Месье Агрест покинет свой кабинет, чтобы дойти до щитка и посмотреть, в чём дело. Я возьму книгу и буду ждать тебя в своей комнате. - Это опасно! Только Маюра может... - О чём это ты? - хмурится Натали. - Магия Маюры схожа с магией этой книги. В каком-то смысле. Маюра может создавать монстров. Маюра не подвержена воздействию иллюзий. - Вот как... Хорошо. Тогда выключаешь щиток и я жду тебя в кабинете месье Агреста. У нас будет всего две минуты, чтобы её взять, и ещё минута затем, чтобы убежать. И того три. Он может вообще не выйти из кабинета за это время, ожидая подключения резервного генератора. Если это случится, ты отключишь его. Поняла? - Но тогда... тогда госпожа Эмили.... - Дуусу, - Натали бросила на неё суровый взгляд. Лицо её выглядело напряжённым. - Она давно уже мертва. Её сердце бьётся, но мозг умер. Она не очнётся. - Ты так хотела исполнить его желание... - Мёртвые не возвращаются с того света, это нужно понимать. Он хочет её вернуть, но при этом не понимает, чем придётся пожертвовать. Раньше я была готова отдать свою жизнь, но теперь... - Твоё состояние... - Дело не в этом, - мотнула головой Натали, - эта книга и эта чёртова магия угрожает здоровью и жизни Адриана. Адриан живой ребёнок, единственное, что ему оставила Эмили. Если она и воскреснет, в чём я сомневаюсь, она явно не обрадуется, что к жизни она вернулась ценой здоровья собственного сына. Габриэль не понимает этого. Не хочет понимать. Он заколдован этой книгой. Я не могу больше спокойно на это смотреть и ждать, пока всё само как-нибудь не решится. Понимаешь меня? - Кажется. - Значит, договорились? - Да. Натали кивнула и вышла из ванны. Она только надеялась, что Дуусу её не предаст.

***

Маринетт невзлюбила утро понедельника сразу же, как проснулась: во-первых, она обнаружила, что не подключила телефон на зарядное устройство, из-за чего будильник не сработал и она проспала - в который раз - поэтому собираться пришлось впопыхах; во-вторых, она не позавтракала, прихватив с собой только кофе, которое умудрилась на себя же и опрокинуть; в-третьих, как выяснилось в коллеже, она не подготовилась к уроку по истории. Одним словом, полный провал. В остальном, всё шло как обычно, пока Хлоя не потащила Адриана в библиотеку в обеденный перерыв под предлогом поговорить о чём-то важном. Маринетт пришла в библиотеку сдать книгу и провести время до следующего урока, как обычно это делала с подругами. Они ждали её в центральном зале, где обычно проводят время многие студенты коллежа. Маринетт же заблудилась между стеллажами, пока, совершенно случайно, нужно отметить, не стала свидетельницей приватного разговора между Хлоей и Адрианом. Чем дольше Хлоя говорила, тем больше Маринетт бросало в дрожь. Она ещё долго сидела вот так, затаившись, зажимая себе рот руками, изо всех сил пытаясь не дышать, после того, как они ушли. Ей всё казалось, что её сердце бьётся слишком громко. Но Хлоя и Адриан покинули библиотеку минут десять назад, а она всё не могла заставить себя прийти в себя. Маринетт не знала, сколько времени прошло, сколько ей потребовалось, чтобы переварить полученную информацию, непредназначенную для её ушей, и набросать в голове примерные планы действий. Сердце вопило о том, что Адриану нужно помочь, каким образом, правда, она не знала, но помочь надо! Логика охлаждала пыл суровым фактом - она не должна была быть свидетельницей этого разговора, это её не касается, это не её дело вообще. С тяжёлой головой и на негнущихся ногах Маринетт попыталась дойти до класса, чтобы не прогуливать очередной урок - у неё и так прогулов будь здоров, на всю жизнь вперёд, как ещё не отчислили только, - только вот очередное происшествие в городе помешало её планам. Девчонки из другого класса стояли у лестницы и обсуждали, что в городе вот буквально только что случился взрыв, благо, никто не пострадал, поскольку взрыв произошёл в новом строящемся здании. Маринетт чуть ли зубами не заскрежетала, когда услышала, что это произошло по вине её дорогой-ненаглядной-чтоб-ей-пусто-было Маюры. Она отправила Алье сообщение с какой-то невнятной отмазкой под тип «мне стало плохо», и унеслась в известном направлении. На место взрыва прибыла уже Ледибаг. Маюра не ждала её, что насторожила. Всё выглядело несколько иначе в этот раз. Никакого несчастного человека, разум которого Бражник или Маюра захватили. Никакой жертвы. Посреди обломков здания стояла Маюра, изнемождённая Маюра - Маринетт это отчётливо видела, она едва стояла на своих тонких как спички ногах и смотрела пустым взглядом куда-то вперёд, сквозь пламя - рядом был мост, который она создала. Кажется, он и послужил причиной взрыва. Ловким движением Маринетт зацепилась йо-йо рекламный щит соседнего здания и плавно приземлилась на крышу, чуть поодаль своей извечной противницы. Отсюда Маюра выглядела ещё более странно. Она была потеряна, обескуражена, практически обезоружена. Маринетт не сумела разглядеть, на что такое могла смотреть Маюра сквозь огонь, но ей не нравилось, что пламя разгорается, никто не торопится его тушить - ну ещё бы, кто в здравом уме сюда вообще сунется, когда взрыв произошёл пару минут назад, а узнали о нём только благодаря какому-то человеку, который снял это на видео и запостил в интернете - времени, во-первых, прошло мало для приезда пожарны, во-вторых, кто сунется сюда, пока тут Маюра? Маринетт цепким взглядом осматривает недостроенный, полуразрушенный теперь, дом на предмет пострадавших, но не находит таковых. Ей сразу становится чуть-чуть легче. Маюра выглядит настолько потерянной, Маринетт не сразу понимает, что с ней произошло, почему она так испугана произошедшим, ей же всегда было плевать на разрушения, которые она и Бражник оставляют в городе, в её глазах нет ничего, кроме отрешённости и безразличия. Маринетт быстро и бесшумно оказывается рядом с потенциальной противницей, Маюра не хочет её замечать. На её бледно-синее лицо ложатся тени яркого пожара, она стоит и не шевелится. Маринетт понимает, что огонь разгорается, в любой момент может произойти ещё один взрыв, а пожарные к ним не торопятся. Если это случится, Маюра умрёт. Какой бы занозой в одном месте она не была, Маринетт не может допустить её смерти. - Надо уходить, - Маринетт подходит ближе и хватает Маюру за руку. Она не двигается, всё ещё смотрит вперёд. Теперь Маринетт понимает, что завладело её вниманием. Это оказывается книга. - Эта дрянь защищается, - шепчет Маюра. Маринетт не может знать, что она видит перед собой. Книга, которая в своей сущности является кладезем чёрной магии и проклятий, способных свести с ума, пытается защищаться. Маюра единственная, кто может уничтожить этот артефакт, поскольку её магия и магия книги по своей структуре несколько схожи, но даже она не может полностью оградить себя от влияния древнего артефакта. Перед глазами вспыхивают страшные монстры, объятые то тьмой, то пламенем. Маюра не понимает, где реальность, а где кошмар, поэтому стоит и не шевелится. Вокруг она видит пламя. Она видит лицо Эмили Агрест, объятое огнём, она смотрит на неё холодно и презрительно. Сплошная стена пламени окружает Натали и подбирается ближе. Она чувствует жар на своей коже и не может пошевелиться, потому что внутри всё заледенело. Странный контраст. Вся её сущность содрогается от страха. Это иллюзия, последнее её действие. Сенти мостр, созданный её магией, стоит где-то рядом, Маюра даже не видит его, и пытается заставить себя очнуться. Сбросить морок. Внезапно она чувствует чью-то маленькую, но крепкую ладонь на своём плече. Кто-то тянет её назад, прямиком в пламя. - Нет! - кричит она и пытается сопротивляться, за что получает ощутимый удар по лицу кулаком. Морок схлынул, рассеялся как туман, оставляя перед глазами реальность. Огонь только с одной стороны - впереди. Там же проваливается крыша. Нет никакой Эмили Агрест, нет никаких кошмаров, есть только полыхающая крыша новостройки. - Быстрее! - кричит Ледибаг. Зачем она спасает её? Натали не понимает, что происходит, ей требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Ледибаг тянет её назад, подхватывает за талию как тряпичную куклу и утаскивает на крышу соседнего здания. Маюра наблюдает, как недостроенное здание, на крыше которого она стояла, объято огнём. Где-то вдалеке слышится вой сирены - кажется, пожарные уже едут, надо же, как вовремя. Молодцы какие. Книги больше там нет. Вместо неё - пепелище из сожжённых страниц. - Не самый лучший способ суицида! - заявляет Маринетт, поджимая губы. - Что? - Маюре требуется пара секунд, чтобы прийти в себя и перевести дыхание. Она выдёргивает свою руку из рук Ледибаг и отступает на два шага назад. Кашель душит лёгкие. Только теперь она понимает, насколько сильно успела надышаться угарным газом. Она заходится в кашле и опускается на колени. Низ живота очень сильно болит. Надо было сделать аборт раньше, нечего так издеваться над своим организмом. Натали последнее время будто испытывает его, сколько, мол, ей потребуется сделать плохих вещей, чтобы убить его окончательно. - Это... это то, что я думаю? - спрашивает Ледибаг, глядя на догорающую книгу. - Книга... ты знаешь того, кто ею обладал? - Тебе о ней известно? - хмурится Маюра. - Книга чёрной магии, мастер Фу говорил, в ней описаны техники некромантии. Я... я думала, Бражник должен охотиться за ней, но... раз ты её сожгла... почему ты это сделала? - Жизнь даётся только один раз, - Маюра перевела взгляд куда-то на город, - никто не может нарушать этот закон. Он... он попытался, вот почему он не нападал на город некоторое время, но... это привело к большим проблемам. Эта книга свела его с ума, она сводила с ума нас всех, это было невыносимо, я просто... я не смогла... - Маюра поджала губы и посмотрела в глаза Ледибаг. - Я ведь поступила правильно. Так будет лучше. - Почему он сам её не сжёг? Из-за проклятия? Оно свело его с ума и он не смог? - Самое большое его проклятие - это надежда, - вздохнула Маюра. - Надежда вернуть одного человека к жизни. - Безумие! Это приведёт к апокалипсису! Ему за этим нужны камни чудес? - Влюблённые люди способны на множества глупостей, Ледибаг. Он это делал ради любви. - Чушь! - холодно заявила Маринетт, сжимая ладони в кулаки. - Руководствуясь такой логикой, можно устроить геноцид во имя любви, а на самом деле просто бессмысленную бойню. Разве любимый человек Бражника оценил бы такие жертвы? Разве любимый человек Бражника был насколько плохим человеком?! - Она была очень хорошим человеком. - Тогда она бы не одобрила того, что он делал и продолжает делать! А ты! Как ты могла помогать ему, зная, что он задумал?! Теперь ты видишь, что стало с ним и с тобой из-за этой книги! Камни чудес Кота Нуара и Ледибаг гораздо сильнее этой книги. Представь, какой резонанс вызовет объединение силы Удачи и Неудач. Глупое и эгоистичное желание переиграть смерть и нарушить законы бытия приведут, скорее всего, к взрыву, который уничтожит если не всю Европу, то весь Париж точно! Ты этого хочешь, Маюра?! Я могу поверить, что Бражник просто эмоционально неуравновешенный идиот, которому здравый смысл застилает отчаяние, но в чём твой мотив? Просто осуществить мечту того, кого ты любишь, но какой ценой? Его безумная идея будет стоить жизни не только тебе, но и всем нам. Неужели, человеческая жизнь для вас двоих совсем ничего не значит? - охрипшим голосом спросила Ледибаг. Натали вздрогнула, услышав подобный вопрос. - Это не так... - Неужели, - Маринетт покачала головой, - но ты зашевелилась только тогда, когда последствия от безумных идей Бражника затронули тебя лично. Это лицемерно, знаешь ли. - Я... я думала, если Бражник заполучит камни чудес Кота Нуара и Ледибаг, для воскрешения человека ему понадобится человеческая жертва. Одна. - И ты думала отдать свою жизнь?! Пожертвовать собой ради человека, который этого даже не оценит?! Он же... ОН ЭГОИСТ! - Мне казалось это единственным выходом. Я давно смирилась с этим, я просто... - Натали поморщилась, голова кружилась, во рту она чувствовала солоноватый привкус крови. Низ живота разрывался от боли. - Это глупо, но... а как бы ты поступила на моём месте? Есть в твоей жизни человек, ради которого ты готова на всё? - Я... - Маринетт поджала губы. Она не думала об Адриане в таком контексте. - Знаешь, он ведь тоже любит другую. Не меня. Я для него только друг. Но он никогда бы не пренебрёг мной! - Мною никто не пренебрегал, это был мой выбор. - Выбери себя! - воскликнула Маринетт. - Я сама в отношениях мало что понимаю, и если человек, которого я люблю, выбрал не меня, я принимаю это. Мне больно, но я готова это принять. И это не значит, что я буду жертвовать ради его интересов, никак со мной не связанных, своей собственной жизнью! Маюра ничего не ответила. Она стояла и смотрела на Ледибаг помутневшими от боли глазами. Натали чётко ощутила, как начинает терять сознание. Её тело медленно переставало принадлежать ей. Она начала заваливаться набок, так бы и упала на бетонную крышу, если бы Ледибаг не подхватила её. - Маюра! Маюра, ты меня слышишь? Что с тобой? Так сильно надышалась угарным газом? - Ледибаг лёгкими движениями похлопала Маюру по щекам, но это не произвело должного эффекта, она всё так же лежала в руках собственной противницы, теряя сознание. - Мне больно, - прошептала Маюра. Маринетт попыталась принять более удобное положение, поддерживая свою противницу за спину одной рукой, вторую положила ей на живот. Маюра держалась за свой живот. Это настораживало. При отравлении угарным газом возникает головокружение, которое может привести к обмороку, головная боль, но никак не боль в животе. Во всяком случае, в коллеже им об этом не говорили - или кто-то просто невнимательно слушал. Маринетт прокляла свою безалаберность в который раз. С виду ран у Маюры не наблюдалось. Маринетт дотронулась до её руки и попыталась ощупать её живот, понять, что не так, но с ней абсолютно точно всё было нормально. В следующую секунду трансформация Маюры исчезла. Перед Маринетт предстала Натали Санкёр, гувернантка Адриана и помощница его отца, вместе с маленькой квами павлина. - Мадемуазель Санкёр, - пораженно выдохнула Маринетт. Пазл в её голове мгновенно сложился. Если учесть всё, что она видела в воспоминаниях Маюры пару месяцев назад, прибавить к ним то, что узнала, подслушав разговор Адриана и Хлои, сразу становилось понятно, кто такой Бражник и кого он собирался вернуть. - Никогда бы не подумала, что месье Агрест способен на такое. О, не смотрите на меня так удивлённо. Вам нужно в больницу. - Это пройдёт, - Натали вздохнула и выдохнула, пытаясь подняться. Сознание медленно к ней возвращалось. - Мне нужно домой. - Я доставлю вас до дома месье Агреста, - неуверенно произнесла Маринетт. Она не была уверена в правильности своего решения, но раз так хочет Маюра... вернее, Натали Санкёр, лучше, наверное, с ней не спорить. Подхватив Натали на руки, Маринетт в обличие Ледибаг унеслась в сторону дома месье Агреста. Натали пыталась глубоко вдыхать, чтобы не отключиться и оставаться в сознании. Слабость постепенно уходила, мысли прояснялись. - Синяки на вашем теле... это ведь я вам оставила, не Габриэль Агрест, значит... А он... он ведь... - Позволь мне самой во всём разобраться, - твёрдо сказала Натали, когда её опустили на ноги на крыше дома месье Агреста. Маринетт неуверенно кивнула. В конце концов, что она могла сделать? Доставить беременную и больную - причём, непонятно, физически больную или на голову - женщину в полицию и обвинить её в том, что она Маюра? Где она возьмёт доказательства, маленькая квами Маюры вряд ли выдаст хозяйку, а каких-то весомых улик кроме голословных обвинений у Маринетт не было. - Адриан знает? - только и спросила Маринетт. У неё в голове уже разворачивалась полемика между чувством долга и жалостью к Натали. Логика просчитывала все возможные пути доказательства её вины вместе с виной Бражника - камеры наблюдения, если знать где искать, обыск, что угодно, - а сердце жалело эту женщину. - Нет. Никогда не знал. Он бы не одобрил этого. - А вы? - Я всё улажу. - Уж постарайтесь, - кивнула она. Натали развернулась, чтобы уйти с крыши, но крепкая рука Ледибаг её остановила. - Я тут подумала, как я могу вам доверять? Откуда мне знать, что вы не побежите рассказывать Бражнику обо всём, что случилось? Ведь... ведь Габриэль Агрест вас не бил, это я вас била. Вернее, это была самооборона. Производственные травмы. Значит, вы не ссорились, он не поднимал на вас руку, так как я могу быть уверена в том, что вы не побежите ему всё рассказывать? - Откуда ты знаешь? - прошептала Натали, удивлённая тем фактом, что Ледибаг откуда-то известно о подозрениях Одри Буржуа в том, что она - Натали - стала жертвой домашнего насилия? - У меня талант оказываться в неподходящих местах в неподходящее время. А ещё хороший слух. - Ты... ты Хлоя[1]? - Натали прищурилась. Ледибаг покачала головой. - Это не так важно. Слушай сюда, Маюра. Я знаю, как тебе дорог Габриэль Агрест, нужно было лучше следить за своими воспоминаниями, и я никогда не забуду, как ты избила меня. Ты не можешь никому сказать о том, откуда синяки на твоём теле взялись на самом деле, не так ли? Иначе придётся признаться в том, что ты преступница. Ты не скажешь Габриэлю Агресту о том, что говорила со мной, о том, что я знаю, кто он, ты ничего ему не скажешь, ты поняла? Ты сейчас пойдёшь в этот дом и всё уладишь, заберёшь у него камень и принесёшь его мне на ту новостройку, где мы подрались тогда, под дождём, где ты избила меня. Ты принесёшь мне камень мотылька вместе с камнем Павлина, тебе ясно? - твёрдо и уверенно спросила Маринетт. - Я даю тебе время до семи часов вечера. - А если я этого не сделаю? - Даже не знаю, какая информация нанесёт репутации дома Агрестов больший урон, - Маринетт картинно задумалась, - тот факт, что Габриэль Агрест это Бражник, а его очаровательная помощница - Маюра, или тот факт, что Габриэль Агрест, известный на всю Европу модельер, оказался домашним насильником, который жестоко избил свою беременную любовницу. Как считаете? - У тебя нет доказательств, что месье Агрест это Бражник, кроме голословных обвинений. - Я найду доказательства. Можешь в этом не сомневаться. Однако, мне кажется, одно лишь известие о том, что известнейший дизайнер бьёт беременную женщину, причём, беременную от него же, разрушит его репутацию в несколько раз быстрее. - Это неправда, - твёрдо заявила Натали. - Одри Буржуа в это верит. - Одри Буржуа во многое верит, все прекрасно знают, какой эксцентричный она человек. - Я в это верю, - Маринетт улыбнулась краешком губ. Натали прикусила губу. - Все в Париже знают, кто такая Ледибаг. И в отличие от мадам Буржуа, репутация у Ледибаг куда порядочней. Твоё слово против моего, Маюра, - Маринетт прищурилась. - Как думаешь, кому поверят? Бедной несчастной запуганной женщине с букетом синяков на теле в качестве доказательств, или героине Парижа? - Ты оставила мне этот букет синяков. - Есть доказательства? Нет. У тебя нет доказательств. Зато мадам Буржуа может раздуть неплохой скандал вокруг истории с домашним насилием. Без обличия Маюры вы, мадемуазель Санкёр, выглядите как искалеченная мужчиной слабая женщина. Общество любит таких защищать. Особенно феминистки[2]. А наша страна, как вы знаете, в правах женщин преуспела. Не смотря на проблемы нашей страны, тот факт, что закон защищает наши с вами права, очень хорошая новость. Стоит мадам Буржуа подкинуть в СМИ информацию о том, как богатый мужчина со скверным характером избил бедную беременную женщину, как думаете, что сделают с его репутацией? В стране, где права женщин не защищаются на законодательном уровне, вряд ли бы удалось поднять шумиху. Но нам с вами повезло, мы живём во Франции. А теперь представьте, что будет, если слова мадам Буржуа подтвердит героиня Парижа. - И ты будешь лгать? Я думала, Ледибаг не способна на такое. К тому же, не все, далеко не все в обществе, даже в нашем обществе, защищают жертв насилия. К тому же, я не являюсь жертвой. - Попробуй доказать это прежде, чем репутация месье Агреста рухнет как карточный домик, - Маринетт сама себе не верила, что способна на такие речи с такой жёсткой интонацией. Что ж, иногда нужно проявлять жёсткость и даже шантаж. Другого пути получить камни мотылька и павлина у неё не было. - Мне даже будет любопытно посмотреть на ваши попытки оправдаться. Впрочем, думаю, медицинская экспертиза сможет доказать, что удары тебе наносил не он. И тогда, мадемуазель Санкёр, наше любимое общество обвинит вас во всех смертных грехах. - Почему ты думаешь, мне есть дело до собственной репутации? Месье Агреста оправдают. Моя репутация будет разрушена, ну и что? Я всегда могу уехать. - Прежде, чем его оправдают, его затаскают по судам и на его имя выльют много негатива во всех СМИ. Чтобы разрушить репутацию достаточно одного маленького проступка, чтобы восстановить репутацию - потребуются годы. Он возненавидит вас. - Ледибаг, я и не знала, что ты можешь быть такой шантажисткой, - вдохнула Натали. - Отчаянные времена требуют отчаянных мер, - Маринетт пожала плечами. - Наверное, это сказывается скверное влияние на меня некоторых личностей... - Хорошо. Я достану тебе камни. Мой можешь забирать прямо сейчас. Маринетт согласно кивнула. Натали передела ей камень под удивлённые глаза Дуусу. Натали попрощалась со своей маленькой квами, стараясь не реагировать на её слёзы, и спустилась с крыши по лестнице в дом. Она дошла до какой-то комнаты на втором этаже и устало рухнула в кресло. У неё не оставалось выбора. Даже если бы Ледибаг её и не шантажировала, она бы всё равно забрала камень у месье Агреста. Слишком всё это далеко зашло. Пусть ненавидит её, зато Адриан будет жить и не вскакивать от леденящих душу кошмаров по ночам. Правда, всё пошло немного не по плану. Маринетт не знала, что Натали забрали в больницу из деревенской местности. Она узнала обо всём вечером, когда Маюра не явилась на встречу. Маринетт быстро добралась до поместья месье Агреста, но только ближе к ночи узнала, что произошло. Она слышала, как Габриэль Агрест разговаривал с кем-то по телефону, и по контексту поняла, что Натали положили в больницу. Уже на месте Маринетт, привычным путём подслушивания, удалось разузнать, с каким именно диагнозом мадемуазель Санкёр госпитализировали. Нервный срыв и угроза выкидыша. Она не исключала своей возможной вины в случившимся, но подозревала, что что-то произошло между Натали и месье Агрестом. В её руках была информация, с помощью которой можно было если не управлять, то хотя бы влиять на поступки людей. Маринетт знала, что шантажировать плохо, но она собиралась заявиться к месье Агресту и поговорить с ним. Ей не было страшно его шантажировать или угрожать ему. Ей было его не жалко. Он - Бражник, который бесчисленное количество раз подвергал опасности граждан Парижа. Она - Ледибаг, в её обязанности входит защищать Париж. О какой жалости вообще можно говорить? Маринетт опустилась на пол своей комнаты поздно ночью, снимая трансформацию. Она очень устала, а потому поторопилась принять душ и переодеться. Маринетт вздрогнула, когда украдкой бросила взгляд на себя в зеркало. Своё отражение она не узнала. Она не знала эту расчётливую девушку в отражении, способную играть с чувствами людей. Маринетт одёрнула себя. Маюра и Бражник это заслужили. В постель Маринетт легла опустошённой. Почему её не оставляла мысль о том, что она начинает походить на Хлою... ________________________________ [1] По поводу внешности. Кто-то скажет - Натали, ты что, они же совсем не похожи, включи мозги. Но, я как-то наткнулась на теорию, что в мультике мы видим Ледибаг и Кота Нуара - то есть переодетых Маринетт и Адриана - такими, какими видят они себя. Возможно, окружающие видят их по-другому, возможно, там какая-то особая магия срабатывает, иначе давно бы все поняли, кто такие Кот Нуар и Ледибаг. [2] Я не приплетаю феминисток, тут пришлось к слову, поскольку жертв домашнего насилия действительно защищают в первую очередь феминистки, и это очень хорошо, жертв нужно защищать, криминализация домашнего насилия на законодательном уровне нужна, феминизм - это очень круто. Я за то, чтобы люди уважали друг друга, а насилия не существовало (ещё б это было возможно =(