catch me if you can (if you wanna see me again)

...

      Наён отпускает Мину.       Она парализована, глаза её устремлены на пол, когда она слушает, как Мина ходит по комнате, собирая свои вещи и засовывая их в чемодан. Хоть прошла всего пара минут, кажется, будто прошла целая вечность. Громкий и неуверенный стук сердца Наён наполняет её уши, заглушая остальной мир. Звучит, словно волны океана разбиваются о берега. Мина ничего не говорит, тихо и холодно, когда она продолжает собирать вещи. Оттуда, где было тепло, пришла суровая зима. Теперь кажется, что они незнакомцы. Это ранит ещё больше.       Наён думала, что если оттолкнёт младшую, то ей будет лучше, что это будет правильным выбором.       Этого не происходит.       Наён слабо распознает звук открывающийся двери. Она поднимает взгляд и едва замечает выражение заплаканного лица Мины, которая смотрит на неё в последний раз, прежде чем выйти через дверь.       Мина оглянулась.       Несмотря на то что Наён разбила её сердце, она обернулась.       Тишина. Наён закрывает глаза. Отвратительное чувство растёт в горле. Она внезапно вспоминает весь выпитый за сегодня алкоголь, и он возвращается. Словно волны океана поднимаются, чтобы опрокинуть корабль. Она пошла в ванную, прикрывая рот, и вовремя добралась до туалета, чтобы её вырвало. Слёзы наполняют глаза, когда она опорожняет желудок. Голова кружится ещё больше. Ей не следовало делать этого — ей не следовало делать ничего из этого.       Наён всегда знала, что опрометчивость и безрассудство будут иметь катастрофические последствия. Она просто не осознавала, что сердце Мины станет одной из жертв.       Выражение лица Мины, когда Наён сказала, что не любит её, всплывает в памяти. Рыдания срываются с её губ, и волна горечи и разочарования обрушивается на всё её тело. Она протягивает руку, чтобы смыть воду в унитазе, а затем прислоняет лоб к холодному мрамору. Делая глубокий вдох, она спрашивает себя, сделала ли она правильный выбор. Затем она качает головой и пытается убедить этот глупый тихий голос в её голове, что сделала.       Мине будет лучше без неё.       Она заслуживает только лучшего.       Наён уже давно себя так не чувствовала. Она протирает глаза, вытирая слёзы и поднимаясь на ноги. В комнате всё ещё темно, за исключением прикроватной лампы. Взгляд Наён падает на платье, которой недавно скинули с её плеч пальцы Мины. Она вспоминает каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд и бьёт себя за то, что воспользовалась этим.       Мина влюблена в неё. Всегда была. С тех пор как они встретились в компании, с тех пор как Мина была новенькой в офисе, с тех пор как она просто была ангелом-хранителем Наён, кто приглядывал за ней каждый раз.       И теперь—?       Теперь она ушла.       Наён всегда думала, что это просто сущность Мины — быть ангелом в буквальном смысле. В конце концов она никогда не встречала никого столь невинного и доброго, как её коллега. Однако маленькая часть её мозга всегда знала, что всё не так просто. Наён подозревала, что у Мины есть чувства, но она просто заставила себя отвернуться.       Она сказала себе, что Мина просто умела притворяться.       Оказывается, она вообще никогда не притворялась.       Боль снова возвращается. Это похоже на то, как она себя чувствовала с Дженни, но по какой-то причине это другая боль. С Дженни это было резко и внезапно, удар в горло от кого-то, кому она доверяла. С Миной, однако, боль как-то приглушена. Как та боль, что ты испытываешь от осколка. Говорят, самая сильная боль возникает от самых маленьких ран: тех, которые ты обычно не замечаешь, тех, которые подкрадываются к тебе и застают врасплох. Если это так, то воспоминания о разбитом сердце Мины достаточно, чтобы быть смертельным.       Она садится на кровать, смотрит пару секунд на руки, прежде чем падает на матрац. Она не потрудилась выключить прикроватную лампу: она знает, что всё равно не заснёт. И когда она закрывает глаза, то воспоминания о выражении лица Мины, которой разбили сердце, всплывает в голове. Наён не осознаёт это сейчас, но это последний раз, когда она увидит Мину за долгое время.

…

      (Мина не знает, куда идёт.       Всё, что она знает, — это то, что ей нужно уйти.       Она торопливо и неуклюже тащит за собой чемодан, спускаясь вниз по ступеням особняка, даже не заботясь о том, что шумит. У неё такое чувство, будто её грудь разорвётся. Она не может видеть сквозь слёзы в глазах. Это чудо, что она не спотыкается.       Всё болит.       Это то, что ты чувствовала, Наён-и? думает она про себя, это то, что ты чувствовала, когда Дженни разбила твоё сердце?       Да, отвечает подозрительно похожий на только что разбившую сердце Мины девушку голос, и я хочу, чтобы ты тоже это почувствовала.       Если это любовь, горько думает Мина, то я больше её не хочу.)

…

      Наён вспоминает, как впервые Мина помогла ей.       Возникла проблема с ксероксом. Независимо от того, сколько раз Наён стукнула по нему кулаком, он всё равно не печатал документы, которые ей были нужны. Был почти дедлайн, и её босс убьёт её, если она не получит их на стол к концу дня. Итак, вот она, не так скрыто паникует над устаревшей машиной, когда слышит, как дверь в комнату ксерокса распахивается позади неё.       — Ой прости, я не—       — Ты знаешь, как эта тупая вещь работает? — спросила Наён, даже не взглянув через плечо, снова стукнув по нему. — Я стою здесь уже полчаса и до сих пор не могу распечатать свои тупые бумаги!       Тишина. Наён вздохнула и обернулась. Новенькая. Та, с которой они вместе были в лифте неделю назад. Она выглядела напуганной.       — Эй, ты Мина, да?       Девушка неуверенно кивнула, широко раскрыв глаза.       — У тебя какие-то проблемы?       — Да, эта тупая вещь отказывается сотрудничать.       — Ты пробовала включить и выключить его?       Наён посмотрела на новенькую уничижительным взглядом.       — Конечно, — проворчала она, — я не идиотка.       — Я не говорю, что ты идиотка! — пискнула Мина, поспешно качая головой. Она подошла к Наён и нахмурилась. — Ох, подожди, думаю я поняла, в чём проблема.       Наён сделала шаг назад и увидела, как Мина нажала пару кнопок, а затем нагнулась, чтобы переставить бумаги внутри. Её язык торчал между зубами. Она выглядела очаровательно. У Наён было ощущение, что ей понравится эта новенькая. — Готово, — сказала Мина, и ксерокс вернулся к жизни, когда его снова включили.       — Что с ним случилось?       — Бумага застряла. —       Ох, — так вот почему он продолжал просить её вытащить бумагу. Наён смущённо поджала губы, но всё же сумела широко улыбнуться новенькой. — Спасибо за помощь! Ты ангел.       Мина улыбнулась в ответ, и Наён заметила что-то блестящее, что выходило из-под её улыбки. Было похоже на серебряный зуб.       — Без проблем, онни, — сказала она, — если понадобится помощь, я всегда здесь.       Вернувшись в настоящее, Наён переворачивается на левую сторону. Она сжимает простыни и едва различает запах шампуня Мины, который всё ещё был на подушке. Слёзы текут по щекам. Она глубоко вдыхает, но это не работает, потому что всё, о чём она может думать, — улыбка Мины с серебряным зубом, что всегда была обращена к ней, когда всё, что делала Наён, — разбивала ей сердце вновь и вновь.

…

      (Мина стоит на парковке. Пусто. Она пытается вызвать такси, но на её телефоне ничего не высвечивается. Из-за разочарования она снова плачет. Глупая свадьба, думает она, шмыгая носом и вытирая слёзы.       Она просто хочет домой.       Если ей придётся провести хоть ещё одну секунду в этом месте, зная, что Им Наён не любит её в ответ, то она сойдёт с ума.       — Мина-онни?       Мина замирает, узнавая голос. О Боже. Она не хочет, чтобы кто-то видел её в таком состоянии. Она делает глубокий вдох, кладёт телефон в карман и оборачивается, встречая Дахён, одетую в толстовку с капюшоном и застёжкой внизу. Она держит пластиковый пакет из ближайшего магазина 7/11.       — Дахён-а, — говорит Мина, выдавливая улыбку, — что ты здесь делаешь?       — Я покупала чокопай, — отвечает Дахён, вытаскивая один из пакета и протягивая Мине. — Хочешь? Ты выглядишь так, словно нуждаешься в этом.       Мина принимает его. В конце концов она немного голодна. Они молча стоят там несколько секунд, пока Дахён насвистывает мелодию, а Мина кусает десерт. Это не так неудобно, как она думала — Дахён, похоже, тот тип человека, что не против просто стоять посередине парковки с почти незнакомым человеком.       — Хочешь поговорить об этом? — наконец спрашивает Дахён, выгибая бровь. — Я знаю, что мы только встретились, но если тебе нужно, чтобы тебя выслушали—       Мина качает головой.       — Всё в порядке.       — Раз ты так говоришь, — Дахён смотрит на чемодан Мины. — Ты так рано уезжаешь?       — Да, мне нужно быть в одном месте — в том, где нет Наён.       Дахён ничего не говорит о Наён. Возможно, она знает. Возможно, Наён говорила о ней? Мина не думает, что сможет вынести то, что могла бы сказать Наён. Она заканчивает есть чокопай и суёт обёртку в задний карман. Она собирается сказать какое-то неуместное оправдание о том, что брат ждёт, чтобы подобрать её, когда Дахён достаёт ключи и трясёт их перед лицом Мины.       — Тебе нужно на вокзал?       Мина понимает, что предлагает Дахён.       Тебе не нужно говорить мне что-то, успокаивает её нежная улыбка Дахён, но я буду рада помочь.)

…

      Наён проводит остаток ночи, вспоминая всё, что Мина когда-либо делала для неё.

…

      (<i>Мина тратит целых три часа на поезде пытаясь забыть.)

…

      Наён открывает глаза и видит солнечный свет, выглядывающий из окон и превращающий комнату в оранжевую дымку. Она вздыхает, зная, что сегодняшний день будет адом. Её всё ещё преследует головная боль, что отказывалась оставлять её одну с прошлой ночи. Будто отсутствие Мины вызвало это. Она потирает переносицу и садится на кровать. Воскресенье. У неё завтра есть работа, но она чувствует себя так, словно похмелье не покинет её до конца недели.       Работа.       — Блять, — говорит она вслух, понимая, что встретится с Миной завтра в офисе. — Вот что случается, когда ты не думаешь, Наён.       Она, честно говоря, не думала наперёд. Теперь она, по сути, отвергла Мину, свою коллегу, с которой ей придётся встретиться завтра утром в офисе. Что ей вообще теперь делать? Она качает головой, что плохо сказывается на ней, ведь её головная боль усиливается. Блять. Где ибупрофен, когда он так тебе нужен?       Ох.       Он у Мины.       Уведомление телефона Наён прерывает её самоуничижительные мысли, и она проверяет его. Сердце уходит в пятки, когда она понимает, что это от Дахён.

Ким Дубу 🦅 (6:52 AM) забыла сказать тебе Ким Дубу 🦅 (6:54 AM) но вчера ночью я отвезла Мину к вокзалу Ким Дубу 🦅 (6:54 AM) Что случилось??

Наён-и (6:57 AM) как она? Она была в порядке?

Ким Дубу 🦅 (6:58 AM) Что значит в порядке, тупая идиотка Ким Дубу 🦅 (6:58 AM) нет она не была в порядке, она едва обронила пару слов Ким Дубу 🦅 (6:59 AM) Какого чёрта ты натворила?

      Наён не отвечает. Она выходит из чата с Дахён и открывает тот, что с Миной. Она печатает "хей где ты? Ты в порядке?", но останавливает себя от нажатия кнопки "отправить". Какое право она имеет спрашивать, в порядке ли Мина? В конце концов, она и есть причина, по которой это не так. Тревога и озабоченность в области живота Наён не исчезнут в ближайшее время, но она подозревает, что ей придётся жить с ними до утра понедельника, когда она увидит Мину в офисе. Так что она выключает свой телефон и выскальзывает из кровати.       Есть пара вещей, с которыми ей придётся столкнуться.

…

      (После двухчасового сна в своей квартира Мина думает, что она движется в замедленном темпе.       Наён, несмотря на то что посетила её квартиру всего раз, присутствует в каждой частичке её дома.       Мина заходит на кухню, пытаясь забыть Наён, которая восхищалась фотографией её, Саны и Момо в старшей школе. Мина завтракает в гостиной, пытаясь забыть, как Наён хвалила её блинчики и то, как она делает кофе. Мина садится на диван, пытаясь забыть, как Наён сорвалась при упоминании её бывшей.       Это уже слишком.       Они даже никогда не были вместе. Во всяком случае, не по-настоящему.       Боль от этого не меньше.       Мина открывает лаптоп и пишет письмо.)

…

      Кофе не такой же, когда ты делаешь его сам.       Наён опускает голову, пытаясь приготовить кофе, который всегда хотела Мина, тот, что она никогда не могла сделать идеально. Она кладёт сахар и колеблется в принятии решения о том, сколько крема положить. Ты всё время пропускала ключевой ингредиент, говорит в её голове голос Мины. Ваниль. Там есть ваниль? Кто, чёрт возьми, кладёт ваниль в свой кофе. Разве он недостаточно сладкий и так? Наён закусывает нижнюю губу. Ваниль была не единственной вещью, которую она всё время упускала. Она игнорирует острую боль в сердце и хватает по пути бублики.       В обеденном зале пара пожилых гостей, гуляющих и наслаждающихся завтраком. Она слышит знакомые голоса сзади и проскальзывает во внутренний дворик, садясь на стол, пристально глядя на океан. Что-то в её груди сжимается, когда она понимает, что ей никогда не приходилось проводить надлежащий завтрак с Миной в этом месте, ей никогда не приходилось наблюдать, как утренние солнечные лучи текут сквозь деревья с яркой улыбкой Мины направленной на неё, никогда не приходилось быть свидетелем сверкающего моря, отражённого в глаза Мины, потому что она всегда любила океан, словно он её часть.       Головная боль Наён уменьшилась, но боль в груди не утихала. Это то самое чувство, что она чувствовала на первой неделе расставания с Дженни. Как будто что-то вырвали из её души. Она протирает глаза, хоть слёз больше не осталось, и делает глоток своего кофе. На вкус как дерьмо. Слишком сладкий.       Мина бы захихикала и сказала ей, что слишком много ванили.       Мина всё равно бы его выпила.       — Забавно видеть тебя здесь, онни.       Наён поворачивается и видит Чжихё, идущую к ней с чашкой кофе в руке. Она приняла душ и хорошо одета. Конечно, ведь маленькую Мисс Идеальность не беспокоит сон по воскресеньям. Наён надеялась на тишину и покой, но, похоже, это должно было случиться. Она смотрит, как Чжихё садится перед ней.       — Где Сана? — спрашивает Наён.       — В кровати, — Чжихё смотрит на неё с неким вызовом. Когда Наён не отвечает, она сужает глаза. — Я ожидала от тебя какую-нибудь извращенческую шутку.       — Мой мозг не работает так рано, — Наён откусывает бублик, хоть на вкус он не такой же, каким мог бы быть, если бы Мина ела вместе с ней.       — Раньше тебя это не останавливало, — Чжихё нахмурилась, потянулась и проверила температуру. — Выглядишь дерьмово.       — Похмелье.       — Тогда где твоя девушка? - Чжихё откидывает назад и попивает свой кофе, смотря на неё.       Наён замирает, гадая, что ей делать. Теперь, когда свадьба закончилась, время сказать правду, так? Она думает обо лжи, которую сказала Мине прошлой ночью: про то, что она её не любит. Правда всегда была запутанной, но по какой-то причине она находит утешение в том, чтобы прокладывать себе путь в затруднительных ситуациях. Знать, что Мина любит её, всё ещё больно, но всё же так лучше.       Будет лучше, если Мина не будет с ней связана.       Даже если это разбило их сердца.       — Она уехала, — отвечает Наён, не смотря на Чжихё. Всё это слишком хаотично, чтобы разобраться, и у неё нет времени и энергии на то, чтобы распутывать свои мысли и эмоции. Она разберётся с этим позже.       Чжихё издаёт тихий звук удивления.       — Когда? Только что? Поэтому ты хандришь?       — Я не хандрю.       — Хандришь, — Чжихё постукивает по руке Наён, заставляя её посмотреть на неё. — Я знаю это лицо. Это заставляет тебя выглядеть на десять лет моложе, так как ты напоминаешь ребёнка, у которого только что отобрали конфету.       — Я приму это как комплимент, Пак, — Наён пытается думать быстро. Чжихё находится в опасной близости от темы, о которой она не хотела бы говорить. — Сана не против, что ты покидаешь её в кровати? Я полагаю, вы наконец-то всё решили.       Чжихё показывает язык, слегка покраснев.       — Не в чем было разбираться, — говорит она. — Одной из нас просто надо было сделать первый шаг. Кроме того, она всё ещё спит. Я пришла сюда, чтобы взять для неё кофе.       Наён вспоминает, как Сана целовала Чжихё прошлой ночью на танцполе.       — Смелый шаг, на мой взгляд, — потом она вспоминает, как Мина делала то же самое, и снова чувствует себя дерьмово.       — Такая Сана для тебя, — Чжихё смотрит на океан, любуясь видом. — Помнишь последний раз, когда мы шли на пляж?       Наён ломает голову, пытаясь вспомнить.       — Это было до того, как мы закончили колледж, так? — спрашивает она. Это был их последний год, прежде чем они выпустились, а Дахён и Чеён только поступили. Это одно из лучших воспоминаний Наён о её друзьях, — Мы были так молоды, — размышляет она.       — Да, — Чжихё нежно улыбается, — это пришло мне в голову прошлой ночью — насколько всё изменилось. Просто задумайся. Ты работала в своей компании около двух лет, так? Чон помогает людям в качестве медсестры. Я занимаюсь делами. Дахён, работа фрилансером, получает признание. Ченг женится, хоть она самая молодая. Это просто... вау.       Наён старается не думать об этом, ведь если она сделает это, то вспомнит последние четыре года, потраченные впустую на Дженни. Их разговор возвращается к её мозгу, как по маслу. Она не думает, что сможет когда-нибудь забыть об этом. Причина, по которой я не могла расстаться с тобой лично, заключается в том, что я не думала, что смогу выдержать выражение твоего лица, сказала её бывшая. Наён теперь понимает. Она бы отдала всё, чтобы забыть выражение лица Мины прошлой ночью.       — Это действительно заставило тебя задуматься, — говорит Чжихё, снова привлекая внимание Наён.       — О чём?       Улыбка Чжихё окрашена грустью.       — О том, что мы больше не дети.       Наён глубоко вздыхает и ломает бублик, лежащий перед ней.       — Может и нет, — говорит она, глотая, — но я всегда буду смотреть на вас, идиотов, как на детей, о которых мне нужно заботиться.       — Разве не должно быть наоборот? — смеётся Чжихё, когда Наён бросает в неё крошку. — Да шучу я, ведь ты всегда была хорошей онни, Набонгс.       Лёгкое, но тяжёлое чувство расцветает в области живота в течение их разговора. Это то самое чувство, которое испытываешь, когда сталкиваешься с тем, кого не видел долгое время, и осознаёшь, насколько всё изменилось между вами. Чжихё мягко смотрит на неё нежными глазами, и Наён знает, что всё станет смехотворным, поэтому делает глубокий вдох и готовится к этому.       Из всей группы друзей Чжихё — та, на кого Наён всегда может положиться. Чонён — её камень, находящийся всегда там, где нужно заземлить и стабилизировать её. Дахён — та, кто напоминает ей о существующем в мире благе, в то время как Чеён — та, кто показывает ей, что в жизни есть нечто большее, чем просто работа без прибавки и тоска по бывшим. Но в самые тяжёлые времена Наён всегда обращается к Чжихё, той, кто всегда знает, что сказать, той, кто обещает, что всё ещё можно исправить.       Возможно, именно поэтому Наён вчера не искала её.       Потому что знает, что слова Чжихё будут жалить.       — Ты— — начинает Наён, прикрывая глаза, — ты помнишь, как те дети издевались над Чеён ещё в средней школе? Тех, с чьими родителями ты разговаривала с твоим голосом большой девочки, хоть нам и было всего тринадцать?       — Хулиганы, что высмеивали короткие волосы Ченг?       Наён кивает, ненавидя саму мысль об этом.       — Я помню, как разозлилась Чонён. Она была в нескольких секундах от того, чтобы закидать камнями тех тупых хулиганов. Слава Богу, Дахён её остановила.       — Ты бы побежала за ними, — с ухмылкой подмечает Чжихё, — но Чеён была слишком занята тем, что плакала тебе в плечо.       — Я бы избила их в одно мгновение.       — Мы знаем, что это так.       — Я всегда думаю об этом, — делится Наён, — не знаю почему. Это был дерьмовый момент, с которым пришлось иметь дело, но я была счастлива, что Чеён пришла к нам. Ты ведь знаешь, она бы никогда не рассказала нам об этом. Она всегда думает, что может справиться со всем сама.       Чжихё качает головой, улыбаясь ей.       — Ты слишком высоко ценишь нашу Ченги, — говорит она, — что неплохо. Я просто думаю, что ты слишком мало себе доверяешь. Чеён всегда прибежит к тебе в трудные моменты, как и все мы. Мы можем технически быть взрослыми теперь, но некоторые вещи никогда не меняются, онни.       Некоторые вещи никогда не меняются.       Наён находит утешение в этих словах. Она оглядывается на океан и отчаянно желает, чтобы Мина была одной из этих вещей. Но она знает, что нет смысла так думать.       — Онни, — внезапно говорит Чжихё, сжимая её руку, — ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?       — Да. Ты говоришь, что мы всегда будем детьми в глубине души, верно?       Чжихё кивает.       — Да, — отвечает она, — но дело не только в этом. Смотри, я могу много паясничать с тобой, но если если бы у меня была какая-нибудь большая проблема, с которой мне нужна была бы помощь, ты бы узнала первой. И я говорю от имени всех наших друзей, говоря, что мы все бы так сделали.       Глаза Наён наполняются слезами, когда она смеётся.       — Почему? — спрашивает она. — Я полный беспорядок. Я едва раскладываю своё дерьмо по полочкам.       Чжихё пожимает плечами, не отрицая этого факта. Тем не менее, её улыбка такая же яркая, как солнце, поднимающееся в небо.       — Потому что ты наша онни, — заявляет она, — и мы всегда придём к нашей онни, когда у нас проблемы.       Это уже слишком. Тот факт, что её друзья всегда восхищаются ей даже после всего, через что она заставила их пройти, кажется тяжёлым бременем. Она помнит, как поздравляла Дахён и Чеён с тем, что они идут за своей мечтой, когда она застряла на корпоративной работе. Она помнит все случаи, когда Чонён и Чжихё выражали своё неодобрение по отношению к Дженни, и как Наён всегда срывалась на них за подобные мысли. Она помнит, как закрылась, когда Дженни бросила её, потому что не могла выдержать то, что её друзья знали, что это грядёт, а она была слепа ко всем намёкам.       Она помнит слова Дахён: Онни, пожалуйста, позволь мне хоть раз в жизни позаботиться о тебе.       — Чжихё-я, — шепчет Наён, вновь начиная плакать, — я сделала кое-что... плохое.       Чжихё наклоняет голову вбок.       — Это связано с Миной?       — Да.       Чжихё кивает, пододвигая свой стул ближе.       — Я могу сказать что, — говорит она, раскрывая руки и позволяя Наён упасть в них, — последний раз, когда я видела тебя такой, был, когда—       — Дженни, - пробормотала Наён, глубоко вздохнув.       — Да, — несмотря на то что Чжихё никогда не была очень ласковым человеком, она целует её в лоб. — Всё в порядке, мы разберёмся во всём.

…

Сатанг 🌸 (8:12 AM) Доброе утро, митанг!!!! хочешь пообедать со мной и чжихё позже? 🥺 Сатанг 🌸 (8:14 AM) Ты даже можешь пригласить наён!!!! 😊😊😊 Сатанг 🌸 (8:20 AM) Момо хочет прийти она тоже думает что это хорошая идея!! 😋😋😋 Сатанг 🌸 (8:34 AM) Митанг? Ты где? Сатанг 🌸 (8:59 AM) Митанг?

…

      Когда Наён и Чжихё направляются по лестнице в свои комнаты, их перехватывают Сана и Момо.       Блять.       — Где Мина? — спрашивает Момо, приближаясь к Наён с убийственным выражением лица. К счастью, коридоры пусты, так что если Момо решит накричать на неё, то свидетелей этого будет мало. Наён выпрямляется, готовясь.       Затем подходит Чжихё, ограждая её от Момо.       — Успокойся, — говорит младшая.       Сана держит в руках телефон, отчаянно пытаясь дозвониться до кого-то. Наён требуется всего секунда, чтобы понять, что она пытается дозвониться до Мины. Её сердце останавливается. Она может понять то, что Мина ушла из этого места из-за неё, но если Мина отстранилась даже от Саны и Момо, хотя только воссоединилась с ними... она не может вынести мысли об этом.       — Где Мина? — снова спрашивает Момо у Наён, перенося вес с одной ноги на другую. — Мы только что проверили твою комнату. Её чемодана там больше нет, и она не берёт трубку, — Момо выглядит так, словно в секунде от того, чтобы ударить Наён, если бы Чжихё не преграждала ей путь.       — Она уехала первой, — отвечает Чжихё за Наён.       — Она бы не ушла, не предупредив нас.       Наён сжимает челюсть, чувствуя себя дерьмом.       — Ну, она это сделала, — бормочет она, — так что смирись с этим, окей?       — Что ты сделала? — Момо делает шаг вперёд, и Чжихё поднимает руки, чтобы оттолкнуть её назад. — Ты причинила ей боль? Что ты ей сказала? Она бы не ушла так скоро, если это не было бы срочно.       Сана, наконец, перестаёт звонить Мине и поворачивается к Наён. На долю секунды в глазах розововолосой девушки мелькает гнев, Наён замечает его, но он быстро исчезает. Это всё ещё вселяет страх в Наён. Момо выглядит так, словно может убить её в любую секунду, но эта сладкая, нежная улыбка Саны обезоруживает Наён.       — Онни, — говорит Сана, дуясь, когда прижимается к спине Момо, — мы просто хотим знать, где Мина! Мы не общались в течение стольких лет, поэтому досадно, что она ушла и никому об этом не сказала.       Чжихё смотрит через плечо на Наён, задавая безмолвный вопрос.       — Как я уже сказала, — начинает Наён, сжимая кулаки, — она ушла.       — Чушь собачья, — быстро говорит Момо, прищуриваясь. — Она бы сказала нам.       — Тебе не приходило в голову, что, возможно, мир Мины больше не вращается вокруг тебя?       Тишина. Она знает, что то, что она сказала, словно удар ниже пояса, но она сонная, с похмелья и с разбитым сердцем. И она провела последний час, плача в плечо Чжихё. Ей не нужно, чтобы Момо навязывалась ей прямо сейчас, хоть у неё и есть все основания для этого. Момо отшатывается, словно ей дали пощёчину. Чжихё в ужасе смотрит на Наён.       — Ты сказала, что не сделаешь ей больно, — тихо говорит Момо.       Сердце Наён разбивает вновь. Она смущённо отводит взгляд и не говорит ни слова.       — Что бы ты ни сделала, — сплёвывает Момо срывающимся голосом, — найди способ исправить это. — Сана подходит и кладёт руку на талию Момо, уводя её. Она и Чжихё обмениваются понимающим взглядом. Они обе кивают.       Чжихё поглаживает Наён по руке.       — Давай, — говорит она, — пошли искать Чон, — она смотрит на Сану через плечо. — Увидимся на завтраке, Сана-я.       — С нетерпением жду, — отвечает Сана, подмигивая. Затем обе пары уходят. Наён и Чжихё идут обратно в свои комнаты, а Сана и Момо спускаются по лестнице.       Наён обнимает себя.       — Я заслужила это, — бормочет она, стиснув зубы.       — Нет, — свирепо говорит ей Чжихё, — никто не заслуживает того, чтобы его добивали, когда ему и так плохо.       Старшая сухо смеётся.       — Да, — она не верила в это. Слова Момо обжигают. Ты сказала, что не сделаешь ей больно. Причинить боль Мине — самая последняя вещь, которую когда-либо хотела Наён, и всё же она сделала это. А для чего? Потому что она слишком боялась нырнуть? Потому что она не хотела боли? Поэтому она и причинила её человеку, что сделал бы для неё всё и даже больше?       Мина не Дженни.       И никогда ею не была.       Это, должно быть, хорошо, верно?       — Чем хочешь заняться до конца дня? — спрашивает Чжихё, открывая дверь в свою комнату.       Наён пожимает плечами. Она ни о чём не думала после свадьбы.       — Я не знаю, — честно отвечает она, — я предполагала, что Мина всё ещё будет здесь.       Чжихё с сочувствием вздыхает.       — Ну, — говорит она, — ты дома. Когда последний раз видела родителей?       — В прошлом месяце.       — Не помешало бы снова увидеть их и Куки, верно?       Что-то в её груди снова сжимается. Она помнит, как Мина запомнила имя её собаки, тем более это была одна из первых вещей, что Наён написала в своём дурацком справочнике. Почему она тогда этого не поняла? Мина согласилась быть её фейковой девушкой, старательно узнавала всё новое о ней, целовала её, хотя вокруг никого не было — всё это были знаки, которые Наён видела и игнорировала. Потому что она как-то убедила себя, что их не существует, и потому что она боялась, что любовь означает боль. Несмотря на то что Дженни и Мина похожи, как две стороны одной медали, Наён знает, насколько они разные. Там где Дженни суровая, уверенная в себе и безумная, Мина — полная противоположность: мягкая, нежная и сладкая.       Наён чувствует себя, словно Икар. Она витает в облаках, любя свободно и небрежно. Затем она стремится быть ближе к солнцу — Дженни. И когда Наён достигает пика своего счастья, солнце расплавляет её крылья и заставляет упасть в океан — Мину. Океан переполняет её, окружает, топит. И Наён дрейфует на поверхности, обречённая никогда не подняться вновь.       Если бы только она умела плавать.       Если бы только она достаточно постаралась.       Если бы только она была бы храбрее этого.       — Наён-и?       — В порядке, — отвечает Наён, кивая на всё, что говорит Чжихё. — Я в порядке.

…

      (Мина игнорирует поток текстовых и голосовых сообщений сообщений, отправленных Момо и Сана.       Вместо этого она запускает свою любимую игры на лаптопе и играет несколько раундов.       Она умирает каждый раз.)

...

      — Ты куда-то идёшь? — неуверенно спрашивает Чонён, когда Наён врывается в её комнату, собираясь рассказать о своих планах. У её лучшей подруги определённо похмелье: она лежит в кровати, едва прикрытая одеялами. Судя по её растрёпанным волосам и мутным глазам, она, должно быть, провела адскую ночку. Наён игнорирует любые комментарии, касающиеся Момо, потому что всё ещё злится на то, что произошло ранее, и садится на кровать Чонён.       — Да, — говорит она, бросая лифчик в лицо своей лучшей подруги.       Чонён хмурится, садясь и натягивая одеяло на плечи.       — Что-то случилось? — спрашивает она, проводя пальцами по волосам. — Ты ведь знаешь, что всегда можешь рассказать мне, не так ли?       — Я просто собираюсь навестить родителей, — уверяет её Наён, — если захочешь вернуться в город, просто позвони мне, окей? В конце концов, я твой водитель.       Чонён скептически смотрит на неё.       — Та ты, что хорошо ко мне относится, немного жуткая. Где настоящая Набонгс?       — Завались.       — Вот и она.       Наён вздыхает, пожимая плечами.       — Я зашла, чтобы сказать тебе это.       Улыбка Чонён пропадает через секунду.       — Кто-нибудь говорил тебе, что ты дерьмово выглядишь?       — Ты сегодня смотрела на себя в зеркало?       Чонён пожимает плечами.       — Я всегда выгляжу дерьмово, — говорит она, — в этом нет ничего нового. Но, с другой стороны, ты выглядишь так, словно прошла через убийство по дороге. Что, чёрт возьми, случилось, пока я спала?       Наён не очень хочется рассказывать кому-либо о том, что случилось прошлой ночью. Когда Чжихё услышала об этом, она, по понятным причинам, разозлилась на неё за то, что она использовала Мину, как своего рода щит против Дженни и затем причинила ей боль. Наён позволила прочитать ей десятиминутную лекцию, чем Чжихё эффективно воспользовалась. Но когда Чжихё закончила, она вздохнула, посмотрела ей в глаза и продолжала обнимать её в течение следующего получаса.       — Ты напилась и переспала с Момо, так? — спрашивает Наён, не слишком тонко меняя тему. — Ты сейчас даже не одета. Что случилось с ребятами, которые сделали всё задом наперёд?       Её лучшая подруга фыркает.       — Чтоб ты знала, — начинает она, — не важно, как ты делаешь вещи: если тебе кто-то нравится, это не должно мешать тебе хотеть быть с ним.       Наён чувствует, как это заявление прознает её внутри.       — Громкие слова, — говорит она, стараясь не дать появится горечи в голосе. Она знает, что то, что сказала Чонён, не имеет прямого отношения к ней, но она чувствует себя так, словно это пощёчина.       — В любом случае, Мина идёт с тобой? — спрашивает Чон.       — Нет, — слова быстро выскальзывают из её губ. — Она ушла раньше.       — Эй, это отстойно, — Чонён смотрит на неё, без сомнения, пытаясь поймать на лжи. — Не удивительно, что ты выглядишь, как дерьмо.       Наён закатывает глаза, хотя в словах есть доля правды. В конце концов она самый дерьмовый человек, что когда-либо жил в этом ёбаном мире. Но она не собирается говорить всё это Чонён, особенно тогда, когда та только-только проснулась. Поэтому она поджимает губы и бьёт Чонён по обнажённому плечу.       — Отвали, — говорит она, вставая на ноги. — Мне нужно идти. Увидимся?       — Я подожду, пока ты закончишь, — говорит Чонён, уже вернувшись под одеяло. — Есть кое-что, что мне позже нужно будет сделать. Я имею в виду, веришь ли, что я до сих пор не получила номер Момо?       — Вы спали друг с другом дважды и ты всё ещё не заполучила её номер? — Наён качает головой, открывая дверь. — Это чертовски жалко, Ю.       — Как угодно, Набонгс.       Прежде чем Наён успевает уйти, она чувствует, как что-то мягкое ударило по затылку. Она поворачивается и обнаруживает, что это носок. Она смотрит на Чонён, уже собираясь посмотреть на неё одним из своих самых смертоносных взглядов, но останавливается, когда понимает, что её лучшая подруга странно смотрит на неё. Наён узнаёт это выражение на её лице. Это один из тех взглядом: тот, что говорит о многом не нуждаясь в словах.       Это тот же самый взгляд, что был у Чонён, когда она получила плохую оценку за тест, к которому она действительно готовилась. Тот же самый взгляд, что был у Чонён, когда Куки стало так плохо, что его пришлось отвести к ветеринару. Это тот же самый взгляд, что был у Чонён, на следующий день после того, как Дженни зашла в квартиру, чтобы забрать свои вещи.       Взгляд, который говорит: ты знаешь, что я всегда здесь для тебя, так?       — Знаю, — говорит Наён, ком застревает в горле. — Спасибо тебе, Чон.       Чонён кивает и откидывается на подушки.       — Не торопись, — бормочет она. — Я всегда на твоей стороне.       Тебе не следует делать этого, думает про себя Наён, сжимая кулаки, я не заслуживаю этого.       Так же, как она не заслуживает Мину.

…

      ( Потому что я не люблю.       Мина качает головой, выключая фильм. Она не может сосредоточиться. С тех пор как она оставила Наён в их комнате, в её сердце была такая тяжесть. Но теперь, когда она в комфорте собственного дома, она не может сделать ничего, кроме как чувствовать, словно оно становится тем тяжелее, чем дальше они друг от друга. С каждой милей, разделяющей их, в её груди появляется очередной груз. Это душит её.       Они с Наён провели последние две недели вместе, редко врозь, кроме выходных и рабочих часов. Без неё всё иначе. Не говорить с ней, не видеть её, не быть с ней заставляет Мину почувствовать себя так, словно руку отрезали. Это наихудший вид боли из тех, что можно представить. Когда ты знаешь, что чего-то не хватает, но ничего не можешь с этим поделать.       Потому что я не люблю. Потому что я не люблю. Потому что я не люблю.       Мина прижимает пальцы к своим глазам, чувствуя наплыв слёз, угрожающих захлестнуть её. Прошлой ночью она плакала перед Наён, но после того, как она ушла, не было пролито ни слезинки. Она была слишком истощена эмоционально, чтобы что-то выпустить, и слишком истощена физически, чтобы волноваться о чём-то ещё помимо того, как бы оставить Наён позади.       Но теперь, когда Мина одна—       Она позволяет себе плакать.)

…

      Когда Наён стучит во входную дверь родительского дома, она вспоминает разговор с Миной о её семье. Это была неделя их согласия. Они ужинали в каком-то неизвестном кафе, предложенном Миной. Хоть еда была хорошей. Наён сделала фотографии, притворяясь, что они на настоящем свидании и выложила их в инстаграм. В конце концов у неё публичный аккаунт. Было бы странно, если бы у неё не было ни одной фотографии с Миной в интернете.       — Дай посмотреть, — говорит Мина, протянув ладонь. Наён передала ей телефон. — Могу я посмотреть другие фотографии?       — Да, валяй, — Наён наблюдала, как улыбка Мины появлялась от всех фотографий, что Наён запостила. Это была смесь селфи, фотографий кафе, ностальгические фотографии её и её друзей, даже пара фотографий Куки. Наён наклонилась вперёд, когда Мина наклонила голову вбок, её улыбка стала ласковее. — Видишь то, что тебе нравится?       Мина повернула телефон к ней. Она смотрела на старый пост: фотография Наён и её родителей в день выпуска из колледжа. Кроличья улыбка была видна вопреки всем слезам, пролитым в тот день.       — Ты похожа на свою маму, — сказала Мина.       — Я бы на это надеялась?       — Но улыбка у тебя папина, — Мина странно смотрела на неё, сверкая глазами. — Хотя зубы кролика не от него. Это уже твоё.       Наён поджала губы.       — Я всегда думала о ношении брекетов, — поделилась она неуверенным голосом, — потому что меня высмеивали, когда я была в средней школе.       Мина покачала головой.       — Я рада, что ты этого не сделала, — говорит она. — Ты выглядишь мило.       Тепло разливалось в груди Наён, когда она улыбнулась, позволяя кроличьим зубам показаться.       — Спасибо, подруга, — сказала она, подмигивая. — Я правда ценю это.       Мина покраснела от пристального взгляда Наён и снова вернулась к телефону.       — Кстати, чем занимаются твои родители? — спросила она, явно пытаясь сменить тему.       Это было так мило, что Наён не могла удержаться от смеха. Тем не менее она откинулась на спинку стула, чтобы дать Мине место. В конце концов, они всё ещё знакомились. Хотя они уже договорились о некоторых вещах, она не хотела давить на Мину.       — Мои родители работали в этой сельскохозяйственной компании очень долгое время, — говорит она, — но сейчас они на пенсии. Если захочешь, может, мы сможем навестить их после свадьбы?       — Ты просишь меня встретиться с твоими родителями, Им Наён? — ухмылка Мина была игривой, и Наён не могла не удивляться комфортной атмосфере между ними. Несмотря на то что они начали узнавать друг друга только с прошлой недели, она не могла не чувствовать, что Мина стала одной из её близких друзей.       Потому что это то, кем они были, в конце концов.       Друзьями       Друзья, что притворяются, будто встречаются только для того, чтобы я могла вернуться к бывшей, мрачно подумала Наён. И всё же Мина знала это. В конце концов это то, о чём они договорились.       — Ну, сказала Наён, наклонившись вперёд, — если бы твоя семья была здесь, ты бы позволила мне встретиться с ними?       Мина сделала вид, что задумалась над этим, хотя её улыбка уже сама по себе была ответом.       — Да, — сказала она мгновение спустя, — это было хорошо. Держу пари, ты бы рассмешила моих родителей.       — Разве они не смеются ежедневно?       — Конечно смеются, они ж не роботы, — пожала плечами Мина. — Но они работают в больнице, так что всегда заняты. Мы с братом не часто их видим.       — Жаль, — Наён не понимала этого: её родители всегда были рядом с ней. Возможно, это и была одна из привилегий быть единственным ребёнком. — Ты близка с братом?       Мина пожала плечами.       — Он на несколько лет старше, но да, мы близки. Видеоигры нас сильно сблизили.       — Это хорошо! — Наён подумала о Мина помладше, смеющейся над Super Mario Kart, и не смогла сдержать улыбку. — Если мы когда-нибудь встретимся с твоим братом, возможно, мы сможем сыграть в пару игр.       — Ты не похожа на того, кто играет в видеоигры, — небрежно сказала Мина, выгнув бровь.       — Насколько сложными они могут быть? — Наён вспомнила все моменты, когда её друзья приходили в зал игровых автоматов после каждого урока в старших классах, как Чеён скулила и дулась каждый раз, когда Чонён побеждала её в чём-то и как Чжихё выглядела так, словно убьёт Дахён, каждый раз, когда они были в одной команде и продолжали проигрывать. Наён всегда была зрителем в основном потому, что проводила время, заигрывая с детьми, следящими за аппаратами.       — Ты, должно быть, знаешь, что я запомнила весь наш диалог, верно? — Мина сдерживала хихиканье, глаза сморщились в уголках глаз. — Не могу дождаться того дня, когда мы сыграем в видеоигры и я беззастенчиво побью твою задницу. Тогда я смогу вспоминать этот момент и смеяться над ним.       Наён фыркнула, положив руку на грудь.       — Просто чтоб ты знала, — говорит она, — я могу быть очень конкурентоспособной, если сосредоточусь на чём-либо, мисс Мюи.       — С нетерпением жду этого, мисс Им.       Было комфортно. Было легко. Дружба с Миной никогда не требовала много усилий. Иногда Наён даже забывала, что они делали это только из-за Дженни. Иногда, когда Наён делала глупые вещи фейковой девушки, она забывала, что это должно быть притворством. Но была одна вещь, о которой она не забывала весь тот день—       И это была улыбка в глазах Мины.       И теперь, стоя перед домой её родителей с вновь разбитым сердцем, Наён не может сдержать нескольких слезинок, текущих из её глаз, когда она вспоминает обещание привести Мину сюда. Она не может ничего сделать, когда ком в горле нарастает, когда она вспоминает дразнящий тон Мины, когда она говорила, ты просишь меня встретиться с твоими родителями, Им Наён? Она не может не упасть в объятия матери, когда дверь, наконец, распахивается, и она снова и снова вспоминает улыбку в глазах Мины.       — Наён—       — Привет, — бормочет Наён в плечо матери, по её щекам текут слёзы. — Я дома.

…

      (Мина никогда не была смелой, когда дело доходило до любви.       Когда ей нравилась Момо много лет назад, она ничего не сделала. Она всегда думала, что Сана подходит ей лучше. В конце концов они знали друг друга дольше. Она была просто третьим лишним в их дружбе. Она привыкла к этому.       Даже после того как Сана сказала ей, что она думает о Момо только как о сестре, Мина никогда ничего не говорила. Даже после того как Момо начала показывать знаки симпатии в ответ, Мина никогда ничего не делала. Даже после того как Момо поцеловала её в щёку в тот день, когда она уезжала в Южную Корею, Мина никогда не рисковала.       Но она рискнула с Наён.       Часть её думала, что Наён любит её в ответ.       Но теперь она сидит она в своей квартире, чувствуя, словно она до капли опустошена, и она вспоминает, почему она никогда не была храброй. Есть определённые вещи, которыми ты должен жертвовать. Чтобы быть храбрым, тебе нужно было быть готовым потерять всё взамен.       Теперь она потеряла.)

…

      Наён проводит остаток дня в своей детской комнате, плача в плечо матери. Она не говорит ей никаких деталей, просто сообщает, что у неё снова разбито сердце. Хотя это была её собственная глупая ошибка. Её мать не задаёт никаких вопросов, хоть, очевидно, что она хочет. Её отец всё ещё выполняет некоторые поручения вне дома, за что Наён благодарна. Она не думает, что сможет выдержать тревожные взгляды обоих родителей.       Затем Наён просит ненадолго оставить её в одиночестве, и мать выходит из комнаты. Ещё один обеспокоенный взгляд был направлен на Наён, прежде чем дверь закрылась. Тишина. Наён осматривает место, видя фотографии своих друзей, пару медалей и трофеев на стенах, школьные учебники и документы, которые она никогда не успевала выбросить. Кажется, ничего не изменилось.       Скулёж снаружи прерывает её мысли. Наён улыбается, вставая и открывая дверь. Куки просовывает голову, нюхая воздух. Она опускается на колени, раскрывая руки, и её любимый питомец немедленно прыгает в её объятия.       Наён-и, она слышит голос Мины в голове. Перед глазами появляется собачье кафе, в котором они встретились с Чеён и Цзыюй, помнит Мину, указывающую на Померанского шпица, вспоминает застенчивую улыбку Мины, подаренную ей, когда она сказала: он похож на Куки.

…

Моморин 🍑 (5:34 PM) Мина-тян? пожалуйста ответь на наши звонки и сообщения Моморин 🍑 (5:35 PM) Уже весь день прошёл :’( Моморин 🍑 (5:45 PM) Мы волнуемся за тебя :(((

Минари 🐧 (6:01 PM) Я в порядке. Я дома.

Моморин 🍑 (6:05 PM) [ У вас один пропущенный вызов ]

Минари 🐧 (6:06 PM) Прошу не звони мне. Я клянусь, что я в порядке.

Моморин 🍑 (6:07 PM) что наён сделала?

Минари 🐧 (6:15 PM) Ничего.

Моморин 🍑 (6:15 PM) Минари не лги мне я видела её ранее

Минари 🐧 (6:18 PM) Как она?

Моморин 🍑 (6:19 PM) она выглядела дерьмово Моморин 🍑 (6:19 PM) она сказала что ты уехала домой Моморин 🍑 (6:20 PM) Но не сказала почему Моморин 🍑 (6:21 PM) Что она сделала с тобой Минари?

Минари 🐧 (6:29 PM) Ничего, Момо. Это всё я. Минари 🐧 (6:29 PM) Я слишком понадеялась. Минари 🐧 (6:30 PM) Я разбила своё собственное глупое сердце.

…

      Стук в дверь. Наён приподнимает голову с подушки, улыбается, когда Куки наклоняется, чтобы лизнуть её подбородок, а затем прочищает горло, чтобы сказать мягкое "входите" тому, кто снаружи.       Яркая улыбка её отца приветствует её.       — Привет, детка, — говорит он и Наён быстро сползает с кровати, чтобы обнять его. Куки лает позади них, явно недовольный, что его игнорируют. И отец, и дочь смеются над этим. Когда Наён отстраняется, её отец внимательно на неё смотрит.       — Хочешь сходить поесть? — спрашивает он.       Наён понимает предложение. В горле появляется ком, когда она вспоминает последний раз, когда шла туда. Возвращаться будет больно, но она думает, что справиться с этим рядом со своим отцом.       — Хорошо, — отвечает она, кивая, — не мог бы ты вести машину?       Её папа смеётся, обнимая её плечи.       — Конечно, кролик.       Когда они выходят из дома и едут в лапшичную недалеко от побережья, уже темно. Сердце Наён сжимается, когда она вспоминает, как привезла Мину в то же место. Это было мимолётное решение. Она была так благодарна за всё, что для неё сделала Мина. Она хотела показать ей что-нибудь особенное, но теперь она начинает сожалеть об этом решении. Потому что когда она выходит из машины и чувствует запах океана, всё, о чём она может думать, — Мина.       Глаза Мины слезятся из-за острой лапши.       Мина держит её за руку, как они входят в океан.       Мина говорит ей, что некоторые вещи лучше оставить в прошлом.       Её отец и она заказывают как обычно — то же самое, что Наён заказала для них с Миной. Острый суп из говядины и кунжутной лапши с холодным лимонадом. Они почти не разговаривают во время пищи. Они наслаждаются тишиной и компанией друг друга. Её отец смеётся, когда Наён чуть не задыхается от куска мяса, ударяя её по спине и протягивая стакан воды.       Наён вспоминает то, что говорила Мина: у тебя улыбка отца.       Отлично.       Теперь она даже не может провести ночь с отцом, не думая о Мине.       Это твоя собственная чёртова ошибка, яростно говорит голос в её голове, ты могла бы быть с ней, но ты слишком трусливая. Иногда ей хочется, чтобы Мина разозлилась на неё прошлой ночью. Было бы легче справиться. Потому что, по крайней мере, Наён могла бы попытаться оправдать свои действия. Но вместо этого Наён осталась с воспоминанием того, как Мина покидает комнату посреди ночи, это заплаканное лицо преследует её.       — Хочешь погулять? — спрашивает отец после того, как они закончили есть.       Наён кивает, поднимаясь на ноги. Они с отцом снимают шлёпанцы и идут к краю берега. Вода холодная. Она подавляет её. Она смотрит на линию, где небо встречается с морем, вспоминая последний раз, когда она была здесь, и разговор с Миной.       Говорят, что человек, о котором ты думаешь, когда стоишь перед океаном, это человек, в которого ты влюблён.       Я слышала об этом.       У тебе кто-нибудь приходит на ум?       Она думает о Мине так же, как она думала о Дженни.       — Пап? — пищит Наён, ненавидя уязвимость в голосе. — Могу спросить кое-что?       — Конечно, детка.       — Когда ты встретил маму, — неуверенно начинает она, — как ты понял, что однажды женишься на ней?       Её отец наклоняет голову вбок, задумавшись.       — Я не знал, — отвечает он.       — Ты... не знал? — Наён хмурится. Когда она встретила Дженни, Наён знала, что хочет жениться на ней через несколько лет. Даже когда всё стало плохо, она никогда не хотела сдаваться. Вот как сильно она её любила. Она была готова отдать ей всё, сделать всё и быть для неё всем. Два года, проведённые за ухаживанием за ней, стоили бы того. Два года совместной жизни привели бы к прекрасному браку с тем, кого Наён искренне и отчаянно любила всем своим сердцем.       Она не может не посмеяться с горечью над этим сейчас.       — Нет, — отвечает её отец. — Когда я встретил твою маму первый раз, мы были просто друзьями. Не было никакого вселенского знака, говорящего мне быть с ней. Не было никаких махинаций типа любви-с-первого-взгляда, на которую, вы, дети, похоже, полагаетесь сейчас.       — Тогда как вы сошлись?       — Мы просто сделали это, — улыбается её отец. — Однажды мы посмотрели друг на друга и решили "почему нет?" и это по-прежнему лучшее решение в нашей жизни, — он протягивает руку и гладит её по голове. — Теперь нам нужно беспокоиться о тебе.       — Ничего себе, спасибо?       — Что у тебя на уме, кролик? К чему эти вопросы?       Наён вздыхает, обхватив себя руками.       — Есть одна девушка, — начинает она, закрывая глаза и думая об улыбке Мины, — я встретила её год назад, но сблизились мы всего пару недель назад.       — Всегда есть одна девушка, — размышляет её отец, протягивая руку и приобнимая её. — Она особенная?       — Да, особенная.       — Она любит тебя?       Наён закусывает губу, вспоминая, как Мина смотрела на неё, когда они поцеловались и ужасную боль в её глазах, когда она призналась, что влюблена в Наён.       — Да, — отвечает она.       — Ты её любишь?       У Наён перехватывает дыхание, и она медленно кивает. Она вспоминает слова Мины, сказанные прошлой ночью: почему ты так боишься полюбить меня в ответ? Она ненавидит то, как разрулила сложившуюся ситуацию, ненавидит то, как её сердце всё ещё дрожит при мысли об этим словах, ненавидит то, как легко ложь слетела с её уст, звуча почти как правда. Наён почти может почувствовать вкус крови, когда она сильно кусает свою нижнюю губу. Она открывает глаза и смотрит на отца, ободряюще кивающего ей.       — Да, — отвечает она, нижняя губа дрожит. — Люблю.       Хотела бы она сказать эти слова Мине.       Её отец кивает.       — Это всё, что тебе нужно, — говорит он, — тебе больше ничего не требуется. До тех пор, пока ты любишь её, а она любит тебя, это всё, что имеет значение.       — Но что, если я её не заслуживаю?       Наён чувствует, как отец целует её в лоб.       — Это решать ей, не так ли? — бормочет он, его объятия утешают.       Хотела бы она, чтобы всё было так просто.

…

      (Вопреки здравому смыслу, Мина смотрит на аккаунт Наён в инстаграм.       Она смотрит на фотографии, сделанные Наён за последние две недели: их ежедневные заказы кофе с бубликами рядом, несколько фото в зеркале в компании, еда, которую они ели на обед и даже несколько сделанных скрытно фотографий Мины, без причины улыбающейся. Это ранит её. Потому что это выглядит реально — это чувствовалось реальным. Всё, что произошло между ними, было для неё реальным.       Она просто не понимает, почему Наён не могла думать о том же.       Она открывает параметр настроек, её взгляд останавливает на кнопке ЗАБЛОКИРОВАТЬ и большой палец зависает над ней. Она колеблется, прикусив нижнюю губу. Следует ли ей...?       Потому что я не люблю.       Именно так — Мина снова теряет Наён.)

…

      Позже Наён возвращается в Сеул вместе с Чонён.       — Дахён искала тебя, — говорит её лучшая подруга, сидящая сейчас на пассажирском сиденье, там, где должна быть Мина. Наён старается не думать об этом, её глаза твёрдо смотрят на дорогу перед ней. — Судя по голосу, она была чем-то очень недовольна, — добавляет Чонён, — что я редко наблюдаю. Дубу редко бывает злая.       — Ну, теперь она такая, — Наён весь день избегала остальных подруг, закрывая глаза на поток вопросов, которые Дахён посылала ей по смс. К счастью, она не рассказала Чеён о том, что произошло прошлой ночью. В противном случае Ченг тоже будет преследовать её по пятам. Наён не может смотреть им в лицо особенно после того, как она солгала о своих отношениях с Миной. Она чувствует себя жалкой и глупой. Всё это происходило просто потому, что она не могла смириться с мыслью о встрече с Дженни и Джису один на один.       Чонён молчит.       — Ты получила номер Момо? — спрашивает Наён, надеясь сменить тему. Уже почти 9 вечера. Когда они вернутся в Сеул, будет уже почти полночь. Она хочет, чтобы вся трехчасовая поездка прошла спокойно. Если это означает говорить о людях, которые напоминают ей Мину, то пусть так и будет.       — Да, — застенчиво отвечает Чонён, — я, наконец-то, пригласила её на настоящее свидание.       — И когда же?       — На этой неделе.       Наён присвистывает. — Посмотри на себя, — говорит она с восхищением, — когда ты в последний раз ходила на       настоящее свидание?       — Еще до Медицинской школы.       — Это нехорошо.       Чонён вздыхает, прислонившись головой к окну.       — Я вообще забыла, как обращаться с девушками, — признается она. — Я так давно не ходила на свидания.       — Я уверена, что ты справишься, — Наён барабанит пальцами по рулю. — Я имею в виду, что это не ракетостроение или что-то в этом роде.       Её лучшая подруга напевает.       — А как же ты тогда справилась с Миной? — осторожно спрашивает она. — За последние несколько лет ты ни разу не была на свидании ни с кем, кроме Дженни.       Наён поджимает губы. Она думает, что знает, что Чонён пытается сделать. Задавая правильные вопросы, она думает, что заставит Наён признаться. Ну, это не сработает. Наён твердо решила держать рот на замке на счёт Мины. Достаточно того, что она сломалась на глазах у Чжихё и её из-за этого пожалели. Она не думает, что сможет справиться со своей лучшей подругой, делающей то же самое.       Она не думает, что сможет вынести: "Я же тебе говорила", — сказанное Чонён.       — Мы просто пошли выпить кофе и поладили, — коротко объясняет Наён. — Как я уже сказала, Чон, это не ракетостроение.       — Хммм, если ты так говоришь, — Чонён присвистывает. Снова воцаряется тишина. — Значит, ты всерьёз собираешься снова замкнуться в себе? — спрашивает она.       Наён решительно кивает.       — Таков план.       — Набонгс.       Наён едва удостоила Чонён взглядом, её глаза всё ещё прикованы к дороге.       — Я в порядке, Чон.       — Ты неважно выглядишь.       — Извините, я выгляжу просто великолепно, — притворяйся, пока не сделаешь этого. Наён чувствует, что сейчас задохнется от всей этой лжи, которую она выдаёт. И всё же ей удаётся одарить свою лучшую подругу очаровательной улыбкой.       — Ты действительно сейчас выглядишь, как настоящее дерьмо, — подмечает Чонён, — я имею в виду, что ты даже не приняла душ, твои глаза опухли и покраснели, и разве ты не надевала эту рубашку вчера? Ты никогда не носишь одну и ту же вещь два раза подряд—       — Ладно, — ворчит Наён, качая головой, — я поняла. Я сейчас выгляжу не очень презентабельно.       — Просто скажи мне, что случилось, Наён-онни, — говорит Чонён, выпрямляясь. Найон замирает. Чон редко называет её онни. — В последний раз ты была такой из-за того, что—       — Дженни, — Наён резко выплёвывает имя, её сердце сжимается в груди, — я знаю. Тебе не нужно напоминать мне об этом.       — Наён-онни, пожалуйста—       Наён резко нажимает на педаль газа, увеличивая скорость автомобиля. Чонён несмотря на пристёгнутый ремень безопасности наклоняется вперёд и ударяется лбом о приборную панель. Она вскрикивает, стонет из-за сильной боли, и Наён замедляет ход. Она чувствует, как кровь приливает к ушам, и продолжает ехать медленнее. Чонён хмуро потирает переносицу. Несколько долгих секунд они сидят в напряжённом молчании.       — Чонён, эй... — пытается сказать Наён, но её лучшая подруга отмахивается от неё, выглядя раздражённой. — Послушай, я... прости. Я просто... я не хочу сейчас говорить о Ми-Мине или Дженни, ладно?       — Ты могла бы просто сказать это вместо того, чтобы ударить меня головой об этот гребаный кусок дерьма, — огрызается Чонён. Она опускает руку, и на лбу у неё отчетливо проступает синяк. Когда Наён больше ничего не говорит из-за потрясения последней минуты, её лучшая подруга указывает на руль и говорит. — Остановись.       — Нам предстоит трёхчасовая поездка на машине—       — Я сказала, — угрожающе произносит Чонён, — остановись.       Наён выполняет просьбу. Они всё ещё на дороге, ведущей к городу, так что вокруг не так уж много всего, за исключением нескольких деревьев вдалеке и ещё многих, непройденных миль. Наён припарковывается на стоянке, тяжело вздыхая. Она чувствует, что у неё дрожат пальцы. Она больше ничего не слышит из-за стука в барабанных перепонках. У неё чертовски сильно болит грудь.       — Что это было, черт возьми? — хриплым голосом спрашивает Чонён, отстёгивая ремень безопасности и поворачиваясь, чтобы оказаться лицом к лицу с Наён.       — Я... я... прости, ладно? — Наён чувствует жар, жгучие слёзы щиплют ей глаза. Она смахивает их, ударяя кулаками по рулю. — Я просто... я не знаю, что сейчас чувствую.       — Ты можешь начать с того, что расскажешь мне, что на тебя нашло, — говорит её лучшая подруга, не слишком недоброжелательно, — потому что, как я уже говорила, в последний раз я видела тебя такой из-за твоей неблагодарной бывшей.       Наён ничего не говорит. Она прислоняется лбом к тыльной стороне ладони и поворачивается к Чонён, слёзы застилают её глаза. Она видит, что синяк на лбу Чон начинает багроветь. Чувство вины вцепилось ей в горло. Она так много всего испортила в последнее время и не знает, как к этому относиться. По какой-то причине всё, что она говорит и делает, просто причиняет боль другим людям. Сначала Мина, потом Момо, а теперь Чонён.       — Прости, — бормочет она, — я не хотела этого делать.       Чонён задерживает на ней взгляд на несколько секунд, прежде чем вздохнуть.       — Всё в порядке, — бормочет она, расслабляясь в кресле, — просто мне не нравится видеть тебя такой.       — Какой?       — Как будто ты разваливаешься на части, — быстрый взгляд на Наён. — Что случилось?       Наён горько улыбается.       — Я думала, ты сказала, что я могу не торопиться, — вспоминает она их недавний разговор.       — Я планировала дать тебе время и место, но затем я увидела, что Дахён была действительно расстроена, и я поняла, что что бы не произошло, пока я была пьяна и с похмелья, означало плохие новости, — Чонён аккуратно касается синяка. Она морщится. — Тебе не следует так игнорировать сообщения и звонки. Она волнуется, ты же знаешь, — добавляет она позже.       Наён достаёт телефон. Конечно же, в течение дня поступило более двадцати сообщений и десять пропущенных звонков от Дахён, во всех спрашивалось о Мине. Ей следовало догадаться. Дахён — чистая душа. Хоть они с Миной и не так близки, она всё ещё беспокоится. Наён задаётся вопросом, произошло ли что-нибудь, в то время как Дахён везла Мину домой, задаётся вопросом, сделала ли что-нибудь Мина такое, что могло бы оправдать любые подозрения о её поведении. Она догадывается, что никогда не узнает, пока не столкнётся с ними обеими.       В последний раз, когда Дахён злилась, — Наён даже не хочет думать об этом.       Она посылает быстрое сообщение "прости поговорим позже всё ещё за рулём всё объясню." Не прошло и минуты, как телефон завибрировал с ответом: "она была разбита, знаешь ли."       Наён закрывает глаза. Воспоминание о заплаканном лице Мины приходит ей в голову.       — Мы с Миной не встречались, — говорит она Чонён.       — Что?       — Когда я узнала, что Дженни придёт на свадьбу с Джису, — продолжает она, потому что она хочет хоть раз быть искренней, хотя она и знает, что будет больно, — я не хотела выглядеть жалкой и одинокой, так что я попросила Мину фейково встречаться со мной эти три дня. Мы... мы подготовили всё. Она узнавала меня, а я узнавала её. Это должно было быть безопасно.       Наён горько смеётся, зная, что это было совсем не так. План провалился. Она должна была чувствовать себя лучше после расставания, но вместо этого она снова рассталась. В итоге она ранила того, о ком заботилась.       Чонён молчит, ожидая продолжения.       — Но потом она сказала, что любит меня, — говорит Наён, — и я осознала, что люблю её тоже.       — Тогда в чём проблема?       — Я... — Наён открывает глаза, слёзы текут из них. — Я напугана, Чонён-а.       Тишина. Чонён печально смотрит на неё. Это тот же взгляд, который презирает Наён — тот, что содержит в себе тревогу, жалость и печаль. Она ненавидит его, потому что он значит, что ей снова становится плохо. Она выходит из-под контроля. Она снова вернулась на круги своя.       — Наён-а, — начинает Чонён, протягивая руку и сжимая её плечо. — Я собираюсь сказать тебе кое-что, но клянусь, что говорю это любя, хорошо?       — Ладно?       — Отлично, — Чонён задерживает взгляд. — Ты тупая идиотка.       Наён фыркает, не ожидая ничего иного.       — Тебе не нужно говорить мне это.       — Что мешает тебе любить Мину? — спрашивает Чонён, продолжая сжимать её плечо, тогда как Наён ничего не говорит. — Если это из-за Дженни, тогда дай мне кое-что сказать, что я хотела сказать с тех пор, как она появилась в наших жизнях: она тебя не заслуживала. Никогда, ладно? Ты просто была слишком слепа, чтобы понять это.       — Чон—       Её лучшая подруга поднимает руку, качая головой.       — Дай мне закончить, — говорит она ей. — Я знаю, что вы с Дженни делили разные моменты. В какой-то момент ваших отношений она правда любила тебя в ответ. Но этот момент закончен. Она идёт дальше с другим человеком. Ты заслужила человека, который будет любить тебя так, как ты того заслуживаешь. И если Мина хочет быть им, и ты хочешь, чтобы им была она, тогда тебе стоит попробовать.       Наён вздыхает, устало потирая глаза.       — Это не так просто—       —и это не так сложно, — мягко перебивает Чонён.       — Я просто не хочу снова пострадать.       — Я знаю.       Тишина. Наён откидывается на водительское сидение, скрещивает руки и поворачивается к Чонён.       — Это всё равно не важно, — говорит она. — Я сказала ей, что не чувствую то же.       Как только Чонён слышит это, то бьёт себя по лбу — по тому, на котором опухает фиолетовый синяк. Она вскрикивает от боли, проклиная себя, и Наён не может сдержать смех. Это помогает поднять настроение, они обмениваются нежными улыбками. Наён протягивает руку через консоль и слегка проводит пальцами по виску Чон. Чувство вины постепенно переходит в нежность, когда её лучшая подруга снова вздыхает, её улыбка исчезает.       — С какой стати ты сделала это, Набонгс? — раздражённо спрашивает Чонён.       — Так было безопасней.       — Ты использовала её, — видно, что Чонён расстроена. — Я боялась именно того, что ты собираешься сделать нечто подобное.       Наён опускает руку, сжав её в кулак.       — Знаю, — бормочет она. — И я должна буду увидеться с ней завтра на работе. Я не знаю, что делать.       Чонён яростно качает головой.       — Я не согласна с твоими решениями, — заявляет она. — Я просто хотела бы, чтобы ты рассказала обо всём раньше, но теперь мы ничего не можем с этим сделать.       — Мне жаль.       Её лучшая подруга качает головой, отмахиваясь от извинений.       — Я понимаю, почему ты это сделала, — продолжает она, — то, что сделала с тобой Дженни, — это было чертовски больно, но разве ты не понимаешь? Ты сделала то же с Миной. Ты не могла справиться с мыслью, что она любит тебя, так что ты оттолкнула её. Ты должна понимать лучше чем кто-либо, каково это. Отдать всё кому-то, только чтобы тебя отвергли. Это уничтожило тебя. Теперь ты позволяешь случиться этому с кем-то другим.       Наён знает. Знает это, потому что когда она сказала Мине, что не чувствует то же, она слышала, как разбилось сердце Мины. Когда Мина предложила свою любовь, Наён знала и понимала, как она была напугана. Словно их эмоции были в гармонии друг с другом. Всё, что Мина чувствовала прошлой ночью, чувствовала и Наён. Потому что она уже проходила через это — с Дженни. Она знала, каково это — быть в шкуре Мины, но всё равно разбила её сердце.       С тех пор, как Дженни бросила её, всё, о чём она могла думать, — последнее сообщение, слова, которые её бывшая даже не могла сказать ей в лицо, те, что отпечатались в её глазах, те что убили её самооценку, те, что она слышит, когда ей хуже всего: Я встретила другую.       Теперь у Мины есть собственные слова для размышления: Потому что я не люблю.

…

      (Мина хочет забыть.       Она просто не может перестать думать о Наён.       Каждый раз, когда она закрывает глаза, она видит только её. Такой, как тогда, когда она выглядела при слабом освещении их комнаты, такой, как тогда, когда её тёмные глаза жадно смотрели на неё после каждого поцелуя, такой, как тогда, когда её нижняя губа была зажата между её кроличьими зубами, когда Мина оставила укусы любви по всей её шее. Она задаётся вопросом, что случилось бы, если бы она не сказала ни слова.       Это сводит её с ума—       Руки Наён на её груди, дыхание Наён у её уха, язык Наён, играющий с её собственным.       Мина переворачивается на кровати и пытается уснуть.)

…

      Наён не покупает сегодня кофе и бублики.       Она также не ждёт снаружи здания компании.       Вместо этого она приходит на пятнадцать минут позже обычного и едет в лифте одна. Она не проверяет сообщения с "Детка 💚" и просматривает некоторые таблоиды знаменитостей в интернете. Когда она достигает своего этажа, она направляется прямиком к своему столу, её голова опущена вниз весь день. Впервые за долгое время она на самом деле сфокусирована на работе вместо того, чтобы твитить о том, как это херово.       Она не видит Мину во время обеда и вынуждена есть одна.       Когда день заканчивается, Наён на самом деле гордится собой. Она не поддавалась желанию увидеться или каким-либо способом связаться с Миной. Она понимает, что то, что она сделала, было в худшем случае непростительно. Потому она более чем готова дать Мине время и место, чтобы компенсировать это. Потом, может, они снова смогут стать друзьями. Друзьями. Конечно, если Чонён и остальные идиоты когда-нибудь узнают, что она делает, то они убьют её за это. Потому что в конце дня Наён и Мина просто не могут снова стать друзьями после того, что произошло между ними.       Время лечит все раны, думает Наён и горько смеётся.       Если бы это было так, она бы уже давно должна была отпустить Дженни.       Она продолжает делать это всю неделю. Опаздывать, работать, кушать одна и идти прямо в бар с Чонён. Когда ей нужна помощь с чем-то на работе, она заставляет себя найти решение самостоятельно. В конце концов, у неё больше нет её ангела-хранителя. Если это значит засиживаться допоздна на работе или необходимость гуглить "что значит синий экран на компьютере" четыре раза подряд, то пусть так. Она не должна беспокоить Мину. Даже если она всего лишь в другом офисе, Наён не должна навязываться.       Наён потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что причина, по которой они с Миной не видятся в компании, заключается не в её новой рутине. Если бы это было так, она, по крайней мере, мельком видела бы её время от времени. Но Наён никогда не было легко. Нет, причина, по которой Наён не видела Мину всю неделю заключалась в том, что Мина не появлялась с понедельника.

...

      (— Ты в этом уверена? — спрашивает Сана Мину пятый раз подряд. Они с Момо сидят рядом с ней на скамейке, выглядя озабоченно и обеспокоенно.       Мина кивает в пятый раз. Она крепко держит паспорт в руке, её глаза устремлены на самолёты, вылетающие снаружи. Вестибюль аэропорта полон людей, гуляющих, ищущих свои семьи и друзей или просто пытающихся найти туалет. Она замечает пару, держащуюся за руки и тихо разговаривающую о том, что сделать в первую очередь, когда они доберутся до Гавайев. Она не может не завидовать тому, как сложилась их жизнь.       — Как долго тебя не будет? — спрашивает Момо.       — Не знаю, — честно отвечает Мина, закусывая нижнюю губу. — Я уже отправила своё заявление об увольнении в компанию. Больше меня здесь ничего не держит.       Кроме Наён. Она не говорит этого вслух, но подозревает, что её подруги всё равно это слышат.       — Я понимаю, что больно быть рядом с ней, — говорит ей Сана, — особенно после того, как она так сильно тебя ранила, но не думаешь, что это слишком радикальный шаг? Ты всегда можешь сменить только город.       — У меня есть подруга, ищущая специалиста в IT, — говорит Момо, — она живёт в Пусане.       Мина качает головой.       — Я ценю это, ребят, — медленно говорит она, тщательно подбирая слова, — но не думаю, что сейчас могу остаться здесь. Всё просто... напоминает мне о ней.       Голос называет номер её рейса, и Мина инстинктивно встаёт. Её руки дрожат. Чем дальше она от Наён, тем тяжелее у неё на сердце. Теперь она чувствует себя так, будто несёт груз тысячи разбитых сердец. Она оборачивается, чтобы посмотреть на двух подруг, со слезами на глазах. Она только воссоединилась с ними, и вот она снова — улетает в другую страну.       — Мне жаль, — шепчет она, ненавидя то, насколько она слаба из-за неспособности справиться с разбитым сердцем.       Сана и Момо качают головами.       — Не за что извиняться, — шепчет розововолосая девушка, обнимая её, — было приятно увидеть тебя после стольких лет.       Момо ослепительно ей улыбается, но уголки её глаз красные.       — Мы будем ждать тебя, Минари, — обещает она, крепко её обнимая. — Мы будем поддерживать связь.       Момо целует её в щёку, и Мина закрывает глаза, вспоминая.       Ох, было бы так легко снова влюбиться в неё, но корабль отплыл. Теперь Им Наён владеет её сердцем. Даже после того как она разбила его, она всё ещё владеет частичками. Мина не уверена, хочет ли она их обратно. После нескольких секунд объятий, она отстраняется от Момо, даря подругами неуверенную улыбку ,и тащит свой чемодан в туннель, ведущий к самолёту.       — Пора домой, — говорит она себе, думая о сакуре.       Даже если дом здесь, в Сеуле.)

…

      — Мисс Им? — мистер Пак стоит возде её стола, нахмурившись.       Вот дерьмо, сразу думает Наён. Она выпрямляется, стараясь незаметно закрыть видео с АСМР, что смотрела на YouTube.       — Да, мистер Пак? — спрашивает она, ослепительно улыбаясь.       — Вы ведь близки с Мисс Мюи, так? — спрашивает он.       — Да, — "близки" даже не то слово. — Что-то случилось?       — Ох, ничего такого. Она была таким хорошим дополнением в команде. Обидно, что она ушла так скоро. Она заранее проинформировала вас о своём решении?       Слова мистера Пака достаточно легки для понимания, но по какой-то причине осознание их смысла занимает некоторое время. Уволилась. Мина уволилась. Теперь не удивительно, что Наён не видела её на прошлой неделе.       Она чувствует, словно не может дышать.       — Нет, — отвечает она, качая головой. — Она мне ничего не сказала.

…

      (— Всё ещё странно видеть тебя здесь, — говорит Онии-сан Мине в третий вечер в Японии, — Что случилось в Корее? Тебя уволили?       Мина пожимает плечами, пробираясь сквозь сукияки палочками. Хоть быть дом хорошо, но тяжесть в грусти не исчезла. Рэй поприветствовал её, как только она прошла через порог, и теперь он лежит на её коленях, спит. Она гладит его левой рукой.       — Я уволилась, — говорит она брату.       — Дерьмовая была компания?       — Нет, — Мина качает головой. — Я просто... Это было не для меня.       Кай кивает, не давя. Их родители по-прежнему работают в больнице в неурочные часы, так что они обедают вдвоём. Они едят в тишине. Это комфортно и привычно. Медленно тяжесть в груди ослабевает. Это хорошо — вернуться. Да.       После того как Кай заканчивает есть, он откидывается назад и смотрит на неё несколько долгих секунд почти до такой степени, что ей становится не по себе. Но затем он улыбается и жестом указывает встать.       — Хочешь поиграть в видеоигры? — спрашивает он.       Если мы когда-нибудь встретимся с твоим братом, возможно, мы сможем сыграть в пару игр, голос Наён возвращается в её мозг. Прошло почти две недели, но старшая всё ещё в её мыслях, словно песня, которую она не может выкинуть из головы. Мина смотрит на своего брата, гадая, как бы он отреагировал на Наён. Может, ему бы даже понравился её ехидный характер.       — Мина-чан?       — Да, — она кивает слишком быстро. — Давай поиграем в видеоигры.)

…

      — Она уволилась, — говорит Наён Дахён по телефону, — ещё на прошлой неделе, а я и не знала.       Дахён тяжело вздыхает.       — Конечно она это сделала.       — Это из-за меня.       Тишина на другом конце провода. Наён знает, что Дахён не солжёт ей. Это одна из причин, почему она искала её сегодня. Быстрый взгляд на часы на прикроватной тумбочке говорит ей, что приближается полночь. Дахён должна спать, но по какой-то причина, когда Наён позвонила ей, она подняла трубку во второй раз.       — Мне жаль, онни, — тихо говорит ей Дахён.       — Не стоит, — Наён проводит рукой по лицу, потирая переносицу. — Это моя вина.       — Может, ты можешь попытаться связаться с ней? Попросить её поговорить?       — Я не могу сделать этого— — резко выдыхает Наён. —Я разбила её сердце, помнишь? Я сказала ей, что не люблю её.       — Но ты ведь любишь, — настаивает Дахён. — Прошло уже две недели. Ты правда позволишь ей думать, что не любишь её? Ты позволишь ей пройти через то же, через что ты прошла с Дженни?       — Дахён-а...       — Ты не заслужила того, что сделала с тобой Дженни, — тихо шепчет младшая, — так что не делай то же с Миной, пожалуйста.       Наён не знает, что делать. Она хочет быть с Миной, но после того как ранила так сильно её две недели назад, она знает, что не может просто вернуться в её жизнь и попросить, дать ей второй шанс. Это было бы эгоистично с её стороны. Нет, Наён должна понести наказание и покаяться в причинённом ущербе. Если это значит держаться подальше от Мины, то она с радостью сделает это.       До тех пор, пока ты любишь её, а она любит тебя, это всё, что имеет значение.       Звучит так просто, когда ты говоришь это, но это одна из сложных правд, с которыми сталкивалась Наён. Потому что, основываясь на её личном опыте, если ты любишь кого-то, и любят тебя в ответ, то есть вероятность, что позже к тебе остынут.       — Онни?       — Я в порядке, — говорит Наён, пытаясь убедить себя, что это так. — Это был долгий день.       — Ну, раз ты так говоришь... — очевидно, Дахён не верит ей. — Если тебе нужна помощь, я всегда здесь, окей?       Наён помнит, как Мина обещала то же год назад.       Где же ты сейчас?

…

      (Мина ведёт дневник.       Она в Японии уже три недели. Большая часть её времени уходит на то, чтобы наверстать упущенное с родителями, гулять с Рэем и играть в видеоигры с братом. Но не проходит и дня без мыслей о Наён. Она всегда в её мыслях, даже когда Мина думает о чём-то другом.       Порой она думает, что невозможно любить кого-то так сильно: настолько, что кажется, словно она одновременно разрывает тебя на части и собирает обратно. Когда Мина не думает о Наён, она скучает по ней с болью, которую невозможно подавить. Словно есть дыра в её груди, и она ходит с ней повсюду, пытаясь найти какую-нибудь компенсацию.       Она пытается записывать свои чувства, но обнаруживает, что не может. Это слишком сложно. Запись этого делает их более постоянными. Если она снова вспомнит, что Наён сказала ей той ночью, она в конечном итоге ранит себя больше.       Вместо этого она переписывает тексты песен, напоминающих ей о Наён.       День 21, и Мина пишет—

Может мы заблудились в переводе, Может я просила слишком много И может это было шедевральным Пока ты всё не разрушил.

)

…

      Как-то Наён узнает, что Мина заблокировала её во всех социальных сетях. Одно это уже причиняет боль, особенно потому, что она не может видеть её в офисе. Теперь она даже не может видеть её онлайн. Когда реальность ситуации поражает её, она чувствует, словно её ударили под дых.       Тишина.       Прошло три недели с этого молчания.       Мина никогда не была шумной, но это самая громкая тишина в жизни Наён.

…

      (День 24—       Растопи меня, записывает Мина в свою тетрадь, сидя посередине кафе и слушая музыку в наушниках, Слаще, чем мороженое, малыш.

С твоими словами, твоей улыбкой Мягко растопи меня Я смотрю только на тебя Скажи мне, что любишь меня

      Мина закрывает глаза, когда слышит голос Наён в голове, что шепчет те же слова, которые никогда не покидали её мысли с тех пор, как она покинула свадьбу: Потому что я не люблю.)

...

      Спустя месяц Наён сдаётся. С тех пор как она узнала, что Мина уволилась из компании, она задавалась многими вопросами. Но самый важный — где ты, Мина? Она решает отправиться к источнику, несмотря на то что её мозг кричит, не делать этого. Прошёл месяц с тех пор, как она последний раз видела свою коллегу ,и она не знает, что собирается делать, как только увидит её. Обнять? Поцеловать? Неловко стоять там, пока Мина не скажет ей уйти? Умолять Мину о втором шансе? В конце концов, Мина заблокировала её везде не без причины. И всё же, вот она. Да, определённо, не лучший её план, но она никогда и не была известна своими лучшие планы.       Это глупо, глупо, глупо, думает Наён, останавливаясь перед квартирой Мины. На пассажирском сидении её машины две чашки кофе и пакет бубликов. Она не знает, почему купила их. Она надеется, что это можно считать предложением о примирении. Она надеется, что на самом деле знает, что творит.       Она не нервничала так с прошлого месяца — когда узнала, что увидится с Дженни снова после целого года. В этот раз это чувствуется хуже. Словно невидимая рука сжимает её горло. Месяц. Боль от того, как Мина уходит со слезами на глазах, всё ещё свежа в памяти, как рана, что отказывается заживать. Она не знает, что делает. Почему она делает это?       Сидя на парковке, сжимая руль руками, она размышляет, уходить или нет. И вообще, имеет ли она право искать Мину таким образом? В конце концов она была той, кто разбил ей сердце. Она смотрит на кофе и бублики. Мина вообще их примет? Мина вообще откроет ей дверь? Теперь Наён чувствует идиоткой. Идиоткой, которая вообще не должна быть здесь.       Она качает головой и достает телефон, печатая близкой подруге: Бабуля 👵(5:49 PM) где твоя жена? мне нужен её номер

Тигрёнок 🦁(5:52 PM) Эм и тебе привет? Тигрёнок 🦁(5:53 PM) Зачем тебе номер моей жены? Тигрёнок 🦁(5:53 PM) Ору прошёл месяц и я до сих пор не могу поверить, что она моя жена 😩

Бабуля 👵(5:55 PM) как по-гейски 🤮 Бабуля 👵(5:56 PM) чёрт мне нужно поговорить с ней

Тигрёнок 🦁(5:57 PM) Это важно? 👀

Бабуля 👵(5:58 PM) Да что-то типа того пожалуйста

Тигрёнок 🦁(5:58 PM) [0XX-XXXX-XXXX]

      Три минуты спустя Наён разговаривает с Цзыюй. Это первый раз, когда они разговаривают с младшей без их друзей рядом. Часть её жалеет, что не сблизилась с ней на свадьбе. Впрочем, это понятно — Цзыюй была ужасно занята программой, а Наён просто разбиралась с чувствами, связанными с Миной.       — Наён-и? — спрашивает Цзыюй на другом конце.       — Цзыюй-я! — радостно говорит Наён. — Рада тебя слышать!       — Эм, спасибо?       — Твой голос выдаёт тебя. Ты не слишком-то довольной этим.       Цзыюй смеётся. Это мягко и нежно. Словно прохладный ветер в жаркий летний день. Наён закрывает глаза и вспоминает Мину.       — Прости, онни, — говорит младшая, — просто... мы не особо разговаривали, вот и всё. Я удивлена, что ты обратилась ко мне.       — Всё в порядке, я понимаю.       — Так что... извини за грубость, но почему ты звонишь мне?       Наён усмехается. Цзыюй извинилась уже два раза за пару минут — она такая невинная.       — Я хотела спросить кое-что, — говорит она, смотря на квартиру Мины. — и я хочу, чтобы ты пообещала не рассказывать Чеён.       Тишина на другом конце.       — Если ты собираешься сделать что-то совершенно незаконное, — запинаясь, начинает Цзыюй, — я обещаю держать рот на замке, но я не уверена, хочу ли я быть твоим сообщником, онни—       — Это не незаконно, о мой бог, взбодрись, — перебивает Наён, смеясь, — клянусь: ты не попадёшь в неприятности из-за этого. Мне просто нужен слушатель, если ты против.       — Конечно не против, — голос Цзыюй, похоже, стал ещё мягче, если это вообще возможно.       — Спасибо, — Наён делает глубокий вдох, глядя на руки и ещё сильнее сжимая руль. — Я уверена, что ты слышала, что случилось между мной и Миной.       — Да.       — Ты, может, не знаешь деталей, но, короче говоря, я разбила ей сердце, — говорит Наён. Когда раскрылась правда об их "отношениях", Наён практически умоляла своих друзей не говорит Момо, Сане и Цзыюй о том, что она влюблена в Мину. Она не хотела, чтобы Мина узнала о её чувствах. Если это значило, что эти трое будут смотреть на неё, как на бессердечную суку, тогда она была готова пойти на эту жертву. Ей просто нужно было... время, чтобы всё обдумать, особенно то, как быстро всё развалилось между ней и Миной. Она бы не смогла это сделать, если бы другие люди мешали ей.       Но теперь ей нужен совет.       — Я просто хотела узнать, как ты поняла, — говорит Наён Цзыюй.       — Поняла что?       — Что Чеён того стоила?       Короткая пауза. Цзыюй, кажется, обдумывает её слова.       — Что ты имеешь в виду под "стоила"? — спрашивает она спустя нескольких секунд, медленно произнося слова.       — Типа, — Наён прикусывает язык, пытаясь найти правильные слова. — Вы знали друг друга всего шесть месяцев, так? Это очень короткое время для того, чтобы узнать кого-то. Не говоря уже о том, что люди могут осуждать за это. Так что, что заставило тебя решить, что Чеён стоила того, чтобы гнаться за ней? Что она стоила всех проблем, через которые ты должна была пройти? — что она стоила страданий?       — А, — понимающе отозвалась Цзыюй, — теперь я поняла.       — Правда?       — Да, — на другом конце слышит шум, словно Цзыюй уходит или типа того. Спустя пару секунд она возвращается. — Ты хочешь знать, как я поняла, что Чеён — та самая, — уточняет она.       — Да, в основном.       — Ну, — начинает Цзыюй с улыбкой в голосе, — я просто знала. В этом нет секрета, онни. Когда я с Чеён, я чувствую... себя лучше.       — Лучше? — Наён наклоняет голову вбок, слегка нахмурившись.       — Да. Я сказала это неправильно?       — Нет, нет, всё правильно.       — Словно... — Цзыюй требуется несколько секунд, чтобы подобрать слова. — Тебе знакомо чувство, когда ты сидишь на диване? И потом внезапно твоя собака ворочается и решает поспать на твоих коленях? Ты чувствуешь, словно тебя выбрали. И всё, что происходило в твоей жизни, привело тебя к этому моменту, когда твоя собака выбирает тебя, как подушку? И ты чувствуешь... как же это слово было... утверждённым?       Наён не особо понимает, но в то же время понимает. Смех выходит из её уст, за что она сразу извиняется.       — Я не смеюсь над тобой, — убеждает она Цзыюй, но младшая просто смеётся.       — Всё в порядке, онни, — говорит она, — я люблю использовать мою собаку, как пример для всего.       — Я проигнорирую тот факт, что ты практически сравнила свою собаку с женой.       — Спасибо.       Очередная пауза. Это весело — Наён не знает Цзыюй так хорошо, но тишина между ними комфортная. Редко можно найти такого человека. Всё же на её вопрос всё ещё не ответили, и она не уверена, что полностью поняла, что Цзыюй пыталась до неё донести.       Видимо, Цзыюй чувствует то же самое, потому что добавляет:       — Словно... Я знала, что она того стоила, потому что она заставила меня чувствовать себя стоящей.       — Ох, — такое ощущение, словно в голове Наён зажглась лампочка.       — Это отвечает на твой вопрос?       Наён смотрит на две чашки кофе и пакет бубликов на сидении. Она принимает решение.       — Да, — говорит она Цзыюй, её голос звучит твёрдо, — ответ. Спасибо, Цзыюй-я.       — В любое время, онни. Надеюсь, что хоть как-то помогла тебе.       — Помогла.       — Удачи.       Тон Цзыюй понимающий, и Наён колеблется, желая спросить, неужели она правда такая очевидная, но она решает не делать этого. Она снова благодарит Цзыюй и заканчивает звонок. Теперь в её машине тишина. Она вздыхает, прижимая ладони к глазам. Она думает о словах Мины, сказанных ей в последний раз, когда они встретились: Я вижу прекрасную женщину, которая думает, что не заслуживает мира, хоть это и не так — и часть её хочет удариться об руль, потому что она чертовски глупа.       Она позволила человеку, любившему её каждым ударом своего сердца, уйти.       — Теперь у тебя есть шанс, Наён, — говорит она себе, вытирая слёзы. — Время исправить ситуацию.

…

      (День 36—       Ты пылал красным, пишет Мина на страницах своего дневника, и я понравилась тебе, потому что моим цветом был синий

Ты дотронулся до меня — и внезапно превратился в лиловое небо А потом ты решил, что фиолетовый не твой цвет.)

...

      Наён оставляет удостоверение личности на стойке регистрации и направляется к лифту, нажимая кнопку этажа Мины и держа в руках кофе и бублики. Её сердце ушло в пятки. Чем ближе она подходит к Мине, тем труднее ей дышать. Месяц. Она не видела её месяц. Что случится, когда они снова увидятся?

…

      (Мина переворачивает страницу дневника, напевая себе под нос. Бумага наполнена текстами, записанными с вечера. Это смесь корейских, японских и английских песен. Она добавляет несколько каракуль по углам, пытаясь украсить вид. На полпути она понимает, насколько это иронично. Тексты слишком грустные. Почему она пытается их оживить? Это не скроет горе, пролитое практически на все страницы.       Она вздыхает, переворачивает ещё одну страницу и начинает снова.)

...

      Наён поднимается на этаж квартиры Мины. Несколько секунд она стоит в центре лифта с кофе и бубликами в руках, уставившись в коридор и ожидая, что что-то случится. Может, Мина выйдет из своей комнаты в тот же момент? Может, это будет похоже на судьбу, что объединит их? Этого не случается. Наён заставляет себя выйти только тогда, когда двери лифта начинают медленно закрываться. Она проскальзывает через них, её сердце беспорядочно бьётся в груди, и она оказывается на шаг ближе к девушке, чьё сердце разбила.       Она смотрит на часы. 6:12 PM — вполне подходящее время для того, чтобы Мина была дома.       Мы не выбираем тех, кого любим, онни, как-то сказала ей Мина, но если бы у меня был выбор, я бы всё равно выбрала тебя.       — Это я, — говорит Наён вслух, стоя перед дверью квартиры Мины, — я выбираю тебя.       Она поднимает кулак и стучит.

…

      (Мина поворачивается, когда слышит чей-то стук. Быстрый взгляд на телефон говорит ей, что уже 6:13 PM. Сняв наушники, она встаёт и отправляется перед тем как распахнуть дверь.       Её брат стоит по ту сторону.       — Ужин готов, — говорит он. — Твой любимый.       — Это мама приготовила? — спрашивает Мины, улыбаясь.       — Да, только для тебя.       Мина взволнованно кивает, закрывая за собой дверь и следуя за Каем. Он ждёт её на лестнице и обнимает за плечи, таща за собой вниз. Она видит, как её мать и отец сидят за обеденным столом, её любимая еда — карри и удон — ждут на её обычном месте.       Это занимает какое-то время, но теперь приятно быть дома.)

...

      Наён ждёт и ждёт.       До тех пор пока кофе не стынет, а бублики не черствеют.       До тех пор пока не садится напротив двери, потому что у неё болят ноги.       До тех пор пока её костяшки не покрываются синяками из-за того, что она слишком долго стучит в деревянную дверь.       Это маловероятно, но она всё равно это делает— Неизвестный номер (8:33 PM) Мина? Ты дома? я за дверью

Неизвестный номер (8:33 PM) Сообщение отправлено неверному адресату. Пожалуйста проверьте свой номер и попробуйте снова.

...

      (Мина думает, что будет в порядке.)

...