Топ один рок-команда Бикона

      Когда Эгрер вышел вместе с Вайсс из бального зала, в его голове крутилась очень важная мысль. Очень важная.       Настолько важная, что на её обдумывание ушли все ресурсы мозга.       "Считается ли ночная прогулка по саду свиданием?"       От ответа на этот вопрос зависела, ни много ни мало, его дальнейшая жизнь. Что-то подсказывало Эгреру, что прямо сейчас он стоит на важной развилке собственной судьбы, и ему лучше ответить на этот вопрос правильно. Ведь стоит ему ошибиться, и он навеки забредёт в густую чащу.       Вайсс, казалось, думала о чём-то похожем. Иначе она бы не шла рядом с таким видом, будто ей на всё плевать. Эгрер давно научился различать, когда она взаправду равнодушна, а когда лишь надевает маску, скрывая истинные эмоции.       Если так задуматься, то решение прогуляться с ней было чересчур поспешным. Эгрер тогда просто хотел размять кости и правда не преследовал никаких скрытых мотивов. Он и не подозревал, что это простое желание станет тем камушком, что станет началом оползня.       Яркий свет разбитой луны только всё усугублял. Цветы, что ровными рядами клумб расположились вдоль дорожки, отпугивали. Пение сверчков и летающие светлячки создавали этому месту неповторимую светомузыку. Атмосфера была слишком романтической. Сам факт, что они вдвоём вышли куда-то ночью, уже заставлял придумывать оправдание перед случайным свидетелем.       Ведь наверняка их поймут превратно.       А ведь ещё свою роль играл их совместный танец, куча выпитого от нервов пунша и недавний разговор по душам. Подобные вводные заставляли даже их думать о ситуации лишнего.       Но одновременно с этим Эгрер испытывал необыкновенное чувство свободы. Хотелось расправить плечи, вздохнуть полной грудью и завыть на луну. Просто потому-что он мог.       Сейчас он был по-настоящему счастлив.       Вайсс первая пришла каким-то выводам. Это было ясно по её взгляду, резко ставшим более осмысленным.       - Всё-таки не зря я сходила на бал.       - Ты так говоришь, будто хотела просто в своей комнате отсидеться.       - Хотела. – Кивнула она. – Отказ Нептуна меня сильно задел, но меня приободрила Янг. Она сказала, что кое-кто точно пригласит меня на танец. Забавно, но я тогда не поняла, что она имела ввиду тебя.       Какое-то время они продолжили идти молча.       На самом деле, романтичность ночных прогулок довольно сильно преувеличена. Может со стороны это и кажется чём-то волшебным, но на самом деле это очень неудобно, когда твоя подруга едва видит дорожку под ногами.       Если бы ещё и Эгрер не был фавном, то они оба бы просто упали где-нибудь на торчащем камне или разворошили причёску о ветку.       А ещё было холодно. Негласный Кодекс Джентльмена требовал, чтобы он предложил Вайсс свой пиджак, ведь в лёгком платье, да ещё с открытой спиной, ей намного холоднее... Однако он боялся показаться глупым. Вдруг она подумает лишнего? Вдруг она посчитает попытку просто помочь ухаживанием?       Вдруг Вайсс решит, что она ему нравится?!       Или вдруг вообще откажется?       Поэтому Эгрер стойко проигнорировал ее покрытые мурашками плечи и раздавшийся чих. Он не пошевелит и пальцем, пока она сама не попросит. Если ей надо, то пусть так и скажет!       Вайсс зыркнула в его сторону. Эгрер сделал вид, что разглядывает луну. Вайсс обняла себя за плечи. Эгрер как раз вовремя отвлёкся на пролетавшего мимо светлячка.       - Что-то холодно сегодня. – С едва сдерживаемым раздражением сказала Вайсс.       - Да. – Односложно ответил Эгрер. – Есть немного. Может присядем?       - Боюсь, что остановка даже на минуту будет означать для меня смерть от гипотермии.       Он задумался, можно ли посчитать эту фразу достаточно толстым намёком. Главное, чтобы Вайсс ни на секунду не сомневалась, что это именно по её просьбе он отдал свой пиджак. Ведь если она посчитает, что это была его собственная инициатива, то мало ли что она ещё потом подумает?       Намёки - вот главное оружие любой женщины. Если ты всё сделаешь как надо, то ты это сделал якобы по своей воле, а если где-то напортачил, то никто ведь тебя не просил!       Единственное, что может противопоставить мужчина - прикинуться дубом. Если ты не понял, что от тебя требуется, то ты и не виноват. Житейская мудрость гласит - как задача поставлена, так она и выполнена. Более действенной тактики пока никто не придумал, хотя, казалось бы, цивилизация не вчера появилась, и времени было предостаточно.       С другой стороны, Эгрер мог понять Вайсс. Снисходить до смертных из-за такой банальности, как холод, ей не позволяет гордость, вот и приходиться выкручиваться.       - Ты ведь из принципа отказываешься замечать намёки, да? – догадалась Вайсс.       - Не понимаю о чём ты. – Эгрер продолжал действовать по единственной известной ему стратагеме. Он все ещё был в раздумьях, достаточно ли толст был тот намёк или недостаточно... В конце концов он решил. – Если тебе холодно, то мы можем вернуться в зал...       - Ты заставляешь меня злиться.       - ...Или я могу дать тебе свой пиджак. – С коварной улыбкой проложил Эгрер. – Зависит от твоего выбора.       Это была точно выверенная ловушка. Если Вайсс согласится на возвращение, то будет выглядеть глупо, так как она эту прогулку и начала. А если выберет пиджак, то ей придётся сказать это прямо, что будет означать её поражение.       Но вместо этого Вайсс вздохнула. Это был не раздражённый или усталый вздох, которые Эгрер ожидал услышать, а разочарованный. Даже стало как-то стыдно.       - Пожалуйста, Эг, давай хотя бы сейчас мы обойдёмся без привычных подтруниваний.       Эгрер покраснел и протянул ей свой пиджак. Его кожа сразу покрылась мурашками.       - Спасибо.       Победа в этом противостоянии за ней, ведь она так и не попросила пиджак прямо. И пусть Вайсс честно пыталась скрыть улыбку победителя, но у неё едва ли получалось.       "Коварство женщин во всей красе!" Подумал Эгрер, чуя обиду одновременно и за то, что повелся на её трюк, и за то, что в её просьбе отбросить подколки был лишь холодный расчёт. Это просто бесчестно, просить о таком и, по сути, обманывать.       Может ему и правда захотелось отбросить их обычную колкость и поговорить в кои-то веки нормально... Без всего этого фарса, что из доброй традиции превратился в отягчающее обязательство. Редкая их встреча в последнее время обходилась без пары словесных противостояний.       Они и раньше случались с постоянной периодичностью, но именно недавно стали... жёсче, беспощаднее и какими-то даже грубыми. С того самого момента, как начались разговоры о бале и как с подачи Янг весь Бикон начал шипперить Вайсс с Эгрером.       Возможно, они сбрасывали таким образом злость на мир или просто старались всем показать, что между ними ничего нет. Уподобляясь таким образом Норе, когда ей в шутку намекают, что она с Реном не просто вместе, а вместе-вместе. Зрелище жалкое, но по-своему потешное.       Должно быть, их пререкания выглядели настолько же забавно...       - Больше не холодно? – поинтересовался Эгрер.       - Нет. Разве что ногам немного.       - Брюки снимать не буду. – Тут же отрезал он. Всё-таки нужно знать границы, да и в Негласном Кодексе Джентльмена это наверняка расценивается как домогательство. Причём с её стороны...       - Я и не просила!       - Но это же был намёк как с пиджаком? Я просто сразу дал понять, что тут ты можешь даже не пытаться.       - Я сказала только то, что ногам холодно! – прошипела Вайсс. – Я не просила и не намекала на то, чтобы ты отдал мне свои брюки! Ты задал вопрос - я ответила.       Эгрер устало потёр лоб.       Женщины... только Тёмный знает, когда они намекают, а когда просто говорят, что пришло в голову.       Со временем они прошли сад насквозь и вышли на главную дорогу Бикона. Фонари ровной линией шли от посадочных площадок с быкоглавами до директорской башни, освещая округу и красные лица двух студентов.       - Видимо, кто-то чересчур сильно преисполнился романтической атмосферы. – Пошутил Эгрер.       - Сам не лучше. – Ответила Вайсс.       Ворча себе под нос, она дошла до ближайшей лавочки и уселась на неё с ногами, прижав колени к груди и накрывшись пиджаком.       - Если так холодно, может правда вернёмся?       - Не хочу.       Эгреру оставалось лишь почесать затылок и сесть рядом. Прямо за ними стоял фонарный столб, и находиться под рыжеватым лучом света было даже немного теплее. Хотя, скорее всего, ему просто кажется.       Бальный зал лишь едва виднелся из-за деревьев, но даже так, над кронами отчётливо можно было заметить ореол света и радости. Звуки какой-то тяжёлой музыки были сильно приглушены, до них доходили только гулкие удары барабана и игра бас-гитары.       В пруду неподалёку можно было услышать плеск рыбы, а совсем рядом стук зубов.       - Мы... – Неуверенно протянул Эгрер. – Будем просто здесь сидеть?       - Куда-то торопишься?       - Да не особо. Но к полуночи мне надо быть уже на сцене, я выступлю с речью о важности возвращения музыкального кружка.       - Понятно. – Сказала Вайсс, смотря в темноту сада перед собой. – Думаешь, много людей проникнется?       - А то. После сегодняшнего вечера каждый захочет поучаствовать в чём-то подобном. К тому же ты видела, как много было музыкантов? Может большая их часть поёт на голом энтузиазме, но главное в них - страсть к музыке.       - Скажи, Эг, а почему ты поёшь? – неожиданно спросила Вайсс. – Что подпитывает твою страсть?       Эгрер хотел было ответить, что ради известности, чтобы о нём слышало и знало как можно больше людей, но он осекся на полуслове и задумался над вопросом посильнее. Правда ли это подпитывает его страсть к музыке? Неужели это то, ради чего он поет? Чтобы прокормить зверя, который поселился внутри, стоило только Эгреру почувствовать сладость рукоплещущей толпы?       Неожиданно к нему подкралось понимание, что аудитория лишь средство, а не цель. Это осознание стало настоящим ударом под дых.       На секунду даже стало страшно. Он почувствовал себя дезориентированным и потерянным, словно бы фонарный столб над ними резко потух, а глаза разучились видеть в темноте.       - Я... Честно говоря, я никогда об этом не задумывался. А почему ты не поёшь? – перевел стрелки Эгрер. – У тебя красивый голос, грех ведь не использовать.       - Потому-что мне это не нравится. Возможно, если бы меня не заставлял петь отец, я бы полюбила это занятие, но имеем, что имеем. Музыка для меня всегда была работой. Отец хотел, чтобы я впечатляла его гостей и сверкала на сцене, что я и делала, лишь изображая энтузиазм.       - Ясно. Работа из под палки и правда убивает всё желание таким заниматься.       - Я думаю, каждый должен найти для себя какую-то форму самовыражения. – Продолжила Вайсс, глядя перед собой. – Без разницы что это, конкретика не важна. Главное, чтобы была возможность воплощать свои мысли в реальном мире, а не держать их внутри до самой смерти.       - А у тебя есть такая возможность? Раз уж петь тебе не нравится.       Она отвернулась. Пусть Эгрер не видел её лица, но видел, как покраснели её уши.       - Ну... меня всегда привлекала живопись.       - Постой, ты рисуешь?       - Немного. – Медленно кивнула Вайсс. Она огляделась, словно бы кого-то высматривая в ночи, после чего прошептала. – Хочешь посмотреть?       - Спрашиваешь!       - Я сделала фотографию каждой своей картины. – Она достала свиток и открыла галерею. Эгрер пододвинулся поближе, чтобы лучше разглядеть её творения.       На первой фотографии стоял холст с нарисованной на нём оконной рамой и видом из этого самого окна. Судя по пейзажу, в Атласе тогда была поздняя весна, снег только начал таять. Слегка небрежные мазки кисточки во многих местах выбивались из контуров, из-за чего пейзаж казался расплывчатым, а некоторые детали явно ложились друг на друга.       - Моя первая серьёзная работа. – Гордо сказала Вайсс. – Помню, будто вчера было - я вдохновилась картиной Рюдзи и захотела нарисовать что-то сама. Правда, навыков у меня совсем не было, а отец отказался нанять мне репетитора. Он хотел, чтобы я обучалась пению, так что мне пришлось рисовать самой в перерывах между занятиями. Только через год неуверенных каракуль на бумаге я решилась перейти на холст и краски.       - Если твой папа был против, как он позволил тебе всё это купить? – Эгрер указал пальцем на холст и стойку для него.       - Он лишь хотел, чтобы я не тратила на это учебное время, которое можно потратить на "Нужные" увлечения. В целом, ему было плевать, чем я занимаюсь в перерывах или по ночам.       Вайсс провела пальцем влево, показывая следующую фотографию.       Эгрер с интересом слушал все истории, которые стали причиной нарисовать то или иное событие. Будь то изображение грустной собаки на улице, склеенной вазы или даже царапины на письменном столе.       Действительно, если обращать внимание не только на само произведение, но и на процесс, а также причины его создания, то у любого творчества открываются совершенно новые грани. Становятся видны скрытые до этого детали, а уже увиденные обрастают новыми значениями.       Если же отбросить всё то, что стоит за этими картинами, то от них почти ничего не останется. Просто сочетание красок на холсте, что вместе формируют какой-то образ. Лишь красивая оболочка, смотря на которую можно только похвалить за умелую работу. И на этом всё.       Если задуматься, это относится ко всему искусству в целом. Наполнение - вот что важно. В центре всегда лежит какая-то идея, мысль, философия, и лишь после этого творец решает в какую обёртку её завернуть.       Резвая электрогитара напополам с нетерпящим полутонов текстом? Почему нет.       Спокойное пианино с такой же спокойной и тихой песней? Тоже пойдёт.       Скульптура, стих, картина, какие-то способы лучше подходят для одних мыслей, какие-то для других, но при этом никаких правил нет. При должном старании всякая разница в методе подачи исчезает, остаётся лишь Смысл.       - Со временем я поняла, что мне больше нравится рисовать портреты. – Сказала Вайсс, когда на её свитке впервые появилась фотография картины с чьим-то лицом.       Строгий вид военной формы Атласа, но при том мягкая улыбка, твёрдая осанка солдата, но теплота во взгляде. Надёжность, вот что чувствовалось при взгляде на эту женщину. А судя по фамильным чертам всех Шни - белым волосам и голубым глазам, сразу становилось ясно, что это кто-то из её семьи. Винтер, как пояснила Вайсс, её старшая сестра.       - Примерно в это же время у меня начал прорезаться свой стиль.       И это было заметно. Её картины очень тёплые и светлые, даже если люди на них были совсем не предрасположены к таким тонам. И ещё одна важная деталь - у всех, кого она рисовала, были улыбки.       Её отец, Жак Шни, на каждой картине был счастлив. Её мать улыбалась, обнимая дочерей и сына. Её сестра и брат тоже не обходились без улыбок.       Если не знать о плачевной ситуации в её семье, можно даже подумать, что у них в доме царит настоящая идиллия. Но Эгрер из первых уст знал, что отец Вайсс это манипулятивный тиран, мать давно спилась и плевать хотела на своих детей, старшая сестра ушла из дома со скандалом, а младший брат идёт по стопам отца.       Возможно, именно таких добрых улыбок Вайсс не хватает в жизни. Поэтому она перенесла своё желание на холст.       Эгреру даже стало из-за этого грустно. Она рисовала мир таким, каким он никогда не мог быть. С головой уходила в свой собственный счастливый мирок, чтобы потом, после завершения картины, вернуться в суровую реальность. Глядя на эти улыбающиеся лица, Эгреру не хотелось улыбнуться самому, ему хотелось плакать.       Вот оно - понимание контекста, понимание тех мыслей, что роились в голове творца во время работы. Для разных людей эти картины будут выглядеть совершенно по-разному.       - Тут начались работы, которые я написала в Биконе. Я их сделала в одном редакторе на свитке, потому-что... ну...       - Потому-что стеснялась притащить в комнату краски с холстом и начать рисовать при всех. – Понимающе кивнул Эгрер. – Когда я только начал увлекаться музыкой, тоже ото всех прятался.       - Не совсем. В общем, качество у них не очень. Пока я привыкала к интерфейсу и набивала руку, прошел примерно месяц.       Вайсс быстро пролистала галерею, пропуская первые и самые неудачные работы. Эгрер мельком увидел лица всех её знакомых, начиная от её собственной команды, заканчивая даже Кардином, который дарил цветы фавну-кролику...       - Постой. Мотни назад.       Эгреру не показалось. Вайсс и правда нарисовала, как смущённый Кардин дарит цветы девушке, которая когда-то была жертвой его издевательств. На его немой вопрос и сконфуженное лицо она лишь рассмеялась.       - Люблю я издеваться над реальностью, что поделать. Зачем мне рисовать наш мир таким, какой он есть, если в моей власти сделать его лучше хотя бы на холсте? – хмыкнула она, начав листать галерею дальше. – Вот эту я нарисовала, когда Блейк сбежала.       Команда Рубин занималась повседневными делами в своей комнате. Руби строчила что-то в тетради, Янг валялась на кровати в наушниках, Блейк сидела на подоконнике и читала книгу, а сама Вайсс прихорашивалась перед зеркалом. Лишь они четверо были изображены детализировано, в то время как сама их комната представляла собой вершину художественного минимализма.       Если вспомнить, что тогда Вайсс совсем не ладила со своей командой, а после бегства Блейк и вовсе сильно с ними поссорилась, то эта картина обретает настоящий Смысл. Это не просто изображение счастливой команды молодых охотниц, это отображение того, чего Вайсс была лишена и чего больше всего желала. Поэтому она и не обратила почти никакого внимания на интерьер, уделив ему всего пару мазков электронной кисти.       - Знаешь, мне было очень страшно, что моя команда распадётся. – Прошептала Вайсс, закутавшись в его пиджак сильнее. – Я тогда никак не могла уснуть и сделала этот рисунок за одну ночь. А эту я нарисовала, когда ты признался, что ты фавн. Мне тогда тоже не удалось уснуть.       На картине был изображён, ни много ни мало, сам Жак Шни, что по-дружески трепал волосы Эгреру. Это ещё более изощрённое издевательство над реальностью, чем Кардин, ухаживающий за той фавном-кроликом, но ведь именно такой реальности Вайсс и хочет. Чтобы фавны перестали ненавидеть её и её семью, и чтобы Жак прекратил безжалостную политику своей компании.       В этом цель её творчества. Показать ту реальность, которую она хочет видеть. Эгреру даже стало немного стыдно за то, что на её вопрос "Зачем ты поёшь?" он хотел ответить "Слава". Настолько банален этот ответ, настолько же он в своей сути мерзок.       Это не ответ настоящего творца.       Если задуматься, какая разница, насколько ты успешен? Разве бесконечное увеличение аудитории может быть целью искусства? В чём вообще его цель?       Глядя на Вайсс, он понимал, её цель - на время отвлечься от реальности. Показать мир таким, каким она хочет его видеть. Счастливым, радостным и светлым.       И это прекрасно.       А зачем он играет музыку и поёт песни? Точно ли ради того, чтобы его услышали? Зачем ему вообще быть услышанным? Может он и считал, что может поделиться с миром какими-то своими мыслями, но, оглядываясь назад, отчётливо понимал, что дело не в этом. Это не то, ради чего он каждый день берёт в руки гитару и ради чего тренирует голос.       Ему просто нравится творить музыку.       И в этом вся причина.       Нет ни глубоких идей, ни мыслей ни философии. Только поглощающее всё его естество желание творить. В центре его творчества лежит именно это, страсть к музыке, и лишь потом он оборачивает свою страсть в подходящую обёртку. Для него смысл вторичен, а сам факт творения первичен.       Но достойно ли такое искусство называться Искусством? Эгрер не мог дать ответ.       - Знаешь, – начала Вайсс, когда она показала ему последнюю картину, – это бессмысленное занятие на самом деле. Пейзаж или портрет можно сделать движением пальца по свитку.       - Какая разница что там можно сделать свитком? Главное ведь - самовыражение. Рисуй то, что тебе нравится, и плевать на все остальное.       - От тебя это звучит очень странно, знаешь. Буквально полчаса назад ты едва ли не плакал в ужасе из-за осознания, что нейросети заберут у тебя музыку. – Напомнила Вайсс, скептично приподняв бровь.       - Просто я только сейчас осознал, что творить искусство надо не ради славы, известности или какого-то новаторства, а просто для себя. Дай-ка на секунду.       Вайсс распахнула пиджак и Эгрер достал из внутреннего кармана свою записную книжку. Взяв в руку карандаш-закладку, он безжалостно зачеркнул слово "СЛАВА", что красовалось сверху списка его целей, а его место заняло "УДОВОЛЬСТВИЕ".       - Спасибо, что помогла это понять.       - Для создания искусства не нужны никакие причины. – Улыбнулась Вайсс. – Оно само по себе и причина, и следствие. Теперь ты понял, зачем поёшь?       - Да, мне просто нравится это делать. Это ощущение... как бы выразиться... когда разрозненные мысли в голове выстраиваются в ряд, когда туманная идея обретает отточенную форму, когда ты вкладываешь саму душу в музыку... это всё будоражит. К тому же музыка уже давно стало частью меня. Я не могу представить себя без неё. Вот вообще никак.       От этого приятного чувства, будто теперь всё встало на свои места, внутри потеплело. Казалось, звёзды засияли в этот миг ярче, а разрушенная луна стала напоминать улыбающееся лицо. Большой серповидный кусок сбоку - губы, несколько маленьких - нос и глазки.       Эгрер даже забыл, что сидит холодной ночью на лавочке в одной рубашке.       - Знаешь, я никому ещё не показывала свои картины. – Призналась Вайсс, вжав голову в плечи. Её красное лицо наполовину скрылось под пиджаком, и вряд ли хоть одна живая душа во всём Ремнанте имела честь видеть её настолько смущённой. – Так что никому не говори, что я рисую, понял?       - Стесняешься? – безобидно улыбнулся Эгрер. – Зря. Уверен, твоя команда будет в восторге, когда узнает, что ты их нарисовала. Лично я в восторге.       - Это чересчур личное, мне намного спокойнее рисовать в стол, не привлекая никакого внимания. Если я буду показывать свои картины другим, то точно начну задаваться вопросом "А что они подумают?". В этот же миг моё творчество перестанет быть моим.       В этом есть смысл, даже Илльмонд говорил, что творцы - рабы чужих ожиданий. А если никто, кроме тебя, не знает о твоём увлечении, то ты по-настоящему свободен от мнения других. Есть лишь ты и искусство. Остальное абсолютно неважно.       И раз Вайсс поделилась своим секретом с Эгрером, то это ни что иное, как выражение высочайшего доверия. Она связала с ним своё творчество. Свою душу.       Стало даже немного неловко, ведь у него нет настолько же личной тайны, чтобы ответить тем же.       - Спасибо за доверие. – Вот всё, что он мог сказать.       - Немного неловко делиться таким. Чувствую себя голой.       - Ну, мы же друзья, рассказывать друг другу секретики это нормально. Знаешь, у некоторых людей мало друзей, потому-что они не хотят ни с кем делиться сокровенным. И дело даже не в том, что общие тайны сплочают. Просто если ты себе на уме и никому о себе не рассказываешь, то как окружающим понять сколько между вами общего? О чём разговаривать с тем, о ком ничего не знаешь, а знакомиться он отказывается?       - Что-ж это про меня. По крайней мере про ту меня, которая только поступила в Бикон.       - О да, ты была той ещё колючкой. – Рассмеялся Эгрер, припомнив первые дни их знакомства. – Не то, чтобы со временем что-то сильно поменялось, просто мы смогли найти к тебе подход.       - Между прочим я стала намного дружелюбней. – Уверенно сказала Вайсс, высунув голову из пиджака. – Просто до этого у меня было не особо много друзей, да и те не друзья, а скорее знакомые. Нам бывало весело вместе, но особой привязанности я к ним не испытывала.       Когда речь зашла о дружбе, Эгрер сразу же подобрался и поправил галстук. Он всегда был рад поговорить на эту тему, и тон мудреца сам собой проник в его голос.       - Дружба бывает разной. Взаимовыгодная, основанная на приятном времяпрепровождении и истинная. Полагаю, в твоём случае был второй тип.       - Какое четкое разграничение столь эфемерного понятия. – Фыркнула Вайсс. – Все отношения в обществе несут в своей основе выгоду. Без этого не будет ни дружбы, ни союзов, ни любых других отношений между людьми.       - Не будь такой циничной. Разве в нашей дружбе есть хоть немного выгоды друг для друга? Что мы друг другу даём?       Вайсс задумалась и не нашлась с ответом. Оно и немудрено, ведь никакой выгоды и правда не было.       - Приятное общество? – наконец предположила она. – Это поднимает настроение, а хорошее настроение и является выгодой.       - Приятное общество это самоцель другого вида дружбы. Конечно, все они связаны, но под выгодой я имел ввиду что-то более материальное. Например, как всё у нас началось - мы просто объединились для борьбы с нашими лидерами. Мы поддерживали друг друга, помогали идеями, делали что-то вместе. А потом просто узнали друг друга получше, и когда основа нашей тогдашней дружбы исчезла, мы не перестали общаться.       - Тогда какая у нас дружба? Полагаю, по твоей логике, если выгоды в наших отношениях нет, как нет и цели просто повеселиться, то остаётся только истинная. Тогда просвети, чем она отличается от других.       - Для начала расскажу тебе о первых двух. – Эгрер прокашлялся. Ах, если бы она только знала, как давно он хотел поделиться своими изысканиями хоть с кем-то, кто не начнёт сразу ворчать "Опять он о своей дружбе, тьфу". – Если построенная на выгоде дружба лишится фундамента, то она разрушится. Этот союз нацелен не на самого человека, не на его качества личности, а на то, что он даёт тебе. Кончится выгода - пропадёт смысл общаться дальше, даже если находиться в обществе друг друга было приятно. На месте этого друга мог быть абсолютно кто угодно.       - Ты так говоришь, как будто это что-то плохое. – Закатила глаза Вайсс. Словно она считала его наивным идеалистом. – Люди всё время друг друга используют, но если это несёт равноценную пользу обоим, то почему нет?       - Я не считаю такой тип дружбы плохим, плохая дружба это как мокрый огонь. – Объяснил Эгрер. – Если дружба плохая, то это никакая не дружба вовсе.       - Маджента вполне способна устроить мокрый огонь. Как впрочем и каменный, воздушный, электрический и много какой ещё.       - Не придирайся к словам, ты поняла, что я хотел сказать. Так вот, с дружбой, нацеленной на просто приятное времяпрепровождение, тоже самое - убери удовольствие и не будет этой дружбы. Как ты и заметила, она очень похожа на взаимовыгодную, но тут выгода скорее психологическая. А вот основа истинной - сама личность. Наша с тобой дружба окончится, только если кто-то из нас умрёт или изменится до неузнаваемости...       - ...Что почти одно и тоже. – Продолжила Вайсс мысль. – Никогда не думала об этом в таком ключе.       - В этом вопросе ты не найдёшь больше знатока, чем я. – Самоуверенно хмыкнул Эгрер. – Истинная дружба не должна быть приятной или взаимовыгодной. Ты ценишь человека за то, какой он есть, наплевав на всё остальное. Конечно, мне много что может в тебе не нравится, но как я и сказал, эта дружба не должна приносить удовольствие. Взять хотя бы наш недавний разговор о современном искусстве - мне было очень неприятно осознавать, что я всю жизнь ошибался. Но этот разговор сделал меня более просвещённым.       - Хочу признаться, что в тебе тоже есть много чего раздражающего. – Вайсс закатила глаза. – Например, твоя громовая честность меня иногда изрядно подбешивает. Боюсь представить, как много у тебя было бы друзей, если бы ты умел врать. Наверняка они бы исчислялись тысячами.       - Ну, я предпочитаю качество количеству, а истинных друзей найти не так-то просто. Я даже не уверен, к какому типу относится моя собственная команда. Наверное, только Илль истинный. А с Мадж и Йортом я подружился только потому-что для команды в Бикон мне нужно было ещё двое знакомых, которых я буду знать хотя бы чуть-чуть. – Заметив её непонимающий взгляд, Эгрер решил все разъяснить. – До инициации я очень боялся, что если попаду в команду из незнакомцев, то она быстро развалится. Уже не помню почему.       - В таком случае твоя цель была выполнена, а значит для дальнейшего общения с ними двумя у тебя больше нет никаких оснований. Но ты ведь их не игнорируешь. Не означает ли это то, что у вас всё-таки истинная дружба?       "А она быстро уловила суть!"              - Может быть. В любом случае очень тяжело игнорировать тех, с кем живёшь в одной комнате, даже если очень хочется. Тебе ли не знать.       - Эй. – Вайсс ударила его по ноге, но Эгрер не обратил на это внимание. Он переводил дыхание от своей ярой речи.       Если бы она только знала, как же сильно он уже успел довести свою команду такими разговорами. Для них это намного более простая концепция: нравится человек - значит твой друг, не нравится - значит нет. А ведь на самом деле всё намного сложнее, взаимоотношения в принципе не могут быть лёгкими.       Может лишь казаться, что всё легко и понятно, но на самом деле очень сложно начать по-настоящему понимать других. А ведь именно на этом навыке строится самая крепкая дружба.       Такая как между Эгрером и Илльмондом.       Или между Эгрером и Вайсс.       - Почему ты решил пригласить меня на танец? – было видно, что этот вопрос зрел в её голове ещё давно.       - Ты выглядела очень одиноко.       Не говоря уже о том, что именно из-за Эгрера она осталась на балу одна. Его бы просто замучила совесть, оставь он всё так.       - Ты же понимаешь, что после такого слухи только укрепятся? Мы дали довольно вещественное доказательство, что у нас якобы отношения.       - Да. Но я не вижу, чтобы тебя это особо волновало.       - Тебя тоже.       Эгрер не ответил. Он то ли привык, то ли смирился с этим. Обижаться на Янг бесполезно, её это только раззадоривает ещё сильнее, а срываться на незнакомых людях, чей грех лишь глупость, как-то уже перебор. К тому же, на самом деле...       Вдруг к Эгреру пришла одна мысль.       - Может и правда начнём встречаться? – навсегда останется загадкой, ляпнул он это из-за выпитого пунша, настроя праздника, или это было его реальное желание. Уже не важно то, что он всеми силами старался прекратить витающие вокруг них слухи, как и то, что Вайсс находилась у него в чёрном списке. Это всё просто ему надоело.       - Шутить изволите? – фыркнула Вайсс.       - Я серьёзно. – Она посмотрела на него с недоумением. После чего отвернулась.       - Как-то чересчур прямолинейно.       - Если я чему-то и научился за ближайшее время, так это тому, что прямолинейность - лучшая тактика в отношениях. – Поделился с ней Эгрер. – Вокруг да около можно ходить хоть до скончания веков.       - Да, но в прямом признании нет того шарма, который скрыт за игрой намёков.       - Хочешь всё усложнить?       - Хочу больше романтики. – Эгрер невольно прыснул кулак, и до этого смущённая Вайсс повернула к нему голову. Почему-то её разозлённое лицо лишь ещё сильнее рассмешило Эгрера.       - Ты и романтика? Ха, никогда бы не подумал.       - Даже мне хочется встретить рыцаря на белом коне, который на руках унесёт меня в свой дворец. А ещё цветов, конфет, прогулок в парке за руку.       Эгрер почесал подбородок. До образа сказочного рыцаря ему явно далеко. Однако...       - Я лучше любого рыцаря! Я - харизматичный благородный разбойник, который похитит тебя прямо из лап этого зануды.       - Хм... – Вайсс показательно задумалась. – Если выбирать между этими двумя штампами, то этот вариант мне даже больше нравится.       - Я могу расценивать это как согласие?       - Вполне. – Она величаво протянула ему руку, и Эгрер не мешкая её поцеловал.       После этого повисло неловкое молчание.       - Честно говоря, у меня это впервые. – Признался Эгрер. Впрочем, он сразу попытался накидать себе пушка. – Не, в приюте была одна девочка, которая мне нравилась, но что-то у нас не сложилось.       - Наверняка она просто не поняла твоих ухаживаний. – Предположила Вайсс, и он важно закивал головой. – Мало кто ценит дружеское соперничество, когда с тобой постоянно спорят, придираются к мелочам, вставляют палки в колёса и всячески словесно дёргают за косичку.       - Да-да... стоп, нет-нет! С чего ты вообще взяла, что именно так всё и было?!       - Как раз всё вышеперечисленное ты со мной и делаешь. Странно, что я не догадалась раньше...       - Я не цундере!       - Я даже не знаю, что это такое.       - Я не скрываю свои чувства за стеной язвительности, делая вид, что объект моей страсти мне безразличен. – Пояснил Эгрер, заставив Вайсс скептично поднять бровь. – И под объектом страсти я сейчас имел в виду не тебя, а ту девочку, чтоб ты знала.       - Наши отношения будут максимально неловкими. – Сказала она через минуту тишины. Её ровный голос показывал абсолютную уверенность в своих словах. – Иначе просто быть не может.       - Сама ведь такая же.       - О том и речь. Но раз уж всё пришло к этому, то у меня есть несколько условий! – Заявила Вайсс. – Во-первых - без разрешения руки не распускать. Во-вторых - на людях веди себя со мной как обычно. В-третьих - при посещении каких-либо мест платить буду я. Ведь чтобы просто попасть в ресторан высшей категории, тебе придётся распродать все свои внутренние органы.       - Почему-то я чувствую себя сабом... И несмотря на растоптанное мужское достоинство, я вынужден согласиться с третьим условием. – Кто Эгрер такой, чтобы отказаться от возможности за чужой счёт поесть элитной еды из ресторанов? – На свои карманные деньги я бы и в правду не смог содержать наследницу ПКШ. Не водить же тебя в шаурмечную на углу, верно?       - Верно, я достойна только самого лучшего.       - Разве парень-нищеброд лучший вариант? – самоиронично усмехнулся Эгрер.       - За неимением других кандидатур приходится брать, что есть. – Кивнула она нарочито серьёзно.       - А как же Нептун? А как же Жон?       Вайсс махнула рукой, будто одно только их упоминание вызывает у неё головную боль. Оно и немудрено.       - Я тебя умоляю, Эг. Первый сам меня бросил, а второй вообще теперь занят. А искать кого-то ещё откровенно лениво. Ты-то сам ко мне в руки упал.       - Но-но-но, это кто кому в руки ещё упал. – Покачал Эгрер пальцем. – Орден Подседельщиков был моей идеей, и это ты присоединилась ко мне.       - И что бы ты делал с этим орденом, если бы был в нём один? – тем же тоном ответила Вайсс.       - А что бы ты делала, если бы я не предложил тебе присоединиться ко мне?       Этот спор явно мог длиться до бесконечности, как оно обычно у них и происходит. Самые разные доводы самого разного уровня важности и бредовости могут рождаться в их головах со скоростью молнии. Но сейчас им обоим совсем не хотелось заниматься чем-то подобным.       - Полагаю, ситуация в то время была патовая. – Пожала плечами Вайсс. – Предлагаю сойтись на ничьей и признать, что друг без друга орден бы не появился.       - Равноправие в отношениях. Мне нравится.       - Я услышала слово "Равноправие"? Мне кажется, или кто-то хочет делить счёт в ресторанах пополам?       - Тиранша, тебе не купить меня деньгами!       - А вкусной едой, купленной за эти деньги?       - Хм... нет.       - Ты когда-нибудь пробовал омара? – спросила Вайсс с хитрой улыбкой. – Или клешни краба в сливочно-чесночном соусе? Может ел мраморную говядину? Слышал про алмазную икру? Ты бы только знал, что подают в дорогих ресторанах...       С каждым перечисленным блюдом слюнки сами собирались во рту. Эгрер сглотнул и попробовал бороться с её влиянием, вспомнив самое мерзкое варево в своей жизни - яичницу с тушёнкой и вчерашними макаронами за авторством Романа. Однако это не помогло, в голове неконтролируемым ураганом возникали аппетитные картины, а язык уже чувствовал насыщенный вкус.       - Если ты признаешь мою безоговорочную власть, то это всё станет твоим, скажем... в следующее воскресенье.       Эгрер подавился слюной от удивления.       - Ты... ты только-что позвала меня на свидание?       Улыбка Вайсс резко изломилась, а её лицо покраснело. До неё дошло, как прозвучало то, что она сказала.       - Раз м-мы договорились, что именно я главная, то и инициативу должна проявлять именно я. – От Эгрера не ускользнула небольшая запинка в начале.       Сначала он хотел как-нибудь ехидно ответить, но решил махнуть на это дело рукой. От шутливой перепалки можно получать удовольствие, только пока она не зайдёт слишком далеко. По крайней мере Эгрер надеялся, что это всё было всего лишь шуткой.       Иначе он очень сильно удивится, если она завтра нацепит на него ошейник с биркой "Шарик" и своим адресом. Чтобы если её питомец потерялся, то его вернули куда надо.       - Гримм с тобой, доминантка ты недоделанная, я тебя с радостью разорю. Ещё должна останешься.       - Звучит как вызов. – Вайсс, что до этого смотрела ему прямо в глаза, вдруг слегка скосила взгляд в бок. – Постой, это не Руби там?       Эгрер обернулся и впрямь увидел Руби.       Она их совсем не замечала, усиленно делая вид, что она главный герой шпионского фильма. Серьёзный вид, долгие взгляды из-за угла и быстрые перебежки, которые обязательно оканчивались крутым перекатом к укрытию - всё это Руби безуспешно пыталась повторить.       Так посмотреть - просто играется. Вот только любые подозрения в том, что она дурачится, рушило её лицо. Очень серьёзное лицо.       Эгрер с Вайсс наблюдали за этим представлением в отдалении. Руби приближалась к директорской башне и, в конце концов, пропала из виду, зайдя за одно из зданий.       - Вот вроде ерундой мается она, а стыдно мне. – Пробормотала Вайсс, насупив брови. Эгрер легко узнал этот взгляд. Взгляд человека, который страстно хочет до кого-то докопаться. – Она же не задумала ничего дурного? Зачем ей ночью идти к башне директора?       И Это был очень хороший вопрос.       - Может... она захотела позвонить? – неуверенно предположил Эгрер. – Там вроде на третьем этаже консоли МКП.       - Ночью? Позвонить? Чего гадать, давай просто её поймаем. – Сказала она, встав с лавочки. Ещё тише она добавила. – Она заплатит за то, что испортила такой момент...       Грозная мотивация. Несчастную Руби можно лишь пожалеть, ведь она даже не подозревает, какая страшная сила только что вышла по её душу.