catch me if you can (if you wanna see me again)

…

      Наён быстро стучит костяшками пальцев по двери, её сердце больно бьётся в груди. Сегодня день свадьбы и все готовятся. Она оставила Мину одну в их комнате, даже не разбудив. Она не думает, что сможет смотреть на неё прямо сейчас, особенно после осознания того, что она влюблена в неё. В её груди беспорядок из эмоций и слов, которые она должна выпустить. В противном случае она задохнётся от того, что чувствует по отношению к Мюи Мине. Она не может их иметь особенно сейчас, когда Дженни и Джису должны прибыть в любую секунду.       Дверь распахивается. Чонён выгибает бровь.       — Что ты—?       — Где Дахён? — требует Наён.       Дахён высовывает голову из-за Чонён.       — Чо как?       Не говоря ни слова, Наён берёт Дахён за руку и вытаскивает её из комнаты. Она игнорирует вопросы Чонён, ведя младшую на балкон с видом на океан. Она закрывает за ними дверь и смотрит на Дахён, которая странно смотрит на неё.       — Онни, что происходит? Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака—       — Я влюблена в Мину, — говорит Наён, слова слетают с её губ. Она чувствует панику, беспокойство. Это не то, что она хочет испытывать в один из худших дней в своей жизни — прости, Чеён.       Дахён наклоняет голову в бок.       — Я бы на это надеялась? — говорит она растерянно, — Вы, ребята, в конце концов встречаетесь.       — Нет, ты не понимаешь, — Наён закрывает глаза и делает глубокий вдох, — Мина и я не встречаемся. Мы просто притворяемся, — объясняет всё она под шокированный взгляд Дахён. Это занимает немного времени, особенно с учётом того, что Наён продолжает добавлять детали, которые на самом деле не важны для полноценности картины, но Дахён терпеливо слушает, выражение её лица сменяется с растерянного на понимающее. Наён рассказывает ей всё: от заключения сделки и создания этого дурацкого справочника до их поцелуев и осознания Наён прошлой ночью.       После того как Наён обнажила душу, Дахён смотрит на неё.       — Разве это так плохо? — спрашивает младшая, хмурясь. — Быть влюблённой в неё?       — Конечно! — настаивает Наён. — Я не могу влюбиться в неё. Не сейчас.       — Но почему?       Наён открывает рот, чтобы ответить, но никаких последовательных слов не выходит. После она пытается придумать что-то, так чтобы Дахён поняла настоящую причину, почему она психует. Потому что она не хочет быть той, кто скажет это вслух.       — Из-из-за Дж-Дженни, — жалко говорит она, — Дженни и Джису скоро будут здесь, и я просто—       — Я вижу беспроигрышную ситуацию, — продолжает Дахён. — Ты докажешь Дженни, что она не ранила тебя, и тебе не придётся притворяться, что у тебя есть чувства к Мине, потому что, очевидно, они есть. Так скажи мне, Наён-и, что такого в том, что ты влюблена в свою фейковую девушку?       — Потому что- — Наён расстроенно выдохнула, — -это всё усложняет.       — В каком смысле? — Это просто усложняет, хорошо?       Дахён вздрагивает, делая шаг назад. Наён сразу чувствует себя плохо. Она бросается вперёд, хватая её за руки, хоть и кажется, что в её сердце колят шипы.       — Мне жаль, — начинает она. — Просто- ты не понимаешь. Это плохо. Я, влюблённая в Мину? Это разрушит всё между нами.       — Я вижу, как она смотрит на тебя, — терпеливо говорит Дахён, её взгляд мягкий. — Она очень заботится о тебе, онни. Разве ты не хочешь этого?       Нет. Наён не нужно это напоминание.       — Я не хочу—       — У тебя есть шанс стать друг для друга чем-то большим, — настаивает серебряноволосая девушка. — Всё, что у тебя сейчас есть, — ты можешь быть больше, чем это. Разве это не хорошо?       Слёзы текут по глазам Наён, когда она чувствует приступ панической атаки.       — Подожди, Дахён—       — Если только... — Дахён задумчиво потирает подбородок. — Ты на самом деле не боишься быть влюблённой в неё, да?       В яблочко. Наён готовит себя, затаив дыхание. Мина — её маяк надежды. Её зелёный свет. Но они не могут быть вместе. Не тогда, когда Наён больше нечего предложить, не тогда, когда её сердце так глупо всё ещё разбито на кусочки. Она сжимает руки в кулаки и смотрит на Дахён, нуждаясь в ещё одном здравомыслящем человеке, который бы понял, почему быть влюблённым в Мюи Мину — худшая вещь на земле—       Дахён не разочаровывает.       — Ты боишься, что она тоже тебя любит, — говорит она тихим голосом.       Наён закрывает глаза, когда слышит правду, сказанную вслух. Поэтому она обратилась к Дахён, не к Чонён или Чжихё. Потому что Дахён не боится говорить вещи вслух, не важно, как сильно они ранят. Это как тогда, когда ты срываешь лейкопластырь. И Наён нужно слышать вещи вслух. Это делает их более реальными и превращает правду в камень. Да. Точно. Она не боится быть влюблённой в Мину. Это почти так же легко, как дышать. С ней Наён чувствует, что исцеляется внутри. Как будто в её лёгких появился новый воздух. Но нет — больше всего она боится, что Мина на самом деле ответит ей взаимностью на эти чувства.       Глаза Дахён полны беспокойства.       — Онни, — говорит она, протягивая руки и поглаживая щёки Наён, — почему ты так боишься, что она может любить тебя в ответ?       Внутри Наён идёт борьба.       — Потому что я её не заслуживаю, — шепчет она, слёзы текут из её глаз, — Она... она потрясающая, Дахён. Она слушает всё, что я говорю, она знает, когда я сдерживаюсь, и она мирится с моими тупыми идеями и не использует их против меня.       Дахён ничего не говорит, кивая ей, чтобы она продолжала. Наён пытается выразить свои чувства словами, хотя это очень похоже на распутывание её наушников после того, как она положила их в карман. Разочаровывающе. Пустая трата времени. Она вытирает глаза и сглатывает комок в горле.       — Она всегда была рядом со мной, — продолжает она, её нижняя губа дрожит. — Она такая милая. Она готовила мне завтрак, когда я ночевала у неё, она оплачивала мой счёт за бензин, когда я постоянно высаживала её у её дома, она согласилась встретиться с Чонён, хоть и нервничала. Дахён, она-она... она просто идеальна.       Это правда, и она причиняет боль.       — Тогда почему бы тебе не пойти на это? — тихо спрашивает Дахён.       — Потому что я не... — отвечает Наён, её голос начинает срываться. — Я не идеальна.       — А?       — Мина настолько совершенна, что заслуживает того, кто идеально подходит ей, — настаивает Наён, — и это не я.       — Наён—       — Дахён-а, — Наён крепко схватила младшую за плечи, внезапно отчаявшись, — подумай об этом. Со мной что-то не так. В последний раз, когда у меня были отношения, я бросила всё ради Дженни, и меня все равно бросили. Я не идеальна, я безобразна, я никогда не буду достаточно хороша для кого-то, тем более для Мины—       Теперь настала очередь Дахён встряхнуть её, выражение её лица исказилось в хмурой гримасе.       — О чем, черт возьми, ты говоришь? То, что произошло между тобой и Дженни, не было твоей виной, ясно? Не вини себя только за то, что Дженни не любила—       — Но я любила, — мягко перебивает Наён, качая головой и отстраняясь от объятий Дахён, — я любила её — какая-то часть меня всё еще любит её. Разве этого недостаточно?       — Наён, конечно же, это так—       — Даже если Мина ответит мне взаимностью, и это большое "если", я всё равно не смогу... что, если она тоже причинит мне боль? — Наён упрямо вытирает слезы. — Что, если она поймет, что я недостаточно хороша? Что, если она найдет другую Джису? Я-Я-Я не думаю, что смогу справиться с этим, Дахён.       Дахён затихает, смотря печальным взглядом. Затем она делает шаг ближе и заключает Наён в объятия. Сначала старшая сопротивляется, но Дахён крепче сжимает её руку и бормочет:       — Онни, пожалуйста, хоть раз в жизни позволь мне позаботиться о тебе.       Наён оседает рядом с Дахён, давая себя обнять. Поток воспоминаний, который она сдерживала, возвращается с удвоенной силой. Если её встреча с Миной была спокойным днем на пляже, то воспоминания о Дженни напоминают ей о том, как она оказалась в эпицентре шторма. Она вспоминает последние четыре года и боль от осознания того, что этого было недостаточно. Дженни была для неё всем. Наён боготворила её. Что будет, если она сделает это снова? Что будет, если она позволит себе полюбить Мину, а потом будет раздавлена? А что будет, если Мина поймет, что она тоже недостаточно хороша?       — Дженни причинила тебе сильную боль, когда ушла, — неожиданно говорит ей Дахён, — но это не значит, что тебя нельзя любить, Наён. Это просто означает, что ты предназначена для кого-то другого. Может быть для Мины.       — А ч-что, если нет?       Дахён затихла в течение нескольких долгих секунд.       — Значит, не для неё, — просто говорит она. — Любовь это не уравнение, которое мы можем решить. Это либо работает, либо нет.       Наён не отвечает. В любом случае она знает, что Дахён права.       —Но, — добавляет Дахён, откидываясь назад, чтобы заглянуть ей в глаза, — это означает только то, что мы должны стараться ещё больше. Спроси себя — стоит ли Мина того, чтобы снова разбить своё сердце?"       Наён не отвечает.

…

      ( —Ах, Мина-щи! Вот ты где!       Мина оборачивается, ёрзая в своём облегающем светло-розовом платье. Она стоит одна в саду снаружи, где все гости ищут свои места и дружелюбно разговаривают друг с другом. Сейчас три часа дня. Она не видела Наён со вчерашнего вечера. Её нервы начинают брать верх.       Чжихё выходит из толпы и радостно машет ей рукой. Она одета в то, что Мина считает стандартным нарядом подружки невесты для этой свадьбы: белое платье с одним плечом, которое расширяется ниже колен и доходит до земли. Наряд простой и элегантный, и в то же время разработанный так, чтобы модель выглядела красиво, но не отвлекала внимание от невесты.       — Привет, Чжихё-щи — здоровается Мина, улыбаясь.       — Я сделаю это очень быстро, — говорит ей Чжихё, сжимая руки Мины в своих. Это удивляет Мину. В конце концов они знакомы всего несколько дней.       — Что такое?       — Если ты хоть как-то обидишь Наён, — начинает Чжихё, и её голос не оставляет места для возражений. Мина воображает, что это тот же самый голос, который она использует в зале суда, когда допрашивает свидетелей в суде, — я позабочусь о том, чтобы твоё имя было настолько запятнано, что даже рестораны быстрого питания не возьмут тебя на работу, понятно?       Наступает пауза. Мина ловит себя на том, что невольно улыбается, хоть и знает, что за этой угрозой кроется весомость.       — Я понимаю, — соглашается она, зная, что никогда не сможет ранить Наён так, как это уже сделала другая девушка.       Глаза Чжихё сверкают, когда она улыбается в ответ.       — Но я сомневаюсь, что ты сделаешь это, — дерзко добавляет она, как будто только что не угрожала разрушить всю карьеру Мины, — Наён выглядит счастливой с тобой.       Прежде чем Мина успевает ответить, Чжихё оглядывается через её плечо и упирается.       — Вот дерьмо.       — Что такое? — Мина бросает взгляд туда, куда смотрит Чжихё, и видит двух девушек, которые приближаются к ней. Их руки сплетены вместе. У одной длинные волосы, перекинутые через плечо, в то время как острый взгляд другой пристально оглядывается вокруг.       Чжихё крепче сжала её руки.       — Это Дженни и Джису.)

…

      Сказать, что Наён — это беда, значит ничего не сказать. Остался час до церемонии. Все вокруг гудят от волнения. Они стоят в отдельной палатке, предназначенной для всех подружек невесты. Чеён уже там, практикует свою клятву. Чонён и Чжихё сидят в углу и шепчутся между собой. Наён слышит имя своей бывшей девушки, которую упоминают вокруг. Дахён бросает на неё обеспокоенные взгляды каждые несколько секунд. Она также не видела Мину всё утро. Затем по какой-то грёбаной причине она не может закрепить цветочную корону на своих волосах—       — Вот тут, — кто-то подходит и поправляет ей корону, чтобы она не соскользнула.       — Благодарю, — когда Наён поворачивается, она оказывается лицом к лицу с Момо. Её настроение резко падает.       — Привет, — улыбается ей девушка. — У нас не было времени поговорить.       Тревожное чувство овладевает сердцем Наён. Сейчас оно кажется сильнее, особенно на пике её осознания прошлой ночью. Она расправляет плечи и холодно смотрит на Момо.       — Боюсь, что так, — говорит она с едва слышным вызовом в голосе.       — Я действительно удивлена, что у Мины есть девушка, — делится Момо, задумчиво напевая. — В старших классах она была очень застенчивой и робкой.       Кожу Наён покалывает, желание огрызнуться у неё на кончике языка, но она умудряется сдерживаться.       — Она уже не та девушка, которую ты знала, — говорит она.       — Это я знаю, — Момо вздыхает, и её улыбка смягчается, — Но некоторые вещи никогда не меняются.       — Что ты имеешь в виду? — Наён выгнула бровь.       Момо пожимает плечами, жестом приглашая Наён последовать за ней к выходу из палатки. Она откидывает полог палатки и показывает на Мину, сидящую в самом дальнем ряду кресел и не сводящую глаз с прохода, где Чеён и её родители обсуждают что-то с официантом. Всё было сделано так красиво — есть ряды цветов, ведущих к алтарю, все они расположены так, чтобы добавить разнообразие цветов в белой теме. Однако взгляд Наён тут же останавливается на Мине, сидящей в одиночестве с серьезным выражением лица. Она выглядит... грустной.       — Мы с Митанг были очень близки ещё в школе, — говорит Момо. — Я знаю, когда она счастлива, когда злится или когда ей кого-то не хватает.       Наён ничего не говорит. Её сердце бешено колотится при виде Мины, великолепно выглядящей в своем светло-розовом платье. Наён смотрит на её длинные ниспадающие волосы, обнаженные плечи, загорелые руки. Всё в Мине всегда было привлекательным, но сейчас она совершенно и совершенно неотразима. У неё внезапно пересохло во рту.       Момо ухмыляется ей.       — Поговори с ней, — говорит она, — она хандрит всё утро.       Наён, конечно, хочет этого. Нет ничего, чего бы она хотела больше, чем сидеть рядом с Миной в любой другой день и просто сказать ей, что у неё на уме. Быть с ней так же легко, как дышать. Не быть с ней так же больно, как не дышать. Это так просто, и всё же Наён сдерживает себя. Потому что, как бы ей этого ни хотелось, она знает, что не заслуживает этого.       — Я ценю твою заботу, — ворчит Наён, — но у нас с Миной всё в порядке.       — Ты уверена? — Момо отпускает полог палатки и делает шаг назад, внимательно глядя на нее. — Потому что если ты причинишь боль Митанг, я заставлю тебя пожалеть об этом.       — Поверь мне, ранить Мину — это последнее, что я хотела бы сделать.       — Хорошо, — Когда Момо снова улыбается, Наён невольно чувствует, что она машет белым флагом. — Знаешь, ты ей очень нравишься. Я могу это сказать. Всё дело в её глазах. Когда она улыбается и они исчезают в милых маленьких морщинках? Да, именно так. Последний раз, когда она так смотрела на кого-то, был—       — С тобой, — сухо заканчивает Наён.       Момо вздыхает, не соглашаясь и не возражая. Вместо этого она просто протягивает руку, чтобы снова открыть полог палатки, наклоняя голову в сторону в знак того, чтобы просто пойти за ней. Наён несколько секунд не сводит с неё пристального взгляда, а потом приподнимает своё платье и выходит в сад. Несмотря на то, что Чеён и Цзыюй настаивали на том, чтобы это была небольшая церемония, Наён может видеть, что вокруг ходят более восьмидесяти человек, и еще больше в пути.       Она пробирается сквозь толпу, пытаясь добраться до Мины, но на полпути её кто-то останавливает, хлопнув по плечу. Она оборачивается, намереваясь уйти от разговора, но все слова застревают у неё в горле.       Перед ней стоит Дженни.       — Привет, — говорит Дженни, улыбаясь.       Весь мир Наён рушится. Они так давно не были в одном пространстве. В последний раз она видела Дженни, когда её бывшая девушка приходила к ним домой за вещами. Это было всего лишь мимолетное мгновение: Чонён просто отдала ей коробки. Но этого было достаточно, чтобы полностью уничтожить Наён. Потом она целый год хандрила по этому поводу. Видеть Дженни сейчас, особенно после нескольких месяцев попыток оттолкнуть её от своих мыслей, — это чувство, которое Наён не хочет вспоминать в ближайшее время. Такое ощущение, что кто-то залез ей в грудь и раздавил сердце одной рукой.       — Дженни, — говорит она, прочищая горло. Она чувствует себя больной.       — Мы так давно не виделись, — говорит Дженни.       — Согласна.       Неловкое молчание. Наён делает глубокие вдохи, её сердце колотится в грудной клетке. Дженни по-прежнему выглядит очень красивой — длинные темные волосы, собранные в высокий хвост на голове, подчеркивают её пронзительные глаза и пухлые щеки. Она мягко улыбается, как всегда, когда они были вдвоем. У Дженни были разные, противоположные характеры — она была сообразительной, язвительной и общительной в окружении других людей. Но когда она и Наён были одни, всё было по-другому. Дженни была мягкой и милой. Она прикасалась к Наён с таким благоговением, с каким относятся только к святым существам, и целовала её так, словно она была фонтаном, а Дженни уже много лет не пила ни глотка воды.       Где же все пошло не так?       Чего не хватало Наён?       Почему Дженни ушла?       Боль в её сердце возвращается снова. Такое ощущение, что где-то там всё ещё торчит осколок стрелы Купидона, даже после всех этих месяцев. Она сглатывает комок в горле.       — Как ты? — спрашивает Дженни, соблюдая приличную дистанцию между ними.       Как дерьмо, думает Наён.       — Я в порядке.       — Это хорошо.       Наён надеется, что Дженни не может видеть её насквозь. Это было бы унизительно. Она не хочет, чтобы её бывшая девушка думала, что даже через год она всё ещё одержима ею. Она пытается напрячь мозг для любых вопросов, что могут возникнуть, но все они кажутся такими жалкими, пронизанными тоской и ностальгией — ты всё ещё работаешь на фирму отца? Как твои родители? Ты всё ещё хранишь ту пижаму, что я случайно забыла у тебя? Как ты? Ты скучала по мне? Хочешь попробовать снова? Когда всё пошло не так? Была ли я достаточно хороша? Есть ли частичка тебя, что всё ещё любит меня?       Потому что во мне всегда будет, шепчет голос в голове Наён.       Рука на её спине возвращает её из мыслей.       — Привет, — приветствует Мина, появляясь рядом с ней и вежливо улыбаясь Дженни, — Я Мина, а ты?       На долю секунды Дженни выглядит удивлённой. Но этот момент заканчивается, и на её лице вновь холодное выражение. Наён узнает эту тактику везде. Она потратила четыре года, запоминая её.       — Ким Дженни.       — А, — кивает Мина, — Дженни-щи — я слышала истории о тебе.       Наён резко переводит взгляд на Мину, широко раскрыв глаза. Мина не смотрит на неё, она смотрит прямо на Дженни.       — Надеюсь хорошие, — протягивает бывшая девушка Наён, принимая невысказанный вызов.       — Хм, я не была бы так уверена.       Следующая пауза напряжённая. Дженни щурит глаза и выпрямляет спину.       — Мне жаль, — говорит она слишком неискренне. — Не думаю, что расслышала твоё имя ранее. Как, говоришь, тебя зовут?       Наён чувствует, как её нервы медленно берут верх. Рука на её спине не дрогнула. Вместо этого она чувствует, как Мина притягивает её ближе и рукой обхватывает её талию.       — Мюи Мина, — говорит младшая, щурясь в ответ, — и я девушка Им Наён.       На этот раз Дженни не может скрыть удивление на лице. Это должно сделать Наён счастливой — это то, чего она хотела в конце концов: доказать Дженни, что ей не было больно после их расставания. Но теперь она чувствует себя, как дерьмо. Потому что она знает, что Мина не её девушка и она никогда не будет ей.       — Ох, — говорит Дженни, теперь ей некомфортно. Это не заметно, но Наён просто знает. — Понятно.       — Спасибо тебе, кстати, — внезапно говорит Мина Дженни.       Наён внимательно смотрит на свою фейковую девушку, пытаясь понять, что она собирается сказать дальше.       — За что? — осторожно спрашивает Дженни, хмурясь.       — Что рассталась с Наён-и, — отвечает Мина, голосом не оставляющим место для споров; и Наён, и Дженни пятятся назад, будто их только что ударили. — Если бы ты этого не сделала, тогда я бы не встретила её.       Тишина. Наён подавлена.       Дженни переводит взгляд на Наён.       — Ну, — говорит она, прочищая горло, — не уверена, что сказать на это, но приму это как сигнал, что мне стоит уйти. Рада была увидеться снова, Наён, — она невежливо кивает Мине, прежде чем уйти, вероятно, к Джису, которая разговаривает с другими гостями.       Наён считает до десяти, прежде чем повернуться к Мине.       — Зачем, чёрт возьми, это было? — шипит она; лицо краснеет. Она не ожидала, что Мина будет вести так по-собственнически, когда встретится с Дженни. Наён должна была быть той, кто будет выставлять её напоказ, а не наоборот. Теперь она чувствует себя, как идиотка, которая даже не может поддержать разговор с бывшей. Дженни, вероятно, думает о ней хуже.       К её удивлению, Мина смотрит на неё.       — Разве это не то, что ты хотела от меня? — кратко спрашивает она.       — Ты могла быть немного милей—       — Почему я должна притворяться хорошей перед тем, кто разбил твоё сердце? — спросила Мина, похоже, теряя дар речи. — Ты можешь думать, что я хороша в актёрском мастерстве, Наён, но это уже слишком.       — Нет, — говорит Наён — То, что ты сказала, было слишком—       — Ты серьёзно злишься на меня за то, то я сделала то, что мне было сказано?       — Ты могла справиться с этим—       Мина затыкает её, наклоняясь вперёд и целуя её. Поцелуй застаёт Наён врасплох, но она сразу отвечает, её руки поднимаются, чтобы обхватить шею Мины, когда она чувствует, как младшая опускается пальцами ниже по бокам. В отличие от предыдущих поцелуев этот — грубый и непреклонный. Мина не нежная или мягкая. Вместо этого она почти будто пытается что-то ей доказать, будто она пытается сказать Наён что-то, что нельзя выразить словами. Она была очень настойчива, зубы кусали нижнюю губу, и после она проходила по ней языком. Потому она отстраняется, тяжело дыша.       — Зачем это было? — Наён удаётся заикнуться.       Мина вплотную прижимается к ней.       — Чтобы заткнуть тебя, — бормочет она, взгляд смягчается. — Слишком много болтала.       Наён не может не покраснеть.       — Есть и другие способы меня заткнуть, знаешь ли.       — Знаю, — Мина отпускает её, делая шаг назад, — но мне нравится этот.       Во рту у Наён пересохло. Она качает головой, всё ещё чувствуя шок от поцелуя. Это уже их третий, и всё же ни один из них не был настоящим. Она принимает этот факт близко к сердцу как сильное напоминания о том, почему чувства к Мине — одна из худших вещей, что могут случиться с ней сейчас. Тем не менее она ничего не может сделать, кроме как вздохнуть и улыбнуться.       — Спасибо, — она смягчается, её щёки всё ещё тёплые, — что спасла меня там. Я была взволнована, когда увидела Дженни снова. Ты всегда знаешь, когда нужно появиться.       Мина выгибает бровь, улыбаясь в ответ. Напряжённость с прошлой ночи и во время их встречи с Дженни, кажется, исчезла.       — Как ты говорила, — бормочет она, — я твой ангел-хранитель.

…

      (Свадьба начинает спустя час. Мина сидит сзади с Соми и Рюджин, сидящими по обе стороны от неё. Когда начинается музыка, гости встают и начинают смотреть на заднюю часть, где Чеён уже ждёт своего выхода.       На ней белым костюм костюм-тройка с золотыми узорами, идущими по всей длине спереди и на руках, и соответствующий галстук, спрятанный под жилетом. Она выглядит неземной, как архангел, посланный с небес. Лёгкая подводка под глазами подчёркивает королевскую роскошь, которую она излучает. Она сияет, когда улыбается.       Чеён идёт с отцом, ведущим её, сопровождаемая её лучшей женщиной, Дахён, и остальными подружками невесты. Мина вытягивает шею, чтобы найти Наён. Она уже видела её ранее, когда появилась Дженни. Но она хочет увидеть её сейчас при всём параде. Одной мысли о том, как она идёт по проходу с цветами в руках, достаточно, чтобы у Мины перехватило дыхание.       Дахён проходит мимо. Чонён тоже, а затем и Чжихё. И потом— ох. Вот и она. Наён поднимает взгляд, когда проходит мимо её ряда. Их взгляды встречаются, и весь мир Мины останавливается.       Прекрасна.)

…

      — Серьёзно, — бормочет Чонён себе под нос, когда Чжихё начинает шмыгать носом, — невеста ещё даже не появилась, а ты уже плачешь?       Чжихё вытирает глаза.       — Заткнись, — говорит она, — у меня месячные.       Наён фыркает, наблюдая, как Цзыюй, ведомая отцом и сопровождаемая подружками невесты, идёт к алтарю. Это довольно медленный процесс, особенно с учётом объёма платьев Цзыюй, и Саны, и Момо, спотыкающихся каждые несколько шагов из-за неровной дорожки. Дахён хлопает Чеён по спине, шепча: "У тебя есть девушка!"       Даже на расстоянии Цзыюй выглядит просто потрясающе. Как будто Бог не торопился формировать её творение. На её макушке покоится корона из уникальных цветов, более изысканная, чем у подружек невесты. Её темно-синие волосы водопадом ниспадают на грудь — поразительный контраст с белым кружевным свадебным платьем без рукавов с v-образным вырезом, украшенным такой же золотой вышивкой, как и на костюме Чеён. Он имеет золотую шнуровку, плотно обернутую вокруг середины. Она выглядит сногсшибательно, глаза сощуриваются в уголках, когда она видит, что Чеён ослепительно улыбается, смотря на неё.       Воистину, Чжоу Цзыюй — самая красивая девушка в этой комнате. Затем взгляд Наён находит Мину в толпе, и она вспоминает.       Все усаживаются, как только Цзыюй достигает конца прохода, и отец передает её будущей жене. Наён замечает выражение лица Чеён, когда она смотрит на своих друзей. Её взгляд полон любви и обожания. Этого достаточно, чтобы у неё на глазах выступили слёзы. Чёрт. Со своего места они могут видеть только выражение лица Наён, так как Чеён повернулась спиной к своим подружкам невесты.       — Держу пари на 20 000 вон, что Наён кончит тем, что заплачет первой, — слышит Наён голос Дахён, обращенный к Чонён, — и будет вопить во всё горло.       — 30 000 вон, что это будет Чжихё, — шепчет в ответ Чонён, кивнув головой в сторону упомянутой девушки, — она уже на верном пути.       Чжихё не так уж и скрытно шлёпает её сзади.       — Друзья и семья, мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз Сон Чеён и Чжоу Цзыюй, — объявляет священник, одаривая невест яркой улыбкой. Он продолжает говорить о некоторых особенностях поиска истинной любви в наше время. Наён отключается на пару секунд, потому что последнее, что ей сейчас нужно, — это выслушивать лекции о своей личной жизни, особенно когда она все ещё в такой путанице. Она ловит себя на том, что перебирает цветы в своей руке.       Но она чувствует, что кто-то наблюдает за ней. Когда она оглядывается, то видит, что Мина смотрит на неё с нежной улыбкой. Она улыбается в ответ.       Чжихё снова шмыгает носом, и Наён понимает, что Чеён уже начала произносить свои клятвы. Из-за того что толпа затихла, её голос четко и уверенно разносится по саду:       — Предупреждаю, — говорит Чеён своей будущей жене, посмеиваясь, — это действительно глупая речь, которую я, возможно, не закончила прошлой ночью, когда ты спала, но она исходит от сердца, и я заранее извиняюсь, если вдруг начну плакать.       Цзыюй смеётся и кивает. Низкая девушка достает из кармана сложенный листок бумаги, смотрит на него несколько секунд, а потом выбрасывает.       Наён может сказать, что Чеён уже близка к тому, чтобы заплакать, так как её плечи дрожат, и часть её хочет лишь протянуть руку и обнять её. Не каждый день она становится свидетелем того, как один из её самых близких друзей наконец-то женится. Её сердце переполнено и готово разорваться.       — С самого детства, — начинает Чеён, беря Цзыюй за руку, — я всегда верила в родственные души. Может быть, это слова поэта во мне, но у меня есть твердая вера в то, что существует тот единственный совершенный человек во всем мире, который предназначен для тебя. Человек, который найдет тебя в самый неожиданный момент. Человек, которого ты ждал всю свою жизнь.       Чеён останавливается и делает глубокий вдох. Цзыюй шмыгает носом, кивая ей, чтобы она продолжала. Наён чувствует, как слёзы обжигают её глаза, когда она смотрит на них обеих. Они выглядят такими невинными и влюбленными, что она не может не чувствовать некую зависть.       У Чеён всегда была такая манера разговора, которая может растопить даже самые холодные сердца. Наён вспоминает время, когда она получила письмо от младшей на день рождения, когда её не было дома, и плакала, читая его. Сейчас, слыша слова Чеён, она не может не позволить своему разуму витать в облаках.       Тот единственный совершенный человек во всем мире, который предназначен для тебя. Она думает о Мине, которая стоит рядом с ней на берегу океана вечером, глядя на звезды. Человек, который найдет тебя в самый неожиданный момент. Она думает о Мине, оказавшейся рядом с ней при появлении Дженни и успокаивающей своим присутствием среди суматохи Наён.       Человек, которого ты ждал всю свою жизнь.       Она думает о Мине, не понимая, что Мина тоже думает о ней.       — Мне невероятно повезло: я нашла этого человека, — продолжает Чеён дрожащим голосом, — и теперь она стоит передо мной, несмотря на то, что весь остальной мир говорит ей не делать этого и несмотря на то, что мы знакомы всего шесть месяцев. Вот что самое смешное в любви, верно? Когда ты знаешь, ты знаешь. И ты готов рискнуть всем, только чтобы быть с этим человеком, даже если это — самая нелогичная вещь во всем мире.       Самая нелогичная вещь во всем мире.       Взгляд Наён скользит по толпе и останавливается на Мине. Младшая девочка наблюдает за невестами, мягко улыбаясь. Её глаза сияют. Она выглядит такой красивой, что это причиняет боль.       И вот тогда из глаз Наён начинают литься слезы. Дахён ухмыляется Чонён.       — Цзыюй-я, ты моя родственная душа. Любовь всей моей жизни. Моя будущая жена. Я клянусь любить тебя каждый день до конца наших дней, — обещает Чеён, и её голос звучит так, словно она задыхается. Улыбка Цзыюй становится шире, на её щёчке появляется ямочка, — даже в те дни, когда ты этого не захочешь, или когда я случайно забуду накормить Гуччи его лакомствами, или буду отпускать глупые шутки, когда ты капризничаешь. Я клянусь относиться к тебе так, как к тебе должны относиться. Если это означает просыпаться в ранние часы только для того, чтобы позавтракать с тобой, или питаться только хлебом в течение нескольких месяцев, то я так и сделаю. Но сильнее всего я клянусь быть твоим лучшим другом, твоим самым верным человеком, твоим партнером. Я клянусь никогда не покидать тебя, потому что нет места, где бы я предпочла быть без тебя.       Все в зале аплодируют. Некоторые вытирают слёзы. Наён кидает взгляд на своих друзей, которые не слишком старательно прячут свои лица. Джихё продолжает вытирать лицо. Чонён смотрит на небо. Дахён выглядит так, будто сейчас заплачет, но ей удаётся остановить себя. Наён поднимает цветы к глазам и выдыхает. Хорошо. Больше без слёз. Она не хочет испортить свой макияж. А она может это сделать. Чёрт. Речь Чеён заставляет тепло разливаться по её телу. Её подруга определённо следующий Шекспир.       — Я не хотела плакать, — подмечает Чеён, поднимая голову к облакам и вытирая глаза. Она отпускает левую руку Цзыюй и отворачивается от аудитории, чтобы плакать в спокойствии, — Я клянусь: я круче этого, — они все слышат её слова.       — Выпусти это! — кричит Соми, со своего места, вызывая смех у гостей.       Дахён гладит Чеён по спине, показывая ей палец вверх. Когда Чеён наконец успокаивается, Цзыюй спрашивает, стоит ли ей начать. Её невеста кивает. Со стороны Цзыюй, хоть невеста даже не начала говорить, плачет Элки. Момо обнимает Сану, которая выглядит так, будто готовится испортить свой макияж.       Наён глубоко выдыхает и вытирает лицо.       Затем они все ждут Цзыюй, достающую из-за пояса сложенную бумажку. Она не выкидывает её, как Чеён сделала ранее. Вместо этого, она читает написанное, её корейский немного грубоват:       — Я никогда не была самым спонтанным человеком, — медленно и осторожно начинает Цзыюй, её правая рука сплетена с рукой Чеён, в то время как левая высоко держит бумагу. — Я заранее подготовила свои клятвы, так как знаю, что если не сделаю это, то заплачу прямо перед всеми вами. — Это вызывает смех у гостей, и улыбка Цзыюй становится шире. — Итак, вот клятвы, что я исполню, как только мы станем жёнами. Извини, что не такая романтичная, как ты, Ченги. Ты всегда изъясняешься лучше, чем я когда-либо.       За плечом Цзыюй Наён замечает Элки, Сану и Момо, которые наклоняются вперёд в предвкушении. Вероятно, самовыражение Цзыюй — редкое явление.       Цзыюй делает глубокий вдох, смотря на то, что написала. После этого её глаза внезапно наполняются слезами. Чеён смеётся оттого, как её будущая жена срывается посередине церемонии, на её губах улыбка.       — Всё в порядке, в порядке, — ободряюще говорит Чеён, протягивая руки и нежно поглаживая щёки Цзыюй большими пальцами.       — Спасибо, — отвечает Цзыюй. Она снова делает глубокий вдох и начинает, вытирая глаза, — Чеён-а, я клянусь будить тебя каждое утро, готовить тебе завтраки и брать Гучи с тобой на прогулки. Клянусь слушать каждое твоё гик высказывание о "Звёздных войнах", смотреть, как ты рисуешь каждый раз, когда к тебе придёт вдохновение, знать, когда оставить тебя одну и когда обнять в тяжёлые дни. Я также клянусь, что наша комната для гостей всегда будет свободна, так что Дахён-и сможет приходить к нам каждый день, так как я знаю, что жениться на тебе — значит жениться и на ней.       Чеён смеётся и Дахён торжественно бьёт кулаком по воздуху, широко улыбаясь.       — ДубЧенг — только в комплекте, — подтверждает она, вскрикивая, когда Чонён бьёт её букетом.       Цзыюй качает головой, нежно улыбаясь.       — Но больше всего, — продолжает она, — я клянусь любить тебя всем сердцем, хоть ты и украла его в ту же секунду, когда я увидела тебя на улицах Сеула.       Наён плачет. Блять. Просто это так чертовски красиво. Посмотри на этих малышек, что женятся! Она знакома с Чеён с тех пор, как училась в средней школе, и до сих пор она первая, кто нашёл любовь всей своей жизни. Жизнь и правда работает загадочным образом. Она торопливо хватает платок, который Чжихё осторожно протягивает ей (потому что она тоже плачет), и смотрит на Дахён и Чонён, хихикающих из-за букетов, их щёки тоже заплаканны.       — Я не такая безрассудная или интересная, как ты, — продолжает Цзыюй, поджимая губы и смотря на Чеён, прежде чем снова читать свою речь, — и, может быть, я никогда и не стану, но я хочу, чтобы ты знала: ты была и всё ещё являешься самым лучшим риском, на который я когда-либо шла. Я ни о чём не жалею. Люди будут говорить, что мы слишком молоды или что слишком торопимся, но последние шесть месяцев есть ни что иное, как чудо, и я знаю, что вся наша оставшаяся жизнь будет такой же.       Наён не может увидеть лица Чеён, но знает, что низкая девушка, скорее всего, плачет ещё сильнее.       — Моя неромантичная задница, — бормочет низкая девушка, хихикая. Цзыюй заканчивает свою речь, уголки глаз краснеют. Две невесты делят личную, застенчивую улыбку. Наён не упускает шанса посмотреть на Мину и увидеть, что девушка уже смотрит на неё.       Её сердце бьётся быстрее.       Это похоже на погружение в глубины океана. Как будто ты окружён миром, который, как ты думал, никогда больше не увидишь. Мина — вода, и Наён тонет в ней.       Почему ты так боишься того, что она может полюбить тебя в ответ?       Наён закрывает глаза.       Потому что она может поступить так же, как Дженни.       Священик всхлипывает, тоже со слезами на глазах.       — Окей, голубки, — зовёт он, добродушно улыбаясь. — Вот лучшая часть: Сон Чеён, берёшь ли ты Чжоу Цзыюй в законные жёны?       — Да, чёрт возьми, — гордо отвечает Чеён, заставляя всех рассмеяться.       — Чжоу Цзыюй, берёшь ли ты Сон Чеён в законные жёны?       — Да, — отвечает Цзыюй, из её глаз текут слёзы. Чеён нежно их вытирает.       Дахён и Элки подходят ближе, чтобы вручить паре обручальные кольца. После они все смотрят, как Чеён надевает кольцо на палец Цзыюй и наоборот. Все затаили дыхание, выжидающе глядя на священика.       — Объявляю вас женой и женой. Теперь можете поцеловаться.       Наён не может сдержаться и хихикает, когда Чеён приходится встать на цыпочки, а Цзыюй наклоняться, чтобы их губы могли встретиться. Поцелуй целомудренный и милый. Обе девушки широко улыбаются. Все хлопают. Сана и Момо визжат от волнения. Чжихё отворачивается, чтобы спокойно поплакать. Дахён, похожая на гордую маму, хлопает громче всех. Чонён подходит к Наён и заключает её в такие объятия, которые происходят только однажды при голубой луне.       — Заставляет поверить в любовь, хах? — размышляет она, наблюдая, как Чеён и Цзыюй начинают свой путь по проходу.       Глаза Наён находят Мину в толпе снова, как обычно. Другая девушка уже стоит и аплодирует молодожёнам, сияя в своём светло-розовом платье.       — Да, — соглашается она, вздыхая, — заставляет.

…

      (Я клянусь любить тебя всем сердцем, хоть ты и украла его в ту же секунду, когда я увидела тебя на улицах Сеула, сказала Цзыюй во время произнесения клятвы.       Мина думает о том, как она впервые увидела Наён — девушка вбежала в лифт в первый рабочий день Мины. На ней был чёрно-белый костюм; её тёмные волосы, небрежно собранные в низкий хвостик были перекинуты через плечо. Телефон был в одной из рук и она не заметила Мину, когда вошла. Пока Мина не спросила.       — Вам на какой этаж?       Девушка посмотрела вверх. Их взгляды встретились. Мина почувствовала, как что-то расцвело в её груди: как будто первые лучи солнца струились через открытое окно и светили ей в глаза.       — Ох, — выдохнула девушка, быстро оглядываясь. — Восьмой этаж. —       Тогда на том же этаже.       Мина нажала на указанную кнопку. Было тихо. Затем новоприбывшая положила телефон в карман и протянула правую руку. Она широко улыбалась, её зубы выглядывали из под губ, словно у кролика. Мина взяла её за руку. Она была тёплая, дружелюбная.       — Привет, — поприветствовала девушка. — Меня зовут Наён. Я работаю в отделе продаж.       Даже так — Мина была очарована.)       Мина сидит с Саной и Момо в другом конце палатки, торопливо поглощая ужин. Наён не может отвести от неё глаз. После того как она поняла свои чувства прошлой ночью, это почти так же, как если бы её чувства были направлены на объекта её симпатии. Ничего не имеет значения, кроме Мины.       Это то же самое чувство, которое она испытывала с Дженни много лет назад, но как-то по-другому: сильнее, полнее и мощнее. С Дженни это было словно оказаться на вершине мира. Но с Миной это словно плавать посреди океана. Совершенно и абсолютно ужасающе, но в то же время пугающе чудесно. Ошеломляющая, захватывающая дух, необъятная. Как будто Мина — это всё, что она знает, и всё, что она когда-либо узнает. Несмотря на то что Дженни и Джису сидят за соседним столиком, взгляд Наён прикован к Мине и только к ней.       — Сделай фото, — говорит ей Чонён, — это продлится дольше.       Наён бросает на свою лучшую подругу свирепый взгляд. "Заткнуться."       — Я не понимаю, — говорит Чжихё, нахмурившись, — если ты так сильно скучаешь по ней, даже несмотря на то, что вы были приклеены друг к другу в течение последних трёх дней, почему бы тебе просто не пойти к ней?       — Ты что, сопротивляешься? — Чонён упорствует.       Не очень-то желая говорить об этом, Наён снова переключает своё внимание на еду. Несмотря на то что всё здесь очень вкусно, у неё нет аппетита доедать овощи.       — Это не ваше дело, ребята, — бормочет она, — так что, пожалуйста, оставьте меня в покое, пока я сама не разберусь.       Две её самые близкие подруги пристально смотрят на неё.       — Может быть, это и не наше дело, — говорит Чонён, — но мы заботимся о тебе, и даже самый тупой человек в этой комнате может сказать, что тебе сейчас больно.       Наён проклинает их за то, что они так точно подмечают её эмоции.       — Со мной всё будет в порядке, — обещает она, заставляя себя улыбнуться. — Просто я, как всегда, веду себя глупо.       — Это точно то, что ты можешь исправить? — осторожно спрашивает Чжихё.       Наён делает паузу, размышляя над этим. Затем она твердо кивает, хоть и знает, что это — ложь.       —Да, — говорит она, — я могу это исправить. Не беспокойся.       — Я видела вас с Дженни ранее, — Чжихё уже не так сдержанно поглядывает на упомянутого человека за соседним столиком, — она что-то сказала?       Чонён порывается броситься вперед, будто планируя начать бороться с бывшей девушкой Наён прямо здесь и сейчас. К счастью, Чжихё останавливает её.       — Если она тебе что-нибудь сказала, — ворчит коротко стриженная девушка, глядя на Дженни и Джису, которые смеются, скармливая друг другу еду с ложек.       — Успокой свои сиськи, — говорит Наён, и от этого зрелища у неё сводит живот, — она просто зашла поздороваться.       — Но мы-то с тобой знаем, что это не так, — говорит Чжихё. — Она хочет посмотреть, насколько сильно ранила тебя, хочет узнать, глубока ли ещё рана. Слава Богу, что у тебя здесь есть Мина.       Горло Наён как будто сжимается. Ей многое хочется сказать: о том, что Дженни вовсе не так бессердечна, какой считают её друзья, что у неё нет Мины, совсем не так, как они ожидают, и что Наён так смущена тем, что они обе оказались в одном месте. Потому что даже если Дженни и стала катализатором для создания этого фальшивого соглашения о свидании, Наён созрела для того, чтобы знать и заботиться о Мине гораздо больше, чем тогда.       — А Мина ей ничего не говорила? — Спрашивает Чонён, заинтересованно выгнув бровь.       Несмотря на то что Наён была подавлена тем, что Мина сказала Дженни сегодня днём, она не может слишком долго злиться на это. Мина выполнила свою работу: она доказала Дженни, что Наён её забыла. Кроме того, это также послужило напоминанием о том, что Мина здесь только из-за своей работы: притворяться, что она влюблена в Наён.       Эта мысль ранит её гораздо сильнее, чем она показывает.       — Она сказала "привет", — бормочет Наён, снова поглядывая на свою мнимую девушку, которая смеётся над чем-то, что сказала Сана, а Момо с нежностью наблюдает за ней. — В любом случае вы, две идиотки, собираетесь пригласить своих девушек потанцевать позже?       Чонён и Чжихё вздрагивают от внезапной смены темы разговора.       — По-по-потан-потанцевать? — они обе брызгают слюной, как рыбы, вылезшие из воды.       — Да, тупая и еще тупее.       Прежде чем её друзья успевают ответить, Дахён возвращается к ним.       — Я сделала это, ребята! — она взволнованно визжит, размахивая телефоном. — Я получила её номер!       — Твою мать! — Чонён говорит с гордым выражением на лице. — Похоже, у нашей Дубу действительно есть какая-то затея.       Наён смеётся. Чуть раньше, в тот же день, все гости собрались у палатки, надеясь поймать букет невесты. Чеён и Цзыюй поднялись на второй этаж особняка и бросили свои цветы через голову. Неожиданно и Дахён, и девушка по имени Гахён (которая дружила с Цзыюй еще в средней школе) оказались счастливчиками. Дахён восприняла это как знак и решила пригласить "милую девушку с букетом" на свидание. Ченг уже жената. Хороший повод завести себе девушку!       — Да, она кажется действительно классной, — говорит Дахён, застенчиво улыбаясь. — Я попросила её оставить для меня танец позже.       — Вот видите?! — Наён с довольным видом показывает на свою младшую подругу. — Даже у Дахён хватает смелости пригласить девушку на танец. Неужели вы, суки, не можете этого сделать?       — Я всё равно собиралась спросить её, спасибо большое, — говорит Чжихё, скрестив руки на груди.       — Я не собираюсь приглашать Момо на танец, — ворчит Чонён с испуганным видом. — В последний раз, когда мы танцевали, у нас был секс. Потом я проснулась и обнаружила, что она ушла. А что, если я была... плоха? Кроме того, мы всё сделали наоборот — я только что познакомилась с ней.       Наён, Чжихё и Дахён расхохотались.       — Так вот о чем ты беспокоишься? — с усмешкой спрашивает Чжихё. — Секс? Чон, я не думаю, что Момо относится к тому типу людей, которые заботятся об этом. Ну и что с того, что вы начали задом наперёд? Ченг и Цзы поженились через шесть месяцев.       — Отвали, Пак, — Чонён смотрит на девушку, о которой они говорят. — Я немногое о ней знаю, ясно? Простите меня за то, что я так нервничаю.       Наён вспоминает свой предыдущий разговор с Момо о Мине.       — Не бойся, — говорит она, кладя руку на плечо своей лучшей подруги, — она великолепна. Вы двое могли бы поладить.       Чонён внимательно смотрит на нее.       — Ладно, кто ты такая, и что ты сделала с Наён?       — Глупышка, ты получила нас за поддержку! — Дахён кричит, тряся Чонён за плечи. — Поскольку Ченг уже запряжена, я могу быть твоей "группой поддержки"! Я могу доказать тебе, что могу занять её место. Эй, может быть, я даже лучше её!       — Дахён-а, последнее, чего я хочу—       — О БОЖЕ МОЙ! — Дахён игнорирует Чонён, заметив, сколько сейчас времени. — Минуту назад я должна была произнести свою лучшую женскую речь!       Чжихё присвистнула.       — Это объясняет, почему Элки бросает на тебя убийственные взгляды с другого стола. — Цзыюй — подружка невесты — хотя и дружелюбная вне свадебных обязанностей, но может оказаться сущим кошмаром, если не следовать расписанию событий вплоть до секунды.       Дахён поспешно встаёт и берёт микрофон у Рюджин, которая возглавляет группу. Потом она делает то, что делает каждый лучший мужчина на свадьбе: берёт со стола бокал с шампанским и постукивает по нему ножом. Единственная проблема заключается в том, что она постукивает слишком сильно, и в конце концов он ломается в её руке. Она вскрикивает и быстро кладёт остатки стакана обратно со смущённым выражением лица. Наён замечает, что Чеён, сидящая за центральным столом, старается не рассмеяться, а Цзыюй наивно качает головой.       Все успокаиваются, когда Дахён прочищает горло.       — Привет всем, лучшая женщина Чеён тут, — представляется она. Каждый раз, когда она она счастлива, её глаза сужаются в уголках и почти исчезают в разрезах. Наён замечает это, когда Дахён переводит своё внимание на Чеён и Цзыюй, сидящих за центральным столом.       — Сегодня все ожидали, что я буду рассказывать глупые анекдоты и локальные шутки о Чеён и Цзыюй, — продолжает Дахён, — но на этот раз я разочарую всех в этой комнате, потому что я хочу рассказать вам, что случилось в день, когда моя лучшая подруга встретила любовь всей своей жизни.       Наён видит, как Цзыюй оживляется. Может, она не слышала эту историю до этого. С своей стороны, Чеён прикрывает лицо рукой, смущённо улыбаясь. Дахён продолжает. — Все мы знаем, как они встретились, так? Они врезались друг в друга, пока гуляли по улицам Сеула. Ченг потеряла свою работу, а Цзыюй сломала свою камеру. Потом, словно идиотка, коей она и является, Ченг пригласила её на свидание. Это очень мило, если вас интересует моё мнение. Чего вы, ребята, не знаете, так это того, что Ченг пришлось одолжить денег у её лучшей подруги-нищеброда, чтобы заплатить за эту камеру.       Все смеются. Цзыюй дарит своей жене неоднозначный взгляд.       — Вы можете думать: и что же в этом такого? — торопливо говорит Дахён, становясь серьёзной. — Но дайте мне сказать вам одну вещь о Сон Чеён: она ненавидит просить о помощи. Не важно, о физической или материальной. Она молчит, когда дело доходит до такого рода вещей. С тех пор, как мы были детьми, Чеён буквально скорее потратит весь обеденный перерыв на рисование в своём скетчбуке, чем на то, чтобы завести новых друзей. Она скажет вам, что она в порядке, но все мы знаем, что она просто боязливый маленький ребёнок, который был слишком стеснительным для того, чтобы сделать первый шаг. Когда мы обе выпустились из колледжа и она не могла найти работу, ей приходилось жить на лапше быстрого приготовления, просто чтобы заплатить за свою половину аренды, и не говорила никому из своих друзей об этом. Когда я настаивала на том, чтобы я заплатила за неё, она отказывалась. Так что Чеён и гордая, и упрямая.       Наён кивает. Именно так Чеён реагирует на свои проблемы. Она закрывается от всех, и сама находит способ их решения. Это ещё одна причина, по которой у неё всегда были проблемы в самовыражении, особенно это относится к благодарности.       — Так что когда Ченг пришла ко мне и попросила одолжить немного денег на починку камеры, я поняла, что это связано с какой-то девушкой, — говорит Дахён, улыбаясь и кивая молодожёнам, — но, оказывается, Цзыюй не просто какая-то девушка. Она Та Самая Девушка.       Наён бросает взгляд на Мину, которая внимательно слушает. Потом она переводит взгляд, снова фокусируясь на Дахён. Не каждая глупая маленькая речь о любви должна быть о Мине, хоть и присутствует чувство, что большинство из них именно о ней.       — У нас с Чеён есть большое количество кодовых слов, — говорит Дахён гостям, ударяя кулаком по груди, — когда мы были детьми, она сказала мне, что если когда-нибудь найдёт Ту Самую Девушку, то сделает всё, чтобы быть с ней. Поэтому, когда она подавила свою гордость и попросила помощи с починкой камеры, я знала, что она нашла её.       Все взгляды обращены на Чеён и Цзыюй. Они обе улыбаются Дахён, их руки, лежащие на столе, сплетены вместе.       — Чеён — лучший человек, которого я знаю, — голос Дахён смягчается, как и всегда, когда её просят возглавить молитву и ей напоминают о том, как мил Бог к ней. — Она моя лучшая подруга. Моя сообщница по преступлению. Я знаю её, как тыльную сторону своей ладони, и если в мире есть хоть кто-то, кто может с ней справиться, когда она капризничает или когда она приставуча и "нуждается", или когда замолкает и закрывается от всего мира, то это Цзыюй.       И потом Дахён начинает плакать, прямо во время своей речи. Она быстро вытирает слёзы, правой рукой крепко сжимая микрофон. Когда она делает глубокий вздох, её плечи дрожат.       — Чеён-а, Цзыюй-а, — начинает она снова, улыбаясь сквозь слёзы, текущие по её щекам, — я рада за вас обеих и желаю вам всего лучшего в жизни. Ченг, может я теперь и не номер один для тебя, но ты всегда будешь моим. Много любви, бро.       Внезапно Чеён встаёт и стремительно подходит к молодожёнам. Все затаили дыхание. Даже Цзыюй озадачена таким поворотом событий. Все они смотрят, как Чеён бросается к Дахён и заключает её в искренние объятия, крепко сжимая её плечи. Они обе гладят друг друга по спине, не отпуская.       Чжихё снова начинает плакать. Глаза Наён наполняются слезами.       — Чёртовы идиотки, — бормочет Чонён, делая глоток. На её губах — дрожащая улыбка, из глаз текут слёзы.       Чеён и Дахён отстраняются друг от друга, смеясь и вместе с тем плача. — Прежде чем я уйду, позвольте мне исполнить танец орла для поднятия настроения, — говорит последняя в микрофон, шмыгая носом. — Я просто хочу сказать это: Момо-онни, моя дорогая подруга Чонён хочет потанцевать с тобой позже. Пока!       Шум. Гости, знающие Момо и Чонён, кричат и хлопают. Чонён выглядит абсолютно испуганной, с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. — Это не то, что должна делать "группа поддержки"! — кричит она.       Наён кидает взгляд на стол Мины, где она видит Момо, закрывающую своё лицо руками.       — Поблагодаришь меня позже! — говорит Дахён, прежде чем DJ Hanmin Show Me Your BBA SAE начинает играть, и она готовится к своему танцу орла. Происходящее дальше пять хаотичных минут — Ким Дахён, снова позорящаяся на сцене. Наён почти забыла, каково это — смеяться до колик в животе.       Хорошо быть дома.

…

      ( — Хочешь потанцевать? — Чжихё стоит перед их столом, протянув одну руку к Сане. Её улыбка с оттенком нервозности в итоге пропадает, как только Сана принимает её руку.       — Это заняло у тебя много времени, — дерзко говорит Сана, вставая на ноги, — я уже начала терять терпение.       — Ты бы смогла подождать чуть дольше?       В глазах Саны искра, которую только Чжихё может пробудить. Мина видит это и задаётся вопросом: а что если бы Наён смотрела на неё таким же взглядом.       — Тебя? Всегда, — отвечает Сана, и они направляются на танцпол, где остальные гости уже покачиваются под музыку.       Мина оборачивается к Момо.       — Тоже кого-то ждёшь? — спрашивает она, наклоняя голову туда, где Чонён не так скрыто паникует в углу.       Момо вздыхает и делает глоток своего напитка.       — Снова пришло время сделать первый шаг самой, — говорит она, вставая и одаривая быстрой улыбкой Мину, — выше голову, — потом она направляется к Чонён.       Мине не нужно поворачиваться, чтобы понять, что кто-то стоит за ней. Ей также не нужно смотреть, чтобы понять, что это Наён. Покалывания на коже в предвкушении их непосредственной близости — достаточный показатель.       — Привет, — голос Наён мягкий, словно бархат, — могу я забрать этот танец?       Мина улыбается, краснея. Она встаёт и инстинктивно берёт Наён за руку. Они смотрят друг на друга, не отрывая взгляд, и Мина отмечает, что влюбляется ещё сильнее, чем раньше, особенно когда Наён улыбается в ответ.       — Всегда, — говорит Мина.       Ты можешь забрать всё. )

…

      Из-за каблуков Наён на несколько сантиметров выше, чем Мина, что заметно, когда она ведёт её на танцпол. Она проходится взглядом по местности, видя Сану и Чжихё, которые разговаривают друг с другом, танцуя, Чеён, прижимающую к груди Цзыюй, покачиваясь под медленную песню, Дахён, заставляющую Гахён смеяться, и Момо, ведущую Чонён к центру. Часть её сердца сжимается и умирает при виде Дженни, которая наклоняется и целует Джису в углу. Большая часть целиком и полностью сфокусирована на руках Мины, обвивающих её шею.       — Привет, — говорит Наён Мине, — как тебе свадьба?       — Красивая, — отвечает младшая, улыбаясь ей, — я потеряла счёт салфеткам, выброшенным мною.       Наён фыркает.       — Без шуток — Чон и Дахён поспорили, кто заплачет первым: я или Чжихё.       — Как и ожидалось, ты проиграла.       — Всё равно это были деньги Чон.       Мина наивно закатывает глаза. Её пальцы почти подсознательно проскальзывают в волосы Наён, которая ничего не может сделать, кроме как дрожать при её прикосновении. Она чувствует спокойствие. Она воображает, что именно так, должно быть, Мина чувствует себя каждый раз, когда она стоит перед морем. Как будто здесь буквально нет другого места, где бы ты хотел быть.       Влюбляться в кого-то так забавно. Наён думает о Дженни и задаётся вопросом: похоже ли это на то, как она себя чувствовала с Джису, пока они ещё были вместе.       — Свадьба почти окончена, — подмечает Мина, задумавшись.       Не напоминай мне, думает Наён. Знать друг друга один год, готовиться две недели, притворяться три дня — она не думала, что незаметно для самой себя влюбится в Мину. Но теперь они здесь, знающие друг друга как свои пять пальцев, и Наён не хочет, чтобы это заканчивалось.       — Прошло две недели, — продолжает Мина, не дождавшись ответа Наён, — и ты всё ещё не знаешь, как делать мне кофе.       Наён смеётся, качая головой и притягивая младшую ближе. Она выводит имя Мины на её талии.       — Челлендж ещё не окончен, — говорит она, — я всё ещё могу научиться.       Мина удивлённо вскидывает брови.       — А? Мы всё ещё делаем всю эту приноси-мне-кофе-каждое-утро рутину?       — Это наша фишка, разве нет?       Мина останавливается, с удивлением глядя в глаза Наён. После она прочищает горло и отводит взгляд.       — Ваниль, — внезапно говорит она.       Наён хмурится, наклоняя голову вбок.       — Что?       — Ты всё время упускала ключевой ингредиент, — говорит Мина, ухмыляясь, — и я сомневаюсь, что ты догадалась бы в ближайшее время.       — Ваниль, а? — Наён улыбается Мине в ответ, не желая ничего, кроме как поцеловать её. — Буду иметь в виду.       Песня меняется на очередную медленную балладу и Наён нежно кружит Мину, смеясь, когда Мина делает это так грациозно. Ещё одна вещь, которую она узнала о Мине за последние пару недель, — она изучала балет в течении одиннадцати лет. Наён — неплохой танцор, поэтому ей удаётся не отставать от неё. Она позволяет младшей положить одну руку на своё плечо и другую на талию. Наён зеркально повторяет позицию.       Мина странно смотрит на неё.       — Ну как, хороша ли я? — вопрос мучительно двусмысленный, но Наён понимает: Мина говорит об их сделке.       — Ты лучшая фейковая девушка из всех, что у меня когда-либо были, — признается Наён. И я хочу, чтобы всё было по-настоящему, думает она.       Глаза Мины сверкают, когда она смеётся.       — Я рада, — говорит она.       — Спасибо, — слова выходит из рта Наён быстро, совершенно из ниоткуда. Она чувствует, будто только что открыла своё сердце. — Ты просто не знаешь, как много это значит для меня. Ты спасла мою задницу, Мина.       — Я должна соответствовать своему имени ангела-хранителя, — дерзко говорит Мина. — Кроме того, это то, что делают друзья, верно?       Друзья. Обычно Наён обижалась, если кто-то, в ком она была заинтересована, называл её просто другом, но с Миной это вызывает прилив тепла и привязанности в её сердце. Потому что она нуждалась в подруге, и Мина стала таковой. Кроме того, она не планирует быть чем-то большим.       Кто-то внезапно издаёт победный клич. Наён поднимает голову и видит Дахён, которая гордо подняла кулак в воздух, наблюдая за Саной и Чжихё, целующимися в центре танцпола. Остальные друзья тоже их поддерживают. Чжихё отстраняется, выглядя совершенно ошеломлённой, а Сана улыбается, прежде чем снова наклониться и поцеловать её.       — Твоя подруга очень смелая, — размышляет Наён, довольная таким поворотом событий.       — Сана знает, чего хочет, — пробормотала Мина, — и она не боится это получить.       — Как смело, — ухмыляется Наён. — Хотела бы я, чтобы все были такими.       Взгляд Наён бегает по танцполу, проходясь по Чонён, которая нервно ведёт Момо для медленного танца, Чеён, пытающейся закрутить с Цзыюй несмотря на то, что она голову ниже, и Дахён, немного вычурно исполняющей бальный танец с Гахён. Затем её взгляд останавливается на Дженни и Джису. На лице Дженни — её любимая улыбка, с которой она смотрит на свою новую девушку. Такая улыбка заставляет её растворяться, а щёки — пылать. Это та самая улыбка, которую она обычно дарила Наён во время первого года их отношений.       Та улыбка, что постепенно исчезала в течение следующих месяцев.       Сердце Наён сжимается само по себе. Она вспоминает свой разговор с Дахён утром. Любовь не уравнение, которое мы можем решить. Она либо работает, либо нет. Логическая часть её мозга пытается сказать ей, что Мина никогда бы не ранила её так, как Дженни. Другая, большая, иррациональная часть, которая всё ещё застряла в прошлом, кричит ей, чтобы она не была такой глупой. Потому что она думала, что Дженни тоже не ранит её.       Посмотри, где она теперь.       (Сердце Мины мучительно колотится у неё в груди. Как храбро, сказала Наён.)       — Наён-и? — нежно зовёт Мина, перенаправляя внимание Наён обратно на себя. Её тёплые карие глаза пронизаны нерешительностью.       (Хотела бы я, чтобы все были такими.)       — Что такое?       (Я знаю, чего я хочу, хочет сказать Мина, и я не боюсь получить это.)       — Поцелуй меня, — говорит Мина, её голос чёткий и твёрдый.       Наён моргает.       — Что?       — Поцелуй меня, — повторяет Мина и её руки тянутся выше, чтобы обвить шею Наён, прижимая её ближе. — Прошу, — добавляет она, показывая, как отчаянно нуждается в этом.       Наён не нужно повторять трижды. Поскольку три дня закончились, она знает, что ей больше никогда не выпадет шанса поцеловать Мину. Поэтому она поднимает руки, обхватывая лицо Мины ладонями, и наклоняется вперёд. Их губы соприкасаются: это будто разбить поверхность океана и впервые за многие годы вдохнуть. Она делает тихий выдох, которой Мина жадно вдыхает. Поцелуй мягкий и медленный. Без языка, без зубов. Просто губы, что движутся друг напротив друга, будто пытаясь запомнить этот момент и увековечить его в глубине души. Может, так и есть. Наён знает, что она так и сделает.       Наён держит глаза закрытыми, не желая ничего, кроме продолжения. Сейчас всё, что занимает её мысли — Мина. Запах её парфюма, вкус её губ, давление тел друг на друга, звук медленной песни, подходящей к концу — она целиком и полностью погружена. Она тонет, иначе и быть не может.       Когда песня наконец заканчивается, они отстраняются. Глаза Наён открываются, и она замечает, что Мина до сих пор не открыла свои. Она тратит несколько драгоценных секунд, проводя своим большим пальцем по родинке на верхней губе младшей. После она ждёт, пока Мина глубоко вздохнет и медленно откроет свои глаза. Их взгляды встречаются.       (Я люблю тебя, хочет сказать Мина, отчаянно желая набраться смелости, чтобы сделать это, я была влюблена в тебя с того дня, как мы встретились. Ты можешь взять меня — меня всю — и всё, что тебе для этого требуется — сказать, что любишь меня тоже.)       Наён осознаёт что-то фундаментально разрушающее её мир в данных момент.       Ох. Ох.       Я люблю тебя, думает она, я влюблена в тебя.       — Наён-и, — начинает Мина, выглядя так, словно хочет сказать ей что-то важное.       Наён охватывает паника. Она делает шаг назад, резко вздыхая. Она вспоминает то, что сказала Дахён: ты боишься, что она ответит тебе взаимностью. Никогда страх не был так силён, как в этот момент, когда Мина с разрывающимся сердцем смотрит на её реакцию.       — Я... — Наён пытается думать, но всё, что у неё сейчас на уме, — последнее сообщение Дженни: Я встретила другую. Она пытается убедить себя в том, что нужно сдаться, что Мина никогда не ранит её так, как Дженни, что она могла бы быть счастливой, если бы просто отпустила прошлое.       Но она просто не может.       — Мне нужен свежий воздух, — вместо этого говорит она, спеша выйти из палатки, слыша, как Мина зовёт её.       Сильный порыв ветра приветствует её, когда она бежит к небольшой скале с видом на море. Слёзы обжигают глаза, и она часто моргает, чтобы не дать им потечь. Её сердце очень болит. Мысль о том, чтобы любить Мину и чтобы Мина любила её в ответ только для того, чтобы в конце это не сработало, напомнила ей о её отношениях с Дженни. Как она вынесет это? Как она сможет дать ей всё, когда у неё осталось ничего? Как она сможет дать ей своё сердце, когда всё, что осталось, — это его кусочки?       Она не думала, что всё так обернётся. Ей нужна была пара на свадьбу. Она должна была доказать всем, и в особенности Дженни, что она её разлюбила. Она должна была следовать плану и притворяться, что она в порядке. Но теперь она не в порядке. Она больше не может притворяться. Потому что её глупое, ненадёжное сердце снова влюбилось, по-видимому, не усвоив урок с первого раза.       Она знает, что она глупая и упрямая, но она не осознавала, что может быть настолько глупой и упрямой.       — Наён, — кто-то зовёт её сзади.       Наён закрывает свои глаза — она узнает этот голос везде.       — Я не хочу с тобой разговаривать, — ворчит она.       — Это не то, как ты должна здороваться с друзьями, онни.       Наён фыркает, чувствуя себя плохо.       — Для начала мы с тобой никогда не были друзьями.       Дженни появляется возле неё, словно какой-то сорняк от которого нельзя избавиться. Тем не менее, часть Наён не может не растаять при виде её. Они пару минут стояли в тишине, прежде чем Дженни снова заговорила тем же мягким голосом, который она использовала с Наён в интимных моментах, например, при занятии любовью или принятии душа вместе. Настойчивые воспоминания растягивают Наён по швам. Ей нужно отделить прошлое от настоящего. Ложь от правды. Фантазию от реальности.       — Ты не выглядишь слишком счастливой, видя меня, — говорит Дженни, наивно смотря на неё.       — Интересно почему, — фыркает Наён, вытирая глаза. — Что тебе нужно? Почему ты последовала за мной?       — Разве я не могу проведать тебя?       Наён бросает на неё взгляд.       — Просто надеюсь, что Джису не возражает, — насмешливо говорит она.       Дженни невозмутима.       — Именно она попросила меня прийти сюда, — признаётся она, — не только сюда, но и на свадьбу в целом. Я не планировала снова с тобой встречаться.       Слова обжигают. Наён резко вдыхает, чувствуя, как Дженни одним предложением выстрелила ей в сердце. Она делает всё возможное, чтобы притвориться, будто она не разбита вдребезги, будто её сердце не разбилось вновь. В этом-то и заключается проблема Дженни: она говорит так легкомысленно, так как не понимает, насколько сильно могут ранить её слова.       — Тогда зачем ты пришла, если не хотела меня больше видеть? — она сплёвывает, ненавидя свой дрожащий голос.       — Я не говорила, что не хочу тебя видеть, — шепчет Дженни, подходя ближе; Наён отступает назад, — я просто знала, что нам будет тяжело встретиться. Чёрт возьми, Джису потребовалось несколько дней, чтобы убедить меня.       — Тяжело? — вся оставшаяся любовь и неразрешенная боль, которые Наён испытывала в течение последнего года, превращаются в гнев и обиду. От этого в её груди вспыхивает жгучий огонь. — Конечно, это тяжело для тебя, учитывая, что именно ты уехала и даже не озаботилась тем, чтобы расстаться со мной лично.       Дженни со вздохом кивает.       — Я думаю, что заслужила это, — говорит она, слегка нахмурившись. — Я причинила тебе боль.       Наён говорит себе успокоиться. Ей не нужно быть сумасшедшей бывшей сейчас. Но после того, как она провела последние три дня, проходя через американские горки эмоций, ей простительно то, что она немного расстроена. Через её мозг проходит множество эмоций: печаль — из-за того, что она не может любить Мину в ответ, ненависть к себе — из-за того, что она не может отпустить свои чувства к Дженни и, наконец, ярость, направленная прямо на Дженни, которая не любила её достаточно, чтобы остаться.       — Причинила мне боль? — насмешливо повторяет она. — Ты не причинила мне вреда, Дженни. Ты сломала меня.       — Наён—       — Нет, ты не должна преуменьшать то, что сделала со мной, — резко говорит она, поворачиваясь лицом к своей бывшей. Она отбрасывает все логические рассуждения, потому что, как ранее сказала Чеён в своих клятвах, любовь — одна из самых нелогичных вещей в мире. Несмотря на то что она так старательно готовилась к тому, чтобы сохранить невозмутимый вид перед всеми и особенно перед Дженни, Наён позволяет себе расслабиться.       — Ты бросила меня, — продолжает она ядовитым голосом, глядя на Дженни, которая встречает её взгляд в упор. — Я отдала тебе всё! С того дня как мы встретились и до того дня, когда мы расстались, я никогда не переставала давать тебе всё. Когда я начала ухаживать за тобой, ты сказала мне, что хочешь увидеть, как далеко я готова зайти, чтобы быть твоей девушкой. Не-не-не... Неужели ты не понимаешь, Дженни? — слезы текут из её глаз, обжигая щеки. — Я бы сожгла весь мир ради тебя.       Выражение лица Дженни меняется.       — Я знаю, — тихо бормочет она, — именно это и напугало меня, Наён.       Наён останавливается, склонив голову набок.       — Ты что, испугалась? — недоверчиво повторяет она. — Ты никогда ничего не боишься.       — Я боялась тебя, — признается Дженни, проводя пальцами по волосам и чуть не плача. — Я боялась того, что ты готова была сделать для меня.       — Но почему же? — её голос срывается.       Впервые с тех пор, как они увидели друг друга, Наён замечает боль и чувство вины, которые Дженни пыталась скрыть. Она всегда лучше скрывала свои эмоции. Это была одна из немногих вещей, которые Наён с трудом узнала о Дженни, когда они впервые встретились.       — Потому что, — начинает Дженни, кусая нижнюю губу, — я не знала, готова ли сделать то же самое для тебя.       Когда Наён прочитала последнее сообщение Дженни в тот вечер, когда они расстались, ей показалось, что весь её мир раскололся на миллион осколков. Как будто её сбил бронированный грузовик и переехал десяток машин. Как будто весь мир сбросил её с края обрыва и смеялся, когда она падала навстречу своей смерти. Она снова чувствует это, когда слышит признание Дженни. Нет ничего больнее, чем делать всё для кого-то и понимать, что он никогда не сделает то же самое для тебя.       — О, — Наён не может удержаться от горького смеха. — Конечно. Я должна была догадаться.       — Мне очень жаль, — Дженни моргает и тяжело вздыхает. — Я действительно боюсь.       — Так вот почему ты пришла за мной сюда? Почему ты решила пойти на свадьбу, хотя и не хотела меня видеть? — Наён отворачивается, обхватывает себя руками и смотрит в море. — Потому, что ты снова хотела разбить мне сердце? Поздравляю, у тебя это получилось! — Еще один слабый, надломленный смешок срывается с её губ. Она чувствует себя чертовски жалкой.       — Ты же знаешь, что я не настолько бессердечна, — говорит ей Дженни свирепым тоном.       — Неужели? — Наён бросает на неё быстрый взгляд. — Потому что я думала, что знаю тебя, и верила, что ты не разобьёшь мне сердце. Посмотри, как всё обернулось.       Дженни вздрагивает, Наён явно задевает её за живое. Позади них продолжается вечеринка. Это своего рода ирония судьбы: её друзья празднуют новые отношения и новые начинания, в то время как Наён вновь ощущает старую боль, исходящую от разбитого сердца.       — Наён, — Дженни снова делает шаг вперед. — Я пришла на эту свадьбу, потому что хотела поговорить с тобой.       — А ты не могла отправить сообщение как в прошлый раз?       — Не делай ситуацию ещё более напряженной, чем она должна быть, — настаивает Дженни срывающимся голосом. — Я знаю, что причинила тебе сильную боль. Я знаю, что ты никогда больше не захочешь меня видеть. Я знаю, что ты счастлива с кем-то другим.       Наён думает о Мине и чувствует себя в сто раз хуже.       — Но я также знаю, что нам обеим нужно поговорить, — продолжает Дженни с дрожью в голосе. Она протягивает руку и кладёт тёплую ладонь на руку Наён, крепко удерживая её и прижимая к стене на случай, если она захочет уйти.       — А о чем тут говорить?— Наён снова огрызается, её уверенность возвращается на прежнее место.       — О нас, — отвечает Дженни, не отводя взгляда, — потому что не проходит и дня, чтобы я не сожалела о том, каким образом я обошлась с тобой, разрывая отношения.       — Ты должна была сначала подумать об этом, прежде чем бросать меня с помощью грёбаного сообщения, — тихо говорит Наён, прищурив глаза. Она высвобождается из хватки Дженни и отступает ещё на несколько шагов.       — Вот почему я здесь, — продолжает Дженни, следуя за ней, — разве ты не считаешь, что наши отношения заслуживают того, чтобы их прекратить?       Прекратить? Чертова наглость.       — Какая же ты сволочь, Дженни! — почти кричит Наён, и её голос становится громче, в то время как из глаз льются новые слезы. — Ты всегда была сволочью: ты заставляла меня бегать за тобой два грёбаных года, ты не пускала меня и спорила со мной неделями, когда всё становилось трудным, ты никогда не пыталась сблизиться с моими друзьями, ты использовала секс как способ прекратить наши ссоры, ты бросила меня ради кого-то, с кем только познакомилась, и теперь ты думаешь, что сейчас самое подходящее время, чтобы покончить со всем этим?       Она вытирает глаза, ненавидя себя за то, что не может перестать плакать. Голова у неё отяжелела, словно мысли вот-вот выскочат из головы. Дженни подняла руки вверх, пытаясь приблизиться к ней, но поняла, что ей будет больно, если она это сделает. Она воспринимает брошенные ей слова со сжатыми челюстями. Наён знает, что её убивает подобное обвинение, но она ничего не говорит.       — Ты хоть раз подумала о том, что мне пришлось пережить? — спросила Наён, топнув ногой по земле. — Ты вообще заботилась обо мне?       — Конечно! — Дженни отвечает быстро и уверенно. Как будто это правда.       Это выбивает воздух из лёгких Наён.       Враньё.       — А ты вообще любила меня? — снова спрашивает Наён, её голос прерывается.       Взгляд Дженни смягчается.       — Конечно, — шепчет она, и прошедшее время не остается незамеченным. — Ты можешь обвинять меня во многих вещах — я могу принять их, — но не смей думать, что я не любила тебя.       Наён закрывает глаза.       — Ты не делаешь больно тем, кого любишь, — слабо ворчит она. Признание Дженни кажется ей занозой в сердце.       — Мы обе знаем, что это неправда. Иногда у нас просто нет выбора, — Дженни снова вздыхает и опускает руки. — Я правда любила тебя, Наён. Наши отношения очень много значили для меня.       Не то же самое, что это значило для меня, думает Наён.       — Тогда ты можешь мне кое-что прояснить? — спрашивает она, внезапно обессилев.       — Что?       Наён хочет спросить о многих вещей, но она знает, что ответы, которые она получит, только ещё больше сломают её. Поэтому она довольствуется тем, что может обеспечить некоторое подобие комфорта. Она откашливается и поворачивается к своей бывшей.       — Это всё из-за меня? — спрашивает она тихим и слабым тоном. Она не произносит вслух весь вопрос: мы расстались из-за меня? Потому что меня было недостаточно? Потому что тебе не хватало того, что есть у Джису?       Дженни тут же всё понимает. Она качает головой и грустно улыбается.       — Нет, — отвечает она, — это вовсе не из-за тебя. Мне было достаточно тебя, Наён. Но есть некоторые вещи, которые не работают, не так ли? И мы были одной из них.       Наён закрывает глаза. Заявление Дженни — это обоюдоострый меч, способный залечить открытую рану в её сердце, но также — дать ей понять, что в другом мире они могли бы оказаться вместе. В другом мире Дженни бы осталась. В другом мире у Наён не было бы разбитого сердца.       — Эй, — теперь Дженни звучит ближе. Когда Наён открывает глаза, она видит свою бывшую, стоящую перед ней и смотрящую на неё печально, но решительно. — Прости меня... за всё.       Это не исправит всю боль, через которую прошла Наён, но это только начало.       — Это была моя вина, — медленно продолжает Дженни, осторожно ступая на опасную территорию, — когда между нами начались неприятности, я не хотела ничего исправлять. Мне хотелось убежать. Я махнула на нас рукой. Причина, по которой я не могла расстаться с тобой лично, заключалась в том, что я не думала, что смогу выдержать выражение твоего лица.       Они с Наён пристально смотрят друг на друга.       — Ну и вид у тебя сейчас, — добавляет Дженни и отворачивается. — Как я могла вынести встречу с тем, кто любил меня всем сердцем? Как я могла посмотреть ей в глаза и сказать, что ухожу? Я никогда не была такой храброй, Наён, и мне очень жаль. Я была эгоистичной и напуганной, а ты этого не заслуживала.       Оно жалит. Оно болит. Оно горит.       Наён ненавидит себя. Она ненавидит себя, потому что по какой-то причине просто не может ненавидеть Дженни. Даже сейчас она всё понимает. Поэтому она закрывает глаза и стискивает зубы, пытаясь собрать остатки сил. Ей нужно сохранить ту гордость, которая у неё осталась. Слёзы и крики в адрес бывшей не пойдут на пользу её имиджу.       Она смотрит на Дженни.       — Хорошо, — говорит она, кивая, — я приму это решение.       Её бывшая одаривает её ещё одной грустной, горькой улыбкой.       — Нам обеим это нужно, — говорит она, оглядываясь на палатку позади них, — мы не сможем жить дальше с теми, кого любим, если всё ещё будем "приклеены" друг к другу.       Наён не должна спрашивать: это только причинит ей боль.       Её мозг решает иначе.       — Ты счастлива? — она шепчет это и чувствует себя чертовски жалкой. Этот вопрос выводит её из себя.       Дженни делает паузу.       — Да, — говорит она через мгновение, — это так. А ты?       И тут же её мысли пересекает сладкая улыбка Мины. Она могла бы быть счастлива, если бы захотела. Всё, что ей нужно сделать, это отпустить Дженни: её неуверенность, её боль — и быть готовой признать то, что она тоже заслуживает счастья. Одна неудачная связь не создает ей границы. Просто потому что один человек бросил её в первый раз, не значит, что это случится снова.       Она смотрит на Дженни и ничего не отвечает.

…

      (Мина пытается не развалиться на части, после того, как она наблюдает за тем, как убегает Наён, после того, как она видит, что кто-то ещё идет за ней, после того, как она понимает настоящую причину, почему она здесь—       Потому что она не Дженни.       Ты все еще любишь её? однажды она спросила об этом Наён.       Да, ответила Наён, да, всё ещё люблю.       Может быть, у неё с самого начала не было ни единого шанса.)

...

      Наён пьёт.       После ухода от Дженни и возвращения на вечеринку, первое место, куда она идёт —открытый бар. Она не пытается найти Мину, потому что знает, что если найдёт, то она просто сделает что-то глупое. Её мысли — беспорядок, они беспорядочно сшиты, чтобы не дать им разлететься повсюду. Её разговор с Дженни продолжает всплывать снова и снова, напоминая ей о том, что она потеряла и от чего отказалась. Она отчаянно пытается избавиться от них, но они продолжают тянуть её, топить её, напоминать ей, что она ничего не стоит, что она была недостаточно хороша.       Не смей думать, что я не любила тебя, говорит Дженни.       — Но ты всё равно ушла, — сказала она вслух.       Просто есть некоторые вещи, что не работают, окей? И мы одни из них.       — Нет, сука, — бормочет она, делая очередной глоток, — ты просто отказалась.       Я была эгоистична и напугана, а ты не заслужила этого.       — Иди нахуй, — она обвивает рюмку пальцами, желая бросить её в ближайшего человека. Бармен не так незаметно отступает, — Иди нахуй, Дженни, — повторяет она, проигрывая ей.       На вечеринке так громко. Некоторые гости уже разошлись по своим номерам, пока другие всё ещё танцуют или разговаривают друг с другом. Музыка заставляет её голову трещать. Она не видит никого из её подруг, но причиной этого может быть то, что в её глазах всё слишком размыто слезами, чтобы хоть что-то чётко увидеть. Были некоторые люди, которых она узнала, когда они подошли к бару, чтобы взять пару напитков, но она опускает голову, чтобы её не узнали. Она не думает, что хочет, чтобы кто-то видел её красные глаза.       Обычно Наён требуется много времени, чтобы опьянеть. У неё всегда была высокая переносимость алкоголя (не такая высокая, как у Чжихё), так что она не перестаёт пить. Каждый раз, как она опустошает свой стакан, она просит бармена заполнить его. Это продолжается следующие полчаса. Она продолжает пить, и продолжает думать, и продолжает желать находиться где угодно, но не здесь.       Было ошибкой приходить на эту свадьбу. Было ошибкой просить Мину пойти с ней. Было ошибкой думать, что она сможет притворяться счастливой без Дженни. Потому за долгое время она ни разу не была счастлива. Не после того, как её бывшая ушла и забрала её сердце с собой.       По крайней мере она закончила начатое, так?       — Нахуй, — повторяет она вновь, её горло горит, когда она снова пьёт.

…

      (— Ты не видела Наён-и? — спрашивает Мина десятый раз за ночь. Она стоит у входа в особняк, держа каблуки в одной руке, и приготавливается к очередному отрицательному ответу. Она пыталась найти Наён последние два часа, и её ноги уже начинают болеть.       Девушка перед ней (Мина предполагает, что её зовут Хандон? Одна из подруг Цзыюй) поднимает взгляд в удивлении.       — Ох, ты её девушка, да? Да, я видела её. Она пьёт у бара, — пауза. — Она выглядела не очень.       Сердце Мины сжимается. О нет.       — Спасибо, — говорит она девушке и спешит в очередной раз спасти день.)

…

      Знакомая рука на её плече и голос у самого уха, который Наён легко узнаёт.       — Онни? — это Мина, голос у неё усталый и встревоженный. Несмотря на то что была почти полночь, она всё равно пришла за ней.       Чувство вины вцепилось Наён в горло. Она не думает, что сможет сейчас встретиться с Миной лицом к лицу.       — Уходи, — пытается сказать она. — Пожалуйста.       Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, как эти слова бьют Мину прямо по лицу.       — Наён, ты пьяна. Ты не должна быть здесь, — подчеркивает младшая.       — Почему тебя это волнует? — бормочет Наён, желая, чтобы девушка ушла. Она хочет погрязнуть в одиночестве своей боли, не желая, чтобы её мысли заполнял другой голос, кроме голоса Дженни, хочет утонуть в море самоуничижения и обиды.       Потому что это не что иное как то, чего она заслуживает.       — Конечно, меня это волнует. Я твоя девуш— — Мина замолкает, прерывисто дыша.       Наён замечает это и останавливается, не донося до губ свой десятый бокал.       — Я твоя подруга, — исправляет Мина.       ( Это всё, кем я когда-либо буду, думает Мина. )       — Если ты действительно моя подруга, — начинает Наён, делая ещё один глоток, — тогда оставь меня в покое.       — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.       — Почему нет?       — Потому что это не ты, — Мина свирепо смотрит на неё, не выпуская руки Наён.       Наён усмехается, переводя взгляд с Мины на рюмку в своей руке. Она жестом просит бармена наполнить её снова, что он и делает через минуту.       — Ты, видимо, не очень хорошо меня знаешь, Мина, — бормочет она со вздохом, — потому что это я: тупой, отчаянный кусок дерьма, который не может даже, блядь, отойти от своей тупой грёбаной бывшей, — последние слова произносятся в спешке, и она быстро откидывает голову назад, чтобы сделать ещё один глоток своего напитка. Затем она с такой силой швыряет свой стакан обратно на стол, что удивляется, как он не разбился при ударе.       Мина быстро хватает её за руку.       — Наён, — сурово говорит она, жестом приказывая бармену прекратить доливать алкоголь, — давай вернёмся в нашу комнату.       — Нет, — хнычет Наён, отстраняясь, — пожалуйста, неужели ты не можешь просто оставить меня в покое?       Мина хмуро качает головой.       — Я же говорила, что буду за тобой присматривать, — говорит она, — и не позволю тебе разгуливать здесь без присмотра. Ты можешь пострадать.       — Тогда пусть мне будет больно, — Наён чувствует, как слезы обжигают её глаза, когда она вспоминает всё, о чем они с Дженни говорили раньше. — Это лучше, чем чувствовать себя вот так.       — Как?       У Наён перехватило дух. Мина смотрит на неё с самым нежным выражением лица, несмотря на складку между бровями. Это сильное напоминание о том, во что Наён втянула младшую, сильное напоминание о том, что, хотя Мина не знала её так хорошо, она всё же согласилась фальшиво встречаться с ней, сильное напоминание о том, что она всё ещё здесь, хотя у неё нет на то никаких причин.       — Как будто больше ничего не имеет смысла, — шепчет Наён, и слёзы текут из её глаз. Внутреннее напряжение волнами покидает её тело, и, не думая об этом, она протягивает руку и крепко обнимает Мину.       Мина быстро обнимает её в ответ.       — Эй, — бормочет она, поглаживая спину, — я здесь ради тебя.       Именно в этот момент Наён ощущает эффект от выпитого ею алкоголя. Мир внезапно накренился в сторону, и она застонала, уткнувшись в плечо Мины. Она закрывает глаза, чтобы не дать своей голове закружиться. Окей. Она ещё не настолько пьяна. Она всё ещё может думать, ходить и говорить как нормальный человек. Этого недостаточно, чтобы напоить её до потери сознания.       — Мина-я, — бормочет Наён, устало вздыхая, — я хочу домой.       — Хорошо, — говорит Мина в ответ, — мы уедем завтра. Давай просто уложим тебя спать, ладно?       — Ладно, — бормочет в ответ Наён. Она встает на ноги и чуть не спотыкается на каблуках. Мина наклоняется и снимает их для неё. Наён знает, что теперь они обе босиком.       — Так лучше? — спрашивает Мина, нежно улыбаясь ей.       Наён кивает. Ей приходится держать руку на талии Мины, чтобы не упасть. Она не может идти по прямой, но, по крайней мере, она идёт. Под руководством Мины они направляются обратно к особняку и поднимаются на несколько лестничных пролетов. Они идут медленно и осторожно, молча всё время. Если они будут двигаться ещё быстрее, у Наён может закружиться голова. К тому же она сама толком не знает, о чем думает, — это просто размытое пятно из тяжелых эмоций, которые она никак не может распутать. Она так устала. Не только физически, но и умственно, и эмоционально. Последние три дня прошли как ураган, и ей ничего так не хочется, как лечь и просто забыть обо всём.       На самом деле алкоголь не заставляет её чувствовать себя лучше.       Ей кажется, что её ноги сломаются, как только коснутся пола. Они проходят мимо комнаты Чонён и Дахён. Наён смотрит на Мину, задавая молчаливый вопрос.       — Будет лучше, если мы узнаем это утром, — отвечает Мина, как всегда спокойная.       — Х-хорошо, — говорит Наён, чувствуя себя, словно разбитая пластинка. — Хорошая идея.       Мина открывает дверь в их комнату и укладывает Наён на ту кровать, на которой она не спала прошлой ночью. Темно. Мина включает прикроватную лампу вместо люстры, помня о состоянии Наён. Затем она роется в своей сумке, находя пару таблеток и бутылку воды и ставя их около Наён.       — Я в душ, — говорит младшая. — Я быстро, обещаю.       — Хорошо, — Наён принимает таблетки и приобнимает себя руками, вздыхая. Она хочет спать. Она хочет плакать. Она хочет найти Дженни и ударить её по лицу. Она хочет плакать на плече Мины.       Всё так сложно.       Сдерживая своё слово, Мина заканчивает быстро. Она выходит из ванной с мокрыми волосами, одетая в белую хлопковую рубашку и розовые шорты. Наён не может отвести взгляда, даже когда Мина краснеет и подходит ближе к ней.       — Нам нужно снять с тебя платье, — говорит младшая, стараясь не встречаться с ней взглядами.       Наён кивает.       — Хорошо, — шепчет она, снимая цветочную корону, о которую она забыла, хоть и надевала в первую очередь. Затем она поднимается на ноги, поворачиваясь, чтобы Мина могла расстегнуть молнию на её платье. Она больше не чувствует себя такой пьяной. Может, это таблетки. Может, это из-за факта, что алкоголю требуется час, чтобы действительно сработать. Или, может, это потому, что Мина стоит сзади неё, сбивчиво дыша, когда её пальцы поднимаются, чтобы медленно и осторожно спустить молнию вниз.       Наён задерживает своё дыхание. Она чувствует тепло на коже и это не из-за выпитого сегодня алкоголя. Нет, это из-за Мины, у которой перехватывает дыхание, когда платье спадает с плеч Наён, чьи пальцы оставляют горящие следы на коже Наён, чьи глаза остаются неподвижным и на ней, когда Наён поворачивается, чтобы встретиться с ней взглядом.       (Кажется, будто Наён мираж посреди пустыни, а Мина не пила и капли воды в течение нескольких дней.)       Наён больше не чувствует себя такой пьяной. Из-за темноты трудно различить выражение лица Мина, так что ей приходится сделать шаг ближе. Лампа почти ничего не освещает, но её достаточно, чтобы заметить, что Мина смотрит на неё так же, как она обычно смотрит на океан, стоя перед ним. И это заставляет сердце Наён пылать.       Когда в последний раз кто-то смотрел на неё так?       С тех пор, как Дженни бросила её.       — Наён-и, — шепчет Мина, сглатывая, — я-я—       — Ты говорила, что будешь здесь ради меня, так? — перебивает Наён, пытаясь не сорвать голос. Она закрывает свои глаза, пытаясь не думать о свадьбе, или о Дженни, или даже о её запутанных чувствах к Мине. Сейчас она не в том состоянии, чтобы принимать какие-либо долгосрочные решения, но на этот раз она просто хочет забыться. Она так долго притворялась. Разве она не может хотя бы раз поддаться своим желаниям?       (взгляд Мины устремлён на губы Наён. Было бы так легко просто наклониться и поцеловать её снова. Но она останавливает себя. В глубине души она знает, что она не та, кого хочет Наён.)       — Да, — отвечает Мина, отстраняясь, — я помню.       — Ты правда имела это в виду?       — Ты знаешь, что да.       Этого достаточно — Наён поддаётся.       Прежде чем Мина может уйти, чтобы принести ей свежую сменную одежду, рука Наён быстро хватает её за запястье. Мина почти спотыкается, поворачиваясь, смотря на неё широко раскрытыми глазами. Это нечто неожиданное. И после Наён тянет её к себе.       — Наён—       — Прошу, — другой рукой Наён обхватывает лицо Мины, удерживая её на месте. — Не оставляй и ты меня.       (Мина никогда не знала, как сказать "нет" Наён.)       Наён целует её. Как в первый раз: когда они стояли у океана. Она больше не может думать— не тогда, когда Мина так близко, не тогда, когда она может почувствовать её вкус, услышать её запах, коснуться её. Но в этот раз она может чувствовать тепло от Мины, распространяющееся от их губ до кончиков пальцев ног. Что-то в её груди сжимается. Жар в животе похож на лаву. Желание прижать Мину ближе— держать её близко подавляет всё рациональное мышление Наён, и она отпускает запястье младшей, чтобы обвить руками её шею и сменить угол поцелуя для лучшего доступа.       Хоть Мина никогда в жизни не целовалась, похоже, она знает, что делает. Её губы мягкие, рот нуждающийся, зубы кусают. Она кладёт руки на открытую спину Наён, скользит пальцами под платьем и проводит ими по коже. Наён тихо стонет, чувствуя жар ладоней Мины на своём позвоночнике. Она чувствует себя так, будто её поджигают.       — Сними это, — бормочет она в губы Мины.       Мина понимает. Она поднимает руки по спине Наён и осторожно стягивает вниз её платье. Оно спадает и окружает ноги Наён. Теперь она в одном лифчике и шортиках. Мина прерывает поцелуй, чтобы посмотреть на неё, глаза обводят черты её тела. Наён всегда была уверена в своей внешности, но теперь она не может ничего поделать, кроме как избегать взгляда Мины.       — Не надо, — говорит Мина, поглаживая щёки Наён и прислоняясь лбом к её лбу, — ты прекрасна, — она обрывисто выдохнула. — Ты всегда была прекрасной.       Наён пьяна. Она знает это, потому что она всё ещё чувствует вкус алкоголя в горле, не важно, сколько раз Мина будет целовать её губами со вкусом мяты. Если она будет двигаться слишком быстро, она почувствует, как мир перевернулся, но она чувствует себя уверенно, когда руки Мины на её талии. То, что она хочет сделать, — хуёвая идея.       Но она хочет забыться.       И Мина обещала, что будет здесь ради неё.       Наён наклоняется вперёд и хватает губы Мины своими, с усиленным жаром, который грозится подавить все её мысли. Мина целует её так же жадно и отчаянно. Её прикосновения оставляют жгучие ожоги на её коже Наён, но для неё этого недостаточно. Возможно алкоголь и согрел её кости, но это ничто по сравнению с тем, что Мина заставляет её испытывать в этот момент. Будто она единственная, кто стоит того, чтобы за неё держаться. Будто она олицетворяет солнце, а Наён — подсолнух, жаждущий тепла.       Наён ведёт их к кровати, толкая младшую на матрац. Вид Мины, освещённой слабым свечением лампы, её длинные волосы, окружающие её лицо, как ореол, когда она смотрит на неё с широко раскрытыми глазами, не моргая, — этого достаточно для удовлетворения желания Наён. Она подползает к Мине, садясь на её ноги, и наклоняется, чтобы поцелуями спуститься со лба к губам, где их губы вновь соединяются.       Она не думает, что ей когда-нибудь надоест целовать Мину. В ней есть что-то неотразимое. Она великолепна, даже если и не осознаёт этого. Её улыбка могла бы осветить тысячи тёмных ночей. То, как она двигается, как разговаривает, как она смотрит на Наён — всё в ней такое нежное и мягкое. Наён хочет знать, каково это — Мина, контролирующая её, так же, как она сделала это, когда они столкнулись с Дженни ранее. Наён хочет знать, каково это, когда Мине сносит крышу и она не сдерживает себя.       — Мина-я, — шепчет она, оставляя мягкий поцелуй на щеке младшей.       Дыхание Мины сбивается.       — Да?       — Я хочу тебя, — Наён опускается с щеки Мины ниже, кусая и посасывая мягкую кожу на её шее. — Я хочу тебя сейчас.       (Что-то в мозгу Мины наконец щёлкает, может из-за того, как Наён говорит ей, что она хочет её или из-за того, как пальцы Наён нетерпеливо бегают по её бокам. Независимо от причины, всё, что она знает, это то, что она тоже хочет Наён.)       Мина переворачивает их так, что это Наён лежит спиной к матрацу. Короткий, удивлённый смешок выходит из губ Наён, когда она чувствует, как Мина опускается ниже, чтобы оставить поцелуи на её животе. Тепло разливается по животу Наён от каждого прикосновения, которое она чувствует, и ей приходится зажмуриться, чтобы мир вокруг перестал вращаться. Потому что это преступно со стороны Мины: заставлять её чувствовать себя так хорошо, когда она даже не в себе.       Заставь меня забыться, думает она про себя, заставь меня забыться, заставь меня забыться.       ( Люби меня, отчаянно кричит про себя Мина, люби меня, люби меня, люби меня. )       Наён внезапно садится, чуть не ударяясь головой о голову Мины, и мир на несколько секунд переворачивается, пока к ней приходит осознание того, зачем она вообще села. Мина смотрит на неё в замешательстве, прежде чем осознаёт, что Наён дёргает подол её рубашки.       — Сними, — нетерпеливо говорит старшая.       Не дожидаясь ответа, Наён быстро стягивает с Мины рубашку и бросает её в угол комнаты. Когда она видит длинные тёмные волосы Мины, волнообразно опускающиеся и покрывающие её фиолетовый лифчик, часть мозга Наён на самом деле отключается. Во рту сухо. Ей нужен большой стакан воды, и Мина просто оказывается ближайшим.       — Ты—— пытается она сказать, пытаясь придумать остроумный ответ, — ты такая, ты такая—       Мина смеётся, наклоняясь ближе.       — Молчи, — бормочет она и снова соединяет их губы. Когда Мина оседлала её талию и Наён села, они соединились друг с другом идеально и легко. Наён может почувствовать жар от бёдер Мины, находящихся напротив её собственных, и неровный стук сердца сверху её собственного. Прошло так много времени, с тех пор, как она целовала кого-то так глубоко, с тех пор, как она попыталась позволить себе забыться, с тех пор, как она позволила себе удовольствие быть с кем-то, кто не был Дженни.       Когда она вспоминает Дженни, она останавливается.       Ты была достаточно хороша для меня, Наён.       Мина замечает это и прекращает целовать её.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает она.       — Да, — говорит Наён слишком быстро, выпрямляя спину, — я-я-я просто вспомнила кое-что.       (Мина знает, что Наён вспомнила, но она просто не хочет произносить это вслух.)       — Ничего такого, — говорит Наён, поднимая руки и проводя ими по видимым родинкам на лице Мины. Она знает, что это не ничто, но другой девушке не обязательно знать это.       — Ты уверена?       Наён кивает, чувствуя слёзы в глазах.       — Да, — говорит она, ложь застревает в горле. — Я уверена.       (Мина всё равно слышит ложь.)       Наён отвлекает себя, покрывая поцелуями грудь Мины, одной рукой нащупывая сзади застежку фиолетового лифчика, расстёгивая его и кидая на пол. Мина дрожит, издавая тихий вздох, когда Наён использует свои зубы, чтобы провести дорожку вниз по её груди. Звуков, что издаёт младшая, достаточно, чтобы заставить Наён забыть о бывшей и о том факте, что она использует Мину, как способ забыть о разговоре около пляжа.       Это дерьмовая вещь.       Наён винит алкоголь.       Мина протягивает руку, чтобы снять лифчик Наён. Её пальцы дрожат. Когда лифчик расстёгивают, сердце Наён пропускает удар. Она правда делает это? Её мысли затуманены. Затем она слышит собственный голос в голове. Мы не раним тех, кого любим.       Чёрт возьми, она такая лицемерка.       Она знает, что то, что она делает, неправильно, но не может ограничить себя в том, чтобы касаться Мины, и целовать её грудь, и пальцами проходиться по её спине. Её мысли полны ею. Она не хочет останавливаться. Кроме того, часть её знает, что она всё равно не заслуживает Мину. Есть определённые истины, которые она всё же решила принять, и она думает о них, когда откидывает голову и позволяет Мине сделать дорожку из поцелуев от шеи к груди.       Я не разлюбила Дженни.       Мина кусает мягкую кожу её груди, и Наён поднимает руку, зарываясь ею в длинные тёмные волосы младшей, прикрывая глаза.       Я влюблена в Мину.       Мина высовывает язык и лижет левый сосок. Рукой она осторожно сжимает другую грудь, желая увидеть ответную реакцию. Наён издаёт стон, вздыхая от удовлетворения и желания. Пальцы её ног поджимаются в предвкушении. Тепло в животе растёт, как воздушный шар, что отчаянно лопает.       Я не была достаточно хороша для Дженни, и я никогда не стану достаточно хороша для Мины.       Имя Мины срывается с её губ, когда она чувствует, как та зубами впивается в её грудь, оставляя после себя укусы любви и лаская её влажным языком. Наён прижимают к кровати, Мина хватает её за руки, крепко сжимая их над головой. Затем она продолжает сосать и кусать её кожу, чередуя ласки шеи, правой груди, живота. Наён не может думать, не тогда когда она сжимает своими бёдрами ноги Мины, просто чтобы получить хоть немного трения.       Мина заслуживает лучшего.       Используя левую руку, Мина держит оба запястья Наён на кровати, в то время как правой рукой она скользит вниз по Наён. Там, где её пальцы проходят по бокам живота, появляются мурашки. Наён сдерживает стон, когда рука Мины останавливается у её талии, плотно прижимаясь к бедру.       Я не заслуживаю её.       Затем Мина поднимается, накрывая тело Наён своим, и снова целует её. Горячо и влажно. Будто всё, что Мина хочет сделать, — это проглотить каждый вздох и звук, срывающийся с уст Наён. Их груди трутся друг о друга, сердца бьются в унисон. Наён извивается, желая прикоснуться, но Мина крепко держит её. Она не прекращает целоваться, и Наён задыхается.       Это лучше, чем любой алкоголь, что она пробовала.       Правая рука Мины, что всё ещё на бедре Наён, внезапно начинает двигаться. Наён издаёт вздох, когда чувствует, как пальцы касаются её центра: именно там, где скопилось всё тепло. Единственное, что отделяет Наён от бесконечного блаженства, это шорты, и этот факт снова заставляет её мозг отключиться. Она знает, что это первый раз, когда Мина делает что-то подобное, но беря во внимание то, как младшая смотрит на неё сейчас — с потемневшими глазами, покрасневшими щеками и приоткрытыми губами — Наён не может не думать, что, возможно, это она здесь неопытная.       — Наён-и, — шепчет Мина, черты её лица мягкие. Наён не может видеть из-за скудного освещения, но похоже, будто младшая собирается заплакать.       (Стук сердца Мины отдаётся в стенках грудной клетки. Ей нужно знать — ей нужно сделать это. Она не может зайти дальше, если Наён не знает, насколько глубоки её чувства.       Ей нужно, чтобы это было по-настоящему.)       — Я влюблена в тебя, — признаётся Мина, сглатывая. — Всегда была.       (Она говорит это, с надеждой и страхом, каждой частичкой тела молясь, чтобы Наён чувствовала то же самое.)       Наён чувствует, словно её только что столкнули со сколы. Её глаза расширяются. Рот открывается. Что-то внутри её груди распадается.       Это худшая вещь в мире.       Ты боишься, что она тоже любит тебя.       — Почему ты...? — Наён не может сформулировать предложение. Паника возрастает в горле. Она быстро убирает с себя руку Мины и принимает сидячее положение, хватая одеяло и натягивая его на свою обнажённую грудь. — Почему ты говоришь мне это сейчас?       Убитое горем выражение лица Мины отпечатывается в глазах Наён. Она закрывает глаза, но всё равно видит его. Нет, нет, нет, думает она про себя, я не заслуживаю тебя.       — Потому что я не могу сделать это, — говорит Мина, смотря на свои руки, — пока ты не узнаешь, что я на самом деле чувствую.       — Ты-ты—? — Наён резко выдыхает, чувствуя будто её грудь вот-вот разорвёт от нахлынувших чувств. — Ты влюблена в меня?       Глаза Мины наполняются слезами. Когда она кивает, они стекают по её щекам.       — С того самого дня, как мы встретились, — подтверждает она, — когда мы ехали в одном лифте.       Блять.       — Так долго? — тихо спрашивает Наён. Если бы она знала о чувствах Мины, она бы никогда не попросила её стать своей фейковой девушкой. Она задаётся вопросом: сколько боли и тоски пережила Мина просто для того, чтобы она была счастлива.       Видишь? Злой голос в её голове плюёт на неё. Вот что делают люди: ранят тех, кого они любят. Ты ничем не лучше Дженни.       — Так долго, — соглашается Мина, тихо выдыхая, словно она сама не может поверить.       Наён прикрывает рукой свою грудь, качая головой.       — Мина, — говорит она дрожащим голосом, — я-я-я не знала, — она врёт. Часть её — маленькая, на что-то надеющаяся часть — начала понимать, что её чувства не безответны, что Мина действительно смотрит на неё по-другому. Дахён была права: Мина смотрит на неё так, словно она для неё всё.       Это убивает Наён внутри.       Потому что она этого не заслуживает.       — Конечно не знала, — говорит Мина с горькой улыбкой, пожимая плечами. — Ты никогда не смотрела на меня так.       Нет, думает Наён, я делала это: я смотрела на тебя так.       — Я не знаю, что сказать, — бормочет она, наблюдая, как младшая берёт другое одеяло с другой кровати, чтобы прикрыться. Ей стыдно, словно её поймали на том, чего она не должна была делать. —Мне не следовало просить тебя об этом.       — Всё в порядке, — Мина колеблется, прежде чем подойти чуть ближе. Наён хочет снова растаять под ней, как она делала это несколько минут назад, но ей так холодно. Будто её облили холодной водой. Как в игре Ice Bucket Challenge.       — Ничего не в порядке, — шепчет Наён, — я использовала тебя.       — Нет, — уверяет её Мина. — Поверь мне, я знала, на что подписываюсь.       Даже сейчас, вот она Мина — убеждает её, что всё хорошо, что всё будет хорошо. Наён закрывает глаза, болезненно впиваясь ногтями в плоть своих рук, потому что как кто-то может быть таким самоотверженным, замечательным и чертовски совершенным?       — Почему ты согласилась на это? — спрашивает она несколько обвиняюще. — Если у тебя были чувства ко мне с самого начала, то почему ты сказала да?       Глаза Мины, полны любви и тоски, поднимаются, чтобы встретиться с её глазами. Она грустно улыбается, протягивая руку, чтобы провести ею по контуру губ Наён.       — Потому что это лучше, чем ничего, Наён-и, — отвечает она. — Я бы предпочла быть с тобой в таких отношениях, чем вообще не быть, — она опускает руку и отстраняется.       — Ты не хочешь этого со мной, — старшая проводит пальцами по волосам, сжимая их за корни, чтобы наказать себя, и смотрит, как Мина не сводит с нее глаз.       Её сердце парит, но не в раю. Она чувствует себя подобно Икару, летящему прямо в море, после пережитого солнечного тепла. Пришло время снова утонуть.       — Судя по твоей реакции, я полагаю, ты не знала о моих чувствах. Я думала они очевидны. — Голос Мины не расстроенный; хуже: опустошённый и сломленный, словно Наён потянулась и забрала всю любовь у неё в мгновение ока. — Мне жаль, — добавляет она. — Я не должна была ничего говорить.       — Тебе не нужно извиняться за что-либо, — фыркает Наён, отворачиваясь от младшей и направляясь к её чемодану. Она достаёт первую попавшуюся рубашку и надевает её. Когда она оборачивается, чтобы посмотреть на Мину, то замечает, что та не сдвинулась с места. — Для меня ты была всего лишь хорошей подругой последние несколько недель, и я вос-воспользовалась этим, просто чтобы заставить мо-мо-мою ёбаную бывшую ревновать, — горячие слёзы жгут её глаза, и она вытирает их прежде, чем они стекают.       — Я сказала тебе, что всё в порядке, — настаивает Мина. — Это моя вина—       — Не смей так думать. Это так не работает.       — А что тогда работает так?       — Это! — Наён снова начинает паниковать. Она хочет этого, но в то же время нет. Она любит Мину каждой иррациональной частью своего сердца, но она просто знает, что этого не может быть между ними. Как ты можешь позволить себе любить кого-то, кого ты невольно ранил в течение последних нескольких недель? Как ты можешь отдаваться чьей-то любви, когда ты её не заслуживаешь? Как ты можешь что-то предложить, когда ничего не осталось?       Как кто-то настолько идеальный может быть с тем, кто не такой?       Слова Дженни возвращаются и преследуют её почти насмешливо: Я не знала, готова ли я сделать то же для тебя.       — Мы не должны были работать таким образом, — объясняет Наён через несколько секунд, когда тишина начинает нагнетать. — Мы должны были быть просто двумя подругами, помогающими друг другу. Это не должно было быть так.       (У Мины такое чувство, словно её пырнули ножом в сердце. Ей не следовало надеяться.)       — Разве мысль о том, чтобы быть со мной так тебе не нравится, онни? — спрашивает Мина, вставая на ноги и натягивая свою сброшенную рубашку. — Разве мысль о том, что я влюблена в тебя, настолько ужасна, что ты даже не можешь смотреть на меня сейчас?       Наён яростно качает головой.       — Конечно нет, — говорит она, делая шаг вперёд, — любой был бы дураком, если бы не любил тебя в ответ.       — Любой, — повторяет Мина с горечью, — кроме тебя, по-видимому.       Все слова, что хочет сказать Наён, застревают в горле. Конечно я хочу тебя, думает она, но ты заслуживаешь лучшего. Она закусывает нижнюю губу, чтобы не сказать всё это, потому что знает, что это только ранит их обеих. Алкоголь, выпитый ею ранее, напоминает о себе с удвоенной силой, и её желудок начинает болеть.       — Мина-я, — говорит она, отказываясь смотреть на младшую, — пожалуйста, не заставляй меня делать это.       — Сделай это, — бормочет Мина внезапно резким голосом. — Разбей моё сердце — ты уже столько раз делала это раньше. Я уверена, что ты сможешь сделать это вновь.       — Это несправедливо, — Наён скрипит зубами, ненавидя то, что она уже столько раз причиняла Мине боль. — Я не виновата в том, что ты думала, будто это нормально — фейково встречаться с тем, к кому у тебя есть чувства.       Мина качает головой, скрещивая руки на груди.       — Я сказала, что это нормально, — говорит она, — но я никогда не говорила, что это справедливо.       На долю секунды Наён задаётся вопросом, должна ли она признаться, что тоже влюблена в неё. Эта мысль недолго задерживается в голове, но этого достаточно, чтобы оставить неизгладимый след. Она думает о последних нескольких недель с Миной: утренние разговоры, проведённые за кофе с бубликами, разговоры между работой, ощущение руки Мины, переплетённой с её собственной, тепло, что приносит поцелуй с Миной каждый раз — и ей интересно, каково было бы иметь всё это, не беспокоясь об истечении этого времени.       Но затем более сильный и громкий голос отбрасывает эту мысль. Он подозрительно похож на Дженни. Я встретила другую. Я встретила другую. Я встретила другую. Сердце Наён снова разбивается, она вспоминает разговор с бывшей. Все самоуничижительные и наполненные беспокойством мысли о том, чтобы влюбиться в кого-то, кто мог бы сделать то же самое, что сделала Дженни, заставляют её зажмуриться и сжать руки в кулаки.       Мина заслуживает лучшего.       И это не я, думает она.       — Ты не хочешь быть со мной, Мина-я, — говорит Наён с уверенностью в голосе. — Я этого не заслуживаю.       — Ты не можешь решать, с кем я хочу быть, — отвечает Мина, подходя к ней. Она поднимает её голову за подбородок; глаза тёмные, а губы сжаты в прямую линию. Единственный раз, когда Наён видела, как злится Мина был тогда, когда она разговаривала с Дженни в тот день, и она осознаёт, насколько ужасно быть тем, кто получает этот взгляд.       — Я влюблена в тебя, — продолжает Мина, её голос становится мягче, когда Наён снова качает головой, словно она может избавиться от чувств Мины, если она не будет слушать. — Ты можешь подумать, что ты та, кто был сломлен и ранен кем-то, кого оставили позади, но это не так. Ты сильная, красивая и порой ужасно раздражительная, но я бы ничего и не меняла.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — недоброжелательно сплёвывает Наён.       Мина протягивает руку и расцепляет руки Наён, сложенные на груди, взяв их в свои.       — Прошу, — просит она. — Послушай.       — Мина-я, я—       — Последние две недели были тяжкими, — продолжает Мина, заглушая протесты Наён и сжимая её руки, — поверь мне, пытаться притворяться, что я не безумно влюблена в тебя, хоть это и так, было одной из самых сложных вещей, что мне доводилось делать. Посмотри на себя, Наён, что в тебе можно не любить?       — Всё, — резко говорит Наён. — Разве ты не понимаешь, Мина? Я беспорядок — у меня беспощадная работа, которую я бы потеряла, если бы не ты, девушка, которую я любила всем сердцем, бросила меня ради другой, я капризная и раздражительная большую часть времени, я не говорю о своих чувствах, я пью и делаю глупые вещи, чтобы задвинуть проблемы, я даже не могла пройти через эту свадьбу без кого-то, кто бы держал меня за руку из-за того, что Дженни была здесь и-и-даже сейчас, я была готова позволить тебе трахнуть меня, только для того, чтобы я могла забыть о том, что случилось сегодня! Ради Бога, какого чёрта ты вообще во мне видишь?       — Всё, — говорит Мина без промедления твёрдым голосом. — Я вижу в тебе всё.       — Тогда ты пиздецки глупая.       Мина невесело смеется, ничуть не смущаясь тем, что её ругают.       — Если это значит быть влюблённой в тебя, тогда да, я самый глупый человек на всей планете, — легко соглашается она.       — Ты одна из самых умных людей, что я знаю, — обвиняет Наён, — так что прости меня, если говорю чушь собачью. Ты знаешь, лучше не влюбляться в кого-то вроде меня.       — Кого-то вроде тебя? — растерянно повторяет Мина.       — Да, кого-то, кто использовал бы тебя, чтобы заставить бывшую ревновать, — Наён пытается отстраниться, но Мина крепко её держит, — кого-то, кто будет держать тебя за руку, целовать тебя перед твоей первой любовью, врать всем вокруг, будет трахать тебя, если будет предоставлен шанс, только для того, чтобы забыть о бывшей. И почему, чёрт возьми, ты влюбилась в такого человека?       — Мы не выбираем, кого любить, онни, — ответ Мины окрашен грустью, — но если бы у меня был выбор, я бы всё равно выбрала тебя.       Наён больно. Её мозг кричит ей, что нужно положить этому конец, что нужно остановить Мину от признаний в своих чувствах, что нужно запретить собственному сердцу сделать то же самое. Она смотрит на их сплетённые руки, стараясь изо всех придумать выход из этого положения, а затем отталкивает Мину. Не слишком грубо, но и не слишком нежно. Мина спотыкается, и одного взгляда на её лицо достаточно, чтобы это преследовало Наён всю оставшеюся жизнь.       Это взгляд полного и абсолютного разбитого сердца.       (Мина никогда еще не чувствовала себя такой подавленной.)       — Прекрати, — говорит Наён, сжимая челюсть, — прекрати говорить эти вещи.       — Почему нет? — тихо спрашивает Мина. — Разве мне нельзя говорить, что я чувствую?       — Ты не должна была влюбляться в меня.       — Но я влюбилась.       Наён закрывает глаза и делает глубокий вдох.       — Это не может сработать, — говорит она, потирая переносицу, — это не сработает между нами.       — Это потому, что ты всё ещё любишь Дженни? — спрашивает Мина.       Тишина. Наён ничего не говорит. Часть её всегда будет любить Дженни, но не это причина, по которой она не делает решающий шаг к Мине. В глубине души она знает, что велика вероятность того, что ей снова причинят боль. Мина может думать, что любит Наён, но она тоже устанет от неё. Это случалось ранее, это может случиться и сейчас.       Наён вспоминает, что говорила ей Дахён: стоит ли Мина того, чтобы снова разбить твоё сердце?       Теперь у неё есть ответ—       — Дело не только в этом, — шепчет Наён, сжимая её руки, — не всё должно касаться Дженни.       — Ты уверена? — сухо усмехается Мина. — Потому что единственная причина, по которой мы здесь, это она.       — Я сказала почему.       — Так, ты всё ещё любишь её, — это не вопрос, и голос Мины звучит устало, будто вся её любовь к Наён — тяжёлый груз, который она несла последний год. — Я поняла.       — Независимо от того, есть у меня неразрешённые чувства к бывшей или нет, — говорит Наён, ложь больно пронизывает зубы, — это всё равно ничего не изменит между нами.       (Мина сделала выстрел и промахнулась. Ей хочется смеяться. Ей хочется плакать. Больше всего на свете, она хочет, чтобы Наён любила её в ответ. Как она вообще может двигаться вперёд после этого? Как она может отпустить женщину, которая заставила её чувствовать себя более живой, чем что-либо ещё? Боль в сердце, что она чувствует, такая сильная, что она чувствует себя парализованной ею.       Так вот, что чувствовала Наён, когда Дженни её бросила.       Вот каково это — отдать всего себя тому, кто этого не хочет.       Мина просто упрямая.)       — Дженни тебя не заслуживала, — говорит Мина, поднимая голову.       Наён неподвижна, её глаза сужаются. Она снова начинает защищаться, как всегда, когда речь заходит о Дженни.       — Ты ничего не знаешь о наших отношениях с Дженни, — предупреждает она.       — Мне и не нужно, — говорит Мина, делая еще один шаг вперед. Наён не двигается.       (Даже несмотря на то что Наён сказала столько обидных вещей за последние пару минут, Мина не может уйти, не дав этому ещё один шанс, не пытаясь изо всех сил сказать Наён, насколько она заслуживает любви, даже если эта любовь от кого-то настолько посредственного и жалкого, как Мина.)       — Дженни не видела того, что вижу я, — убеждённо говорит Мина, — и знаешь, что я вижу, Наён-и? Я вижу человека, который может любить бесстрашно и неустанно, который думает о себе так высоко, но кто бы дрался изо всех сил за своих друзей, который сделал чёртов справочник о том, почему она Самая Горячая Девушка Южной Кореи за одну ночь, который пытается делать вид, будто ему не больно, хоть это и не так, который вытащил меня из моей зоны комфорта и показал, как должна чувствоваться любовь, — она затаила дыхание, руки поднимаются, чтобы обхватить щёки Наён, и прижимает их лбы друг к другу.       Наён резко выдыхает, закрывая глаза от знакомого тепла Мины, оказавшейся так близко.       — Я вижу красивую женщину, которая думает, что не заслуживает мира, хоть это и не так, — шепчет Мина.       — Мина... — Наён не должна сдаваться — в конце концов она сильнее этого, но потом рука Мины обвивает её шею, притягивая ближе.       — Скажи, что всё это не правда, — бормочет Мина, их губы в миллиметрах друг от друга. — Скажи мне, что все поцелуи были практикой, что последние две недели ничего не значили, что ни одна частичка тебя не любит меня в ответ. Скажи мне всё это, и я отпущу тебя.       Сердце Наён колотится в грудной клетке. Она открывает глаза, и хоть в комнате темно, она может увидеть страх и тоску написанные во всех чертах Мины. Несмотря на всё то, что произошло за последний час, Мина всё ещё здесь. Её ангел-хранитель Мина, которая, очевидно, была влюблена в неё весь последний год и которая не отступит, пока Наён не скажет ей сделать это.       Было легко фейково встречаться с Миной.       Было легко, потому что она хотела, чтобы это было по-настоящему.       (Мина никогда не притворялась.)       Наён хочется сдаться, хочет упасть, хочет любить Мину так же сильно, как и она её. Разве это не то, чем должна быть любовь? Рисковать? Наён не может вспомнить. Когда она думает о любви, она думает о Дженни. А когда она думает о Дженни, она думает о разбитом сердце.       Стоит ли Мина того, чтобы снова разбить своё сердце?       Когда Наён не отвечает, Мина наклоняется и целует её. Этот обжигающий поцелуй из разряда тех, что крадёт весь воздух из лёгких Наён и оставляет жгучую боль в сердце. Он отчаянный и пропитан болью. Теперь Наён понимает, что Мина пытается ей сказать, что она пыталась сказать ей всё это время.       ( Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. )       По щекам Наён текут слёзы. Я тоже люблю тебя, хочет сказать она.       Мина отстраняется первой, её глаза мокрые.       — Почему ты боишься полюбить меня в ответ? — спрашивает она, её голос дрожит.       Вот он.       Момент истины.       Мина — океан.       Всё, что нужно сделать Наён, — прыгать.       Но дело в том, что Наён никогда не училась плавать.       — Потому что я не люблю, — лжёт она, разбивая сердце Мины, так же как и своё.

...

(Мина отпускает.)

...