Топ один рок-команда Бикона

      Эгрер устало завалился в свою комнату. В актовом зале директор произносил речь в честь всех погибших во время прорыва. Он послушал её минуты две, больше не смог. Потом сослался на плохое самочувствие и ушёл.              Как только за ним закрылась дверь, Эгрер взял подушку и прижал её к лицу так сильно, словно хотел себя задушить. Потом закричал. Орал, пока не пересохло в горле, а в груди не стало больно. Соседи бы точно услышали, если бы кто-то вообще остался в общежитии. Но весь Бикон слушал Озпина.              Эгрер отбросил подушку и упал на пол. После чего долго лежал, глядя в потолок, игнорируя боль заключённой в гипс ноги. Комната, в которой он прожил уже так долго, казалась ему чужой и холодной.              В его голове не укладывалась мысль о том, что Торчвик с Нео не просто преступники, а хладнокровные террористы. Разум пытался принять это, но сердце яростно сопротивлялось. Он цеплялся за воспоминания. За то, каким Торчвик был для него. За иронию, за шутки, за наставления, за редкие моменты... тепла?              Он придумывал оправдания, какие угодно, лишь бы не принять правду. Но разве хоть что-то из этого может оправдать бойню? Ответ был очевиден. И именно он причинял наибольшую боль.              Резким движением Эгрер протянул руку в сторону и с силой притянул к себе гитару. Струны Малышки жалобно дрогнули под грубым хватом, издав нестройный звяк. Сейчас ему нужно было отвлечься. Погрузиться в то, что всегда помогало - заняться любимым делом. А потом можно будет снова вернуться к мыслям с уже ясной головой.              Но стоило пальцам лечь на гриф и зажать привычный аккорд, как он замер. У него не получилось выдавить даже простейшей мелодии. Он беспорядочно дёргал струны Малышки, словно разучившись играть. Как будто в душе что-то сломалось… и это злило.              Раздражение вспыхнуло с новой силой. Эгрер с яростью отбросил Малышку, словно та была виновата во всех его бедах. Она стукнулась о деревянную ножку кровати и отскочила, по корпусу разошлась трещина. Короткий миг в комнате стоял дребезжащий звук, но он прекратился как только гитара упала струнами вниз.              Эгрер вскочил и сжал кулаки. Ему хотелось что-нибудь сломать. С хрустом и треском, чтобы во все стороны разлетелись обломки, а из души ушло это мерзкое чувство.              Стук в дверь спас гитару от смерти. Эгрер уже замахнулся ей, чтобы ударить о стену.              - Эгрер, ты там? – это была Блейк. Возможно, ей тоже было трудно слушать речь директора. Ведь это её бывшие братья и сёстры по оружию устроили в Вейле резню.              - Я не хочу ни с кем разговаривать! – Крикнул он сквозь дверь.              - Я тоже. Но у меня для тебя кое-что есть. Это важно.              Эгрер бросил гитару на пол, схватил костыль и рывком открыл дверь. Блейк стояла на безопасном расстоянии и протягивала чёрную шляпу-котелок с красной лентой.              - И зачем мне это? – несмотря на свои слова, он взял её в руки и осмотрел со всех сторон, словно не веря, что это действительно его вещь. – И откуда ты её достала?              - Лежала около локомотива. Янг хотела забрать её как трофей, но я подумала, что тебе она будет нужнее. Ты всегда был сентиментальным. Может тебе это поможет.              Сначала он хотел, правда хотел, швырнуть шляпу ей в лицо и сказать что-нибудь резкое. Но не сделал этого. Эгрер опустил взгляд на шляпу, подержал её в руках ещё секунду. И тихо произнёс:              - Спасибо.              - Просто… я могу тебя понять.              - Неужели? Твой отец что, тоже совершил теракт, пустил прямо в центр Вейла кучу Гримм, а потом как ни в чём не бывало шутил и смеялся?              - Почти. – Она серьёзно кивнула, сбив его с толку. Блейк зашла в комнату, словно не желая говорить о таком в коридоре. Эгрер чихнул и сделал несколько шагов назад. – Адам Таурус. Я о нём рассказывала. Он тоже стоял за всем этим, не мог не стоять. А я его какое-то время… любила.              Эгрер сейчас чувствовал себя точно так же как и Вайсс, когда он ляпнул ей "Я приёмный сын Романа Торчвика".              - Можно предысторию для понимания контекста?              - Нет. Просто знай, что я его любила и закрывала глаза на его зверства… до одного момента. Сначала он оправдывался, что невинные жертвы это просто случайность. Потом говорил, что без крови не победить в войне. А после даже не задумывался, когда кто-то умирал, друг это или враг. Он перестал считать погибших, и с такой лёгкостью посылал своих бойцов на верную смерть или отдавал приказ на подрыв больниц, убийство пленных…              Блейк поняла, что заговорилась.              - …В какой-то момент я ушла, но до этого я долго придумывала оправдания. Потому-что была слепа. – Она слабо улыбнулась, словно те чувства ещё не до конца покинули её. – Знаешь, я раньше думала, что любовь это что-то чистое и высокое. Но на самом деле она превратила меня в дуру.              Эгрер не знал что ответить на такое откровение. Он высморкался в платок и потёр красный нос.              - Спасибо, что поделилась.              Блейк и сама не хотела дальше развивать эту тему, явно чувствуя себя неуютно от столь личного разговора. Она развернулась к двери, сказав пару слов на прощание:              - Поставь жирную точку во всём этом. Хотя бы символическую. А потом просто иди дальше. Я не поставила точку в своей истории, и она продолжает меня преследовать.              - Постой. Здесь что-то не сходится.              - Эгрер, тут всё понятно, не нужно пытаться их оправ~              - Я не об этом. Как вы одолели Торчвика? Не хочу сомневаться в навыках Руби и Янг, но в порту Роман вытер тобой и Саном пол. Они не могли вдвоём его одолеть. Роман всегда играл в долгую. Если он сдался в плен - значит уже знает, как из него выбраться.              Блейк задумалась, отпустив ручку двери.              - Янг сказала, что просто сильно его ударила. Руби - что он их недооценил и только трепался. Я… – Блейк запнулась, словно обдумывая всё по десятому кругу, – верю в их силы.              - Безумолку трепаться это очень похоже на Романа. – Кивнул Эгрер, облокотившись на костыль. – Но он ведёт себя так только в том случае, если уверен в своей победе. Иногда он проигрывает, чтобы выиграть позже. Сдать бой, чтобы выиграть войну - не самый любимый его приём, но он уже делал подобное в прошлом.              - Мне сложно представить какой план за этим может стоять. – Она нахмурила брови и погрузилась в раздумья. – Торчвика ждёт казнь за его преступления, он проиграл. Насколько я знаю, Айронвуд посадил его в карцер на своём флагмане. Это не похоже на план, это похоже на точку.              - Даже если вы правда победили Торчвика, то почему Нео не вмешалась? Она могла бы расправиться с любой из вас, да и профессор Ублек тоже не особо долго смог бы продержаться против неё. Если она не вмешалась… значит, играла по сценарию.              Блейк потёрла переносицу. Она замолчала, но в её взгляде мелькнул страх.              - Не знаю, Эгрер. Я устала. Всё это… – она мотнула головой, будто пыталась стряхнуть пыль с мыслей. – Вокруг столько слоёв лжи, и я боюсь, что за каждым ещё один, и ещё. Нам всем нужно отдохнуть.              - Не ожидал услышать от тебя такие слова, мисс “За неделю проспала два часа, но зато сфоткала всех приезжих”.              - Я обещала Руби сделать перерыв. – Слегка улыбнулась Блейк, открыв дверь. – Да и сама стала замечать, что думаю всё хуже. Хочу соврать, что одна ночь всё исправит, но сама себе не верю. Слишком много на нас навалилось за один день. И ты тоже отдохни.              Когда Эгрер остался один, он сел на кровать, поджав здоровую ногу к груди. В руках он вертел шляпу Торчвика. Он смотрел на неё не мигая долгое время, погруженный в тяжёлые мысли. Солнце уже склонилось к горизонту, теплый луч бил Эгреру прямо в лицо.              Он не знал, сколько просидел вот так, ни на что не отвлекаясь. Но в какой-то момент в голове всё встало на свои места. Мысли, которые долгое время ходили по кругу, наконец разложились по полочкам. Эгрер взял шляпу, опёрся на костыль и вышел из комнаты.              Он пошёл на утёс, с которого его и других первогодок сбросили в Изумрудный лес на инициацию. Это место встретило его сильным ветром, который толкал в спину, словно подгоняя. Он дошёл до самого края, так, что его носки обуви свисали над пропастью. В каком-то смысле именно здесь началась его новая жизнь. А теперь пришла пора окончить здесь и прошлую.              Эгрер с неохотой оторвался от созерцания некогда изумрудного леса и серебряного корпуса атлазийского флагмана. Он собрал кучку веточек и сухих листьев, положив сверху шляпу Торчивка.              - Ты всегда был тем ещё говнюком. – Сказал он устало, прокручивая зажигалку между пальцев. – Я до сих пор не знаю, ты правда заботился обо мне как получалось или просто дрессировал подручного, которого можно кинуть вдруг что случится.              Он задержал дыхание. Собрался с мыслями. Продолжил.              - В любом случае вышло у тебя хреново. Но что-то всегда держало и тянуло меня назад. Как будто если я окончательно откажусь от тебя, то и от себя тоже.              Порыв ветра сорвал с дерева несколько сухих листьев. Один опустился прямо на шляпу, и Эгрер смахнул его в сторону.              - Я на многое закрывал глаза, но это уже слишком. Больше я не хочу даже тени от тебя на себе носить. Без понятия, что именно меня тянуло назад, но я надеюсь, это сгорит.              После он достал из внутреннего кармана письма Нео. Те самые, где были благие пожелания и инструкции что и как делать, чтобы разрушить планы Кукловода. И которые всеми, кроме него, были признаны если не ловушкой, то пылью в глаза.              - Я не сомневаюсь, Нео, – голос стал тише, – ты хотела мне помочь. По-своему. Но ты тоже в этом участвовала. Просто потому-что тебе всегда было плевать на боль и смерть незнакомцев. Наверняка в тебе даже ничего не дрогнуло, когда начался прорыв… подумаешь, умерли и умерли, да? У тебя есть только он и я. Вот и весь твой мир, о котором ты заботишься. Даже Роман более чуток.              Эгреру становилось вдвойне обиднее из-за того, что именно с ней у него связаны самые приятные воспоминания из детства.              - А я... я не хочу быть частью мира, где всем остальным суждено быть мусором, который ты можешь просто смахнуть в сторону.              Он аккуратно положил письма рядом с шляпой Торчвика, поверх веток и листьев. Ещё мгновение постоял, будто давая мыслям последний шанс остановить его. Но внутри царило спокойствие. Осознание, что он всё делает правильно.              - Прощайте.              Эгрер щёлкнул зажигалкой, и пламя лизнуло сухую щепку, подбираясь всё выше. Шляпа с письмами вспыхнули быстро, но он не стал смотреть, как они догорают. Он развернулся и пошёл прочь от утёса.              Эгрер шёл назад в Бикон.              Эгрер шёл вперёд.       

***

             “Тик-так, тик-так”              - Директор, я хочу воспользоваться вашим старым обещанием. Что я могу без опаски рассказать вам о чём угодно и это никак не повлияет на мою жизнь.              Озпин поставил свою кружку с кофе на свой рабочий стол и мягко указал на стул напротив. Его лицо оставалось привычно невозмутимым, но в глазах появилась сосредоточенность.              - Обещание ещё в силе, мистер Пелени. Но, – он устало помассировал переносицу, – после прорыва у меня очень много дел и очень много звонков от неравнодушных жителей города. Я надеюсь, это важно.              - Более чем.              И Эгрер рассказал всё с самого начала, выложил как на духу. Как получил звонок от Торчвика с предупреждением, что в Бикон проникла Кукловод. Как он вместе с Блейк и Саном отправился на собрание Белого Клыка и наткнулся на Паладинов. Как гонялись за тенями, выискивая иллюзионистку Кукловода в стенах академии.              Он перечислил всех подозреваемых, каждого, кто по их мнению мог бы оказаться Кукловодом или её миньоном. Поведал даже о проявлении Нео и всех мелких деталях, которые до этого казались незначительными. Рассказал многое и о Романе. Он не умолчал ни о чём.              Эгрер не чувствовал себя предателем. Это чувство сгорело в огне.              Озпин слушал молча. Его лицо никак не изменилось по ходу рассказа, только лёгкий стук пальцев показывал в нём задумчивость.              Когда Эгрер замолчал, в комнате повисла гулкая тишина. Лишь работа гигантского часового механизма нарушала её.              “Тик-так, тик-так”              Казалось, Озпин прокручивал в голове всё услышанное по третьему кругу. Придя к какому-то выводу, он вздохнул и, глядя на него поверх очков, спокойно произнёс:              - Признаюсь, я должен выразить определённое… недовольство. – Озпин самоиронично усмехнулся. – Под носом у директора академии разворачивается целое подпольное расследование, а он, как водится, узнаёт об этом последним.              Он поднял бровь, наблюдая за реакцией Эгрера. Тот, кажется, уже пожалел о своём решении.              - Молодость не может устоять перед соблазном сделать всё самостоятельно. И это похвально. Те, кто при первой же трудности бегут к старшим, чтобы переложить на них ответственность, взрослыми не становятся. А вы с друзьями показали, что готовы принимать решения и брать на себя риски. И что особенно важно, вы проявили рассудительность. Когда ситуация стала действительно серьёзной, вы не пали жертвой гордыни, а пришли ко мне.              Эгрер почесал затылок. Он ожидал разного, но похвалы? Эти слова было приятно слышать, пусть они и сбивали с толку. Это, не много ни мало, признание зрелости от самого сильного охотника современности.              - Спасибо…              - Вам спасибо. Значит три девушки, одна низкая и немая, вторая смуглая, третья похожа на мисс Белладонну, а четвертый член неизвестен. С этим можно работать.              - Судя по всему Нео была на том поезде. – Дополнил Эгрер. – Значит, что в Биконе её не было, а раз так, то нужно найти команду, один из участников которой в это время не присутствовал на практике.              - К сожалению, многие студенты пренебрегают своими обязанностями, подозреваемых будет слишком много. К тому же не всегда можно точно установить, был ли студент на практике, некоторые идут на разные хитрости и обманывают систему. – Озпин задумчиво отпил из кружки. – Вы проявляете живой интерес к ситуации. Мне интересно узнать, планируете ли вы остановится и предоставить всё мне?              - Ни в коем случае. – Твёрдо ответил Эгрер. – Для меня это личное, особенно после сегодняшнего. Для Блейк тоже. А Вайсс переживает из-за того, что в Биконе бродит кто-то связанный с Белым клыком. За остальных не ручаюсь, но мы втроём точно не остановимся. Вы ведь… не против?              Озпин чуть усмехнулся, будто вопрос его не удивил, а лишь подтвердил ожидания.              - Не против. Жизнь охотника полна опасностей, и не все они связаны с Гримм. Чрезмерная опека ещё никогда не шла на пользу, особенно юным охотникам. Мой долг как директора Бикона не в том, чтобы содержать вас в безопасности и тепле, а в том, чтобы подготовить к опасной жизни. Считайте эту ситуацию незапланированным тестом. Экзаменатором же выступит самый беспристрастный судья в мире - сама жизнь.              Эгрер растерялся. Он ожидал услышать нечто совсем иное от директора и учителя.              - И ещё, директор. – Вдруг вспомнил он. – Когда мы освобождали Блейк из плена атлазийцев, я… ну, немного взломал флагман и нашёл странный вирус. Я не понял, что именно он делал, но он передавался на все устройства, с которыми контактировал. Лучше проверьте всё. И не дырявым атлазийским антивирусом, а чем-то посерьёзнее.              - Обязательно. Вы не думали заняться кибербезопасностью? Белый хакер - звучит гордо. Думаю, генерал был бы рад заполучить услуги кого-то вроде вас.              Эгрер глупо вылупился на директора. Ему в голову как-то не приходило, что он мог обратить свои навыки на пользу обществу. Слишком уж негативные ассоциации вызывали эти умения. Но даже если и становится белым хакером, то точно не для Айронвуда.              - По приказу генерала меня во время досмотра догола раздели прямо на глазах у Руби. Боюсь, я не удержусь и сделаю ему пару пакостей. Например взломаю холодильник и испорчу все его продукты.              - Главное не направляйте свои таланты против кофемашин. Мы все к ним очень привязаны.              Эгрер хихикнул от этой незатейливой шутки. Разговор, несмотря на всё, шёл легко. Озпин был тем человеком, с которым почему-то сразу хотелось говорить откровенно. Он не давил, не торопил, а просто сидел, слушал и создавал вокруг себя странное, но очень сильное ощущение безопасности.              - В любом случае, – дополнил Эгрер, – тот вирус это редкая халтура. Уж не знаю, специальное его таким создали или нет, но что-то посерьёзнее я врядли смогу найти. Поиск вирусов это всё-таки не мой профиль.              - Халтура или хитрый шаг, вот в чём вопрос.              - У вас есть кто-то на примете? – осторожно поинтересовался Эгрер. – Может и вы что-нибудь расскажете?              - Я понимаю, как может выглядеть мой отказ, но мои знания ничем вам не помогут. Во многих знаниях многие печали, мистер Пелени. И это не поэтическая отговорка, это правда. То, что я знаю станет для вас лишь бременем. Вы не сможете ничего сделать с этой информацией. По крайней мере сейчас.              Озпин поднялся со своего места и подошёл к окну.              - Вам нужно подготовиться к тому, что готовит нам будущее. Скоро турнир, и я надеюсь, ваша нога заживёт к его началу. Команда Маджести и другие отличившиеся уже получили за практику высший балл, а также недельное освобождение от уроков. Так что хорошенько отдохните.              Разочарованный Эгрер встал, поудобнее взялся за костыль и пошёл к лифту. Когда дверцы уже начали закрываться, директор по своему обычаю сказал ещё пару слов.              - Не думали, что трость смотрелась бы эстетичнее костыля?              - Ни в жизнь, не в обиду вам. – Буркнул Эгрер, не оценив юмора. Двери лифта закрылись, а он продолжил бурчать себе под нос, уже намного злее. – Я лучше буду кататься в инвалидной коляске, чем ходить с тростью.              На костыль он всё ещё немного злился. Не потому-что тот мешал идти, он мешал думать. Каждый шаг отдавался в ребрах лёгким дискомфортом, как напоминание о слабости и уязвимости. А случайное касание ногой вызывало в ней боль. Не такую сильную как тогда, аура и медицина делают своё дело, но всё-равно неприятно.              Эгрер шёл вдоль дорожки, ведущей от башни Бикона в сторону общежития первого курса. Здесь редко кто гулял вечером, особенно после таких событий. Небо уже почти полностью потемнело, но закат сегодня решил затянуться до самой глубокой ночи. Холодный ветер забрался ему под одежду и заставил поёжиться.              Мерный стук костыля по каменной тропинке был ему единственным спутником. Эгрер шёл молча и думал. Вечер откровений ещё не окончился. Ему было что сказать собственной команде.              Когда он подошёл к двери в свою комнату, Эгреру было немного страшно. За то, что он долгое время им врал, недоговаривал и пренебрегал их доверием. Но дальше так продолжаться не могло.              Дверь открылась с лёгким скрипом, и Эгрер сразу же наткнулся на взгляд Мадженты. Вся перемазанная в мази от ожогов, она сидела уже в пижаме, скрестив ноги на своей кровати. Илльмонд как всегда полулежал в углу, рисуя на свитке похабщину, но тем не менее он сразу заметил его присутствие. Йорт смотрел сериал по телевизору, однако с приходом Эгрера тут же выключил звук. Его ждали.              - Ита-а-ак… – Протянула Маджента, явно не желая слишком давить. Йорт, однако, её чуткостью не обладал.              - Чё за херня была перед прорывом? – спросил он недовольно.              Ну что ж, этого стоило ожидать, ведь Эгрер о многом проговорился и вёл себя странно. Он сел и рассказал им примерно то же самое, что и Озпину. Кукловод, белый клык, Роман… Он был честен и откровенен, а потому надеялся, нет, молился, что они поймут. Но, к сожалению, понимания с их стороны не было.              Вернее это Эгрер их не понимал. Такое долгое молчание не могло пройти незаметно ни для них, ни для него.              - Я просто не хотел втягивать вас в свой личный конфликт… – Эгрер пытался оправдаться, но делал этим лишь хуже.              Йорт взвился. Он о многом знал и о многом догадывался из-за роли внештатного оракула, но его оскорбляло другое.              - Говори как есть! Ты не хотел, чтобы мы совали нос не в своё дело. Но когда у кого-то из нас проблемы - ты первый, кто лезет со своими советами. Ты ж у нас “командный игрок”, да?              - Лицемер. – Тихо поддакнул Илльмонд.              - Это было опасно! – едва не закричал Эгрер. – Если бы я вовлёк вас, вы могли бы пострадать.              - И что изменилось? – спросил Илльмонд. – Разве стало безопаснее? Или после сегодняшнего ты просто понял, что мы уже сами начали что-то подозревать, и поэтому решил “довериться нам” пока не стало хуже?              - Это… не так. Ты передёргиваешь, я просто устал это скрывать. Это совпадение.              Илльмонд, всегда живущий в ощущении, что его не слышат, не ценят и не понимают, расстроился больше всех. Это подтвердило его наихудшие страхи в том, что он бесполезен. Если даже Эгрер, его лучший и по сути единственный друг на всём белом свете, не стал его посвящать - значит он считает его ненужным. Эгреру было стыдно, что он только сейчас понял это, и то только благодаря своему проявлению.              - А в проявлении чё опасного? – спросил Йорт. – Мы твои напарники. Мы не просим, чтоб ты раскрывал гос.тайны, мы просто хотим знать, на что ты способен. А тут оказывается, мать твою, что твоё доверие к нам меньше плинтуса. То есть мы тебе должны души раскрывать, а ты ничё не должен?              - Это связано с Кукловодом. – Упрямо продолжил Эгрер. – Моё проявление единственное что позволяет точно отличить иллюзионистку от своих. Чем меньше об этом в курсе, тем меньше шансов, что и враг это узнает~              - Знаешь, кто хуже любого врага? – перебил его Илльмонд. – Друг, который тебе не доверяет.              - Вы её недооцениваете. – Эгрер повернулся к Мадженте в поисках помощи. Но та отвела взгляд, не в силах смотреть на него.              - Ты отгородился от нас стеной, а теперь удивляешься, что мы на другой стороне? Может это детская обида, Эг, но и твой поступок был не лучше. Мы доверяли тебе полностью, а ты нам нет. Я понимаю, что ты никогда не рассказывал мне тайны из-за моей болтливости, но я ведь стала лучше. Я думала ты заметил, что я стала лучше.              Эгрер опустил взгляд. Ему нечем было парировать. Лишь тяжёлое, давящее чувство стыда сжирало его изнутри. Он чувствовал, как внутри всё съёживается.              - Я думал, что защищаю вас… – пробормотал он дрожащим голосом. – Я правда не хотел, чтобы вы пострадали.              - Мы не сопляки какие-то, чтобы нас защищать! – рявкнул Йорт, сжав кулаки. – Я не меньше твоего пережил в Вакуо, Илль в топ-три сильнейших учеников Бикона, а Мадж… – Он на секунду задумался. – Умудряется строить нас всех в шеренгу. И это ты-то нас решил “защищать”? Ну герой, бля!              - Это не защита. – Веско припечатал Илльмонд. – Это снисхождение. Такое… высокомерное, благородное покровительство. Как будто мы тебе не ровня.              Эгрер тяжело опустился на кровать и сгорбился. Он уставился в пол, потому-что не знал куда ещё смотреть. Ему давно казалось, что он делает что-то не то, ведь нельзя скрывать такое от друзей. Но Эгрер свято считал, что это чувство неправильности лишь цена за их безопасность, что это его жертва. Как наивно.              Он думал, что они его поймут и проявят ту же поддержку, что и всегда. Но их реакция была совсем другой. Его задел не их гнев, а разочарование в нём. Гнев это буря, он бы её выдержал. А эта горькая печаль била по нему куда сильнее. Это обрыв связей, которые они строили так долго.              А всё было так хорошо! Он чувствовал как во время прорыва их связь укрепилась, а дружба стала сильнее. Но один бой бок о бок не может перекрыть месяцев молчания.              - Эг, – тихо начала Маджента, – ты не просто что-то недоговорил, ты исключил нас из своей жизни в такой критический момент. Мы чувствуем себя ненужными, понимаешь? Зачем тогда… наша команда? Ты ведь сам говорил, что нужно делиться друг с другом проблемами, чтобы вместе решать их.              Маджента отходчива и весела, но тем не менее чувствует она куда больше, чем показывает. И даже она, способная на великодушие, не сможет моментально простить тот факт, что её держали в неведении. Потому-что её способ выразить привязанность - это быть рядом, особенно в беде. А Эгрер не дал ей этого шанса.              - Простите. – Выдавил он из себя. У него не было других слов, только это пресловутое “простите”.              Кипящий Йорт плюнул на всё и включил звук у телевизора, не желая даже смотреть на него. Илльмонд вздохнул и натянул одеяло до самой макушки, отгородившись от враждебного мира. Маджента молча легла на кровать, заложив руки за голову. Глаза её широко открыты словно она пытается понять, почему всё вышло именно так. Ни слёз, ни вздохов, только отрешённый и глубокий взгляд в бесконечность гипсокартона. Она не злилась и даже не особо печалилась.              У всего есть своя цена, Эгрер знал это с детства. Но он почему-то всегда верил, что если цель благородна, если ты действуешь из лучших побуждений, то расплата будет мягче. Что благородное намерение как броня. Но цена не снижается от добрых намерений, зачастую даже наоборот - она становится лишь выше.              Никогда Эгрер ещё не чувствовал себя так одиноко.              - Что будем делать? – гулко спросила Маджента. – Есть идеи? В Биконе преступники.              - Да ну, – Фыркнул Йорт, – тоже мне новость! Сюда половина студентов по липовым докам попала. И ещё половина половины в натуральной масне ворочалась.              - Ты понял о чём я. – Маджента никак не отреагировала на его шутку. Её голос звучал неожиданно отрешённо. – Это настоящие преступники, жестокие и безнравственные. И они пришли не учиться. Эг, ты должен представить нас остальным.              - Конечно. – Кивнул Эгрер. Он знал, что должен был сделать это раньше. – А насчёт идей - мы пока в тупике. Остаётся только следить за подозреваемыми. Но их слишком много. А наш главный шпион - Блейк - постоянно с недосыпом. Мы до сих пор даже толком не знаем составы команд всех приезжих. Всё усложняет турнир, многие банально скрытничают и с подозрением относятся к ученикам других школ. Не хотят показывать слабости и козыри.              Из под одеяла Илльмонда раздался сиплый голос:              - Когда будет доступна турнирная сетка - узнаем и команды. Колизей прилетит со дня на день.              - До этого дожить ещё надо. – Буркнул Йорт. – Моя польза нулевая, сразу скажу. Меня компашка Эга время от времени мурыжила вопросами, но всё им не нравилось. Говорят проявление сбоит и чухню какую-то показывает.              - Значит шпионаж. – Задумчиво спросила Маджента, прикрыв глаза. Кажется, она уже засыпает от усталости. – Как думаете… я буду хорошей шпионкой?              - Нет. – Отрезал Йорт.              - Нет. – Снова высунулся Илльмонд.              - Нет. – Покачал головой Эгрер.              Маджента резко выпрямилась, что аж пыльца во все стороны посыпалась. Такое отношение к её несуществующим навыкам сильно оскорбляло их бравую лидерку. Она обиженно надула щёки.              - Имейте хоть немного веры в меня! Я же такая дружелюбная и добрая, легко вотрусь в доверие к кому угодно. А если это окажется не злодей, то значит будет ещё один друг.              - Мадж, – осторожно произнёс Эгрер, примирительно подняв руки, – никто не спорит с тем, что у тебя феноменальные… социальные суперспособности. Но тут всё-таки не в обаянии дело. Тут нужно… ну, другое. Осторожность. Холодный расчёт. Проницательность.              - Ах так! – взвилась она. – Не думай, что я снова буду бесполезной. Я легко вотрусь в доверие к нашим врагам, они меня даже в свои планы посвятят. Ещё и жаловаться будут, если я пропаду. Завтра же найду кого-нибудь подозрительного и подружусь с ним!              Эгрер спорить не стал. Обидется.       

***

             Эмеральд заметно вздрогнула. Она обернулась назад, думая что это Нео наградила её одним из своих убийственных взглядов. Но нет, та лежала на своей кровати, весело болтала ногами и читала журнал. На подоконнике рядом с её кроватью стояла открытая косметичка с большим зеркалом. В общем, она вела себя так беззаботно, будто её совсем не заботил прорыв, который совсем недавно устроила.              От этого Эмеральд было даже не по себе. Она, разумеется, выполнила бы любой приказ Синдер. Это меньшее, что она может сделать за то, что её благодетельница дала мелкой уличной воровке. Но несмотря на безоговорочную верность, даже Эмеральд не осталась бы равнодушна к… такому. Инстинкты подсказывали, что от подобных людей лучше держаться подальше.              Вдруг открылась дверь. Вошёл Меркури, который как обычно бросил Эмеральд контейнер с едой как будто кормил уличную собаку.              - Жрать подано. И нет, на этот раз я туда не плюнул. – Счёл нужным добавить он, даже не удосужившись на неё посмотреть.              Она пыталась понять, была это шутка или он серьёзно. Порой его идиотский юмор невозможно понять. С одной стороны он бы не посмел так поступить, ведь приносить ей еду - это приказ Синдер. После того, как Эмеральд чуть не раскрыла свой истинный облик, ей запрещено покидать комнату лишний раз. А чтобы та не умерла с голоду, Синдер заставила Меркури носить еду. Но с другой стороны он слишком… слишком Меркури.              - В смысле “на этот раз”? – прищурилась Эмеральд. Толщина его слоёв иронии, постиронии и лжи порой непредсказуемы. Она пыталась понять, на каком уровне он сейчас играет и какого уровня игры ожидает от неё. Рядовая перепалка.              - А, так ты не замечала? – Меркури карикатурно приложил палец к щеке в задумчивом жесте.              Пока он корчил из себя невесть что, Эмеральд открыла контейнер, плюнула туда, взболтала и с недовольным “Ну и сам это жри!” бросила его обратно. Тот с радостным видом победителя уселся на свою кровать и с аппетитом начал уплетать это хрючево.              Разумеется, тот ничего не видел и не понял. Лишь заметив её самодовольную улыбку через минуту, Меркури потерянно посмотрел вниз, на еду.              - Блять. Ты меня уделала. – Секунда тихого осознания, после чего он просто продолжил есть. – Но раз начал, то уже всё-равно зашкваренный, чего терять?              - Ты омерзителен.              - За это ты меня и любишь. – Он начал хохотать, после чего повернулся к Нео. – Мелкая!              Та недовольно отвлеклась от своего журнала и приподняла бровь в немом жесте.              - Синдер просила передать, что раз Роман за решёткой, то она устроит тебе взбучку в двойном размере. Чтоб не втыкала. И чтоб, цитирую, "в следующий раз ваши мозги работали синхронно с планом".              Нео фыркнула как всегда беззвучно, но с такой выразительной мимикой, что никакие слова бы яснее не передали её отношения и к Синдер, и к Меркури, и ко всей этой ситуации в целом. После чего с деланным спокойствием продолжила читать модный журнал.              - Синдер до сих пор не вернулась? – спросила Эмеральд.              - С Быком всегда были проблемы, а щас ему красной тряпкой перед носом провели. Ему не понравилось, что его "солдаты" сдохли зря, не покатавшись на паладинах по городу. – Он пожал плечами. – Так что дипломатия.              Меркури намекающе посмотрел на Нео. Эмеральд уловила посыл без слов и сразу же активировала своё проявление, погружая её в иллюзию. Нео продолжала безмятежно листать журнал спиной к ним, время от времени заглядывая в косметичку. Она даже не подозревала, что их обычный трёп, который сейчас слышит, это лишь обман.              - Заметила? – необычайно серьёзно спросил Меркури, подойдя к ней ближе. – Снова все подручные Торчвика обделались. Уже не впервой. Всё мясо Быка, которое Синдер ему доверила, поджарилось в той заварушке. Не слишком ли часто это стало происходить? Он, конечно, на флагмане как и задумано, но меня что-то напрягает. Либо он конченный кретин, либо… что-то замышляет.              - Торчвик бы не посмел. – Уверенно сказала Эмеральд. – Он дрожит при одном её взгляде. Или ты думаешь, он так умело притворяется, что смог обмануть даже Синдер?              - Не, он реально боится. – Не стал спорить Меркури, сложив руки на груди. – Вот только страх вещь тонкая. Одни от него забиваются в угол и боятся сопротивляться, а других он делает опаснее. Загнанная в угол крыса кусается. А если крыса ещё и с деньгами, связями и уязвлённым эго - будь уверена, она легко кадык выгрызет.              Он выждал паузу, с интересом наблюдая, как Эмеральд стискивает кулаки.              - Я просто хочу сказать, что если Синдер перегнёт палку, этот клоун может перестать играть по её правилам. Думаю, он просто ждёт подходящего момента. Знаешь, как в шахматах? Подставляет фигуру, чтобы мы думали, что выигрываем, а потом хоп и всё. Мы же сами такое пару раз проворачивали, ты должна заметить сходства.              - Стоп, ты умеешь играть в шахматы? – искренне удивилась Эмеральд.              - Конечно нет, я же не тупой. – Тут же открестился Меркури. – Просто заумная метафора. Так о чем это я? Торчвик может и клоун, но он не идиот. Вряд-ли он получил своё влияние и известность только за красивую подводку под красивым глазиком. Ты же не думаешь, что Синдер сделала его ключевой частью своего плана просто так? Или ты считаешь, что она ошиблась?              - Она не ошиблась, Синдер всё видит! – эти слова прозвучали скорее как молитва. – Если Торчвик и замышляет что-то, она сразу поймёт и раздавит его. Или её.              Эмеральд посмотрела в спину Нео. Лицо молчуньи на миг отразилось в зеркале косметички и, как ей показалось, внимательно смотрело на них. Неприятный холодок пробежал по спине. Это был тот самый убийственный взгляд.              - Конечно. – Меркури поднял руки, будто соглашаясь, хотя в его голосе скользнуло что-то скептическое. – Я ведь не говорю, что она слепая. Просто нам нужно быть осторожнее. Вдвойне сейчас и втройне когда начнётся турнир.              Эмеральд молча кивнула, разговор окончился. Она рассеяла иллюзию над Нео и достала из ящика свою старую колоду игральных карт. Раскинула их на столе лицом вниз и начала раскладывать в порядке, известном только ей. Это был старый трюк, к которому она прибегала, когда хотелось хоть немного упорядочить хаос в мыслях. Она не верила в судьбу и предсказания, здесь важны сами ассоциации, которые карты пробуждали в её голове.              Джокер выпал первым. Торчвик. Королева пик - Синдер. Туз черви… Эмеральд задумалась. У кого туз в рукаве? Она продолжила открывать карты, стремясь найти в них ответ на свой вопрос.              Меркури тем временем подошёл к окну, сел на подоконник и с хрустом потянулся, закинув руки за голову. Он сунул в уши наушники и так громко включил музыку, что даже остальные слышали приглушённые басы. Ему не нравилось думать слишком много, но кто-то же должен? Что-то с этим планом не так, казалось ему. Но что конкретно, понять он не мог.              А Нео… Нео довольно улыбнулась. Отражение в зеркальце косметички снова показало её лицо, теперь с лёгкой тенью сдерживаемого торжества. Конечно, она не слышала, что они обсуждали на самом деле. Но она умела читать по губам, а маленькое зеркальце всегда лежало под нужным углом.              Чтож, раз подозрения в их сторону усиливаются, есть план Б. Он ей не нравился, но её храбрый волчонок всё равно не планировал сдаваться. А раз так, то пусть хотя бы приносит пользу.