По воспоминаниям Турции...

      Он не выдержал, не вытерпев и года. За это время турок несколько раз пытался найти ответы на свои пустые вопросы в русской литературе. В очередной раз. Иногда Турции кажется, что вскоре он поселится в собственной библиотеке.       Он стоит перед дверью, нервно теребя лепестки странного цветка (такого же странного, как и тот, кому они нравятся). Если бы он хотел сделать подарок цветами, то ни за что не стал бы дарить эти. По крайней мере, они совершенно не созданы для таких случаев. Однако Аднан не удивлен вкусовым предпочтениям его северного соседа. Все его странности давно вошли в привычку, вызывая лишь смиренную улыбку.       Иван встретил его с настораживающе спокойным выражением лица, стоя перед дверью и не пуская в квартиру. Судя по надетому на нем фартуку и, исходящим изнутри, великолепным запахам, русский что-то готовил незадолго до неожиданного прихода Садыка. «А ведь нежданные гости хуже татарина…» — отчего-то внезапно пронеслась в голове Турции фраза, когда-то случайно брошенная Иваном, но он поспешил убрать эту неуместную в данный момент мысль. Россия давно свыкся с вредной привычкой южного соседа приходить без приглашения. Однако, если раньше он встречал его по такому случаю мягкой улыбкой и тут же приглашал войти, то сейчас он упрямо не пропускал его в дом, сверля своими по-прежнему удивительными для Садыка глазами. — Я.. — Аднан отвел свой взгляд, уставив его на побитую временем стену, — мне очень жаль, что так вышло. Я действительно не хотел, чтобы так получилось. — Россия незаметно для Турции ухмыльнулся и вздернул одну бровь. Между ними повисла напряженная пауза. Брагинский знает, насколько горд турок, и как тяжелы для него такие действия, осознание чего не могло не льстить. — Прости… — Завершающий штрих, который позволил губам северной страны окончательно растянуться в мягкой улыбке. — Проходи.       Турция медленно вступил за порог и прикрыл за собой дверь. Первое, что встретило его — едва ощутимый запах мороза. Хоть сейчас и была середина лета, а на улице стояла жара, все же отчего-то этот запах ощущался так, словно кто-то недавно вошел в квартиру, принеся с собой частички зимы. Он будто исходил от самого хозяина, который уже успел уйти на кухню, унося отголоски зимы с собой.       Турок торопливо проследовал за ним. Ему по-прежнему чертовски неловко. А камень продолжал давить на плечи. Иван поставил перед ним чашку с чаем, присев на стул напротив, и мягко улыбнулся. Его руки слегка дрожали, что заметил Садык, когда Брагинский подносил чашку к своим губам. А потом он и вовсе остановился, так и не сделав глоток, уткнувшись губами в кружку и опустив свой взгляд куда-то в глубину черного чая. — Мне тоже… жаль. — Его щеки чуть заметно покраснели. Он поставил кружку на стол, и посмотрел опешившему Турции в глаза. — Прости, что так сорвался.       Аднан издал смешок. — Да уж. Постарался ты на славу. — Напряжение между ними понемногу спадало. Вместо него теперь их постепенно окутывала уютная атмосфера тепла, как будто ничего не произошло. Не было того ужасного события, которое повлекло за собой такие неприятные происшествия. Признаться, оба перепугались достаточно, считая, что это конец их многовековым отношениям. А причиной такого испуга было ни что иное, как чувства обычных людей. Простой народ, который хотел воссоединения, также, как и их страны.