Топ один рок-команда Бикона

      Никогда Эгрер ещё так не переживал. Из-за дрожащих пальцев ему пришлось упереть обе ладони стену, зажав между ними письмо. Второй конверт, лежавший в первом, он пока положил на пыльную полку.       Эгрер не стал включать свет. Ему он не нужен.       Текст был написан от руки второпях. Размашистые буквы иногда перескакивали строчку или были чересчур большими, а некоторые слова вовсе было трудно разобрать.       «Я знаю, что ты не оставил попыток найти нашу любимую нанимательницу. И Она тоже это знает. Ты со своими друзьями привлёк Её внимание, и за вами постоянно наблюдает один из Её миньонов. Сразу поясню: я НЕ буду помогать тебе и больше я НЕ попадусь тебе на глаза. Так же НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не пиши мне на свиток, недавно его у меня отобрали, но я успела удалить нашу переписку. Если Она узнает, что ты с нами связан, я ничего не смогу сделать против Неё. Роман ещё рискнёт, но я нет. Хорошенько подумай, точно ли ты хочешь идти по этому пути дальше. И если да - открой второе письмо»       Взгляд Эгрера сам собой перешёл на ещё закрытый конверт.       «Очень храброму и глупому волчонку»       Сказать, что ему сейчас было страшно, значит ничего не сказать. Уже в который раз Эгрер успел заново осознать опасность ситуации, заново набраться смелости и заново решиться на противостояние. И с каждым разом этот цикл проходил всё легче и быстрее.       Всего через пару секунд дыхательной гимнастики он был готов окунуться в это дело ещё глубже.       «Я знала, что ты рискнёшь, мой храбрый волчонок. Здесь описаны инструкции, которые помогут тебе расстроить планы Суки. Сразу поясню, мы сами мало что о них знаем, поэтому действуй с осторожностью. И да, я пишу это письмо с благословления Романа. Думаю, ты уже сам понял, насколько всё плохо, раз мы обращаемся к тебе, волчонок»       Едва пробежавшись взглядом по этим строчкам, у Эгрера поселилось какое-то тёплое ощущение в груди. Он им нужен. Он может быть для них полезен.       «Ты со своими друзьями пока неизвестная и никак не подконтрольная Ей переменная. У тебя развязаны руки, и случись что из ряда вон - за тебя заступится Озпин. Сука знает о вас только то, что вы по какой-то причине любите лезть к Белому клыку и рушить его планы»       Эгрер догадывался раньше, но сейчас точно понял, что Нео в одной команде с Кукловодом. Она не стала бы писать об этом с такой уверенностью, если бы не имела достаточных оснований. Следовательно - она имеет возможность или подслушивать их разговоры, или даже учувствовать в обсуждениях. Да и не смогла бы Нео долго скрываться в Биконе не притворившись ученицей.       «Один из Её миньонов умеет влезать в чужие головы и насылать иллюзии. В какой-то мере эти иллюзии продвинутей моих, миньон легко может превратиться в тебя и выведать всё, что вы знаете о Ней у твоих дружков. Вам стоит придумать кодовые фразы, но они должны сливаться с простой речью. Если Сука поймёт, что вы создали систему против шпионажа, то Она поймёт, что вы ожидаете, что шпион попытается к вам проникнуть. А раз ожидаете, значит вы подозреваете, что Она может знать о вас. Вы потеряете фактор неожиданности и дадите Суке дополнительный повод за вами приглядывать или устранить»       Голова Эгрера начала немного болеть, пытаясь усвоить эту информацию. Он никогда не был силён в настоящих взрослых интригах, где нужно переиграть переигрывание врага, при этом будучи готовым переиграть переигрывания твоего переигрывания.       «Если сомневаешься в своей памяти - как-нибудь зашифруй содержимое письма, а оригинал уничтожь. Если об этом узнает Озпин или Айронвуд проблем у тебя резко прибавится. А если о нашей игре станет известно Суке, то будь готов в какой-то момент просто не проснуться. Если ты свыкнешься в этой мыслью, дальше будет легче, поверь»       Слишком запоздалый совет, он уже давным-давно был готов к такому финалу.       «Ради твоей же безопасности тебе придётся слепо мне довериться и делать ровно то, что написано в письме. Если планы резко изменятся и письмо станет бесполезным, ты найдёшь у себя под подушкой новый конверт. И ещё, ты наверняка заметил, что я не дала ни одного намёка на личность Суки или её миньонов. Для выполнения нашего плана тебе не нужно знать их имена и лица, это только увеличит угрозу твоего раскрытия. Ты никогда не был умелым лицедеем и лжецом, волчонок»       Эгрер лишь усмехнулся. Он и сам выяснит кто они.       «С любовью, твоя мама. На обратной стороне приведены подробные инструкции. Обязательно уничтожь все письма после прочтения. Ещё не поздно отступить»       Дрожь в руках медленно отступила, а дыхание выровнялось.       Эгрер осмотрел себя, иллюзия другого человека всё ещё с него не спала. Он не видел своего лица, но самый обыкновенный и не выделяющийся чёрный костюм точно не мог принадлежать ему. Однако, стоило только ударить себя в грудь, как со звуком разбитого стекла чужой облик рассыпался зелёными искорками.       Это очень странное чувство, будто бы сдираешь отслаивающуюся кожу, только одновременно по всему телу.       Вновь став собой, Эгрер сунул письма в карман брюк и вышел из подсобки. Он потом прочтёт остальное, а сейчас ему просто необходимо передохнуть и переварить всё это. Сейчас не тот день, чтобы забивать голову такими планами. Сегодня нужно отдыхать и веселиться. Кукловод подождёт до завтра.       А вот его выступление ждать больше не может.       Стараясь вести себя естественно, он отправился в комнату за сценой, где вся его музыкальная банда уже была в полном сборе.       Илльмонд что-то бренчал на своей бас-гитаре, Маджента нервно ходила туда-сюда, а Йорт плевал в потолок. Была здесь и Нора, что сидела за компьютером и была готова в любой миг начать выступления. Она очень сильно настаивала на том, чтобы ей дали роль ведущей, и генеральный секретарь не нашёл серьёзных аргументов против.       - Готовы, ребята?       - Эг, ты где был так долго?! – накинулась на него Маджента. – Мы уже пять минут назад должны были выступить!       - Прости, неотложные дела.       - Неотложные? – недоверчиво протянул Илльмонд. – Чтобы ты и что-то не отложил перед своим выступлением? Ты апокалипсис что-ли предотвратил?       - Это правда были очень неотложные и очень важные дела. Но сейчас я готов! Нора?       - Выключаю музыку. – Она плавно провела пальцем по голографическому экрану, передвинув ползунок громкости в ноль. – Заглушаю свет в зале. Включаю софиты на сцену. Все системы в полном порядке. Вывожу корабль на крейсерскую скорость. Активирую варп-двигатель...       - Нора.       - Готово. Идём! – Она схватила микрофон и выбежала на сцену, едва не выбив дверь от радости. – Ну что, пришло время по-настоящему оттянуться, народ!       Пока Нора выступала с приветственной речью, музыкальная банда выволокла свои инструменты на сцену и приготовилась к игре.       Вот он, этот миг. Миг, который решит его будущее.       - Ты это, – успокаивающе прошептал Илльмонд, – не драматизируй. Вдох, выдох.       - Вот уж от кого, но от тебя я таких слов не ожидал. – Усмехнулся Эгрер, послушно выполнив дыхательную гимнастику.       Весь Бикон сейчас смотрел на них. То есть буквально весь. Все учителя, все ученики, все гости и даже солдаты Атласа со своим генералом. Это заставляло не просто нервничать, это заставляло паниковать.       Нора тем временем подошла к финальной части своей импровизированной речи.       - И первыми у нас выступит команда МА-А-А-АДЖЕСТИ! – Нора призывающе махнула рукой, и Эгрер сделал шаг вперёд. – Команда с самой потрясной милашкой во всём Биконе, Маджентой Тоти! ВСТРЕ-Е-ЕЧАЙТЕ!       Эгрер остановился. Примерно секунду у его ушла на осознание того, что Нора махнула Мадженте, а не ему. На миг стало даже обидно. Оставалось лишь надеяться, что никто не обратил внимания на его дёрганое движение туда-сюда.       Тем временем Маджента вышла вперёд к микрофону. Как лидер команды Маджести, она имела право взять слово.       И она решила не разглагольствовать понапрасну, позимовав у директора его хлёсткий стиль. Сейчас уж точно не стоит томить разгорячённую толпу даже секундой промедления. Чем быстрее всё начнётся - тем лучше.       - Друзья, с Вайталом вас! Музыкальные номера начинаются сейчас! – Возможно это была самая короткая речь в истории, но никого это не особо волновало. И особенно Эгрера.       Вот-вот он станет знаменит на весь мир! Ну, или хотя бы на весь Бикон.       Эгрер никогда не боялся публики. Напротив, он тянулся к ней сам, желая быть услышанным. Но конкретно сейчас он чувствовал самый настоящий ужас. Любая оплошность может всё испортить. Если он перепутает аккорды или нечётко произнесёт хоть одно слово, то его тут же линчуют особо жестоким образом. Его и всю его музыкальную банду.       Но, честно говоря, Эгрер больше переживал, что его песню могут понять превратно или не понять вообще. В конце концов тема и текст у неё довольно… мрачные. Это не совсем то, чего сейчас ждёт праздная ленивая толпа. Особенно часто об этом говорила Маджента на репетициях. Но даже так, Эгрер считал, что придумать более подходящей песни просто невозможно.       Сегодня, в день единства и мира, как никогда важно указать на то, что этому миру грозит. И это далеко не Гримм. Когда будет более подходящее время спеть об этом, если не сейчас?       Кто поймёт - тот поймет. Мнение глупцов Эгрера не особо волновало.       Новая электрогитара всё ещё лежала в руках немного непривычно, но это не станет большой проблемой. Йорт кивал головой, припоминая ритм композиции, пока Маджента нетерпеливо дёргала пальцами над синтезатором, а Илльмонд жался позади всех едва ли не у самой стены.       Полная готовность. Каждый занял свои места. Зал притих в ожидании начала.       Как и всегда, именно Эгрер знаменует начало песни.       "Вдох. Выдох. Все будет хорошо"       Удар по струнам был резким. Мотив агрессивен, темп зашкаливает, рука скачет по гитарному грифу.       Но вот первые куплеты были спокойны и размеренны.       - Снег, сумрачный снег Топит во тьме… нашу тропу-у… Не повернуть… только идти-и К смерти, что нам видится в снах.       - След, дьявольский след Серой петлёй… лёг на снегу-у… Стаи идут… и на пути-и Кровью своей чертят нам знак.       Эгрер не смел терять концентрацию и отвлекаться на реакцию зала. Он был полностью поглощён музыкой и мог лишь гадать, были ли верны его опасения.       - Бешенным рёвом они вызывают на бой…       Эгрер стал повышать голос, до этого тихий вокал начал становится агрессивней.       - Мы отвечаем, но волчьим нам кажется во-о-ой от-ве-та!       - Яростный блеск беспощадных клыков, В чаще огонь жёлтых глаз. Здесь мы охоту начнём на волков, Волки - охоту на на-ас!       - Когти и зубы на сталь и огонь, Песня на бешенный рё-ё-ёв! Дьявольский круг обоюдных погонь Скрепит горячая кро-о-овь!       Голос Эгрера снова стал ниже и спокойней, но в нём начали проскакивать характерные рычащие нотки. Руки всё так же дико метались по гитаре, создавая контраст из медленного вокала и напористого звучания электрогитары. Чётко и раздельно он начал следующий куплет.       - Нет, мы не они - Кровью одни… духом сильны, Мы не должны… ненависть пить Просто и нам хочется жить…       - Но решено И не дано остановить: Или убить - или на дно, Нашу судьбу не изменить…       Он пел о тех, кто вынужден сражаться ради выживания. О тех, кто просто хочет жить, но не может себе этого позволить. О фавнах.       И не меняя низкого тембра голоса, Эгрер проревел:       - Бешенным рёвом они вызывают на бой! Мы отвечаем, но волчьим нам кажется во-о-ой от-ве-та!       - Яростный блеск беспощадных клыков, В чаще огонь жёлтых глаз! Так мы охоту ведём на волков, Волки - охоту на нас!       - Прочь все сомненья - идём на пролом Звери - не наша родня! Плавится иней жемчужным огнем В стоне морозного дня.       Началось самое замороченное соло в жизни Эгрера. Под наплывом эмоций и адреналина его пальцы практически летали над гитарным грифом.       Действуя по плану, Маджента достала винтовку и выстрелила ей воздух, метафорично знаменуя начало охоты.       Так же метафорично Эгрер завыл. В музыкальных выступлениях важны не только музыка и пение сами по себе, но и подача смысла. Метафоры, аллегории, то, что невозможно так просто передать и понять.       Спецэффекты могут помочь донести заложенный в тексте смысл, если не относится к ним как "Взорвём директору башню и будет круто!"       - Бешенным рёвом и мы, и они гоним но-очь! Вольное сердце стучит, но не в силах помочь бе-зум-ству!       - Яростный блеск беспощадных клыков, В чаще огонь жёлтых глаз! Братья на братьев идут так легко Это безумия час!       И кульминация. Подытоживание всего спетого. У Эгрера вспотели подушечки пальцев, зажимать аккорды стало тяжелее.       - Утром кровавым очнёмся от сна, Что нам поведает све-е-ет? Нет здесь волков - лишь людские тела Вечна охота во тьме-е-е!..       Песня завершилась, но Эгрер не убрал руку с грифа гитары. Некий порыв заставил его выгнуться назад до хруста в позвоночнике и сымпровизировать ещё более закрученное соло. Он встал на носочки, запрокинул голову назад, и длилось это до тех пор, пока струны не начали резать пальцы.       И лишь после этого величайший музыкант недалёкого будущего остановился и осмотрел зал.       Поняв, что сейчас песня уже точно закончилась, слушатели словно по команде начали аплодировать. Эгрер купался в лучах обожания и славы, весь зал заполнился громовыми хлопками, свистом и гвалтом. Перед тем, как уйти, он снял перед публикой невидимую шляпу.       Зверь, что поселился в нём, был насыщен. На какое-то время этого хватит.       Нора вновь взяла слово.       - Следующий номер - команда Бизамот исполнит нам песню "Без тебя" за авторством знаменитой группы "Миндаль"!       На этот раз рокот аплодисментов грозился обвалить на них потолок и стены. Грохот был намного сильнее, чем когда выступление закончила команда Маджести.       Зубы Эгрера сжались до скрипа, и он одними лишь губами прорычал:       - Попса... Я душу вложил, я творец. А эти клоуны всего-лишь исполнители сопливой посредственности. Почему им так хлопают?       Мимо них как раз прошли означенные клоуны. Синеволосая девушка, лидер Бизамота, с гордостью взошла на сцену, а за ней поднялись и три парня. Аплодисменты стали ещё громче, хотя они ещё даже не начали петь.       - Несправедливо. – Продолжал ворчать Эгрер, когда они зашли в комнату за сценой. Снаружи раздалось приглушённое пение и рёв восторженной толпы идиотов. – Придушить бы всех поп-исполнителей. Их же кишками. На глазах у их же семей. А потом и их тоже.       - Эг, не говори такие страшные вещи. – Ужаснулась Маджента, положив синтезатор на полочку. – Возьми свои слова обратно!       - Не возьму. Поп-музыка это творение самого Тёмного! Она разжижает мозг, стирает моральные ориентиры и заставляет своих слушателей целыми сутками прокручивать в голове эти идиотские, банальные, бессмысленные и запоминающиеся до нервного тика рифмы. Это звуковое оружие массового поражения!       - Ага, а ещё попса превращает в гомиков. – Кивнул Йорт.       - Вот-вот!       - Я пошутил, дебил. Завались и не ной, нам тоже хлопали.       Эгрер и правда слегка успокоился. Но по другим причинам.       - Верно. Нам тоже хлопали. Что это значит, если не признание наших исключительных музыкальных способностей в целом, и моих личных в частности?       - Хм, даже не знаю. – Притворно задумался Илльмонд. – Наверное, наличие банальных рамок приличия, которые диктуют, что похлопать стоит даже слегка сомнительным выступлениям?       - Я не понял, ты что, пытаешься принизить меня и мои заслуги?       - Я просто не хочу, чтобы ты зазвездился.       - Пф, чтобы я и зазвездился? – Эгрер вздёрнул нос и отвернулся. – Эгрер Пелени не настолько горделивая личность, чтобы пасть жертвой этого психологического недуга.       - Началось, теперь ты о себе в третьем лице говоришь...       - Эгрер Пелени ничего не желает слышать. Эгрер Пелени желает выпить пунша и забыться в алкогольной дымке. Уже второй раз за сегодня, между прочим...       Чистый смех заполонил каморку. Смех - лучшее лекарство, и он только что его принял.       - Мы хорошо постарались. – Подытожила Маджента. Она обняла себя за плечи и вытянулась на носочках, начав радостно пищать. – Ах, столько эмоций! Никогда такого не ощущала! Надо обязательно это повторить.       - Было весело. – Согласился Йорт со слабой улыбкой.       Илльмонд же просто что-то проворчал про то, что он бы с куда большим удовольствием посмотрел бы аниме про музыкантов, чем сам бы стал им.       И всё-таки это случилось. Эгрер спел перед всем Биконом. Причём не просто спел, а песню собственного сочинения! Да ещё на таком празднике! Очередная галочка в записной книжке отметила ещё один шаг на пути к вершине. Осознание, что вся эта работа была проделана не зря, приятно грело нутро. Хотелось снова взяться за гитару и запеть что-то жизнерадостное.       Дело осталось за малым - подтолкнуть массы к осознанию, что с музыкальным кружком таких выступлений станет больше. И тогда наступит самый настоящий рай на Ремнанте, по крайней мере для одного конкретного музыканта.       Разумеется, Эгрер станет главой возрождённого словно феникс кружка. Он с чистой душой покинет профсоюз и посвятит всего себя любимому делу. Целыми сутками будет корпеть над новыми песнями, устраивать концерты и слушания, обсуждать музыку с другими музыкантами. Великолепное будущее вот-вот откроет перед ним свои двери...       Эгрер настолько глубоко погрузился в свои фантазии, что даже не заметил, как в комнате остался только он и Йорт, что до сих пор возился со своей барабанной установкой.       - Кстати, как тренировки Мадж? – Спросил Эгрер с улыбкой. – Она ещё не забросила эту идею?       - Да какой там, почти целыми сутками мурыжит физрука нашего в кружке тяжей. Проф уже трижды пожалел, что решил стать куратором.       - Ха, вполне в её стиле. – Усмехнулся он. Впрочем, его улыбка быстро потухла. – Что-ж, видимо моя музыкальная банда лишилась ещё одного члена. Как бы ещё Илльмонд не ушёл…       Йорт продолжил молча складывать барабанную установку в стальной ящик.       - Просто для Мадж такое поведение в новинку. Ты вот, например, всегда был максимально целеустремлённым. Знаешь, я даже не особо удивился, когда ты, несмотря на все мои попытки, не изменил своего мнения насчёт членства в моей стае. А вот она...       - Не забивай голову. – Посоветовал Йорт похлопав его по плечу. Пройдя мимо, он направился на выход. – Уйдёт и уйдёт. Тогда и будешь думать.       Эгрер последовал его совету и очистил мозг от всего лишнего, эта проблема и правда может подождать.       А сейчас нужно вернуться к празднику.

***

      С началом музыкальных номеров бал разительно преобразился. Танцующих парочек больше не было, по углам тоже никто не жамкался. Почти все собрались вплотную к сцене, дабы преисполниться живой музыки.       Теперь праздник напоминал концерт. Концерт, где выступали представители самых разных музыкальных жанров, начиная от рока и попсы, заканчивая блюзом, рэпом и кантри.       Когда Эгрер заявил на весь Бикон, что каждый может выступить на сцене, то от желающих отбоя не было. Единственным требованием для участия было только одно - отнестись к делу максимально серьёзно.       При желании Эгрер бы мог ввести и более строгие правила, ведь в действиях его никто не ограничивал. Например, он мог бы установить тотальную цензуру, чтобы на концерте выступали только рокеры. Но от этой идеи его отговорила Вайсс, убедив не ограничивать творческий потенциал участников глупыми рамками.       Однако и он, и она уже успели пожалеть, что пустили всё на самотёк.       - Этой песне не хватает рифмы. – Сказала Вайсс с видом сурового судьи. – От банальности строф у меня уже болит голова, нельзя же каждую строчку рифмовать на глаголы!       - Вечная беда попсы - банальность и пресность. – Пожал плечами Эгрер. – Конкретно у этих ребят хотя бы музыка неплоха. Их гитаристу явно нечего делать в компании таких неумёх, ему бы начать сольную карьеру.       - Надо было организовать хотя бы что-то вроде прослушивания. С каждой минутой мне всё сложнее находиться в этом помещении.       - Абсолютно солидарен. Если уж не цензуру, то контроль качества мы должны были обеспечить.       Они стояли в отдалении от основной группы веселящихся и обсуждали каждую вышедшую на сцену музыкальную банду. Абсолютное большинство студентов сейчас стояло у сцены, так что весь остальной зал был, по сути, пустым.       Лишь дальние лавочки около стен были заняты асоциальными и просто необщительными личностями, которым участие в этом празднике жизни казалось глупым, а уйти не позволяла совесть или члены команды. Среди них была и Руби, что не рассталась со своим плащом даже в бальном платье, и Илльмонд с его новыми друзьями.       Учителя так же не толпились у сцены среди учеников, они расположились у одного из столиков с закусками. Им такая музыка была куда менее интересна, поэтому они собрались вместе и просто болтали, смотря за своими учениками на расстоянии.       Профессор Порт соревновался в армрестлинге с физруком. Напряжённые бугры мышц обоих преподавателей грозились разорвать рукава, хотя у Порта мускулатура была всё-таки поскромнее. По их лицам скатывались капли пота, а стол под их локтями трещал и грозился вот-вот развалиться, свалив всю еду на пол.       Глинда Гудвич даже не старалась проявить свойственную ей страсть к дисциплине и остановить их. Нет, она просто общалась с директором и генералом Айронвудом. Эгрер всё никак не мог осознать, что Стальная леди, гроза всего Бикона, способна на такие вещи как улыбка и смех.       Миссис Лихт пыталась украсть у профессора Ублека термос с его кофе, но тот сражался с яростью разозлённого смертолова. А профессор этики с видом эстета потягивал пунш через трубочку и комментировал их перепалку.       В общем, преподаватели тоже веселились, и, если задуматься, их веселье почти ничем не отличалось от веселья учеников. За тем лишь исключением, что им, как взрослым, такое поведение на постоянной основе недопустимо. Вот они и отрываются, пока есть возможность.       - Ну, – произнесла Вайсс, когда Нора с присущей ей энергичностью объявила выход следующей группы, – главное, что всем нравится.       - Пф, толпа готова сожрать что угодно. Им только помоев понаваристей налей.       - Ты просто завидуешь, что твоя песня не произвела такой же фурор, как эта дешёвая пародия на музыку.       Вайсс с невероятной точностью нашла именно ту причину, по которой Эгрер уже полчаса куксился и придирался к остальным музыкантам. Его молчание было громче любых слов, а придуманная второпях отговорка прозвучала жалко.       - Они просто не поняли мой гений! Ещё настанет время, когда моё творчество будет доноситься из каждой колонки Вейла, а после и целого мира.       - Хо-о-о, какие амбиции, однако. – Усмехнулась Вайсс, болтая в руке стакан с пуншем.       - Слушай, а как ты заработала свою популярность?       - Грамотный маркетинг и большие денежные вливания в раскрутку моего имиджа. Не считая того факта, что я, как правило, выступала в высшем обществе, а простые люди любят подражать более успешным. Так что они читают те же книги, смотрят те же фильмы и, конечно же, слушают ту же музыку.       - Хм... Значит, если бы и у меня был миллион-другой льен и друзья у власти, то я бы смог сорваться с низкого старта?       - Да. Как ты понимаешь, умелая реклама способна продать даже откровенный мусор, а связи откроют те двери, что для большинства закрыты навсегда.       Эгрер задумчиво погладил подбородок. Кажется в его Великий План придётся впихнуть ещё парочку пунктов, необходимых для достижения настоящей славы. Ведь денег у него никогда не было особо много, а зарабатывать их кроме как преступлениями он не умеет. А уж связей-то у него и подавно нет. Откуда у сиротки-фавна...       В голове вдруг что-то щёлкнуло. Осознание того, что у него есть и то и другое, да ещё в одном флаконе, заставило Эгрера звучно хлопнуть себя по лбу. После чего на лицо сама собой налезла хитрая улыбка.       - Ты подумал сейчас о чём-то очень мерзком. – Прокомментировала Вайсс метаморфозы его лица.       - Я просто осознал, что у меня не будет проблем ни с деньгами, ни со связями. Какой же я везучий, я только сейчас это понял...       - Мне всё ещё не нравится твоя улыбка.       - Ладно-ладно, я просто вспомнил, что дружу с такими замечательными девушками как Вайсс Шни и Маджента Тоти, что являются наследницами двух богатейших семей в мире.       - Действительно, редкое везение. – Нарочито серьёзно кивнула Вайсс, сделав глоток пунша. – И конечно же, мне больше некуда будет потратить деньги, кроме как на спонсорство твоих концертов. Везение в квадрате, не иначе.       - Да ладно, неужели пожалеешь миллион-другой для старого друга? – заискивающе спросил Эгрер. Разумеется, он шутил, его Эго не пережило бы такого унижения, как вымаливание денег у знакомых. И Вайсс это понимала, иначе отреагировала бы более резко. – Тем более раз уж ты собираешься очистить имя своей семьи, то помощь молодым фавнам-музыкантам может стать первым шагом. А я рекламу обеспечу.       - Боюсь, что хвалящий ПКШ фавн будет выглядеть как оксюморон. Ты станешь посмешищем.       - Пф, я уверен, что когда ты станешь там главной, то похвалить за что точно найдется.       Улыбка Вайсс слегка потухла.       - Не думай, что перемены будут быстрыми. Созданная моим отцом система очень прочна, и расшатать её будет нелегко и даже опасно. Не удивлюсь, если мне придётся пережить пару покушений, потому-что совет директоров не захочет терять прибыль.       - Оу... ты точно одна вытянешь свою компанию из этого болота?       - Я не одна. У меня есть сестра, которая, на секундочку, специалист Атласа и доверенное лицо генерала Айронвуда. Может она и покинула семью, но мы с ней частенько переписываемся, так что мне есть на кого положиться. – В её голосе легко читалась абсолютная вера в надёжность своей сестры. Такой непоколебимой уверенности Эгрер не слышал ещё ни разу. – Хотя я легко уловила, что ты намекал в первую очередь на себя.       - Эй, может мне тоже хочется приложить руку к такому эпохальному событию, как перестройка ПКШ?       - От тебя в этом деле будет ноль пользы, уж прости за прямоту.       - Может у меня и нет никаких особо полезных навыков, но уж поплакаться в свою жилетку я дам. – Эгрер показал большой палец вверх. – Для этого ведь и нужны друзья.       - Что-ж, так и быть. – Вайсс снова нарочито серьёзно кивнула. – Ведь моя собственная сестра точно не сможет меня утешить, если я буду на грани нервного срыва. Ты ведь понимаешь меня намного лучше, чем она.       - Эй, я просто хочу как-нибудь помочь.       - И я это правда ценю. Но, как я и сказала, пользы от тебя не будет. Ты ведь даже врать не умеешь, а в большом бизнесе и политике без этого навыка, увы, никак. А подстраивать под твоё участие мои идущие на многие года планы я не собираюсь.       Эгрер присвистнул. У него даже планы на день зачастую рушатся, а тут сразу на целые годы.       - Ладно, может я буду бесполезен, но спонсором моей группы-то станешь?       - Знаешь, сначала я думала, что ты просто шутишь, но теперь мне кажется, что ты рассматриваешь эту идею всерьёз...       - Шутка. – Эгрер примирительно поднял руки. – Всё это было шуткой, не буду я у тебя денег клянчить ни под каким предлогом. Ведь у меня есть Маджента, которая точно будет рада поделиться накоплениями. Тем более она и сама член моей музыкальной банды, так что это в её интересах тоже.       - Она бы с радостью на тебя хоть весь свой бизнес переписала. Когда она станет главой Электроприборов Тоти, то уже через месяц её компания развалится.       Их разговор сам собой утих, когда Нора объявила выступление следующей группы. Это были какие-то старшекурсники, одевшиеся как стереотипные панки - Ирокезы, шипы, кожанки. Они вышли на сцену, громко топая подошвами высоких берц и гремя цепями. Это были единственные звуки в затихшем от предвкушения зале, толпа замерла, чуя приближение чего-то сверхтяжёлого. От переполняющего округу напряжения стало настолько тихо, что звенело в ушах.       - У меня нет ни малейшей надежды, что их песня будет лучше предыдущей. – Призналась Вайсс, делая глоток пунша.       - Да ладно тебе, внешность обманчива.       Это заявление прозвучало неубедительно, ведь буквально через секунду вокалист заорал в микрофон, разрывая недавнюю тишину в клочья словно залпом артиллерии. В то же время барабанщик начал неистово стучать по барабану, будто пытаясь пробить своими палочками мембрану бочек и разломить на части тарелки. Гитарист был не лучше, от столь резких ударов медиатором, струны должны были порваться на первом же аккорде.       - Внешность бывает обманчива, – сказала Вайсс, стараясь не морщиться, – но многие забывают, что зачастую это не так.       - Эти ребята позорят весь жанр рока. – Словно вторя словам Эгрера, вокалист начал орать в микрофон ещё сильнее. Вроде бы в его криках можно было даже различить пару слов, но по большей части это непереводимый гроулинг .       - А как же твоё хвалённое разнообразие рока? Какие ты там жанры перечислял? – проворчала Вайсс, сжав переносицу. Ей физически больно находиться в этом помещении.       - Эй, разнообразие разнообразием, но надо же знать границу, когда заканчивается искусство и начинается... вот это.       Однако толпе нравилось. Они начали раскачиваться в такт музыки и подпрыгивать, а некоторые взяли пример с гитариста и стали бешено крутить головами.       - Знаешь, рок никогда не был моим жанром. – Сочла нужным напомнить Вайсс. – Но если сравнивать твою песню с этим, то объективно твоя песня неплоха. В ней есть смысл, рифма, хорошее исполнение. Всё то, чего нет тут.       - Почему даже похвала из твоих уст звучит как оскорбление?       - Потому-что ты чересчур ранимый, когда дело касается твоего творчества. И потому-что тебя оскорбляет, что я сгребаю все жанры рока в одно понятие "Ненормальные орущие музыканты" и не сразу могу отделить твоё "Самое настоящее искусство" от, собственно, ненормальных орущих музыкантов.       - В моей песне есть смысл! – возмутился Эгрер, постучав себя по груди. – Я пел о том, что меня гложет! Нет, ты поняла тот смысл, что я вложил? Типа люди и фавны на самом деле одно и тоже, а если копнуть глубже, становится ясно, что ни тем, ни другим не нравится этот "Дьявольский круг обоюдных погонь". Их ведёт слепая неприязнь "Прочь все сомнения - идём напролом, звери - не наша родня", они считают волками друг друга, не замечая, что они по сути одно и то же. Но есть и третье дно~       - А ещё ты намекнул, что начали это люди.       - Ну... – Стушевался он, неловко кашлянув. – Так это ведь и правда так. Фавны всегда были угнетаемой расой.       - Если ты хотел помирить людей и фавнов, то стоило об этом умолчать.       - Нет, не стоило. Я же никого ни в чём не обвиняю, это просто констатация факта. Искажением истории мы сделаем только хуже.       - Как раз на переписывании истории и держится современный мир. – Заметила Вайсс тем самым тоном, когда она ни капли не сомневается ни в своей правоте, ни в идиотизме окружающих.       - Ой, да что я тебя вообще слушаю, ты всегда найдёшь к чему придраться.       - И это моё главное достоинство, я считаю.       Ненормальные орущие музыканты закончили своё выступление и покинули сцену. Нора объявила выход следующей группы, являвшей собой сборную солянку из нескольких людей со всех курсов.       Их пение и музыка были куда более приятными, но банальными и пресными.       - Что скажешь про них? – спросила Вайсс.       - Хоть это и рок, но им очевидно не хватает глубины текста, их мораль видна на поверхности. Они сосредоточились на вокальном исполнении, но главная цель рока это как раз глубина текста, а не то, как он звучит.       Впрочем, даже так слушать это было приятно. Задумываться над текстом явно не стоило, но если выключить мозг, то очень даже неплохо.       Через пару минут вышла следующая группа, являвшая собой полноценную музыкальную рок-группу с барабаном, клавишами и тремя гитарами, басом, электро и акустикой. Интересный факт - все пятеро были девчонками-первокурсницами.       Когда они начали петь, Эгрер удивился.       - Да ладно, неужели сегодня будет что-то хорошее?       Музыка была очень приятной и лёгкой. Даже Вайсс, никогда не жалующая этот музыкальный жанр, начала постукивать каблуком в ритм. А вот толпа слушателей хоть и проявляла интерес с активностью, однако сравнивать это с предыдущими треками даже глупо.       - Удивительно, но этот вечер только что стал чуточку лучше. – Сама себе кивнула Вайсс.       - У них явно талант.       - Таланта не существует, есть лишь правильное воспитание. Если у тебя что-то отлично получается, это не значит, что ты рождён таким, это просто значит, что ты вырос определённым образом, который идеально подходит под занятие каким-то делом.       - Тебе напомнить в какой среде я вырос? Что мои навыки, если не талант?       - Разве я говорила, что у тебя отлично получается петь? – не моргнув и глазом ответила Вайсс. Эгрер обиженно надулся и сложил руки на груди. – Шутка. Это была шутка.       - У тебя нет ни таланта в юморе, ни определённого воспитания. – Вернул он шпильку. – Так что больше даже не пытайся.       - Тогда как раз практика мне и нужна.       - Ты что... – Эгрер удивлённо на неё взглянул, – собралась стать комиком?..       - Нет! – возмутилась Вайсс, словно он только что как-то её оскорбил. – Просто в моей команде шутят все. Даже Блейк иногда. А я всё воспринимаю как чистую монету, из-за чего надо мной смеются. Вот я и подумала, что если сама попробую чаще шутить, то научусь понимать, когда кто-то шутит, а когда говорит серьёзно. Я наблюдаю за реакцией и на основе этого делаю вывод, всё ли у меня вышло.       - Воистину, достойная цель разобраться в феномене юмора. – Кивнул Эгрер. – Но, честно говоря, сомневаюсь, что с твоим подходом у тебя что-то выйдет. Юмор это как искусство, его можно только почувствовать. А с твоим характером вообще шутить не положено, это выглядит странно.       - Давай я сама буду решать, что мне с моим характером положено, а что нет.       Они замолкли, когда Нора объявила выход новой группы. Трое разодетых как павлины старшекурсников одним своим вырвиглазным видом приковали внимание зала. Даже за столиком учителей на секунду прекратились все разговоры.       Эгреру было трудно назвать жанр, в котором они пели и играли. Они просто намешали всего подряд без какого-то смысла и цели, а уж когда у них посреди песни началась вставка рэпа, то он окончательно махнул рукой на свои попытки разобраться. Какофония звуков лишь отдалённо напоминала музыку, а их музыкальные инструменты было откровенно жаль, как только над ними не издевались...       Вайсс была в культурном шоке. Она не проронила ни слова вплоть до конца их выступления, в то время как Эгрер не переставая бормотал себе под нос.       - Это было... – Вайсс задумалась, подбирая не выбивающиеся за рамки приличий слова. Казалось, ей было просто страшно говорить что-то грубое в адрес этих людей. Словно бы перед ней стояло три опасных психа, которых не стоит провоцировать. – Авангардно... Да, это было авангардно...       - Ага, современное искусство какое-то, только от мира музыки. Чушь.       - Я бы попросила не произносить "современное искусство" с такой снисходительностью и презрением.       - Ты что, собралась защищать бессмысленные мазки по бумаге? Я тоже могу выдавить тюбик краски на холст и сказать, что это шедевр. А всякие "Эстеты" будут восхищаться и рьяно торговаться на аукционе.       - Слышал о Рюдзи? – холодно спросила Вайсс. Эгрер уже понял, что задел её, но мог лишь отрицательно покачать головой. – Это известный мистральский художник. Вот только у него была лишь одна единственная работа, что обрела успех. По иронии судьбы, она же стала последним его произведением. Попробуешь угадать, что на ней изображено?       Эгрер задумался. Если учитывать то, что исходя из контекста этот Рюдзи представитель современного искусства, а также то, что он мистралец, то вариантов было не так уж много.       - Мешанина космических цветов, являющих собой путь к трансцендентному существованию или что-то похожее?       - Там был нарисован крест. Картина так и называется "Крест Рюдзи".       На секунду его мозг ушёл на перезагрузку, осмысляя эту информацию. Вайсс над ним что, издевается?       - Это был какой-то суперзамудрённый и красивый крест? Или мегапостмодерниский?       - Обычный крест, нарисованный обычной голубой краской на обычном холсте. – Вайсс достала свой свиток и зашла в галерею. – Я даже фото сделала, когда была на выставке. Смотри.       Эгрер впечатлён не был, это и правда самый обычный крест. Две толстые голубые линии пересекались заметно повыше центра, словно бы их небрежно нарисовали малярной кистью, а несколько давным-давно высохших капель оставили после себя небольшие голубые дорожки.       - Это буквально то, что я тебе и говорил. – Сказал Эгрер, непонимающе нахмурившись. – Какая-то ерунда стоит в музее искусства, к ней подходят всякие "Эстеты" и поют в её честь оды.       - Вместо того, чтобы комментировать внешний вид, попробуй понять, какой посыл у этой картины. – Проворчала Вайсс. – Сам постоянно говоришь, что внешность обманчива, так следуй своим словам!       Усиленные размышления особых плодов не принесли. К тому же мысли по типу "Да это-ж просто крест, какой тут глубокий смысл?" и "Что это современное искусство вообще может дать?" сильно мешали в этом деле. Эгрер просто пожал плечами, и Вайсс хмыкнула, словно бы и не ожидала другого результата от быдла.       - Это жест протеста, понимаешь? – начала она объяснения. – На Рюдзи всю жизнь давила родня, они хотели, чтобы он стал художником. Несмотря на то, что у него были свои желания, его мягкотелость не позволяла расстроить близких. Долгие годы он старался оправдать эти ожидания, обучаясь в художественной школе, после чего ему просто надоело и он пошёл своим путём. Этот крест он нарисовал во время экзамена, и тогда никто даже не придал значения тому Смыслу, что он вложил в свою картину. Сейчас Рюдзи разводит кошек и делает то, что хочет именно он.       - Ух ты. – Эгрер по новому взглянул на эту картину, однако по большей части остался при своём мнении. – Но с художественной точки зрения это просто две перекрещенные палочки, такое может нарисовать кто угодно.       - Внешне - да, повторить форму возможно. Внести тот же смысл и чувства - нет, как ни старайся. К тому же сейчас, в эпоху фотоаппаратов, миру больше не нужны пейзажи и портреты, всё это можно сделать одним щелчком. Поэтому изобразительное искусство ушло в то, – голос Вайсс стал издевательским, – что безмозглая толпа, в числе которой и ты, снисходительно называет "Современным искусством".       - Эй-эй, я не часть толпы!       - Да неужели? Разве не ты слепо следовал тренду относиться к подобным шедеврам, – она махнула свитком, где до сих пор была фотография креста, – как к чему-то, над чем охают только богатые ничего не понимающие в искусстве мажорики? Разумеется, ведь толпе виднее, что такое настоящее искусство, будь то песни или картины.       Слова Вайсс катком прошлись по внутреннему миру Эгрера. Очень больно осознавать, что ты часть той самой толпы, что совсем недавно презирал за поверхностность суждений. Всё время он считал себя выше глупого стада, но на самом-то деле вот из таких "Индивидуальностей" оно и состоит. Каждый мнит себя особенным, а свою точку зрения уникальной, вот только эта уникальная точка зрения - точка зрения большинства, а все особенности давным-давно унифицированы.       - Прости, был неправ. – Извинился Эгрер. – Я и правда никогда не задумывался, что у какой-то мазни может быть такой глубокий смысл.       - Какой-то мазни? – этот ледяной тон заставил его сглотнуть.       - Я имел в виду точно выверенный и неподражаемый художественный стиль автора! Но, – Эгрер с опаской взглянул на злую Вайсс, – это ведь всё ещё просто крест. Без понимания контекста невозможно понять всю глубину смысла.       - А ты думал, что настоящее творчество так просто постичь? Перенеся акцент от конечного продукта к процессу его создания, изобразительное искусство сделало новый виток эволюции. Теперь мало взглянуть на картину, чтобы понять вложенную в неё идею, важно знать как она была написана. Повторюсь, теперь у каждого под рукой есть камера. То, на что у художника уходили месяцы и иногда годы, теперь можно получить нажатием одной кнопки, причём получится даже качественнее.       - Знаешь, ты настоящий эстет, причём без кавычек. – Улыбнулся Эгрер. Впрочем, он быстро посмурнел. – Получается, когда всякие нейросети и ИИ научатся писать песни, то мне тоже придётся уходить в современное искусство, только музыкальное? Вот же Гримм, а я думал, что выйдя на сцену, моему будущему ничего не грозит. Проклятые технологии...       - Вот беда. – Притворно расстроилась Вайсс. – Тебе придётся прикладывать больше усилий, чтобы какой-то прибор тебя не заменил. Какой ужас.       - А можно не издеваться? Мне, между прочим, взаправду страшно стало за свою будущую карьеру! – Если какая-та машина сможет просто взять и сгенерировать песню, то зачем ему вообще заниматься музыкой? Зачем кому-то слушать "Настоящие" песни, если машина может сделать всё быстрее и лучше? Зачем тогда вообще нужен сам Эгрер?       Экзистенциальный кризис свалился на голову как снег посреди июля. Если Эгрера никто не услышит, его всё-равно что нет.       - Прости. – Вайсс виновато опустила взгляд. – Просто меня возмутило твоё отношение к современному искусству, вот я и сорвалась. Но теперь ты всё понял?       - Понял. – Было очень неприятно осознавать себя неправым в этом вопросе. Он ведь всю жизнь считал современное искусство полной бессмыслицей, а оно вот как оказалось. Уязвлённая гордость требовала отыграться на Вайсс и задеть уже её, но Эгрер не стал вести себя столь по детски. – Это не они придурки, раз такие картины рисуют, просто это единственное, что не может вместо них сделать фотик.       - Рада, что до тебя дошло. Надеюсь, что больше не услышу от тебя такого снисходительного тона, когда речь снова зайдет об изобразительном искусстве.       - Обещаю. Но тебя правда так это задело?       - Между прочим, именно "Крест Рюдзи" вдохновил меня бороться с влиянием отца. Мне было двенадцать, когда я впервые увидела эту картину. Я поняла, что если быть податливой и послушной, то тобой неизбежно будут манипулировать, и тогда я твёрдо сказала себе, что это не то, чего я хочу. И вместо того, чтобы ждать подобно Рюдзи, когда меня всё достанет, я решила сопротивляться сейчас.       - Хочешь сказать, что ты придумала тот свой далекоидущий план аж в двенадцать лет?!       - Да. – Кивнула Вайсс. – Всё это время я была послушной с отцом лишь с виду - пела песни по его указу, участвовала в светских вечерах, говорила то, что он хотел. Я ослабила его внимательность, и когда я ушла в Бикон, он не успел среагировать. По сути, полдела уже сделано.       Эгреру было нечего сказать, он просто поражённо замолчал и повернулся к сцене. Там к выступлению как раз готовились шесть старшекурсников в чёрно-белом гриме и с ирокезами. Вайсс, повернувшаяся в ту же сторону, вздрогнула от одного их вида.       - Эгрер, когда закончатся номера?       - Ровно в полночь. – Ответил он, сверяясь с расписанием в своём свитке. – Потом по плану праздничный салют и попса из колонок.       - Ждать полуночи слишком долго. Боюсь, я не выдержу этого издевательства над моим слухом. – Вайсс неопределённо махнула рукой на сцену. Группа музыкантов только начала занимать свои места, но веры в их музыку уже не было.       - Ты предлагаешь уйти?       - Почему нет? – Она положила на стол стакан с пуншем. – Пойду прогуляюсь.       - Я бы тоже не отказался подышать свежим воздухом. Может здесь и есть достойные музыканты, но по большей части тут только всякий шлак.       - Какое высокомерие...       - Эй, но это ведь и правда так.       Продолжая переговариваться, они покинули бальный зал.