Топ один рок-команда Бикона

      Эгрер недоумённо смотрел на здание кружков. Красивая вычурная постройка между столовой и восточным крылом академии ничем не отличалось своей вычурностью и красотой от множества других построек Бикона. Разве что она была немного больше и с астрономической башней, но принципиально ничего нового.       Тут было всё: хоккей, тетрис, настольные игры, садоводство, волейбол, компьютерный зал. Не было только одного - музыкального кружка. И это вводило в некий ступор.       Будущий великий музыкант поспрашивал старшаков про этот странный факт, но ничего конкретного не узнал. Все, кого он спрашивал, вели себя в высшей мере странно и неадекватно: на него бросали испуганные взгляды, оглядывались, убегали, говорили, чтобы он не лез в это дело.       Один раз кто-то даже закричал и упал в обморок. Эгрер и сам тогда закричал от испуга, потому что настолько ненормальному поведению не предшествовало буквально ничто. По какой-то необъяснимой причине весь Бикон содрогался от одного только словосочетания "Музыкальный кружок".       В поисках ответов, Эгрер не додумался ни до чего более безопасного, чем пойти с этим вопросом в кабинет мисс Гудвич.       - Почему в Биконе нет музыкального кружка? – он специально сказал эти два слова, которые негласно были запрещены всем миром. Просто, чтобы посмотреть на реакцию той самой Стальной леди, которая имеет репутацию явно пострашнее, чем какая-то там страшилка академии.       Глинда Гудвич, строжайший человек во всём Ремнанте, непоколебимая и дисциплинированная заместительница директора академии охотников, вздрогнула.       Эгрер покорно ждал ответа, сидя на стуле напротив заваленного бумагами рабочего стола. Ему так и не ответили, всем видом давая понять, что лучше выйти из этого кабинета и некогда сюда не возвращаться. Но он демонстративно начал осматривать окружение.       Его взгляд лениво прошёл мимо красивого чайного сервиза у окна, свет от которого отражался настолько сильно, что слепил. После Эгрер посмотрел на картину зимнего Изумрудного леса, под которой стояла закрытая бархатная коробочка с бантиком. Скрещенные мечи висели под потолком, недостаточно высоко, чтобы затеряться, но достаточно низко, чтобы их можно было заметить. Они явно не раз побывали в бою, но вряд ли ими пользовалась сама мисс Гудвич.       Этот кабинет был полон тёплых воспоминаний, которыми их хозяйка дорожила. Наверняка у каждой вещи здесь есть какая-то история.       Вместо тиканья часов, как у директора, тут тикал метроном.       "Тик – длинная пауза – Так"       "Тик – длинная пауза – Так"       До прихода Эгрера ритм был намного быстрее, но услышав его вопрос, мисс Гудвич подняла гирьку повыше. Возможно, чтобы успокоиться, а может это какой-то ритуал. Но бесспорно, те два страшных слова вызвали в ней те же чувства, что у старшекурсников, разве что ей хватило стержня не бежать в ужасе.       Наконец, она поняла, что если не обращать на Эгрера внимания, то он не уйдёт.       - Музыкальный кружок, – Стальная леди испытала трепет, произнеся эти слова, – запретили шесть лет назад.       - То есть как запретили? – чтобы в Биконе, академии охотников, и запретили какое-то хобби? Да ещё настолько популярное?       - Это длинная история, мистер Пелени. Могу лишь заверить, что никакие ваши аргументы и мольбы не изменят этого факта.       - Но хотя бы расскажите почему...       - Только быстро, у меня ещё много работы. – Вздохнула зам директора. Как день видно, что эти воспоминания вызывают у неё только головную боль. – В музыкальном кружке были две враждующие фракции, одним нравился джаз, а вторым рок. После выпуска главы, который придерживался нейтралитета, началась делёжка за власть. – Она поджала губы и протёрла очки тряпочкой. – Конфликт часто вырывался в драки на улице и даже в классах. Директор решил устроить музыкальный, как он тогда выразился "Батл", и голосованием учеников решить, какая фракция встанет во главе кружка. Дуэль провели под директорской башней, присутствовал весь Бикон.       Мисс Гудвич замолчала и протёрла очки ещё раз. А потом ещё. И так до тех пор, пока стёкла не стали практически невидимыми.       "Тик – длинная пауза – Так"       - Рокеры не придумали ничего оригинальнее, чем купить несколько тонн пиротехники и снести директору башню.       - Они ч-что?.. – кое-как выдавил из себя Эгрер.       - Они снесли директорскую башню, – повторила мисс Гудвич, – скорее всего случайно, но масштаба разрушений это не умаляет. Повезло, что сам директор находился среди учеников и не пострадал. И повезло вдвойне, что башня упала в пруд, а не на общежития или в толпу.       - Да они безбашенные. – Нервно усмехнулся Эгрер, попытавшись пошутить. Она этот каламбур не оценила.       - А теперь, мистер Пелени, назовите ваш любимый жанр музыки. – Он чувствовал, что отвечать категорически нельзя, но ожидающе бившие в такт метронома пальцы не позволили отмолчаться или соврать. От этого терпеливого стука душа уходила в пятки.       - Рок, мэм.       - Тогда, полагаю, разговор окончен.       - Н-но я нормальный рокер! Не тот, который тупо орёт в микрофон или насилует на сцене отрубленные свиные головы, я даже костюм ношу!       - Разговор окончен. – Припечатала мисс Гудвич, хлопнув ладошкой по столу. Не сильно, но после такого жеста только глупец или самоубийца посмеет и дальше находится с ней в одном помещении. Скомкано попрощавшись, он ушёл.       Плюхнувшись на лавочке снаружи, Эгрер начал пилить здание кружков ненавистным взглядом. У него началась ломка. Он страстно хотел играть на Малышке и петь песни, но без кружка хоть какую-то аудиторию собрать будет трудно, тем более на нормальной сцене.       Раньше такого не было. До клуба Джуниора, который предоставил ему хоть каких-то зрителей, он мог месяцами даже к гитаре не прикасаться, а сейчас, когда Эгрер уже Бог знает сколько времени играл только для себя, в нём поселилась новая потребность - потребность быть услышанным. Когда-то ему хватало собственной стаи, но теперь...       Эта потребность стала как еда и сон, если её не удовлетворить, то впереди только смерть. Ему нужен хоть кто-то, кто будет слушать, восторгаться, критиковать, осуждать. В ночном клубе этим занимались сёстры Мэлакайт, Эгрер ловил каждое их слово и воспринимал всерьёз даже шутки. Но теперь некому этим заняться. Это как с тем философским вопросом "Слышен ли звук падающего дерева, если рядом никого нет?"       "А есть ли я, если никто меня не слышит?"       Раньше он о таком не задумывался. Он хотел ответить "Да, я есть, я себя вижу и слышу" но почему-то не мог. Наверное, потому что новый Эгрер не мог жить, если его не видят и не слышат окружающие, причём не тело, а душу, не повседневную речь, а песни. Если он незначителен и незаметен, то его всё-равно что нет.       - Мда, докатился до экзистенциального кризиса. – Невесело усмехнулся Эгрер, выгнав из головы тяжёлые мысли. Но они уже глубоко пустили корни в его разум и больше никогда не уйдут. Рано или поздно он вернётся к этому вопросу, и за это время лучше насытить эту всепоглощающую потребность.       Эгрер достал из внутреннего кармана записную книжку. Проведя рукой по обложке и тяжело вздохнув, он открыл её на закладке-карандаше, где красовался перечень его целей. Напротив большинства из них уже стояла жирная галочка и до обведённого в кружок слова "Слава" осталось сделать всего шесть дел. Очень малое число, если сравнивать со сто тремя уже выполненными, но даже так, появление нового бесило.       - Реорганизовать музыкальный кружок. – Вписал между строк будущий великий музыкант, чьё блистательная карьера только-что стала чуть более труднодостижимой. – И как этого добиться?       Один он ничего не сделает. Тут нужно найти других недовольных этим запретом и, объединившись, надавить на директора. Но про музыкальный кружок тут даже говорить боятся, несмотря на то, что все его участники уже давно выпустились. Никому он особо не нужен, кто хочет играть, играет один, запретили же не музыку как таковую. Вот и получается, что необходимо понять, какие ещё проблемы испытывают студенты, собрать их всех в один кулак и ударить по директору.       Но какие проблемы есть в Биконе? Что-то пришло в голову сразу, например хулиганы, а о чём-то пришлось долго расспрашивать старшаков. Они были только рады помочь молодому поколению, хотя большинство просто высказывало накипевшее.       - У нас хавка деграднула, Тарзан. – Поведал третикурсник с синими дредами. Как оказалось кличка "Тарзан" крепко закрепилась за Эгрером у старшекурсников. На вопрос где найти Шляпу, чтобы хорошенько ему накостылять, он только рассмеялся. – Ты его не трогай лучше, а то реально Зеком обзовёт, а мы подхватим. У него на раздачу кличек монополия, так что как тебя назовёт, тем и будешь.       "Так, я отвлёкся" Поблагодарив за информацию, Эгрер двинулся дальше.       - Директор набрал неадекватов на посты учителей. – Рассказал следующий студент, чьим оружием был велосипед с шипованными колёсами, на котором он прямо сейчас разъезжал по газону. Кто тут ещё неадекват спрашивается. – То есть, ты видел Порта? Теперь ускорь его в сто раз и замени пластинку "Ух, а я в молодости!" на чё-нить историческое и получишь Ублека. Физрук у нас вообще с шизой, я без шуток, а ты ещё ОБЖешницу нашу не видел, вот кому таблетки давать надо. И ещё...       Эгрер записал всё, но никаких стоящих претензий от него не услышал.       - Обеспокоен я дурным знаменьем, – Стихами заговорил кудрявый четверокурсник с пышными бакенбардами, – с каким же томным наслажденьем Пытают нас: учеников! В другое время мог я, верю, В столовой вдоволь отобедав, Влепить зевавшему тетерю! Теперь нельзя, И от того хирею.       И здесь ничего стоящего. Эгрер пошёл искать дальше.       - Ну ты вопросы задаёшь, Тарзан. Но вообще меня бесит, что тут развелось хулиганов. – Стильная студентка, модифицировавшая школьную форму так сильно, что это уже и не школьная форма вовсе, взмахнула руками. Она была всего второкурсницей, но тоже имела несколько претензий. – Культ силы это понятно, мы тут все можно сказать, элитные солдаты, но не быть же из-за этого мудаком! У меня девчонка в команде, Вельвет, няшечка-стесняшечка, фавн с милыми ушками, так к ней цепляется почти каждый урод в академии. Даже Дубина, а он первокурсник!       - Что за Дубина? – поинтересовался он.       - Кличка Кардина. – А что, очень даже подходит. – Я бы его сама на больничную койку отправила, но тогда подставлю Вел. Все будут считать её слабачкой, раз она даже первашей сама на место не может поставить.       Как ни посмотри, но студенты в основном жалуются на базовые проблемы вроде учителей, плохую еду, кучу домашки и прочую чушь, которую никто никогда решать не станет. Потому что если нанять тех учителей, которые удовлетворят недовольных, то о нормальном образовании можно забыть. То же касается и домашки. А насчёт еды Эгрер не понял, она бесплатна и это нивелирует абсолютно любые минусы. Что этим привередам не нравится?       Кроме хулиганов в Биконе нет настоящих проблем. Это, в принципе, хорошо, но не для Эгрера в его положении, ведь как-то же надо поднимать недовольные массы на бунт! А за уменьшение количества домашки никто всерьёз сражаться не будет. Разве что нужно слегка преувеличить масштаб проблем, провести крупную агитацию...       Молния проскочила в голове Эгрера, электрический импульс, который породил гениальную в своей простоте и эффективности идею. Нужно собрать орден сегодня же.

***

      Чтобы легче начать этот разговор, Эгрер принёс термос с чаем и пачку печенья. В конце концов, если он просто скажет "А давайте помимо смены лидеров займёмся ещё возвращением музыкального кружка!" то заработает неприязненные взгляды и осуждение. Не стоит забывать, что у Вайсс и Норы нет никакого интереса в этом вопросе, и помогать как-либо они не станут. Но Эгрер один не справится с этой задачей, поэтому он пошёл на хитрость.       Собравшись в том же пустом классе, в том же составе и даже в то же время, рядовая и вице-президент ждали слова лидера.       - Приветствую вас на четвёртом заседании ордена Подседельщиков. – Поприветствовал их Эгрер, стукнув ладонью по груди. Его голос стал ниже и торжественнее. – Ослеплённые правдой не увидят истины.       - Законы исходят не от Бога, но от здравого смысла. – Вторили Вайсс с Норой, так же ударив по груди.       За всё то время, что работает орден, они успели сформировать некоторые традиции. Конкретна эта родилась из предложения Норы создать собственный язык, чтобы их секретные дела можно было обсуждать прямо в толпе. Они честно пытались реализовать эту идею, но в итоге её пришлось упростить до кодовых фраз, а потом всё деградировало ещё дальше, превратившись в приветствие.       В тот день Нора проявила необычайный полёт фантазии. Например, фраза "Ослеплённые правдой не увидят истины" означает их непримиримую борьбу с системой и отрицание общепринятых устоев общества, одним из которых является послушание директору как неоспоримому лидеру. А продолжение "Законы исходят не от Бога, но от здравого смысла" значит что законы Озпина не должны иметь власти, если с ними не согласен здравый смысл в лице их ордена, и что этот самый здравый смысл и должен главенствовать в обществе.       Эгрер с Вайсс поражались глубине мыслей Норы, такого они от неё точно не ожидали.       Она придумала ещё кучу всякого, чем так знамениты тайные общества: отличительные знаки, в их случае брелки, особое рукопожатие и даже свод законов, гордо именуемый "Кодекс Подседельщиков". Пока-что он не особо большой и правила туда вписываются по мере необходимости, но даже так это большой прогресс.       Правда, Вайсс заметила, что повторять за тайными орденами о которых почему-то все знают, не самая лучшая идея. Но так как у них не было перед глазами примера по-настоящему тайного ордена (вот уж неожиданность), то выбор был невелик. После коротких дебатов и голосования, было решено двигаться прежним курсом.       - Друзья, нам необходимо расширить охват деятельности. – Начал вещать верховный председатель. – В Биконе много студентов недовольных режимом Озпина, но далеко не все негодуют исключительно из-за своих лидеров. Мы можем это использовать.       - И что вы предлагаете? – заинтересованно спросила Вайсс.       - Нам нужна некая организация, которая не будет явно связана с орденом и будет официальной и признанной. Каждое секретное общество в истории имело нечто подобное, чтобы облегчить набор рекрутов и представать в лице общества кем-то хорошим. Благотворительные общества, надгосударственные структуры по защите, например, природы и так далее. Я же предлагаю организовать профсоюз.       Вайсс подавилась чаем и уставилась на него как на предателя. Пока она пыталась что-то сказать, Эгрер поспешил продолжить свою мысль.       - Я понимаю, что наследница многомиллиардной компании не может думать о профсоюзах в положительном ключе, но хотя бы выслушай меня. Эта организация будет служить в первую очередь нам, то есть ордену Подседельщиков, и преследовать наши цели, то есть перевороты в наших командах.       - Так вообще можно? – Спросила Нора, склонив голову вбок.       - А почему нет? Политики всё-время так делают, Вайссин папка уж точно.       - Мой отец бизнесмен. – Сочла важным поправить вице-президент, протирев губы салфеточкой.       - Крупный бизнесмен, – в свою очередь поправил Эгрер, – те же яйца только в профиль. Только не говори, что он не продвигает выгодные для себя законы и всё такое. Довольно сомнительные, кстати.       - Знаю. – Огрызнулась Вайсс, вздёрнув нос к потолку. – Знаю, что сомнительные. Когда я стану главой корпорации, ничего подобного не будет.       Эгрер опустил взгляд в пол. Он не совсем понимал из-за чего вдруг решил её уколоть. Может, потому что вспомнил, что Вайсс Шни это дочь того самого Жака Шни? Он как-то не особо обращал на это внимание, у неё помимо происхождения и других недостатков хватает.       - Кхм, в любом случае мы говорим о другом. Так как вам идея с профсоюзом, вице-президент?       - Довольно коварная. Воспользоваться мечтами угнетённых масс о лучшем будущем и направить их энергию в выгодное нам русло... Мы намного облегчим себе работу по смене лидеров.       - Я знал, что тебе понравится. – Небольшая многоходовочка сработала. Эгрер будет использовать орден, орден будет использовать профсоюз, а профсоюз будет использовать несчастных студентов. И никто не должен догадаться, что всё это он придумал в первую очередь ради возвращения музыкального кружка.       - Но кто встанет во главе? – спросила Вайсс. – Лидером обязан быть кто-то из ордена, чтобы всегда держать руку на пульсе.       - Очевидно, я. – Как само собой разумеющееся ответил верховный председатель. – Моя же идея, тем более я долгое время собирал информацию о проблемах, тревожащих рабочий... кхм, извиняюсь, студенческий класс интеллигенции.       - А не слишком ли много вы на себя берёте, председатель? – недовольно прищурилась вице-президент. – У вас ведь на попечительстве ещё наш орден.       - Да я бы не сказал, что управление им такая трудная задача. – Он легкомысленно почесал щёку и глотнул чая.       - И всё же, я считаю, что если вы будете разрываться между двумя лидерскими позициями, то это негативно скажется как на работе ордена, так и на работе будущего профсоюза. Логичнее всего будет отдать эту должность мне. – Предложила она как бы мимоходом, словно это не имеет для неё никакой важности, невзначай. Настолько невзначай, что вон как ногти усиленно разглядывает. – Разумеется, вы станете моим заместителем. – Добавила она через секунду.       - Я не думаю, что это необходимо. Профсоюз будет служить целям ордена Подседельщиков, а раз глава ордена я, то и главой дочернего предприятия должен быть я. – Вайсс хмурилась всё сильней и отступать не собиралась. Новый виток спора последовал сразу же за предыдущим.       В конце концов, командовать другими это и её потребность тоже. Они оба привыкли отдавать приказы и упускать свой шанс так просто не собирались. Вот только Эгрер немного удовлетворил свою жажду за счёт поста верховного председателя, но даже так он желал большего. Такова уж природа власти. И поэтому они продолжали спорить до посинения, впрочем, оставаясь в рамках приличия и общаясь строго на "Вы".       Эгрер искренне гордился своей возможностью вести диалог с любым собеседником, насколько бы пришибленным или ненормальным он ни был. Сложно не получить этот навык, когда ты провёл несколько лет путешествуя по самым глубоким задницам всех четырёх королевств в компании самовлюблённого эгоистичного вора и страдающей от гиперопеки маньячки. Так же он гордился, что его очень тяжело разозлить, но Вайсс показала, что в этом направлении ещё есть над чем поработать.       - А давайте решим всё в камень-ножницы-бумага! – вдруг воскликнула Нора, умирая до этого со скуки.       У них ещё осталось с дюжину причин, почему именно кто-то из них должен возглавить будущий профсоюз, но оба понимали, что этот спор может длиться вечно.       - Думаю, это не худший выход. – Задумчиво кивнула Вайсс.       - Полагаю, так и есть. – Согласился Эгрер.       - Я тоже участвую! – Нора и на посту генерального секретаря профсоюза? Если так и произойдёт, то идею можно сразу хоронить. Но дальше вести этот спор не было сил, пусть их рассудит случай.       - Е-ша-чёк! – Эгрер и Нора показали камень, в то время как Вайсс бумагу.       - ДА! – она воздела кулак к небу и едва не прыгнула, но быстро взяла себя в руки. – Кхм-кхм. Под моим чутким руководством профсоюз станет ценным оружием ордена, обещаю.       "Ну ладно, теперь счёт один-один. Но в этом очке нет твоей заслуги, Вайсс"       - Не-е-ет! – едва ли не плакала рядовая. – Когда я уже стану королевой? Я хочу править!       Если так задуматься, то Подседельщики это сборище неудовлетворённых "Повелителей" из какого-нибудь детского мультика... Страшное и неприятное осознание.       - Да будет так. – Вздохнул верховный председатель, достав бумагу с ручкой. – Надо накидать в программу чего-нибудь популистского и расплывчатого. Главное - не давать никаких точных обещаний. Если нас подловят на слове, то придётся исполнять, а это нам не нужно.       - Не переживайте, в этом я разбираюсь. Мной восторгались лучшие учителя риторики, – сочла нужным напомнить Вайсс, – я смогу пообещать угнетённым сразу всё и ничего конкретного.       "О боги, это всё ради возвращения музыкального кружка... Чувствую себя иллюминатом на полставки"

***

      - Слушайте все! – крикнула Вайсс в рупор, встав на стул в центре столовой. Весёлый гвалт прекратился далеко не сразу, но генеральный секретарь новорожденного профсоюза терпеливо ждала идеальной тишины, которая обычно бывает на уроке во время вопроса от учителя.       Сейчас был обед, так что практически каждый ученик Бикона мог её видеть. Рядышком стоял Эгрер, размахивая флагом с надписью "Профсоюз - вместе мы решим все проблемы!". По его мнению этот лозунг какой-то слишком рекламный, но генеральный секретарь настояла именно на нём.       - Вам надоело терпеть пренебрежение со стороны администрации Бикона?       - Да! – крикнула Нора со своего места, под удивлённые взгляды своих друзей за столом. По плану она должна играть роль эдакого зазывалы и голоса толпы.       - Вам надоела их тирания? Запреты неугодных им кружков, течений и даже жанров музыки?! – тут они откровенно раздувают из мухи слона, но популизм же, им можно.       - Надоела!       - Надоели ли вам бесчинства хулиганов, которые действуют с молчаливого позволения директора?!       - Ненавижу хулиганов! Колени переломаю!       - Тогда нам необходимо объединиться! – Вайсс сжала кулак и подняла его высоко к потолку. Её репетиторы и впрямь потрудились на славу, что-что, а играть на публику она умеет. – Лишь объединившись под общими знамёнами мы сможем построить лучшее будущее для всех! Вступайте в наш профсоюз! Вместе мы больше, чем просто сумма частей! Никто не защитит нас и наши права, кроме нас самих!       - Ух ты! – снова воскликнула Нора. – Профсоюз точно решит все мои проблемы! Я обязательно присоединюсь к ним, чтобы встать на защите моих прав, и прав моих друзей!       Перебарщивает. Впрочем, ничего страшного, это же Нора, для неё такое поведение нормально. Вот если бы она с задумчивым видом начала затирать о классовой борьбе и систематическом угнетении фавна человеком, как неотделимую от капиталистического метода производства тенденцию, то это да, это вызвало бы подозрения в подыгрывании.       Вайсс и Эгрер понесли по залу распечатанные недавно листовки, в которых были изложены основные цели борьбы профсоюза. Самыми ближними были столы команд Рубин и Джунипер.       - Значит, профсоюз? – Блейк выглядела скептичной и ещё более мрачной, чем всегда. Её ярко-жёлтые глаза внимательно осмотрели Вайсс с ног до головы. – Ты и профсоюз? Я правильно поняла?       - Да, а что такого? Если я наследница компании, это не значит, что я глуха к страданиям простого народа. – Она взмахнула стопкой брошюрок, придавая своим словам больший вес.       - Действительно? – Блейк ни капли не поверила. – Мы говорим о той самой компании, которая игнорирует любую критику в свой адрес? Которая подавляет протесты рабочих и из года в год эксплуатирует фавнов всё сильнее? А теперь ты говоришь "Никто не защитит нас и наши права, кроме нас самих". Как-то лицемерно, не находишь?       Видимо для Блейк деятельность ПКШ очень больная тема. В целом, Эгрер был с ней даже согласен, тем более он знает об истинных намерениях Вайсс, и это правда очень лицемерно. Но так как они преследуют одни цели, то за неё нужно заступиться хотя бы из орденской солидарности. Да и не Эгреру её судить, ведь идея с марионеточным профсоюзом принадлежит именно ему.       - Нельзя перекладывать на Вайсс все грехи её компании. Не она же там... – вдруг в носу запершило. – Апчхи! Главная.       - Вот именно, – благодарно кивнула наследница, – будь здоров. Я такая же студентка как и вы, так что страдаю от тех же проблем, что и каждый здесь. Просто присоединись к профсоюзу, если тебе не безразлично наше будущее! Собрание в семь вечера около вишни, посмотрим сколько нас!       - Я, пожалуй, откажусь.       - Не обращай на них внимание, – сказала Янг, принимая от Эгрера листовку, – у них каждый день такие пассивно-агрессивные споры. А когда вы двое вообще успели спеться?       - В первый день познакомились, у нас оказались общие интересы. Собрание в семь вечера около вишни, посмотрим сколько нас.       - А ты времени зря не терял. – Уважительно кивнула она, не забыв подмигнуть. Эгрер закатил глаза и повернулся к Жону.       - По старой дружбе - вступи в профсоюз! – Было что-то неправильное в том, чтобы предлагать это лидерам, на которых нацелился орден. Если они и в правду присоединятся, это будет очень иронично. – Подумай о защите себя и своих близких! Собрание в семь вечера около вишни, посмотрим сколько нас!       - А-а... я подумаю, да. – Бормотал он, смотря на своего снежного ангела, которая дала по листовке Руби и Рену. Было очевидно, что Жон присоединится к ним только ради Вайсс.        В носу опять запершило, но на этот раз Эгрер был готов и уткнулся себе в плечо.       "У них тут перец что-ли в воздухе летает?"       Как только с этим столом было покончено, профсоюз пошёл дальше. Старшаки отнеслись к идее скептически, они уже привыкли к нынешнему положению дел, многие отказались даже листовку почитать. А вот первый и второй курс прониклись идеей, но хватит ли им духу присоединиться к их делу или они ограничатся только словами поддержки?       Столы команды Кардинал и других подтверждённых хулиганов они демонстративно обошли стороной. Осталась лишь Маджести.       - Я пас. – Сразу выдал Илльмонд. Эгрер и не надеялся на его участие, он слишком ленив для общественной деятельности.       - Слабаки объединяются, чтобы стать сильней. – Усмехнулся Йорт на протянутую Вайсс брошюрку. Та сжала руку.       - Что-что, простите?       - Я не буду учувствовать в этом цирке. Я сам по себе. – С достоинством ответил он, вернувшись к еде.       - Привет, Мадж. – Эгрер встал рядом с ней и точно знал, что нужно говорить. – Как насчёт нарушить несколько нерушимых правил? Ради всего хорошего против всего плохого, конечно. Собрание в семь вечера около вишни, посмотрим сколько нас!       - Согласна! – Маджента взяла брошюрку, но не стала её даже читать, просто засунув в карман пиджачка.       - Наша работа окончена. – Сказал Эгрер, когда они с Вайсс отошли к раздатчику. – Пора и нам пообедать, умираю с голоду.       Вот только сделать это было им не суждено.       - Мистер Пелени, мисс Шни. – Раздался голос позади. Голос самого Тёмного. И он был недоволен.       - Д-да, мисс Гудвич? – На ватных ногах повернулась Вайсс. А вот у Эгрера сработал инстинкт - он попытался убежать, сиганув окно. Но неизвестная сила поймала его раньше, зажав словно в тиски. Он просто замер в воздухе в позе рыбки.       - К директору. Живо. – Процедила она, щелкнув по руке стёком.       Ведомый проявлением мисс Гудвич, Эгрер полетел за ними следом. Он мог только крутить глазами и что-то мычать, так как даже челюсти не могли разжаться. Все, кто отзывался о идее профсоюза положительно, уткнулись в тарелки и не поднимали глаз, а противники тихо хихикали. Даже рядовая Валькирия сделал вид, что они незнакомы.       Было достаточно времени, чтобы подумать о тяжести ситуации и пройти все пять ступеней принятия неизбежного. Сначала Эгрер не хотел верить, что его всё-таки поймали, такое произошло впервые в жизни. Его не могли поймать копы, его не могли поймать преступники, его не поймал отец, а тут он даже шага сделать не успел.       Потом он разозлился на всех сразу и ни на кого конкретного: на Вайсс, ведь она-то может разговаривать, но всю дорогу молчит и не оправдывается, на Гудвич, ведь именно она их и поймала, на себя, ведь ему не хватило скорости сбежать. Злился Эгрер и на директора, и на Нору, и на Мадженту, и на Жона, никто не остался забыт, все были помянуты матерным словом.       Стадию торга он вынужден был пропустить по понятным причинам, а вот подепрессировать успел с лихвой, путь до директора растянулся на целую вечность.       Редкие студенты, что не были в это время в столовой, замирали и жались к стенке, пропуская мисс Гудвич. Но как только она проходила мимо, то они начинали тыкать пальцем в Эгрера и шептаться.       Финальная стадия принятия настигла его уже в директорской башне, когда бежать было некуда и проявление Стальной леди всё-таки разжало свою хватку.       - Присаживайтесь. – Поприветствовал их Озпин. Он сложил руки в замок и выглядел не очень дружелюбным. То есть, обычно-то он такой радушный и добрый дедушка, а сейчас будто казнить их собрался.       Не осмелившись и слова сказать, члены профсоюза сели на стулья. Сзади них встала мисс Гудвич, зажимая бедных студентов между двумя сильнейшими охотниками современности.       "Тик-так, тик-так"       Шестерёнки под стеклянным полом двигались в такт этому звуку, Эгрер смог хорошенько их разглядеть, так как смотрел только вниз. Конечно же, он не ощущал вину, но если изобразить её, то, возможно, гнев директора будет не настолько силён. К тому же ему было просто страшно.       - Итак. – Озпин приступил сразу к делу. – Что вы скажете в своё оправдание? Может быть у вас есть какая-либо причина поступать настолько опрометчиво?       Эгрер с Вайсс переглянулись и какое-то время общались чисто мимически.       "Ты глава профсоюза - ты и оправдывайся"       "А ты глава ордена, ты оправдывайся"       "Официально орден и профсоюз не связаны, так что давай, дерзай"       - Сэр, – бесстрашно начала Вайсс, с вызовом подняв голову, – мы не нарушили никаких правил академии и я требую ответа - на каком основании нас задержали?       - Неужели? – ответила вопросом на вопрос мисс Гудвич, щёлкнув стёком.       - В академии нет запрета на высказывания своего мнения. – Расхрабрилась она, выпрямив спину. На её фоне сгорбившийся и опустивший плечи Эгрер выглядел ничтожно.       - Действительно. – Кивнул хмурый директор. – Такого запрета нет. Но вы здесь не из-за вашего профсоюза, с этим проблем нет.       Генеральный секретарь и секретарь генерального секретаря снова переглянулись, на этот раз ничего не понимающими взглядами.       - Тогда... почему нас задержали?       - Вы не нарушили правил академии, но нарушили правила столовой. – Объяснил Озпин, отпив кофе.       - Точно! – Эгрер хлопнул себя по лбу. – Там на плакате было что-то про агитацию написано. – Директор кивнул и слабо улыбнулся. Напряжение слегка улетучилось, но волосы на затылке до сих пор стояли дыбом.       - А так как ваша речь, мисс Шни, имела яркую левую направленность, то Глинда посчитала уместным вас задержать.       - Но это ведь правила всего лишь столовой! – Вайсс не собиралась с этим мириться. – Это неофициальный свод законов написанный одним человеком, он не имеет юридической силы.       - Вы правы. Однако, – директор поднял палец, не давая ей продолжить, – эти правила приличия позволяют столовой функционировать как надо. Если бы не они, то на её месте давно оказался бы кратер. Подумайте сами, – он немного смягчился, – в этом месте трижды в день собирается весь Бикон. Друзья и недруги, союзники и соперники. Хватит всего одной искры, чтобы разжечь пожар, а правила призваны этого не допустить.       - Тогда почему бы вам не включить их в официальный перечень законов Бикона?       - Это проблематично по некоторым юридическим причинам, в которые я не буду вдаваться.       Вайсс собралась было возразить ещё что-то, но Эгрер её одёрнул и тихо прошептал:       - Сдалась тебе эта столовая? В другом месте будем вести агитацию.       - Дело не в столовой, болван. – Шикнула она в ответ, после чего снова повернулась к директору. – Раз правила неофициальные, то наказания за них тоже не может последовать.       - Вы правы и здесь. Но в таком случае последует неофициальное наказание - вы попадёте в чёрный список Глинды, – он кивнул им за спины, и оттуда раздался ещё один щелчок, – и она станет приглядывать за вами тщательнее. И точно найдёт за что вас можно наказать, но уже официально.       - Да это же явная угроза!       - Вы правы. – Уже в третий раз сказал директор. – Но драка едой или зона отчуждения на месте столовой не нужны никому из нас, согласитесь. Столовая - самая опасная зона Бикона, и преподавательский состав будет всеми силами сохранять в нём максимально нейтральные настроения. Особенно политические.       Пока Вайсс опять не начала спорить, заговорил Эгрер:       - То есть с профсоюзом проблем нет, просто нам нельзя агитировать в столовой, я правильно понял? – Озпин кивнул. – Тогда с этим проблем больше не будет. Правильно говорю, Вайсс?       - Конечно. – Ответила она с заметным усилием.       - Я рад, что мы друг друга поняли. Думаю, вы можете идти, если у Глинды нет к вам ещё каких-либо вопросов.       - Их нет. – Отпустила их Стальная леди, чем двое студентов поспешили воспользоваться. Как только двери лифта начали закрываться, директор сказал на прощанье:       - Насчёт вашей программы, – он махнул не весть откуда взявшейся брошюркой, – мне она нравится. Удачи. – Двери закрылись, лифт поехал вниз.       Эгрер облокотился о стенку, расстегнул пару пуговиц на рубашке и оттянул воротник. Он провёл рукой по шее, собрав множество мелких капель пота.       - Этот... директор! – Вайсс явно хотела обозвать его как-то иначе, но сдержалась. – Он издевается над нами!       - С чего ты взяла? Вроде легко отделались.       - Ты не слышал?! "Мне нравится ваша программа" это самая наглая насмешка, что я слышала в жизни! – она начала нервно ходить из стороны в сторону. В кабинке лифта места было маловато, поэтому при разворотах её белые волосы хлестали окружение, включая Эгрера.       - Ну, вообще да. – Задумался он. – Она не может ему нравиться, мы же все проблемы Бикона на него свалили. Даже хулиганов.       - Это только половина беды! – Вайсс вдруг остановилась, взмахнула руками и снова начала ходить кругами. – Нас прилюдно поймала мисс Гудвич, сразу после нашей агитации. Это мы знаем, что нас повели к директору из-за нарушения правил столовой, но для всех остальных это выглядело как следствие профсоюзной деятельности. Анти-реклама "Вступайте в профсоюз и разозлите мисс Гудвич"!       - Неужели... – До Эгрера начала доходить истинная причина её негодования.       - Да! Логично будет предположить, что он задумал это с самого начала. – Двери лифта отворились и Вайсс пошла с такой скоростью, будто знала, где лежит решение всех их проблем. – Директору нет нужды что-то запрещать и даже наказывать нас, выставляя себя не в лучшем свете. Он прекрасно понимает, что после такого мы ничего не добьёмся и не сможем пошатнуть его власть.       - Какое коварство... – Эгрер спрятал лицо в мокрых ладонях, после чего с удивительной даже для себя твёрдостью сказал. – Но мы не бросим борьбу, генеральный секретарь.       - Неужели? Будет ли толк от профсоюза, если в нём только три человека? Возможно, сегодня кто-то и придёт к вишне, но вряд ли их будет много. А без большой массы людей мы не сможем надавить на директора.       - Подумай, из-за чего студенты не станут к нам вступать? Из-за страха, что они тоже получат люлей от мисс Гудвич. – Она согласно кивнула, это очевидная истина. – Но если показать, что она на нашей стороне, то этот страх улетучится!       - И как ты хочешь добиться её расположения? – Вайсс даже остановилась. Сложив руки на груди, она глубоко задумалась, размышляя над этой мыслью. – Если мы станем заниматься общественно-полезной деятельностью, то это займёт слишком много времени и сил.       - Этого не потребуется. – Заверил Эгрер, оглядевшись по сторонам. Вот так говорить об этом посреди коридора не хотелось, но вокруг вроде чисто. Однако он всё равно понизил голос до заговорщицкого шёпота. – Просто нужно, чтобы создалось впечатление, будто мисс Гудвич поддерживает наше дело. Нужно всего лишь получить от неё похвалу в наш адрес. Пары вырванных из контекста фраз будет достаточно, мы просто запишем их на свитки и расскажем всем, что она хвалит не нас лично, а профсоюз в целом. Пустим слухи, остальные сами додумают детали вместо нас.       - Но если Мисс Гудвич захочет их опровергнуть? – Вайсс тоже понизила голос.       - Не захочет, потому что общественной деятельностью заняться всё-таки придётся. Но хотя бы не в таком масштабе.       - Звучит как хороший план.       - У меня других не бывает. – Возгордился Эгрер, самоуверенно сложив руки на груди.       - Это был сарказм.       - Оу... ну, других идей всё равно ведь нет, так?

***

      - Тебе правда нравится то, что здесь написано? – спросила Глинда Гудвич, указывая на брошюрку в руках директора.       - Да. Ведь они стремятся к лучшему будущему и их требования вполне справедливы.       - Ты же понимаешь, что почти во всех бедах они винят именно тебя? И непрозрачно намекают, что им нужен новый директор? Желательно кто-то из их профсоюза.       - Вот как? Наверное, я должен что-то предпринять по этому поводу... Займусь этим завтра. – Озпин бросил брошюрку в стол.