Сестренка. Старший брат.

- Мх-хм-хм-хм-м, ла-ла-а-ла… В этот день я решила посвятить свое свободное время, которое оставалось до возвращения братика, уборке. Настроение было отличное, и, пока в голове крутилась небольшая мелодия, может, вспомнившаяся песенка из детства или что-то, услышанное по телевизору, - я, напевая ее себе под нос, протирала пыль. Уроков было немного, они начались с самого утра, и последний из них я прогуляла… Думаю, не так уж страшно, к тому же, это была физкультура. По крайней мере, не страшно, если говорить в пределах школы. Вот если дойдет до родителей – может быть серьезно. А-а, но больше всего меня пугает мысль о том, что о моих проступках узнает братик. Тяжело ли с ним ругаться? Невозможно, потому что просто нет повода. С братиком действительно страшно: он никогда не ругал меня по-настоящему, как это делает мама; если я провинюсь в чем-нибудь, братик лишь позовет меня спокойно, попросит сесть перед ним и примется долго перечислять мои проступки усталым голосом, глядя на меня при этом так, словно не мне, а ему должно быть стыдно за случившееся, и он искренне раскаивается за мои провинности. Он даже никогда не называл меня непослушной, глупой, недалекой, невоспитанной – хотя нет, иногда за завтраком говорит, что мне недостает манер, - недисциплинированной, безответственной… Братик совершенно не повышает голос и не перечисляет мне все мои недостатки, а просто старается объяснить, почему я должна вести себя так, а не иначе, и что ждет меня в противном случае. - А-ах-х… Ну вот, теперь сама не заметила, как грустно вздохнула. От таких мыслей и расстроиться можно, правда… Помотав головой, я попыталась забыть о возможных последствиях этого прогула, наверняка уже незримо нависших над моей головой, и решила продолжить уборку. Наводить порядок – это занятие почему-то всегда нравилось мне, даже дома, и объяснить это толком трудновато; для меня в нем есть нечто расслабляющее, а может, успокаивающее, как антидепрессант. Здесь же, в квартире братика, мое настроение повышается почти что с каждой пылинкой, которая исчезает под влажной тряпкой. К тому же, каждое движение, на которое я трачу несколько секунд, приближает меня к минуте, когда братик вновь окажется на пороге этого дома, а значит, к нашей с ним встрече. Он точно будет рад! Потому что, я уверена, ему приятно вернуться в дом, где его прихода дожидаются накормленная кошка, обед, он же ужин, чистота – и потрудившаяся для него младшая сестренка. - А… а-а… чхи! Ужас… Под диваном у братика – настоящее царство пыли: нельзя даже вздохнуть спокойно и после этого не чихнуть. Я понимаю, что у него редко выдается время даже на выходной, а уж тем более, на то, чтобы привести собственный дом в порядок, - поэтому мне самой стыдно за такое безобразие. Сюда даже я заглядываю как-то нечасто, наверное, потому что до этого укромного уголка нелегко добраться, а еще на уборку здесь нужно немало времени, которое у меня самой находится не каждый день. Но ничего. Главное – что больше никто этого не видит. Особенно хорошо, что никто не видит этот слой пыли, на котором, если провести пальцем, остается явственно заметный след… мамочки! И что хуже всего? То, что братик спит именно на этом самом диване. Отсюда все нужно доставать осторожно и протирать вручную; идея с пылесосом, которая первой приходит на ум при мысли об упрощении процесса, – крайне неудачный вариант. Ведь здесь лежат наши с братиком наиболее ценные вещи и воспоминания: под диваном хранятся старые тетради. Наверное, в какой-то мере я понимаю, как чувствуют себя хранители библиотек, которым приходится каждый день бережно сохранять сотни, а то и тысячи книг, среди которых обязательно есть «единственные экземпляры»… ну, или так мне кажется. Доставать эти книги по одной с полок, протирать с них пыль, потом ставить на место… нет, минутку, а этим точно хранители библиотек занимаются? Зато я точно понимаю, почему наша школьная библиотекарша – такая сварливая женщина: попробуй, останься в спокойствии, когда книги, которые ты знаешь чуть ли не наизусть по обложке, могут в любую минуту потрепать, надорвать, заляпать! - Хи-хи. Точно, здесь именно наши с братиком воспоминания. Наконец я закончила с тремя собранными рядом стопками покрытых пылью, источающих немного особенный запах тетрадей, наполненных почерком братика… и теперь остались только мои. Неловкие, совсем детские, но мои воспоминания. Вообще-то, идея сложить мои тетради в квартире братика принадлежала родителям, но я решила со своей стороны извлечь из этого некоторую пользу. Я до сих пор не закончила учиться, и после меня здесь остались лишь две стопки… но среди них есть несколько тетрадей, которые бережно связаны между собой лентой и запрятаны в самый низ, чтобы их было трудно найти с первого взгляда. Знаю, что, даже если братик когда-нибудь сам возьмется наводить порядок, он точно не станет искать что-либо в старых записях: не любит «копаться в прошлом», как сам выразился однажды. Поэтому, оставляя свой небольшой тайник здесь, я чувствую себя гораздо спокойнее, нежели делая это дома, где возможное обнаружение родителями заставляет меня волноваться, и особенно сильно – когда они решают прибраться или поискать что-либо в моих прошлых тетрадях. Усевшись на полу поудобнее, я вытащила из общей горы свои перевязанные тетради и осторожно достала несколько. Всякий раз, когда перечитываю их, мне жутко неловко, особенно за самые первые записи, отчего я неизменно краснею. Но потом, когда самое сильное смущение проходит, я все-таки с мечтательной улыбкой, иногда посмеиваясь и зарываясь ненадолго лицом в бумажные листы, продолжаю читать дальше то, что осталось в моей памяти с детских лет, протянувшись через всю школьную жизнь. Здесь – мои «особенные» тетради, оставшиеся с начальных классов. И те, что были в средней школе, тоже. Нет, это не потому, что мне особо интересно повторять пройденный когда-то материал. Дело в другом: читая страницы, отмеченные липкими цветными закладками, я будто гляжу на себя в прошлом. Гляжу, чтобы увидеть все и сравнить новую себя с прежней. Я не очень люблю вспоминать, сколько лет уже прошло с тех пор, как я поступила в школу. И дело даже не в том, что это неизбежно ведет к упоминанию моего возраста… скорее, сама учеба никогда не вызывала во мне особого энтузиазма. Но, оглядываясь назад, на несколько лет, я могу заметить, что действительно выросла – временами это вслух замечает и мой братик. Нет; скорее, именно потому, что он иногда напоминает мне об этом, я тоже научилась видеть в себе случившиеся изменения. Братик, конечно, также говорит, иногда почему-то с усмешкой, о том, что я «поумнела»… это доставляет мне легкое неудовольствие, но я не могу обижаться на братика, потому что он никогда не хочет сказать этим что-то обидное: в его шутках всегда есть доля истины. Впрочем, наши родственники в этом от него отличаются… но не суть. Я изменилась, стала взрослее на несколько лет, поумнела, хотя бы чуть-чуть. Если сравнивать с первыми классами, мой почерк стал несравненно лучше, и я узнала много новых вещей. Подумать только, и правда, столько всего случилось, столько нового пришло в мою жизнь… О, нет, я уже начинаю, как мой братик, вспоминать оставшееся позади время так, будто стала старой девой!.. Нет-нет-нет, просто я научилась этому у братика, и вот теперь… Секундочку. Тогда, получается, мой братик – старый… «дев»? Ну, то есть, «тот, у кого до сих пор не было девушки»? Но ведь он вовсе не старый! Правда, вторая-то часть все-таки относится к нему… У-у… прости, братик, только не обижайся. А-ах… И правда, за прошедшие годы многое во мне изменилось: ум, почерк, возраст, рост, вес, хотя последнее было необязательно упоминать… Но кое-что точно осталось прежним, и я вовсе не считаю, что это плохо. Я люблю наблюдать за собой отсутствие изменений в одной этой части и, пожалуй, даже чувствую легкую гордость. Первый класс, тетрадь для сочинений. Тема: «Что мне нравится больше всего?» А… тогда я написала о сладких тостах, которые мне готовил братик. Мои ужасно составленные предложения вроде: «Я люблю тосты. Они сладкие. Тосты готовит братик». Конечно, все мы с чего-то начинали; просто, читая свою работу сейчас, я так и хочу вырвать этот листок, скомкать его от всего сердца, сжечь и разбросать остатки по ветру, чтобы никто в жизни не увидел мои каракули, нацарапанные кривоватым почерком!.. Но не могу: это – такая же полноправная часть меня, и я не хочу терять то, что стало первой отметкой на моем пути. А вот и тетрадь за второй класс, сочинения и диктанты. Сочинение на тему «Моя семья». Вообще-то, тогда – я отлично помню это до сих пор – нас попросили рассказать обо всех членах семьи, и я написала чуть-чуть о маме с папой, а еще добавила все остальное… конечно, о братике. «Моя семья – мама, папа, я и мой старший братик. Мама работает долго и приходит домой вечером. Папа работает тоже долго. Днем со мной сидит братик». Ну, и все в таком духе… Не так уж много я могла рассказать в том возрасте, зная лишь основы составления предложений, но братик много и часто читал мне книги, особенно отдавая предпочтение литературе художественной, потому что сам любил ее больше остальных жанров. Вот поэтому я уже тогда понимала чуть больше сверстников в том, как можно сделать предложение длинным. Третий класс. «Мой самый близкий родственник». А-агх, да кто вообще придумал такое дурацкое название для сочинения?! К тому же, для третьеклашек! Ясно же, что нет никого ближе, чем члены твоей собственной семьи! Что же, так или иначе, в этот раз сочинение целиком и полностью было посвящено братику. Здесь я снова рассказывала о том, как мы вдвоем проводим время, вместе делаем уроки; как братик читает мне книги, пока я сижу у него на коленях и иногда засыпаю; как мы обедаем, как он учит меня готовить и показывает, как правильно обращаться с ножом. Немного было и о том, что мне нравится гулять с ним по вечерам, когда у нас появляется свободное время после домашней работы. Четвертый класс. Начало учебного года, «Мой старший братик». Тот же четвертый класс, конец учебного года, можно сказать, проверка всего, что мы узнали за прошедший класс. «Мой старший брат». Помню, что как раз незадолго до этого он читал мне книгу, в которой особое внимание было уделено описаниям персонажей, и именно в том году по литературе мы начинали проходить художественные средства. Поэтому здесь я попробовала впервые описать внешность братика и характер так, будто сама создавала книгу. Правда, получилось у меня не слишком хорошо… «Мой старший брат – высокий и всегда носит коротко остриженные темные волосы. Когда я приглаживаю их, они кажутся жесткими на ощупь, но все равно приятные». Типичные ошибки, которые сейчас так и лезут в глаза… «Братик не увлекается спортом, но мы с ним часто гуляем. Еще он любит читать, поэтому часто он читает книги мне вслух». Ужасно, но главную мысль сочинения я все же донесла, поэтому даже в такой форме сойдет. - Ладно… Хорошо. Закрыв последнюю в моей коллекции тетрадь, оставшуюся после окончания пятого класса, я бережно протерла ее и вернула в стопку, связав снова ленточкой. Вновь и вновь, из года в год, каждый раз все полнее и художественнее, я описывала своего старшего брата. Наверное, так и продолжилось бы до самого окончания школы, но… В конце пятого класса мое поведение все же начало вызывать беспокойство, и в один прекрасный день меня пригласили в кабинет школьного психолога. После долгого общения, заключавшегося в разнообразных вопросах, касавшихся нашей повседневной жизни и того, как много времени мы проводим с братиком и с родителями, я была свободна. Но после этого еще целый месяц, два раза в неделю мне пришлось посещать тот же кабинет и беседовать с психологом о… разном, скажем так. Моя привязанность к братику и то, что во всем я полагалась на него, количество времени, которое мы были вместе, - все это, естественно, вызвало вопросы. Тогда я была слишком маленькой и не понимала, как на мое поведение смотрели со стороны, поэтому рассказывала обо всем безо всякого стеснения и раздумья. Однако в течение наших периодически повторявшихся разговоров меня постепенно и целенаправленно убеждали в том, что не стоит во всем полагаться на братика и нужно становиться самостоятельной. Говорили, что наша тесная дружба могла закончиться плохо и нам стоило больше времени уделять исключительно себе. Что мне следовало помнить о родителях, которые уходили на работу и оставляли нас вдвоем, потому что доверяли братику заботу обо мне, но нельзя было воспринимать это как его собственную привязанность. И мне стоило завести себе друзей помимо старшего брата, познакомиться ближе с одноклассниками, общаться не только с девочками, но и с мальчиками. - У-уэ. Я поморщилась, не сдержав чувство брезгливости. Нет, отвращение во мне было вызвано не мыслью о возможном общении со сверстниками, да и к мальчикам я никогда не питала особой ненависти. Меня бесит… то, что все это от меня требовали против моей воли. Братик даже собственное время, в которое мог бы заниматься другими делами, посвящал мне: он не уходил гулять, не играл, хотя тогда у него уже появился компьютер, не читал без меня, даже домашнюю работу не делал один, хоть мы и учились в разных классах. Так с какой стати я должна отвечать ему такой неблагодарностью? Конечно, в первое время мое сердце было разбито словами о том, что это была не привязанность братика, а лишь его обязанность, порученная ему родителями как старшему сыну в их отсутствие. Мне было больно, и в первый вечер я закрылась в своей комнате, потому что не могла вынести мысли о том, что позволю братику снова проводить время со мной лишь потому, что таков был его долг. Ну… тогда у меня были немного другие мысли, но я все равно была расстроена так сильно, что не знала, чего хочу больше: сердиться или плакать. В итоге, конечно, плакала полночи… но не совсем по этой причине. Со временем я поняла, что это была неправда. Я еще не подросла, но уже тогда могла сообразить достаточно, чтобы понять: братик хотел проводить время со мной, и его не подталкивали к этому обязанности; ему было интересно читать мне, нравилось гулять со мной, даже готовить для меня ему было не в тягость. Его свободное время осталось его же свободным временем… только со мной. Вот почему вскоре после начала трудностей в школе я поняла, что мне нужно делать. И понемногу я стала подыгрывать взрослым. На беседах с психологом я отвечала, что понимаю причину, по которой братик на самом деле так старается проводить время со мной, и что в скором времени после того, как он заметит мою самостоятельность, родители освободят его от обязанностей. Поэтому мне действительно нужно самой постараться и научиться делать все дела одной. Мои оценки не улучшились, зато я сумела завести нескольких подруг, с которыми мы даже действительно общались до перехода в старшую школу. В итоге внимание ко мне постепенно пропало, поэтому мне больше не приходилось заглядывать к психологу, если не учитывать плановых осмотров. Однако… само собой, все это было лишь внешне. Но из случившегося я точно извлекла полезный урок: самостоятельность. Не для того, чтобы братик посчитал себя свободным от обязанностей, а для того, чтобы он видел во мне не прежнюю маленькую девочку, требующую внимания, а младшую сестренку, которая выросла и на которую можно положиться. Когда он окончил школу и решил получить высшее образование, его собственная учеба отнимала у него все больше времени, и вскоре я начала явственно замечать это. Все реже мы могли повеселиться вдвоем, и все больше вечеров вместо этого братик проводил за тетрадями и книгами, советовался с однокурсниками… И с однокурсницами. Меня настораживали его одноклассницы еще в школе, но достаточно скоро я поняла, что братик не особо много общался с ними, проводя большую часть времени в компании одного-двух приятелей, поэтому тогда я была спокойна; и лет мне было еще мало, чтобы осознать все в полной мере. Но когда я, уже перешедшая в среднюю школу, слышала в телефоне или в комнате братика голос, принадлежавший другим девушкам, которые были старше меня, - в эти дни я не могла найти себе места в доме. Тогда я не до конца понимала причины своих ощущений, но решила стараться сделать все, чтобы вернуть хотя бы часть от нашего сократившегося совместного времени. Готовить разнообразную еду, стирать, наводить порядок дома, гладить одежду, - я понемногу перенимала все то, что умела мама. Если братик был занят по учебе, я занималась домашними делами, чтобы хотя бы полчаса вечером провести с ним. Если он был свободен, я просила его помочь мне с домашними заданиями или подогнать по сложной для меня теме, потому что мне нужно было удерживать оценки на приемлемом уровне. - М-м… Итак, сочинения. Да, моя коллекция оборвалась на пятом классе. С того года я стала вести себя так, как казалось бы нормальным для взрослых и для наших родителей, - а значит, быть обычной школьницей с нормальными интересами. Тогда-то я поняла, что если хочу сохранить наши прежние отношения с братиком, то мне самой нужно научиться держать в секрете от окружающих то, что я думаю и чувствую. Вернув на место последние тетради, я закрыла диван и, усевшись сверху, вздохнула спокойнее. Теперь… осталось лишь немного постирать, и на сегодня мои дела здесь закончатся; останется только приготовить ужин…

…

Братик ненамного старше меня, но в некоторых вопросах он порой может быть на редкость консервативен. Например, у него в квартире есть стиральная машина, и он умеет ей пользоваться. Он отлично знает, как она работает, и разбирается в инструкции. Но при этом пользовался ей хотя бы раз? Конечно, нет. Почему? Я сама не знаю тому причину. Он просто предпочитает ручную стирку, и даже я не смогла убедить его, что машина поможет сэкономить время, пока он сможет заниматься другими делами. Я против лишних трат времени, поэтому занимаюсь стиркой сама, пока братик не вернулся с работы. Когда я была маленькой и даже пока училась в начальных классах, он помогал маме заниматься всеми делами по дому, и теперь, я считаю, нет ничего странного в том, что я буду делать для него то же самое. На самом деле… есть еще одна причина, по которой я делаю это. Случай в детстве, который я помню до сих пор. Тогда братик уже учился в старших классах, а я только подрастала, и у меня происходили глупости, через которые он прошел в свое время. Я много времени проводила с братиком и часто видела, как он занимался стиркой, а иногда и наблюдала за мамой. Как-то раз мне… захотелось сделать то же самой, но это из лучших намерений, честное слово! Так вот, я выждала момент, когда мои уроки уже закончились, родителей не было дома, и братик тоже ушел в школу. Не знаю, зачем… но я решила. Растащила все белье из постели, как это всегда делала мама. Налила воды погорячее, бросила в нее все то, что было полегче, старательно засыпала порошком и замочила… Вернувшиеся раньше братика родители отчитали меня как следует. Нетрудно догадаться, что в таком малом возрасте я еще не понимала разницу между цветным и белым бельем, а потому скинула разом и то, и другое. Под горкой стирального порошка лежало все вместе, - и, как стоило ожидать, много чего перемешалось и испортилось: наволочка, простыня, несколько пар моих носков… Как же хорошо, что мне попросту не хватило сил добраться до одеяла. Вернувшийся братик, тогда уже перешедший в старшую школу, разобрался, в чем дело, и отобрал меня у родителей. «Если Эри сама решила устроить стирку, она будет хорошей хозяйкой, - заметил он тогда. – Так что, мам, поучили бы ее лучше, как исправлять такие ошибки и что лучше сделать». Я еще была слишком маленькой, и расплакалась, когда родители принялись отчитывать меня за неудачную стирку. Братик не только не стал сердиться за то, что именно его постельное белье я тогда решила использовать в своих экспериментах, но и принялся утешать меня, неумело подбирая слова и покраснев, но все же терпеливо и спокойно. Он выслушал мои детские жалобы о том, какие плохие и злые наши родители, не сказав ни слова, только поглаживал меня по голове. После, успокоившись и вытерев слезы, я больше не отходила от него до самого ужина и наблюдала, как он долго полоскал белье, слегка поменявшее цвет и пропитавшееся порошком. Конечно, ничего уже нельзя было вернуть, и наволочка испортилась… но братик все равно не сердился на меня, узнав, что я просто хотела постирать. «Если захочешь в будущем сделать что-нибудь, лучше подожди меня, и сделаем это вместе. Ладно?» Сейчас я понимаю гораздо больше и уже не сделаю таких глупых ошибок, поэтому могу заниматься стиркой самостоятельно. Но каждый раз, глядя, как белье крутится в машине, я вспоминаю тот случай – он всегда будет для меня доказательством того, что братик не возился со мной исключительно из-за обязательств перед родителями. Его слова о том, что я буду хорошей хозяйкой, - мне хочется доказать, что все это может быть правдой, чтобы братик поверил в меня по-настоящему и верил больше.

…

Обычно я занимаюсь стиркой около двух раз в неделю, поэтому времени уходит не так много. Довольно скоро, закончив развешивать белье, я глянула на часы в комнате и обнаружила, что до возвращения братика с работы осталось не больше сорока минут. Иногда даже удивительно, как быстро и незаметно пролетает время, когда я занимаюсь делами, думая о нем и о нашем совместном прошлом. А всех этих воспоминаний могло и не быть, если бы я послушалась слов психолога. - М-м-мх-хм… Ла-ла… ой! Мое настроение снова улучшилось, и я чуть было не переборщила с солью, вовремя остановив руку над кастрюлей. Даже если братик никогда не станет жаловаться на мою еду и съест со спокойным лицом все, что окажется перед ним на столе, - моя собственная гордость будет очень сильно уязвлена, если я сделаю такую глупую ошибку на ровном месте. «Мя-я-яу». Мелин, спавшая до сих пор на диване в комнате, пришла ко мне в кухню, похоже, услышав звуки приготовлений. Но сырое мясо я уже собралась приготовить, а больше дать ей мне было нечего, поэтому я проверила взглядом, было ли достаточно корма и воды в ее миске, и вернулась к своему делу. - Ня-я. И не нядейся, ничего не получишь, попрошайка. Могу разве что погладить тебя, но не сейчас. Еще немного потеревшись возле моих ног, она поняла, что ждать ей было нечего, и ушла в комнату. Мелин появилась у братика в тот год, когда он решил переехать в этот дом. Сам братик подозревает, что Мелин – лишь мой законный повод для того, чтобы наведываться к нему каждый день, - и он прав. Я родилась, когда братик уже начал ходить в школу, и он провел со мной много времени, значительно повлияв на мое воспитание, - поэтому он отлично знает меня, и мне сейчас трудно обмануть его, как бы я ни старалась. Впрочем, зачем мне обманывать братика? Без Мелин у меня было бы меньше возможностей видеться с братиком – только трудности с учебой и изредка по выходным. Стань я ходить к нему каждый день без особых причин, родители заподозрили бы повторение моего состояния в пятом классе, и кто знает, что тогда могло бы произойти. Честно говоря, по-моему, они и сейчас не очень спокойны, поэтому иногда мне все же приходится появляться и ночевать дома. Это, впрочем, не означает, что я бы стала хуже относиться к Мелин. Я забочусь и о ней, насколько требуется с моей стороны. Расчесывает ее сам братик: мои руки Мелин не очень любит. Наверное, просто потому что она не считает меня «своей», хоть я и провожу в этом доме немало времени. Но я не жалуюсь. Вообще, я не вижу ничего плохого в том, чтобы поселиться в новой квартире постоянно. Почему мне нельзя жить у братика и отсюда добираться до школы? Даже если он не довезет меня на машине, я и сама могу доехать; от нашего дома ненамного ближе. Но на мое предложение сделать так спустя полгода после переезда родители ответили мне категоричным отказом. Я подозреваю, что они до сих пор не забыли мой пятый класс, и это… действует на нервы. Но если вспоминать неприятные темы, пока готовится еда, то она может получиться с очень дурным вкусом. Нет, настроение должно быть таким, чтобы братику было приятно есть то, что сделаю я. - Хм. В первые дни после переезда мне было особенно одиноко, и, с трудом протянув первые сутки, на вторые я, не заходя после уроков домой, пришла прямиком в гости к братику. Тогда он был очень занят с работой, наложившейся на возню с разбиранием коробок и расстановкой вещей по новым местам, и понятно, что времени ему крайне не хватало. Он не ожидал моего появления, и я застала его, если можно так сказать, на месте преступления. Тихо закрыв за собой входную дверь, я прокралась через пустую комнату, надеясь удивить братика и порадовать своим приходом. Он был в кухне, сидел за столом и читал какие-то документы, держа их в одной руке, пока другой ел из небольшой кастрюли, стоявшей перед ним. Ел рис. Один лишь рис! Отваренный, само собой, но разница! Я бы и не поднимала шум из-за этого, если бы не случайно подслушанный разговор родителей, когда я заканчивала младшую школу. Это было вечером, когда мы с братиком должны были спать в своих комнатах, но я еще не легла, потому что мне захотелось в туалет. Папа с мамой сидели в большой комнате и тихо общались о чем-то. В тот раз я уловила лишь общий смысл, заключавшийся в проблемах со здоровьем братика. Лишь спустя пару лет я случайно вспомнила отрывки их фраз, сумела осознать их значение и упросила маму разъяснить мне все. Мы немного поспорили… но в итоге она рассказала мне, что у братика были врожденные нарушения в работе печени. Незначительные, конечно, но именно для того, чтобы состояние не ухудшилось и здоровье не испортилось на всю оставшуюся жизнь, братику нужно было постоянно поддерживать довольно строгую диету. Вот почему я не смогла просто видеть, как он, вернувшись после долгого дня с работы, ел один рис, перед тем как отправиться спать. Тогда я поняла: если хочу не умереть от одиночества, как это происходит с кроликами, то лучшей возможности, чем представившаяся, уже не найду. Так мы и пришли к тому, что есть сейчас. Конечно, я постоянно стараюсь найти баланс между тем, что понравится братику, и тем, что будет полезно для его здоровья. Он заботился обо мне, пока я была маленькой, и сейчас я могу сделать для него то же. Он пугающе мало думает о себе. Братик старательно приглядывал за мной, пока я была маленькой, но вся эта самоотверженная забота никогда не покажет его внимание к собственной жизни. Минималист – так, наверное, можно описать его, если не вдаваться в подробности. Ради меня он смог научиться готовить, стал заниматься домашними делами, отказался почти полностью от своего личного времени, но все, что ему нужно для себя, - это еда, ванна и сон. Возможно, именно по этой причине он с такой легкостью пожертвовал всем остальным и уделял внимание исключительно мне. Братик никогда не подтвердил или не опроверг моих догадок. Но это не так важно; права я или нет, теперь пришла моя очередь стараться ради него. И я непременно собираюсь сделать не меньше, чем сумел он. А… наконец я услышала, как из прихожей донесся звук открываемой двери и знакомый голос: - Я дома. Это значит, что мой старший брат вернулся.

***

Сегодня родителей с нами нет, а значит, нет необходимости в том, чтобы стараться вести себя «нормально». Поэтому-то, выйдя из ванной, я снова оказалась на коленях у братика. Каждый вечер, если не считать редких исключений, он своими руками причесывает меня. Когда-то это делала мама, но, когда я была в четвертом классе, она стала настаивать на том, чтобы я самостоятельно ухаживала за своими волосами. После этого события обязанность по уходу за моими волосами постепенно и не слишком навязчиво легла на моего старшего брата, и так я стала проводить еще больше времени с ним. Хотя поначалу я не замечала от него особого энтузиазма, спустя примерно месяц он сам предложил делать это в будущем до тех пор, пока мне не надоест. И мне все еще не надоело. Боюсь, что не могу сказать того же о нем. Братик уже несколько раз советовал купить мне фен, чтобы тратить меньше времени, ведь «длинные волосы сохнут долго». Похоже, он так и не догадался, ради кого я позволила им вырасти такими длинными… В любом случае, я всегда была послушной сестренкой, поэтому фен-то купила – только не сказала об этом и спрятала его дома. Я понимаю, что доставляю ему трудности своими капризами. Но если братик прекратит расчесывать мои волосы по вечерам, если больше не будет гладить меня по голове, то у нас совсем не останется возможностей побыть вместе. Я… не хочу, чтобы так случилось. Наше совместное время все больше и больше сокращается: после пятого класса мне пришлось уделять внимание подругам и общению со сверстниками. В старшей школе я не могла застать братика свободным, потому что продолжившееся обучение отнимало у него много сил, а сейчас он уже работает, и только вечером и по выходным мы можем быть вдвоем. И это еще не считая присутствия наших родителей! - Братик… Лежа у него на коленях, я не могу заставить свое тело напрячься, и мой голос звучит еле слышно. Братик просто причесывает меня, но за проведенные вместе годы он стал заметно лучше в этом; когда все только начиналось, я часто уходила от него в плохом настроении и с еще влажными волосами, потому что расческа в его руке постоянно дергала их. Но достаточно скоро он приноровился останавливаться, когда мои волосы спутывались в узелок, узнал от кого-то, что лучше сначала расправлять волосы руками, а уже потом расческой, и вскоре ежедневное «принуждение» превратилось в приятную обязанность. Поэтому, лежа у него на коленях, я расплываюсь от удовольствия, чувствуя себя второй кошкой в этом доме. - Чего такое? – спросил он мягким голосом, не останавливая движения рук. - Насчет работы… то есть, твоей поездки. - А, ты об этом. - Тебе что-нибудь сказали? - Пока что без изменений. Я ведь уже обещал, что буду звонить тебе. -Конечно, я помню. Попытаться се равно стоило. Как я ни старалась, мне не удается унять свое беспокойство по поводу предстоящей поездки братика. Целых три вечера мне придется оставаться в его квартире одной или возвращаться к родителям… ни то, ни другое не радует, хоть это и звучит невежливо по отношению к нашим маме и папе. Что хуже всего, я не перестаю волноваться из-за мысли о том, что в дороге с братиком может случиться что угодно. Конечно, я буду надеяться, что он доберется туда без проблем и точно так же вернется обратно, но… всегда остается это маленькое «что, если», от которого у меня сжимается в груди. - Ладно, закончил, - братик напоследок погладил меня по голове и еще разок провел пальцами, пропустив мои волосы сквозь них. – Эри, еще не спишь? - Нет, - но мой голос прозвучал полусонно. – Я еще хотела сегодня приготовить рис к завтраку… - Тогда поднимайся, - он легко похлопал меня по спине и поерзал, чтобы я слезла. – Скоро мне нужно ложиться, и тебе тоже. Мы не спим и никогда не спали вместе: братик устроил меня в своей спальне, а сам выбрал диван, стоящий в комнате. Дома у нас были свои комнаты, но даже когда я, еще в младшей школе, несколько раз просила братика поспать со мной, он неизменно отправлял меня к родителям. Знает ли братик о моем «состоянии»? Или, может, не знает, но по этой причине родители запретили ему?

…

Я закончила достаточно быстро, и братик, дождавшийся, пока я отправлюсь спать, оставил меня одну в спальне, выключив свет и пожелав спокойной ночи. Его верность традициям, сохранившимся с тех пор, когда мы жили дома, навевает воспоминания и умиляет, так что иногда мне даже хочется заплакать. Пока я не перешла в старшие классы, братик каждый вечер заглядывал ко мне раньше родителей и, пожелав спокойной ночи, выключал свет, убедившись, что я накрылась одеялом и начала засыпать. Эта традиция началась еще раньше, когда я только пошла в школу. Как многие дети, я боялась… темноты. Ложась спать, я покрепче укутывалась в одеяло по самую шею, особенно старательно закрывая ноги. Зная об этом, братик приходил ко мне, выключал свет и сидел на краю моей постели, дожидаясь, пока я засну. Только после этого он уходил к себе. Тогда он уже был старшеклассником и мог сидеть допоздна, иногда из-за уроков, иногда – ради игр. Но об этом я узнала гораздо позже; тогда братик старался подавать мне только хороший пример, поэтому не играл днем, пока я был с ним. Впрочем, с тех лет у меня осталось одно неловкое воспоминание. Проблема в том, что я… боялась темноты чуть не до самой средней школы. Но даже ночью братик не уходил далеко от меня. Наши комнаты были разделены стенкой, достаточно тонкой, чтобы мы могли слышать голос друг друга, если чуть повысить голос. И когда мне хотелось ночью в туалет, я стучала в стенку, - тогда братик, проснувшись, всегда приходил ко мне, включал свет в комнате и провожал за руку до самого туалета. И все бы ничего, только вот однажды старший братец решил меня разыграть и выключил свет, пока я… только собиралась заняться своим делом. Как мне нужно было реагировать? Естественно, я выскочила за дверь быстрее, чем когда-либо бегала на уроках физкультуры! Думаю, он пожалел о своем поступке, когда я, вылетев из туалета с визгом и грохотом двери, ухватилась за его руку и вцепилась в него, по его собственным словам, крепче удава. Мой вид был… не самый пристойный, но вину за это стоило свалить полностью на братика. В итоге он получил свое наказание: я до самого утра не могла заснуть и хныкала в своей постели, крепко держась за его руку. А еще после этого я целый год не могла избавиться от своего страха и по вечерам тоже ходила в туалет, лишь включив свет везде, где было можно. Лишь спустя год братик наконец набрался смелости и признался, что в тот раз именно он выключил свет в туалете. Не знаю, в этом ли или в его характере кроется причина того, что сейчас, когда мы выросли, братик стал серьезным и шутит совсем мало. А может, все дело в возрасте?.. За эти годы многое изменилось. Когда я перешла в старшую школу, братик постепенно перестал навещать меня перед сном и стал желать мне спокойной ночи лишь на словах, иногда, если мы встречались вечером в ванной, пока умывались и чистили зубы. Здесь, конечно, виновата и его учеба: он порой сидел в своей комнате до поздней ночи, читая или записывая что-то. Но все же я не могла не заметить, что мы отдалились друг от друга… и хуже всего, что не в моих силах повлиять на это. Возможно, братик все еще беспокоится из-за одной моей черты, которая сохранилась во мне с начальных классов: я тяжело просыпаюсь по утрам. В средней школе он пытался приучить меня к тому, чтобы я просыпалась самостоятельно и сама собиралась в школу, - однако сдался спустя год. До сих пор я не изменилась и продолжаю спать утром до тех пор, пока братик не придет и не разбудит меня. Но, если так подумать… разве это не идет вразрез со всем, что я делала? Хочу показать ему, что могу самостоятельно делать работу по дому, но сплю, словно избалованная младшеклассница. Конечно, сложно бороться с собой, но братик успешно делал это с тех самых пор, как родители доверили меня ему. Я тоже сделала довольно много, и начать просыпаться вовремя – не такая уж большая проблема, если задуматься. Я должна показать ему, что мне все еще есть куда расти. По-прежнему в моих силах стать лучше, если я приложу усилия. Я вовсе не безнадежна, и если это так беспокоит его, что он ради моего же блага старается отдалиться от меня, - я докажу ему, на что способна, непременно! Стану самостоятельной… потому что на самом деле не найду в себе сил остаться одной. Потому что есть лишь одна вещь, на которую я, гордясь собой и одновременно стыдясь самой себя, не буду способна во всей своей жизни: я никогда не смогу расстаться с моим братиком.