Ведьмак школы Паука

      Мишель уже пару минут пыталась сфокусироваться на искусно нарисованном ночном пейзаже, но взгляд её то и дело перемещался к стоящему рядом парню. Чертовски бледному, с усталым взглядом и неожиданно появившейся хромотой на правую ногу: «С велосипеда упал, ничего страшного», — отмахивался он, вымученно улыбаясь. А ещё этот запах — такое чувство, что он вылил на себя целый флакон одеколона.       — Так куда ты свалил с Хэллоуина? — между делом спросила она.       — Да там, позвонили с практики, попросили прийти. В документах что-то перепутали.       — В Старк Индастриз перепутали что-то в документах стажёра?       — Ага, — лениво поддакнул Питер, даже не уловив иронии в её словах.       Пока они шли по длинному коридору в следующий зал, Мишель на мгновение отстала, чтобы проверить новое уведомление на телефоне — ничего интересного — но подняв голову, обомлела: из-под рюкзака Питера проглядывало багровое пятно, растекающееся по ткани рубашки.       Неужели никто не заметил и не указал ему на это? Не спросил, всё ли с ним впорядке? — всем было всё равно. Всем всегда всё равно. Даже если он истечёт кровью посреди зала, всё, на что он может рассчитывать, это укор за испачканный пол.       Быстро подавив растущую злобу, она нагнала парня и ловко взяла под руку.       — Мишель?       Проигнорировав его, та лишь оглянулась, удостоверившись, что на них никто не смотрит, и, поравнявшись с дверью уборной, она одним рывком буквально втащила парня туда.       — Что?!       Ещё один вопрос повис в воздухе, пока Питера заталкивали в кабинку.       — Мишель, я… — он старался объясниться, но и сам плохо представлял, что хочет сказать. Пока мозг судорожно перебирал варианты, рюкзак уже оказался на полу. Она правда прижалась к нему, стягивая непослушные лямки?       Завороженный сладковато-миндальным запахом её волос (чёрт, запах!), Питер не заметил, как сам оказался беспардонно развёрнут лицом к стенке.       — Твою ж! — прошипела Мишель, задрав окровавленную рубаху. — Что Мэй сказала?       — Много чего, не уверен, что хочу повторять.       Тишина. Шутка, чтобы разрядить обстановку, не удалась.       — Я серьёзно, — на спине алела целая вереница бинтов, широко опоясывающих талию.       — Сказала, что ничего страшного — заживёт.       — Хорошо. Ты где так?       — Да на гвоздь напоролся, когда упал.       — В своём стиле, неудачник. У тебя с собой есть что-нибудь, чтобы перевязать?       — Да, в рюкзаке.       Но, едва она потянулась за ним, Питер тут же развернулся и подхватил пожитки с пола.       — Я сам. Там просто столько всего… замучаешься искать, — прижав к себе рюкзак, он под испытывающим взглядом девушки копался в содержимом, надеясь, что она не заметит лежащую внутри разодранную куртку. — Ага, вот они!       Когда в руках Мишель оказались чистые бинты, парень тут же был развёрнут обратно. Вынув из кармана складной ножик, она осторожно разрезала влажные обмотки:       — Какого… — на спине темнела жуткого вида рана, сантиметров десять длиной и толщиной в палец. — Ты же сказал, что на гвоздь напоролся!       — Большой гвоздь…       — Да там целая арматура была?! Охренеть, — скомкав старые бинты, она осторожно промокнула сочащуюся кровь остатками чистой ткани. — Твоё счастье, что мне нечем её обработать.       О лежащих в рюкзаке перекиси и спирте Питер предпочёл умолчать.       Закончив, Мишель принялась слой за слоем, словно в паутину, заматывать упирающегося в стенку парня. Он никогда не был наглым или самоуверенным, никогда не бравировал своей силой, но сейчас, казалось, был совершенно раздавлен — одиночка, выращенный одиночками, наученный не ждать и не просить помощи. Теперь же каждое прикосновение её пальцев обжигало нежностью и заботой, сбивая дыхание.       — Всё, — она деловито похлопала Питера по плечу. — Свободен.       Развернувшись, парень на мгновение замер: растрёпанные кудри волос, полоска крови на лбу, слегка приоткрытые губы (ей тоже жарко?) — он никогда не видел её такой.       — Ты так и будешь стоять?       Чёрт! Питер быстро одёрнул рубаху, которая всё это время была задрана до груди. Усмехнувшись чему-то своему, девушка выскользнула из кабинки, чтобы умыться.       — Если ты кому-нибудь об этом расскажешь — я тебя убью, — отчеканила каждое слово Мишель, едва они вновь оказались в коридоре.       — Мне всё равно никто не поверит.       — То-то же. Ладно, поехали.       — Куда? Мы же ещё два зала не посмотрели.       — Домой — я не собираюсь ещё раз тебя перематывать, когда ты снова решишь заляпать пол!       — Хорошо. И, спасибо, Мишель.       — Не за что, неудачник. И только попробуй разболтать, что я тебя до дома проводила.       — А ты…       — Да! Пошли уже! ***       Двумя днями ранее.       Питер среди ночи пробирался по горам мусора к очередной добыче. Очистка городских свалок не входила в его обязанность, да и вознаграждалась крайне скудно; но кто-то же должен был выполнять эту работу? Кроме того, это был прекрасный шанс заполучить пару очков доверия у полиции и города.       Организованная преступность лишь способствовала бесконтрольному росту нежити — тела конкурентов и случайных жертв отправлялись на дно залива, либо сюда, чтобы к моменту, когда до трупов случайно докопаются сжигатели, останки разложились, затрудняя опознание. А вот падальщики были куда как более проворными, разгребая завалы в поисках сладко пахнущей добычи.       С одной стороны, это существенно облегчало работу полиции, с другой же — мало кому хотелось воевать с трупоедами за обглоданные останки. Это была не их работа. Поэтому частенько, перед началом очередного рейда по свалкам, ведьмаки получали заказ на расчистку территории.       Сегодняшний контракт был вполне себе рядовым, но санкция от полиции и обезлюдевшая местность давали определённую свободу в выборе средств. Ведьмак с тихим лязгом обнажил мачете: выйди с таким на улицы, от него бы шарахались как от прокажённого, но здесь он был в своём праве. Тем более, что падальщики-одиночки редко вступали в открытый бой с сильным противником — огнестрельное оружие попросту распугало бы всю нечисть в округе, а клинок создавал иллюзию беззащитности. По крайней мере, в глазах монстров.       Едва войдя за ворота, Питер мигом учуял свою добычу. Мусор шуршал под ногами, рассыпался и проваливался, затрудняя движение. К счастью, можно было не бояться, что его услышат — падальщики были почти глухими. Зачем им слух, если мёртвые не шумят?       Подкравшись к гулю, Питер одним взмахом отсёк ему голову — монстр даже не успел учуять угрозу. Скинув заказчику координаты, чтобы потом полиции не пришлось блуждать в поисках тела, он направился к следующей цели, однако и оставшиеся вурдалаки двинулись в его сторону. Нужно было спешить, дабы не оказаться загнанным в ловушку.       Но он опоздал: к моменту, когда Питер взобрался на очередную груду, его встретила уже пара противников. Они не могли тягаться с охотником в скорости, но силы им было не занимать. Маневрируя и уклоняясь, Питер ловил редкие моменты для атаки.       Тихая ночь вдали от людей огласилась лязгом металла, воплями боли и шумом постоянно осыпающегося мусора. Именно в этой какофонии он и не услышал подкравшегося со спины гуля — мощный удар настиг ведьмака во время очередного пируэта. Коготь прошил плотную куртку и жилет, впившись в тело.       Сбитый с ног, Питер кубарем покатился по горке вниз, лицом и руками собирая осколки битого стекла. Мачете выскользнуло, оставшись где-то на вершине. Вурдалаки, почуяв свежую добычу, рванули следом, на ходу расталкивая друг друга в борьбе за право первым впиться в глотку.       С трудом поднявшись, ведьмак припал на правую ногу и всё-таки обнажил пистолеты. Увидь сейчас его стрельбу Тони, он бы без промедления отправил юнца на полигон — такого количества промахов не мог позволить себе даже самый зелёный ученик. Но всё-таки обойма опустела, а к ногам Питера скатились три безжизненных тела. ***       Он плохо помнил как выбрался со свалки, как набрал Мэй сообщение с просьбой достать аптечку и ложиться спать, как добрался до дома.       В себя Питер пришёл уже ближе к ужину: спина чертовски болела, всё тело было обмотано каким-то невообразимым количеством бинтов, а в комнате, казалось, взорвался баллон освежителя воздуха.       — Проснулся? — в дверях стояла обеспокоенная тётя Мэй. Она уже давно перестала спрашивать его о самочувствии, зная, что не услышит правду.       — Да.       — Встать сможешь?       — Да, — враньё. Откуда ему было знать, если он даже не пробовал?       — Хорошо. Приводи себя в порядок и спускайся вниз. Всё ещё горячее.       — Что это за запах?       — От тебя разит помойкой. Пришлось выкручиваться.       — Спасибо, — Питер неумело маскировал свою благодарность за помощь и заботу под иронию.       Уже на лестнице Мэй вспомнила:       — Ты не забыл, у тебя завтра свидание с МДжей?       — Чёрт! — совсем вылетело из головы. — И это не свидание!