Don't be silent

Натали находилась без сознания несколько часов. За это время врачи успели прийти к неутешительным выводам, что человек подвергался физическому насилию и, если судить по костяшкам кистей её рук, скорее всего она сама наносила кому-то удар, а этот кто-то отвечал. Или, она пыталась защищаться, но безуспешно. Первое, что подозревали врачи с такими синяками - домашнее насилие. Как и полагается, они сообщили об этом в полицию. Габриэль Агрест никогда не думал, что его будут допрашивать полицейские именно по этой причине. Маловероятным представлялась даже перспектива потерпеть неудачу как Бражник и оказаться в полицейском участке, но эта мысль хотя бы его посещала. Чего он точно никогда не мог представить, так это того, что его будут подозревать в нанесении тяжких физических увечий беременной женщине. Он даже свыкнуться с этой мыслью не успел как следует. Натали... их связь возымела последствия, потому что он совсем не думал своей головой о контрацепции. Она единственная заботилась об этом, но, кажется, не вполне успешно. Эта новость была для него ведром ледяной воды. Перед глазами пронеслись все случаи, когда он подвергал её опасности. Когда повышал на неё голос из-за того, что не контролировал свои эмоции. Ночные кошмары и видения истощили его, а теперь, когда книга исчезла - он до сих пор не знал, где она, но подозревал, что это дело рук Натали - он окончательно осознал, что натворил. Габриэль Агрест чувствовал себя последним ублюдком. Он всё ещё нежно хранил чувства к Эмили, но, в то же время, Натали не была ему безразлична, он испытывал нежные чувства и к ней, близкие к привязанности. Он волновался за неё. Проклятье исчезло, забрав за собой гнев и страх. Они исчезли, растворились будто морок, оставляя пустоту и обжигающее, горькое чувство вины. Натали хватило смелости и сил уничтожить книгу - скорее всего, она так и сделала, хотя точно он не знал - а он не смог справиться с этим. Из-за того, что он проявил слабость, она пострадала. Она лежала в больнице, она, чёрт возьми, была от него беременна. И он совершенно не знал, что с этим делать. Он и в первый раз с родительской ролью облажался - по-другому не скажешь, что будет теперь? У Натали плохое здоровье, врачи сами ему об этом сказали, ему было это известно и раньше. Ей определённо нельзя было рожать. Только вот Габриэль не знал, что она решила по этому поводу. Может, она хотела? Что он будет в таком случае делать? Конечно, он найдёт ей лучших врачей, если она вообще согласится принять от него какую-то помощь, а что потом? Неутешительные мысли лезли в голову. А что, если беременность и роды для Натали и её плохого здоровья закончатся летальным исходом, что он будет делать? Он просто не выдержит этого. Эмили умерла, оставив ему Адриана. Из него, пожалуй, откровенно хуёвый отец - Габриэль не боялся это признать. - Месье Агрест, - в комнату допроса зашла средних лет женщина в белой рубашке и тёмных брюках. Он её знал. Детектив Мадлен. - С вами всё в порядке? - уточнила она, оценивая его бледное лицо. Габриэль кивнул. - Давайте сразу проясним. Вы здесь не заключённый. И это не допрос, а стандартная процедура. Я просто хочу задать вам пару вопросов. Это моя работа, - она опустилась на стул напротив него. - Это допрос. В противном случае, почему бы не задать мне пару вопросов в другом месте, не в участке? - Стандартная процедура. Итак, вам ведь известно, почему вы здесь? - Врачи сообщили вам о следах насилия на теле Натали. - Верно. Вам что-нибудь известно о причине их появления? - Нет, - лгал Габриэль. Он просто не мог ответить правду. Он догадывался, что эти прекрасные отметины ей оставила Ледибаг, это было самое логичное объяснение, но он не мог об этом сказать. - Хорошо. Где, по вашему, предположительно она могла получить такие увечья? - Я не знаю. - Она занималась боевыми искусствами? В её личном деле написано, что она неплохо в этом разбирается. - Она занималась, когда училась в университете. Занимается ли она ими сейчас мне неизвестно. - По моим сведениям всё своё время она проводила на работе, выходит, у неё не было времени на боевые искусства, если не считать выходных. Коротких выходных. Вам известно, как и с кем она их проводила? - Нет. - В каких отношениях вы с ней были? Это были чисто рабочие отношения или имело место быть нечто... более близкое. - Рабочие отношения, - сухо отозвался Габриэль. - Судя по её перепискам, они все по работе, у неё не было никаких отношений, её соседи говорят, что на съёмной квартире она появлялась крайне редко. А в вашем особняке, между прочим, у неё есть своя комната, где достаточно её личных вещей. Как вы это объясните? - Так удобнее. Это экономит время на работу. Она не тратит лишние часы на дорогу. - Месье Агрест, она беременна. Мне это известно. Попрошу заметить, что сделать тест несложно, с учётом того, что идёт расследование, её согласие не требуется. Ваше тоже. Это не допрос, а ваша добровольная, - детектив Мадлен особенно выделила это слово. Габриэль на этом усмехнулся. - Добровольная помощь следствию, - повторила она. - Но, тем не менее, вы не имеете права лгать. Если вы мне солгали, это будет расценено как дача ложных показаний, а это, между прочим, уже статья. Я повторю свой вопрос. В каких вы были отношениях с мадемуазель Санкёр? - В рабочих. Сперва. Потом в дружеских... а потом в близких, - нехотя отозвался Габриэль. - Она беременна от вас? - Она не говорила мне об этом. - Почему она вам не сказала? - Я не знаю. Она... она могла испугаться моей реакции? - он пожал плечами. - Женщины часто так делают. - Почему она могла испугаться вашей реакции? Ей было чего бояться? - детектив Мадлен прищурила свои накрашенные глаза. Габриэль прикусил язык за неосторожное выражение. - Мы не встречались. Это было... как увлечение. По обоюдному согласию. Она не сказала мне, потому что мы не встречались и никогда не говорили об этом. Возможно, она боялась, что мне эта новость будет неприятна. - Неприятна? Она могла думать, что вы заставите её сделать аборт или, наоборот, сохранить беременность? - Не знаю. Я бы не стал настаивать на каком-либо решении, это её тело, я бы поддержал любое её решение. - Неужели. - Если бы она решилась... сохранить это, я бы помог ей деньгами, нашёл бы лучших врачей. Я бы её не бросил. - Вы говорили ей это? - Нет. Я не знал ничего. Она не говорила мне. Я думаю, она нервничала, у нас был завал на работе, показ, приём, это давило на неё, я уверен. Думаю, она по этой причине не решалась мне ничего говорить. - Она записалась на аборт, кстати говоря. Но, по какой-то причине, не пришла в назначенное время в больницу, - детектив Мадлен внимательно смотрит на него, пытаясь угадать реакцию и сделать выводы, но Габриэль молчит. Ему нечего сказать. Он догадывался, что она, с таким здоровьем и их отношениями, вряд ли решится сохранить беременность. Не сказать, что он был расстроен, но такое её решение в действительности облегчало многое. - Я вижу вы несильно обеспокоены этим фактом. - А должен? Это было её решение. Я бы поддержал его, я бы поддержал её, если бы она мне сказала. Мне... мне жаль, что ей пришлось проходить через это в одиночестве. - Конечно, - судя по выражению лица детектива Мадлен, она ему не поверила. - Специалистка, у которой она наблюдалась, сказала, что мадемуазель Санкёр не пришла потому что была занята на работе. Она так же рассказала, что мадемуазель Санкёр была чем-то очень подавлена последнее время. Явно не из-за аборта, поскольку её специалистка уверенна в достаточно либеральных взглядах мадемуазель Санкёр относительно этого вопроса. Вы не знаете, что её беспокоило? - То же, что и меня. Работа. - И только? - Я не могу знать, я же не Натали. - Месье Агрест, судя по показаниям её соседей и знакомых, мадемуазель Санкёр не посещала боевые искусства, выходные предпочитала проводить дома. Камеры в её подъезде это подтверждают. Так откуда же столько увечий на её теле? - Я не знаю. - Вы правда не знаете? - На что вы намекаете? - Вы проявляли жёсткость в отношении мадемуазель Санкёр? - детектив Мадлен сложила руки в замок. - Может, это случалось в процессе ваших с ней... специфических сексуальных практик? - Никаких таких предпочтений у меня нет. У неё тоже, - жёстко ответил Габриэль. - И у вас совсем нет никаких предположений? - Нет. - Вы же понимаете, что у вас будут проблемы, если ваши показания не сойдутся с показаниями вашего сына? - Адриан ничего не знает. - Это уже наша задача. - Я могу идти? - Не смею задерживать. Габриэль покинул полицейский участок слишком быстро. Он не знал, когда они собирались допрашивать Адриана, но ему необходимо было с ним поговорить. Он не бил Натали. Но если Адриан даст показания против него, у него в самом деле будут проблемы. Сколько полиции понадобится времени, чтобы провести экспертизу и доказать его непричастность? За это время его репутация будет безнадёжно испорчена. Если его запрут в следственном изоляторе, его репутация будет разрушена, а сколько денег он потратит на адвокатов, чтобы оправдаться! Неразумные траты, он лучше в лечение Натали бы вложился. Только как это сделать, если он будет под следствием? Оставалась одна надежда - она скоро очнётся и во всём признается сама. Габриэль звонил своему адвокату, когда домработница сообщила ему о странном визите Маринетт Дюпен-Чен - одноклассницы его сына. - Адриана сейчас нет. Он на курсах китайского, - небрежно сообщил Габриэль. - Ей это известно, месье Агрест, она сказала, что пришла к вам. - Ко мне? - Габриэль был удивлён. Домработница кивнула. - Она сказала, у неё есть для вас важное сообщение. По поводу мадемуазель Санкёр. - Пустите её. Спустя пару минут в его кабинет вошла Маринетт Дюпен-Чен, та самая девочка, которая выиграла когда-то в конкурсе дизайна шляпки. Габриэль отметил, что она одета во всё чёрное. Чёрные джинсы, балетки, кофта и кардиган совместно с тёмным цветом волос и бледным лицом предавали Маринетт вид необъяснимого траура. Она зашла в его кабинет, поправила распущенные волосы, глубоко вздохнула и всхлипнула. Это было очень странно. Он даже не успел спросить её о причине этого странного визита. - Месье Агрест, мне так жаль, - сказала она, проходя в его кабинет и присаживаясь на диван, - я... я не хотела, - она закрыла лицо руками и несколько раз всхлипнула. Плечи её затряслись. Габриэль был ошарашен. Он не представлял, как должен на это реагировать. - Я... я... это ведь я во всём виновата, - сказала она, не поднимая головы. - Я ведь... мадмуазель Санкёр тренировала меня в боевых искусствах... мы... упражнялись, и я... это ведь я оставила на её теле синяки, это... были производственные травмы, - Маринетт опустила руки, всё ещё не поднимая головы. - Она тоже оставила мне несколько увечий. Я не думала, что полиция обвинит во всём вас, это так ужасно. Вы, должно быть, попали в сложную ситуацию, - она прикусила нижнюю губу и перестала всхлипывать. Габриэль похолодел, когда она подняла на него холодный взгляд и на лице её не было ни намёка на раскаяние или слёзы. - Ну как? Достаточно убедительно? Мне кажется, полиция оценит. - Я... я не понимаю, - нахмурился Габриэль. - Ну что же вы, месье Агрест. Или, - она мило улыбнулась, - лучше сказать месье Бражник? Габриэлю показалось, что внутри него что-то оборвалось. Как она его назвала? Откуда узнала?! - Узнать было нетрудно. Ледибаг знает, кто такая Маюра. Маюра украла вашу книгу, сожгла её, а потом чуть не свалилась в обморок. Произошла детрансформация и стало понятно, кто носил маску вашей помощницы. - Чего ты хочешь? - нахмурился Габриэль. - К чему был этот спектакль в начале? - А вы не догадываетесь? Мне кажется, это весьма правдоподобный спектакль, чтобы у полиции не возникало никаких вопросов на ваш счёт. Будет так обидно, если ваша репутация известного дизайнера с мировым именем будет запятнана разбирательствами с полицией и судом по поводу домашнего насилия. - Я найму адвоката и он докажет мою невиновность, - жёстко отозвался Габриэль. - Так это не камень на вас так влияет, вы сами по себе такой, - заметила Маринетт, взгляд у неё казался отрешённым. Она быстро пришла в себя и черты лица её ожесточились. - И всё же, вы не перестаёте меня удивлять, женщина, которая любила вас, которая беременна от вас и которая пострадала, вот неожиданно, тоже по вашей вине, сейчас лежит в больнице, а вы, вместо того, чтобы быть рядом с ней, сидите здесь и размышляете, как бы спасти себя из сложившейся ситуации. Я... я думала, это магия так влияет. Ледибаг так думала, а вы... вы сами по себе такой... - Маринетт покачала головой, - у меня нет приличных слов, чтобы вас описать, месье Агрест. - Я не собираюсь обсуждать с тобой это, - холодно отозвался Габриэль. - Зачем ты пришла? Шантажировать меня? Чего ты хочешь, денег? - Вы слишком узко мыслите, - фыркнула Маринетт. - Даже странно, как человек с таким узким мышлением добился такого оглушительного успеха. Впрочем, - она поправила кардиган на себе, - я не за этим пришла. У меня для вас сообщение от Ледибаг. Адвокат, который очистит вашу репутацию в суде, если дело до него, конечно, дойдёт, бесспорно, ход хороший, но в СМИ информация о том, что вы домашний насильник, просочится быстрее, чем ваш адвокат успеет что-либо сделать. А при поддержке таких, как, например, Одри Буржуа, к слову, она верит в то, что вы можете быть домашним боксёром, скандал будет крупномасштабным. Ваша репутация разрушится так же быстро, как карточный домик, - Маринетт пожала плечами. - Неприятная ситуация. Но я могу вас спасти. Я скажу, что это я дралась с мадемуазель Санкёр. Это объяснит появление синяков на её теле. Ледибаг, собственно, предлагает следующее. Я спасу вашу репутацию, а вы, взамен, отдадите мне камень мотылька прямо сейчас, а я передам его Ледибаг. - Паршивый план, мадмуазель Дюпен-Чен. Он бы сработал, если бы Натали была в коме, но она, не сегодня, так завтра очнётся и сама во всём признается. - Кто-то из врачей поверит беременной женщине, в анамнезе которой числятся панические атаки, галлюцинации, бессоница и невроз? Кто-то в самом деле поверит такой женщине? К тому же, ваш собственный сын, если не ошибаюсь, готов дать показания против вас. - Откуда ты... - Ледибаг умеет добывать информацию, я всего лишь посредница. - Экспертиза докажет, что это не я бил Натали. Сама Натали это подтвердит. - Ледибаг предвидела такой ваш ответ, - вздохнула Маринетт. - Только вот Натали Санкёр уже отдала свой камень. Добровольно. - Добровольно ли? - нахмурился Габриэль, - Ледибаг, судя по всему, неплохая шантажистка. - На самом деле нет, - пожала плечами Маринетт. - Но манипулировать влюблённой женщиной, у которой, ко всему прочему, проблемы со здоровьем, как физическим так и психическим, довольно несложно. Если у Ледибаг не получится обвинить вас в домашнем насилии, все узнают, что вы Бражник. - У Ледибаг есть доказательства? - деловито осведомился месье Агрест. - Хотелось бы взглянуть. - Камер по всему городу понатыкано немало, взломать их не так уж сложно, если знать к кому обратиться. К тому же, - Маринетт поправила волосы и посмотрела на месье Агреста чистым и невинным взглядом, - она знает, где вы живёте. Кот Нуар тоже скоро узнает. А я знаю расписание вашего сына. Могу сообщить об этом Ледибаг. - Не смей приплетать сюда моего сына, - Габриэль выглядел сурово. Маринетт даже не шелохнулась. - Я просто констатирую факт. Согласитесь, месье Агрест, ситуация далеко не в вашу пользу. К тому же, у Ледибаг есть неоспоримое доказательство того, что Натали Санкёр - это Маюра. Как вы думаете, что будет с ней, если общество об этом узнает? - У Ледибаг хватит наглости подвергнуть травле беременную женщину? - О, не делайте из неё жертвенного агнца, её никто не заставлял быть Маюрой. Она сама так решила, потому что вас любит, потому что помочь вам хотела. Ледибаг считает, преступники и преступницы должны получать по заслугам. Не считаете? - Натали ничего не сделала. Она не виновата. Не смейте даже приближаться к ней. - Или что? - Маринетт закинула ногу на ногу, - что вы сделаете? Ничего, - покачала головой Маринетт. - Потому что у вас нет никаких козырей в рукавах, - она печально улыбнулась. - Знаете, месье Агрест, манипулировать людьми не сложно. Достаточно просто получше узнать о них, об их слабостях. Самой большой слабостью Натали Санкёр были вы. На это надавила Ледибаг, чтобы получить камень. А для вас... Ледибаг сомневалась, но теперь она видит, что Натали Санкёр - это ваша слабость, пусть и не главная. Одна из главных - ваш сын, пожалуй. Даже удивительно, что вам на него не плевать. Меня, признаться, терзали сомнения. А вот Ледибаг была уверена, что вам не наплевать. И она не ошиблась. - Она смеет угрожать мне? - прищурился Габриэль Агрест. - Вам никто не угрожает. Я констатирую факты, всего лишь. Если вы не отдадите мне камень мотылька, что-то плохое случится либо с Натали Санкёр, либо с вашим сыном. Ледибаг слишком гуманна, чтобы причинять им физический вред, но, как вы уже могли понять, она очень многое может сделать, чтобы испортить им жизнь. Вам лучше её послушать. Вы ничего не потеряете, если отдадите мне камень. Ледибаг обязуется оставить вас в покое, а я прикрою вас перед полицией. Вполне выгодная сделка, - Маринетт тепло улыбнулась. - Откуда мне знать, что вы меня не обманете? - Месье Бражник, но ведь это вы не раз подвергали жизни граждан Парижа опасности. Вы, а не Ледибаг и Кот Нуар. Кроме того, вы не раз нарушали своё слово. Вы обманывали. Ледибаг и Кот Нуар в этом замечены не были, следовательно, слово героини Парижа будет честнее. Надёжнее. - Ты не боишься сейчас находиться здесь? Наедине с Бражником. - Вы мне ничего не сделаете, - улыбнулась Маринетт. - Перед тем, как прийти к вам, я сказала подруге, куда направляюсь. Если я не встречусь с ней через сорок минут в положенном месте, она пойдёт в полицию. - Ты блефуешь. - Возможно. Но вы не рискнёте это проверять. - Почему же? Полиция вряд ли поверит пятнадцатилетней пигалице, что известнейший модельер сделал что-то с её подругой в своём доме. А действовать они начинают лишь спустя определённое количество времени после пропажи человека. - И что вы сумеете сделать за сутки или за двое суток? Убежать из страны, оставив здесь Адриана и Натали? Оставив их для Ледибаг и Кота Нуара? Моя подруга может с ними связаться, и она это сделает. А вам, помимо предъявленных обвинений в домашнем насилии, предъявят обвинения в... моём убийстве? Вы это собрались делать со мной? - Не нужно делать из меня Фредди Крюгера, - фыркнул Габриэль. - Тем не менее, двое суток мне вполне хватит, чтобы успеть сбежать вместе со своим сыном и Натали. А тебя я могу запереть в своём доме и никто не найдёт. Я больше чем уверен, что ты не говорила никому о своих намерениях наведаться сюда. - Кроме, разве что, Ледибаг. Она прямо предупреждает вас, что сделает с вашей жизнью, а так же с жизнями Адриана и Натали в случае, если вы не пойдёте на сделку. А вы можете лишь угрожать мне физической расправой. Это... жалко, если честно. - Где гарантия, что мне ничего не будет, если я отдам камень? - Ледибаг даёт вам слово. - Грёбаная шантажистка, - фыркнул Габриэль и швырнул брошь мотылька на колени к Маринетт. - Выбирайте выражения, месье Агрест, - Маринетт бережно положила брошь во внутренний карман кардигана и поднялась с дивана. - Неплохое сочетание одежды, кстати говоря. Можешь в этом траурном виде начинать проводить панихиду по своим мечтам прославиться в сфере модельного бизнеса. Я сделаю всё, чтобы дорога тебе туда была заказана. - В этом костюме, месье Агрест, я начала проводить панихиду по Бражнику, как только Ледибаг посвятила меня в свой план и попросила передать вам сообщение. - Она отпустила тебя одну? В логово к Бражнику? На храбрую и самоотверженную Ледибаг несильно похоже, - нахмурился Габриэль. Маринетт замерла в дверях. - Храбрая и самоотверженная Ледибаг - это всего лишь образ супергероини, который любит Париж. Увы, но на одних лишь бравадах о чести и справедливости далеко не уедешь. Это, кстати, цитата. В разных ситуациях нужно действовать по-разному. Она бы могла вызвать вас на дуэль, только вот... зачем? Если есть другие способы? Она отправила меня сюда как посланницу прекрасно зная, что вы ничего не сделайте мне. Она оказалась права. - А если бы я поступил опрометчиво и глупо и сделал бы с тобой что-то плохое? - Месье Агрест, - Маринетт повернулась к нему, - Ледибаг говорила, что опыт предыдущих поколений передаётся постепенно, это происходит магическим путём... история человечества богата на кровавые и страшные события, которые приходилось переживать Ледибаг и Коту Нуару в разное время, часто случалось, что им приходилось поступиться моральными принципами. - Даже если мы говорим о том, чтобы пожертвовать человеком? Я тебе не верю. Это не в духе Ледибаг. - Это не в духе Ледибаг, которую все, как они думаю, знают. Но по факту, никто ничего о ней не знает, Ледибаг ведёт себя так, как люди хотят, чтобы она себя вела. Всего доброго. - Не забудь заглянуть в полицию раньше, чем туда заглянет Адриан. - Разумеется, - улыбнулась Маринетт и покинула особняк Агрестов неспешным шагом. В полицию она действительно заявилась, играя так правдоподобно, как только могла. Детектив Мадлен ничего не могла противопоставить, когда увидела синяки на теле у самой Маринетт, как доказательство того, что у них действительно проводились тренировки с Натали. Оставалось лишь, чтобы это подтвердила сама Натали. Маринетт не сомневалась, что Габриэль заставит её сказать то, что выгодно всем сторонам. Она получила самое главное - камень чудес Бражика, а чуть раньше - камень Маюры. Домой Маринетт вернулась выжатой, как лимон. - Я становлюсь похожей на Хлою... нет, скорее, на Лилу. Это... это отвратительно. Мне противно от самой себя, Тикки, - выдохнула Маринетт, опускаясь на кафельный пол в ванной. Её квами смотрела на неё с сожалением. Произошло ровно то, о чём они говорили пару месяцев назад. Опыт предыдущих Ледибаг просто проявлялся на сущности Маринетт, и проявлялся не знаниями иностранных языков или чего-то такого, а самыми настоящими качествами характера, которые настоящей Маринетт были не свойственны. - Что если я... потеряю себя со временем? - Маринетт... - Я не могу, - Маринетт всхлипнула. - Раньше я бы не догадалась до такого. Раньше было проще... а теперь... кто я теперь, Тикки? Мне... мне страшно от самой себя... я не узнаю себя, - она снова всхлипнула, мысленно поблагодарив себя за то, что предусмотрительно включила воду в душевой, чтобы никто ненароком не подслушал, как она плачет в ванне. Не хотелось беспокоить родителей. - Маринетт, это неизбежно, но ты должна принимать этот опыт. Он ведь пригодился тебе. Ты заполучила камни. - Но какой ценой? Шантажируя беременную женщину с поломанной психикой и угрожая мужчине тем, что могу сделать что-то с его сыном и любовницей? Я... я не так хотела! Разве так поступает Ледибаг? - Я не одобряю такие методы, - вздохнула Тикки, - но жизнь Ледибаг непроста. Ты сама сказала, что в истории были разные случаи. Это действительно так. На моей памяти много чего происходило. Иногда без жертв обойтись было нельзя. - Я... это ужасно! Люди не пешки на шахматной доске, а я никогда не была хороша в шахматах! - разревелась Маринетт. - Я не хочу, чтобы люди для меня ничего не значили! Я не хочу... - Маринетт, Ледибаг должна уметь проявить жёсткость, если нужно. Быть Ледибаг - значит быть ответственной, быть жёсткой, если потребуется, суметь взять на себя ответственность и вину за смерти людей, если будет необходимо. - Я не подхожу на эту роль, - Маринетт почувствовала, как слёзы снова наворачиваются на глаза. - Мне очень жаль, что ты осознала этот груз так.... но когда-то это должно было произойти. Быть Ледибаг - это не всегда значит бегать по крышам и сражаться с ряженными клоунами, - вздохнула Тикки. - Габриэль не самый плохой человек, у него есть моральные принципы. Он до сих пор, имея такую силу, никого не убил. Он мог захватывать сознание маргиналов, убийц, преступников и наркоманов. Тех, кому априори нечего терять, а манипулировать их нестабильными эмоциями ему было бы просто. Но он никогда не выбирал таких людей. И даже цель его была... благородна в какой-то мере, хоть и извращена с точки зрения законов мироздания. Ледибаг в прошлом были разные девушки и женщины. Я не должна тебе этого говорить, но, - Тикки опустилась на коленную чашечку к Маринетт и посмотрела ей прямо в глаза, - ты - одна из немногих Ледибаг, чьи руки не запятнаны кровью. Маринетт всхлипнула и прикусила нижнюю губу. - Но теперь ты хранительница. Поскольку нет больше Бражника и, как следствие, угрозы, тебе следует забрать кольцо у Кота Нуара и беречь камни чудес до тех пор, пока они снова кому-нибудь не пригодятся. - Теперь мне всё отчётливее кажется, что место Ледибаг должна занимать Хлоя. Даже не Алья... хотя... у неё могло бы получиться. Она не такая размазня, как я. - Зря ты отметаешь свою кандидатуру. У тебя есть все необходимые качества. Ты лучшая их всех Ледибаг, кого я встречала. - Спасибо, Тикки, - вымучено улыбнулась Маринетт и снова уткнулась в свои колени. Спустя минут десять она заставила себя разогнуться, раздеться и принять душ, чтобы воду зря не расходовать. День казался отвратительным. А ещё она не представляла, как будет забирать камень у Кота Нуара. Его шантажировать, во-первых, нечем, во-вторых, она и не собиралась. Он знал, что она была хранительницей, он сам отдаст ей камень, потому что доверяет. Но имела ли она право лишить Кота общения с его квами? Кот казался таким счастливым в своём обличие, может, у неё нет права лишать его такой жизни? К тому же, когда герой Парижа всегда на страже - так всем спокойнее, верно? Маринетт долго не могла заснуть. Коту она доверяла, а вот себе? Сможет ли она уберечь камни? Быть хранительницей было сложно, теперь она полноценно ощущала на себе груз этой ответственности. Она вынуждена будет заботиться о камнях до конца своих дней, если не найдёт кого-нибудь на своё место. А она не найдёт, просто потому что не хочет возлагать на кого-то такую же тяжкую ношу. Возможно, ей стоит уехать. Настолько далеко, насколько вообще возможно, чтобы сберечь камни, чтобы никто до них не добрался больше. Может, вернуть их на родину? Увезти на Тибет или спрятать в Китае? Смешно. Она ни разу там не была. Где прятать-то собралась? Китай в реальной жизни - страна густонаселённая, куда не плюнь - там город, здания, дороги. Долины и храмы только в романтизированных сериалах, да и те - людные места. Она не знала, что делать. Маринетт заснула с тяжёлой головой.