Топ один рок-команда Бикона

      - Это неожиданно. – Сказала Блейк, когда Эгрер закончил свой рассказ.       Благоденствие собралось в тот же день, когда иллюзионистка Кукловода себя выдала. И на этот раз они совещались в клубной комнате профсоюза, а не в первом попавшемся пустом классе.       Блейк с настоящей Вайсс пришли к выводу, что их скорее всего подслушали, когда они придумывали кодовые фразы. Так что срочно потребовалось место, где такие события будут низведены до максимально возможного минимума. И клубная комната Энверсии подходила для этой цели просто замечательно. Звукоизоляция, толстая дверь и плотные шторы - здесь было всё для тайных совещаний.       Но были и минусы в виде остальных членов профсоюза, особенно много проблем доставили любопытствующие Нора с Маджентой. Им было интересно, что за секретки они там в четвертом обсуждают за закрытыми дверями, но на первый раз Эгрер придумал отговорку, что Блейк с Саном просто на собеседовании. Нужно ведь тщательно проверять тех, кто хочет присоединиться к их правому делу, верно?       Когда Эгрер предложил Блейк присоединится к Энверсии, то она одарила его таким страшным взглядом, что он невольно задумался, а на той ли стороне вообще воюет. Однако достойных альтернатив у них не было, так что ей пришлось засунуть всю свою нелюбовь к профсоюзу куда подальше и согласится. Сан шёл с ней в комплекте.       Вот только Рен заметил, что иностранцы не могут вступать в кружки других школ. Эгрер ответа не нашёл и просто ляпнул, что снять это глупое ограничение отныне становится одним из пунктов программы Энверсии.       Было немного жаль, что фиктивных членов профсоюза становиться только больше и больше. По сути - никому кроме него этот профсоюз и не нужен.       Рен и Маджента здесь чисто для галочки, их просто попросили вступить по дружбе.       Вайсс в принципе не интересуется ни левыми идеями, ни возвращением музыкального кружка. Так что если бы не перенос штаб-квартиры Благоденствия в клубную комнату, то она бы вскоре ушла, так как ничего соразмерного подготовки к балу Эгрер предложить больше не может.       Нора это Нора - пока есть движ, она на всё согласная.       Не было с ними лишь Жона. После бала он остыл к Вайсс и более его в профсоюзе ничего не держало. Эгрер отпустил его с миром, так как членов в Энверсии хватает, чтобы кружок не расформировали.       Большинство из участников кружка воспринимало эту комнату как место, в котором можно просто собраться и поболтать после тяжёлого учебного дня. По большей части вся эта организация живёт как раз из-за того, что после уроков почти все приходят в эту комнату и расслабляются часик-два.       С таким подручными каши не сваришь. Для возвращения музыкального кружка Эгреру требуется армия безумных фанатиков, которые выполняют любой его приказ. Но эти дела могут немного подождать.       - Сомневаюсь, что это просто совпадение. – Тихо сказала Блейк. – Кукловод догадывается, что медосмотр это ловушка?       Она чувствовала себя неуютно в незнакомом месте и отказалась присесть к остальным, вместо этого прислонившись к стене около зашторенного окна. Хотя Эгрер даже предлагал ей своё кресло во главе стола, так как признавал за ней право лидера на таких совещаниях.       - Мы будем что-нибудь делать? – спросил он.       Блейк задумчиво погладила подбородок.       - Будем аккуратны и подождём хода атлазийцев. Уже завтра они арестуют подозреваемую. После их неудачи будем думать дальше. А сейчас не стоит лишний раз шевелиться.       - Я уверена, Атлас не провалится. – Холодно заверила Вайсс.       - Будь уверена в чём угодно, но готовиться мы будем к худшему. – Блейк просто отмахнулась, показывая отсутствие у неё какого-либо желания спорить.       Что было очень хорошо, ведь если бы у неё это желание было, то их дискуссия на повышенных тонах могла бы длиться до самого вечера. Пусть они обе помирились и их даже можно назвать в какой-то мере подругами, но некое невидимое напряжение между ними так и продолжило витать. Небольшая дистанция всё ещё сохранилась.       - В любом случае это фото нам поможет вычислить команду Кукловода. – Сказала Блейк. – Если суммировать всё, что нам известно, то она состоит минимум из трёх девушек: одна примерно моего роста и с тёмными волосами, вторая темнокожая, а третья низкая и немая. Сомневаюсь, что таких команд особо много. Найдём за пару дней, если они не будут целенаправленно от нас прятаться.       - Эг, а ты уверен, что смог перехитрить иллюзионистку? – вдруг спросил Сан. – Потому-что меня она одурачила легко.       Вайсс вздернула нос. Она явно очень сильно гордилась тем, что Эгрер смог отличить её от столь искусной подделки. Эгрер и сам собой гордился.       - Просто ты это ты, а Эг это Эг.       - Вот-вот. – Поддакнул он, самодовольно сложив руки на груди. – Хотя, она хорошо подготовилась. Подделка была идеальна, но это не спасло её от провала.       - Разумеется, ведь какой-то там подделке никогда со мной не сравниться.       - Иллюзионистка могла сделать вид, что тебе удалось её обмануть. – Блейк одним предложением обломала им весь кайф. – Так что не теряйте бдительности. Оба.       В целом, она права, но как же сладок вкус победы! Даже такой маленькой как эта. В конце концов, большая победа состоит из череды поменьше. До этого именно Кукловод крутила ими как хотела, и впервые всё получилось наоборот.       - Вернёмся к главному. – Сказала Блейк. – Раз они знают о наших кодах, значит они поняли, что мы поняли, что есть риск шпионажа. Так что скорее всего они знают, что мы знаем об их иллюзионистке. Но если они знают, что мы знаем, то зачем послать её к Эгреру? Если Кукловод думает, что мы не знаем, что Она знает, что мы знаем, то это было опрометчиво. Либо у Неё есть какой-то план.       Вайсс одобрительно кивнула, словно сама пришла к тем же мыслям. Эгрер же удивлённо моргнул и слегка склонил голову вбок. Сан почесал затылок и растерянно закатил глаза под нахмуренные брови. В общем, они оба приняли вид задумчивый, но явно глуповатый. С удивительной синхронностью они одновременно спросили:       - Можно ещё раз? И попроще?       - Я и так всё доступно объяснила. – Ответила Блейк. Впрочем, смотря на их неуверенные переглядки, она решила сжалиться. – Короче говоря - Кукловод опять на шаг впереди, и мы опять узнаём об этом слишком поздно.       - А-а, – произнёс Эгрер, – ну так бы сразу и сказала.       Блейк закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. В последнее время она делает так чересчур часто. Вайсс находилась к ней ближе всего и прекрасно слышала её гневный шёпот в адрес тупых напарников.       - Может в ту ночь один из нас всё-таки был иллюзионистом? – спросил Сан. На нём тут же скрестились взгляды всех присутствующих. – Да почему я крайний сразу?! Я не шпион! Шпион бы не стал такое говорить.       - Как раз шпион так бы и сказал. – Задумался Эгрер, с прищуром глядя на паникующего Сана.       - Прекратите свои шутки. – Закатила глаза Блейк. Эгрер всё же не сдержал смешок и улыбнулся. Сан начал обиженно пыхтеть. – Мы тебя не подозреваем, Сан. Просто ты сказал глупость. Если в ту ночь вместо одного из нас был иллюзионист, то мы бы быстро узнали кого именно из нас подменили. Это слишком важное событие. Только если Кукловод не держит с той ночи, например, Эгрера где-нибудь в подвале, а его роль двадцать четыре часа в сутки играет иллюзионистка.       - Что точно не так. – Вайсс важно подняла палец. – Если уж Эг отличил подделку от меня, то я и подавно справлюсь.       Эгрер невольно закатил глаза. Ну вот разве она не могла сказать это так, чтобы при этом не умалить его собственной заслуги? Между прочим, у него тоже есть Эго, и это Эго очень хрупкое.       - Кстати, Сан, – продолжила Вайсс мысль, – к тебе в последнее время Блейк не подходила?       - Да почему чуть что и я сразу самый крайний?! Не подходила она. Это я к ней подходил.       - Сталкер. – Прокомментировала Блейк. – И раз уж об этом зашла речь - перестань меня преследовать.       - Я не был бы мужчиной, если бы не был настойчив.       Словно бы в подтверждение своих слов Сан начал играть мускулами, распахнув и без того расстёгнутую рубашку ещё шире. Однако он произвел впечатление на одного лишь Эгрера, которому страсть как хотелось такой же крутой пресс. Но не так сильно, чтобы всерьёз взяться за себя. Его и свой нынешний вполне устраивает, не восемь кубиков как у Сана, и даже не шесть как у Йорта, но тоже ничего.       - В таком случае Жон самый мужественный мой знакомый из всех известных мне людей и фавнов. – Сухо ответила Блейк. – Хотя нет, есть кое-кто ещё более упёртый, но вы с ним не знакомы.       - Мне страшно представить, кто это такой. – Передёрнуло Вайсс.       - Лучше вернёмся к тому, с чего мы начали этот разговор. Нельзя точно сказать, удалось ли Эгу обмануть иллюзионистку, но мы теперь точно знаем, что её проявление воздействует на разум. Теперь нам надо как-то понять ограничения и пределы её иллюзий... Эг, как ты отличил подделку от оригинала?       У него как раз была одна интересная идея. Скорее даже не идея, а просто наблюдение. Он сам был в этом не уверен, но просто промолчать не смог бы.       - Мне кажется, что у меня есть какое-то странное проявление. Чувство эмпатии или что-то вроде того. Когда ко мне подошла лже-Вайсс, я от неё ничего не почувствовал, хотя обычно я легко понимаю её эмоции.       - Эмпатия по отношению к тем, кого ты хорошо знаешь? – задумчиво спросила Блейк.       - Наверное. – Эгрер неуверенно дёрнул плечами. – Я всегда думал, что со временем просто начинаю лучше понимать тех, с кем общаюсь. И чем больше общаюсь... хотя нет, чем крепче наша связь, тем лучше я ощущаю эмоции. С Илльмондом я знаком больше двух лет, но Вайсс ощущаю всё-таки получше.       Есть мнение, что проявление есть у каждого с момента открытия ауры, но не все могут понять, что оно делает. У многих года уходят на то, чтобы методом проб и ошибок разобраться в себе и в итоге удачно тыкнуть пальцем в небо. Если это так, то Эгрер прожил всю жизнь с этой особенностью, свято веря в то, что понимать других помогают его собственные навыки. До этого он как-то не догадывался поспрашивать окружающих, нормально ли понимать других с полуслова.       - А меня? – с любопытством спросил Сан. – Мои эмоции чувствуешь?       - Я в принципе сомневаюсь, что у меня есть подобное проявление, это просто предположение. – Покачал головой Эгрер. – К тому же я тебя плохо знаю. То есть я и так вижу, что ты радостный, но не могу понять, это мне говорит проявление или просто мои личные наблюдения.       - Да как так-то? – возмутился Сан. – Мы-ж с тобой на собрание белоклыковцев вместе тайком пробирались, с гигантским роботом дрались, в одном аэропорту спали! Мы же настоящие братаны!       - Видимо, моему проявлению этого мало. Или его вообще нет, и мне всё это показалось.       - Может ты просто способен понимать мои эмоции по крошечным изменениям в мимике? – предположила Вайсс. – В таком случае неудивительно, что иллюзионистка не смогла тебя обмануть. Она может повторять мои жесты и говорить моим голосом, но вот мельчайшие движения лица подделать куда сложнее.       - Может быть. Я не знаю.       - Как ты ощущаешь чужие эмоции? – спросила Блейк. – Объясни, что ты чувствуешь и как отличаешь одну эмоцию от другой.       Сложно описать то, на что ты никогда до этого не обращал внимания и всегда принимал за должное. Чтобы облегчить себе это занятие, Эгрер сосредоточился на Вайсс, целенаправленно попробовав понять, что она сейчас чувствует. Её лицо не выражало никаких особых эмоций, но он отчётливо осознал, что прямо сейчас ей любопытно и она испытывает облегчение, немного надежды и... предвкушение?       Теперь осталось понять, как именно он всё это понял. Он прикрыл глаза, пытаясь подобрать нужные слова.       - Это... это как озеро. – Сказал он через минуту. – И я в нём плыву. Я не чувствую те же самые эмоции, что и вы, я не становлюсь озером. Но я чувствую... как бы сказать... температуру и влажность вокруг себя, могу понять степень солёности и всего прочего. Как-то так. Но иногда, моё проявление будто натянутая струна. Когда Вайсс ещё была расисткой, и я рассказал ей, что являюсь фавном... ну, не то, что бы мы поссорились, но напряжение между нами было точно. И вместо её эмоций я чувствовал именно это напряжение. Будто ещё чуть-чуть и связь между нами разорвётся. Такое было всего трижды: с моим отцом после побега, с Йортом и с Вайсс. Вот только с Романом... струна всё-таки порвалась. И даже когда мы встречались, я почти ничего от него не ощущал.       - Как я и сказала, – начала Вайсс, – возможно ты просто способен читать мимику тех, с кем хорошо знаком. Полезная способность, но не факт, что это именно проявление. Проведём эксперимент. Отвернись от меня и не оборачивайся. Я буду стараться разозлить себя или рассмешить, вспоминая разные ситуации из жизни, и я не буду говорить, когда меняю эмоции. Твоя задача сказать, что именно я чувствую прямо сейчас.       Эгрер отвернулся и даже закрыл глаза. Он попробовал как-нибудь настроиться на "Частоту" Вайсс, но сделать это не видя её было трудно. Наверняка его проявление, если оно есть, требует каких-нибудь дополнительных действий. Ведь расплывчатое "Сосредоточься" не очень сильно помогло в этом вопросе.       Однако его старания не прошли напрасно, пытаясь сосредоточиться на Вайсс, её образ легко всплыл прямо перед глазами.       Идеально ровная осанка, выверенная долгими тренировками в Атласе. Слегка холодный и безразличный взгляд, за которым тем не менее были спрятаны угольки теплоты. Шрам на глазу, полученный в неравном бою за своё будущее и спрятанный косметикой. Тонкие губы бледно-розоватого оттенка, изогнутые в небольшой многозначительной улыбке. Длинные белые волосы, собранные в конский хвост с правой стороны, которые слегка пахли ежевикой. И платье, которое она одела на бал: простое белое платье с голубыми вставками.       И тут он начал что-то чувствовать. Как если бы смотрел прямо на неё настоящую, а не её образ в своей голове.       - М-м-м... – Промычал Эгрер через секунду. – Мешанина. Слишком много всего, я не могу понять, о чём ты думаешь. Попробуй сосредоточитесь лучше.       Он и сам постарался полностью погрузиться в свои мысли и ощущения. Для него это было в новинку.       Эгрер плыл в Озере, большом и глубоком. Берега не видно, а дно, несмотря на кристально-чистую воду, разглядеть было невозможно. Оно так далеко, что плыть до него можно целую вечность и даже спустя эоны лет он не достигнет его предела. Озеро неспокойно. Волны поднимаются и опускаются, тёплые течения перемежаются с холодными, порой появляются воронки и даже водовороты.       Несмотря на кажущийся хаос Эгрер понимал всё, что ему говорит это Озеро. Каждую эмоцию. Однако эксперимент требовал назвать что-то одно - то, о чём сейчас думает Вайсс.       Со временем хаос успокоился. Одна за другой эмоции стали растворяться, пока идеально ровная водная гладь не стала покрываться изморозью. Однако лёд не мешал Эгреру плыть по Озеру дальше: он расходился на его пути, чтобы потом вновь стать целым.       Холодно. Сухо. Солнце потухло - стало темно. Ветер несёт острые снежинки.       Эгрер понял - Вайсс зла. По-настоящему зла. Той злостью, когда ей движет только холодный расчёт, безжалостная эффективность и решимость. Ни капли гнева, ни капли тепла, ни капли других эмоций. Только холод.       - Ты злишься. Думаешь об отце?       Вайсс не ответила. Она сосредоточилась на следующем воспоминании.       Озеро стало меняться. Замёрзшая вода оттаяла, солнце вновь зажглось. Безбрежные облака понеслись по небу, формируя такие расплывчатые человеческие лица, что их бессмысленно разглядывать. Волны слегка колыхаются: вверх-вниз, вверх-вниз. Ветра почти нет, лишь приятный освежающий воздух.       Тепло. Ярко. Спокойно. Мирно.       Вайсс рада. Она думает о чём-то хорошем.       - Ты... умиротворена. Не могу подобрать слова подходящее. Наверное, ты думаешь о Биконе. О друзьях.       Озеро стало тревожно волноваться. Вода похолодела, но не как в прошлый раз. Тот холод обжигал, этот - топил в себе, утягивал на дно. Небо затянуло тучами, ветер тоскливо завывал. Вода стала тяжёлой, тёмной и горькой. Озеро словно разделилось на две части: одна стремилось к движению, а вторая его сковывала. Одна кричала, другая успокаивала.       Вайсс тоскует. Из-за потери. Из-за несбывшейся мечты. Из-за потерянного прошлого, которое уже не изменить. Пустые мечты о том, как всё могло быть.       - Ты грустишь. Думаешь о семье.       Озеро вновь стало меняться...       - Хватит. – Попросил Эгрер, повернувшись к Вайсс. Её лицо не выражало ни одной эмоции, и он был уверен, что она простояла так всё это время. – Это... неправильно. Нельзя лезть в чужие чувства. Это слишком личное.       - Именно поэтому твоё проявление не позволяет тебе заглянуть в душу каждому встречному. – Сказала Вайсс. – Ты видишь мои эмоции, потому-что я тебе доверяю, а ты доверяешь мне. И чем крепче это доверие, тем шире для тебя открыта чужая душа. Не забывай, что проявление это отражение твоих принципов, желаний и жизненного опыта. Отражение тебя.       - Это всё-равно как-то нечестно. Это как пользоваться моей улыбкой, когда я вру. Тут то же самое. Я увижу твои истинные эмоции, даже если ты этого не хочешь.       - Порой я довольно грубо пользовалась твоим слабым местом, так что будет справедливым, если у тебя тоже будет свой рычаг давления на меня. – Пожала плечами Вайсс. – В любом случае я тебя поздравляю, Эг, ты открыл своё проявление. Ты ни разу не ошибся, ни когда называл мои эмоции, ни когда угадывал, о чём конкретно я думала. Возможно, если связь будет достаточно сильна, твоё проявление станет чем-то наподобие чтения мыслей.       - Вот уж спасибо, успокоила. – Проворчал Эгрер.       - Потом поворкуете. – Сказала Блейк. – Ты можешь чувствовать нас с Саном?       - Очень смутно, но в целом да. Скорее всего я смогу отличить вас от иллюзионистки. А вот Вайсс я вижу очень хорошо, у меня будто под рукой куча датчиков и сенсоров. Особенно теперь, когда я знаю, где искать. Но вот когда я пытаюсь... эм... влезть в ваши озёра, – Сан начал хихикать, – то не могу пройти дальше берега.       - То есть в "Озеро" Вайсс у тебя есть безлимитный пропуск? – спросил Сан, пошевелив бровями.       Воцарилась настолько всеобъемлющая тишина, что были слышны сверчки на улице, хотя сейчас был день. Вайсс спрятала лицо в ладонях и устало выдохнула. Эгрер приложил руку к лицу и потёр переносицу. Блейк хлопнула себя по лбу. Каждый из них ощущал чувство стыда за то, что находится в одном помещении с этим блондинистым оболтусом.       - Сан. – Со вздохом произнесла Блейк. – Им пошлых шуток от Янг хватает, так что не надо.       - Да ладно, он сам виноват, что выбрал такую формулировку. Да и смешно же!       - Не смешно. – Сказали они хором. Видя такое единодушие, Сан даже слегка почувствовал себя неловко.       - А насчёт формулировок, – начал Эгрер, – ты сам попробуй описать абсолютно новый цвет, который видишь только ты. Сразу поймёшь, насколько скуден твой словарный запас.       Вдруг в здании кружков прозвенел звонок. Большая перемена закончилась, а значит началось время уроков.       - Гримм, мы же опоздаем на боевую подготовку! – подскочила Вайсс. – Гудвич нас убьёт!       Сан едва сдавил смешок. Ему-то никуда идти не надо, посещение уроков у иностранцев сугубо добровольное. А вот их паникующий вид его порядком позабавил.

***

      Эгрер понял, что есть с больной челюстью очень неудобно. Мышцы болят и едва двигаются; зубы, кажется, шатаются; а еда так и норовит вывалиться изо рта и упасть обратно в тарелку. Однако он претерпевал эти неудобства, ибо обед не должен пропасть зря.       На его опухшей щеке отчётливо отпечаталось большое сердечко, из-за чего над ним втихую смеялась почти вся столовая. Молот у Норы воистину тяжёлый, как и её удар. Возможно, если бы он не переборщил с подколками к её чувствам к Рену, то он бы проиграл менее болезненно. С другой стороны его бы тогда побил Йорт, который явно дал понять, что если Эгрер опять будет бегать кругами по арене и позорить их команду, то мало ему не покажется.       А так он даже победил, потому-что Нора нарушила правила и была дисквалифицирована. Вот уже второй раз Эгрер доводил своего оппонента до срыва в попытках заставить потратить силы на удары в пустоту, и вот уже второй раз что-то пошло не так, и по нему всё-таки прилетело.       Эгрер невольно повернул голову к столу джуниперцев и встретился взглядом с Норой. Та показала на глаза себе, потом ему, а напоследок провела пальцем по шее. Эгрер только виновато улыбнулся.       Его проявление было сложно контролировать. Скорее всего у него даже нет выключателя, и оно работает постоянно, а условное "Открытие" просто усилило чувствительность. Он легко понимал, какие именно слова сильнее всего раздражали Нору и бессовестно этим пользовался. И хотя Эгрер довольно смутно видел её эмоции, но вспышки ярости ощущались как взрывы подводных мин.       Он и не думал, что вечно позитивная Нора может быть такой. Нужно обращаться со своим проявлением осторожно и не использовать его для причинения боли другому. Тем более такое проявление совсем для этого не предназначено, хотя даже самую безобидную способность при должной изобретательности и кровожадности можно использовать как оружие.       Проявление не отражает предпочитаемый боевой стиль, а потому даже такому берсерку как Йорт может попасться что-то не боевое. Ведь он по натуре человек крайне подозрительный и недоверчивый, и именно эти качества характера, главенствующие в его жизни, обеспечили такое проявление. Предсказание будущего, прошлого и настоящего - пусть и в урезанном виде, но это помогает Йорту лучше готовиться к неожиданностям, что ему готовят окружающие.       Так что по одному лишь проявлению можно многое понять о его обладателе. Вайсс говорила верно, это отражение принципов, характера и жизненного опыта, отражение внутреннего Я.       Её проявление наследственное - потому-что для неё нет ничего важнее семьи. Как она говорила, её род так воспитывал Николас Шни, который и основал ПКШ. Тогда фамилия Шни ассоциировалась не с жадными дельцами, а с воинами и первооткрывателями, что собирали огромные экспедиции в Тёмные земли за новыми месторождениями праха. И именно эту репутацию Вайсс желает вернуть. Разорвать все соглашения с сомнительными партнёрами, прекратить расовую сегрегацию работников, разрушить коррупционные схемы и много многое другое.       Но вот что говорит проявление Эгрера об Эгрере? Оно показывает его страсть к дружбе? Или навязчивость, ведь от влияния его проявления невозможно закрыться? А может ещё что-то? Чтобы понять ответ на этот вопрос, нужно вспомнить своё детство до открытия ауры. Но это было целых семь лет назад... он помнил лишь самые яркие события в его жизни.       Одно из таких - как он в шесть лет нашёл едва работающий радиоприёмник, настроенный на какую-то музыкальную передачу. Эгрер впервые видел такое странное устройство, но раз оттуда доносились звуки, то посчитал его очень-очень старой версией свитка. И всякий раз включая его, искренне думал, что музыканты по ту сторону играют музыку только ради него.       Если бы радио работало исправно, возможно маленький Эгрер бы всё понял, но каждый раз, когда оно включалось, первые пять-десять минут было слышно только шипение. Эгрер считал, что за это время музыканты готовят свои инструменты для выступления и терпеливо ждал.       Именно поэтому он никогда не включал радио в обеденное время, ночью и по выходным, потому-что считал, что музыкантам тоже нужно есть, спать и отдыхать. Иначе что получается? Неужели они должны мигом бросить все свои дела, если Эгрер просто щёлкнет переключателем? Это просто невежливо.       Также он никогда не слушал музыку дольше часа за раз, потому-что не хотел, чтобы они сильно перенапрягались.       Но однажды музыка перестала играть. Радио испускало белый шум и только. В тот день Эгрер просидел перед ним почти сутки, всё ожидая, когда же музыканты соберутся и сыграют для него.       "Наверное у них отпуск" подумал он под вечер. "Может быть они вернутся через пару неделек"       Но они не вернулись ни через неделю, ни через месяц. Всякий раз включая радио, оттуда были слышны лишь помехи. Эгрер сильно расстроился, но по натуре он был оптимистом, а потому решил научиться играть самостоятельно, чтобы тоже однажды с помощью этого старого свитка кому-нибудь сыграть.       Однако найти хорошую гитару в фавеле было делом сложным, почти каждая была расстроена или поломана. Именно из-за музыки Эгрер впервые начал промышлять воровством и мелкими поручениями у банд, чтобы заработать денег и купить хорошую гитару в магазине. Для этого ему даже пришлось на время выйти из фавелы, где обычно таких как он не ждёт ничего хорошего.       Но благодаря скрытому фавн-наследию ему удалось избежать многих проблем. Там он и купил Малышку. Одну из самых дешёвых гитар, но которая стоила ему всех заработанных льен до последнего.       Это было одно из самых радостных воспоминаний Эгрера. Невольно он улыбнулся и сам себе поразился, как же с такими вводными у него оказалось не музыкальное проявление. Ведь казалось бы, для этого было всё, что нужно. Видимо, играть музыку он хотел не так сильно, как найти себе внимательного слушателя.       И именно с этим у Эгрера были большие проблемы в приюте. Там мало кого интересовала высокая материя, самые старшие уже давно помогали бандам и картелям, а то и вовсе уходили к ним. Тех же, кто поменьше, интересовала сама гитара, а не гитарист. Им просто хотелось поиграть на ней, и даже нашёлся один забияка, который хотел забрать Малышку себе.       Эгрер никогда не дрался так отчаянно. Ни до, ни после.       К тому же без учителя его потуги были просто смешны. Он тщетно пытался повторить звуки, которые выдавали гитаристы с радио, но безуспешно. Просто попытавшись провернуть то же самое, он лишь поразился как это оказывается сложно. Никому не было интересно его рваное бренчание и мычание под нос.       И даже когда спустя пару лет методом проб и ошибок он всё-таки начал играть и петь более-менее сносно, ни у кого не было желания его слушать.       Воспитатели были вечно заняты. Они взрослые, и им было некогда тратить время на одного ребёнка, когда нужно приглядывать за парой сотен. Усталые, они лишь выдавливали из себя улыбки и просили лучше поиграть с другими ребятишками. Им как никому другому было очевидно, какая жизнь ждёт их детей - либо Белый клык, либо криминал, либо жалкое существеннее на копеечные зарплаты, которое вели они сами. Уроженцу фавелы не стать музыкантом.       Знали бы они, как ошибаются. Когда Эгрер станет богатым, он обязательно пожертвует своему детдому крупную сумму и отправит благодарственное письмо воспитателям за то, что они его вырастили. Может мистер Нэвэрнайт всегда бухтел и давал подзатыльники в плохом настроении, а миссис Флёр часто кричала на него... но они никогда не были злыми. Просто они жили в злом мире.       Наверное из-за того, что никто не слушал его, Эгрер так хотел достичь славы. Чтобы о нём говорили отовсюду, чтобы каждый был знаком с его новейшими песнями. Хотел компенсировать ту пустоту. Он забыл, что изначально хотел играть для других, как когда-то играли для него. И если бы не Вайсс, он бы никогда об этом не вспомнил.       Его одержимость дружбой лишь производное от желания сыграть достойному слушателю. А проявление призвано помочь найти этого самого слушателя, понять его, подружиться.       - Бессмыслица какая-то. – Эгрер тяжело вздохнул, глядя сквозь свою тарелку. Он всё-равно не мог понять, почему у него не музыкальное проявление... видимо, ответ нужно искать ещё глубже, но глубже просто некуда. Он не может на батискафе нырнуть вглубь своего Озера.       Наверное, ему просто не суждено понять себя так же хорошо, как он понимает других. Возможно, это один из скрытых эффектов проявления или цена за его использование.       - О чём задумался? – спросила Маджента.       Она играла с ломтиками жареной свинины, представляя их кораблями, которые берут на абордаж куриную грудку. Всех проигравших она съедает. Победителей тоже.       - Да так. – Ответил он. – Ни о чём.       - Когда ты думаешь ни о чём, то обычно ешь. – Маджента тыкнула вилкой в кусочек мяса в нетронутой порции Эгрера и тут же начала с ним играться. – А-а-а! Пришельцы с планеты Эгляндия наступают!       Сам же Эгрер задумался лишь сильнее, но на этот раз по совсем другой причине.       Неужели ему придётся скрывать от них даже своё проявление? Блейк попросила пока никому об этом не рассказывать, так как способность к эмпатии может сильно им пригодиться. Она всё ещё находилась на взводе и чем ближе был час "Икс" - завтрашний день - тем сильнее она волновалась.       Эгрер привык делиться со своей командой всем, что с ним происходило. Но после событий в порту между ними впервые появилась стена. И чем глубже он погружался в это болото, тем больше ему приходилось скрывать. Очень неприятное чувство. Сейчас, когда он открыл своё проявление, то понял, что этим собственноручно ослабляет связь между ними.       К счастью, скоро всё это кончится и он расскажет им всё без утайки. Наверняка они будут злиться на него, Маджента уж точно, но главное - что всё это время они были как можно дальше от Кукловода и Её интриг. Он готов был на это пойти.       Но всё же Эгрер не мог не поинтересоваться их мнением. Ему было банально любопытно.       - Как думаете, если бы у меня вдруг открылось проявление, какое бы оно было?       - Суперприлипчивость. – Тут же ответил Йорт, жуя жаренную картошку. – Цепляешься за кого-нить как клещ, а потом никак не оттащишь.       - Наверное это будет что-то музыкальное. – Предположила Маджента, задумчиво наматывая свои разноцветные волосы на палец. – Ты же так любишь музыку! Жаль только, что в последнее время мы редко играем что-то вместе.       - Дела... – Расплывчато произнёс Эгрер, опустив взгляд в тарелку. – Но как-нибудь обязательно соберёмся. Илль, а ты как думаешь?       - А? – он оторвался от свитка. – Что? А! Наверное, что-нибудь музыкальное.       Он вернулся к свитку. Вот только он шевелил пальцами не так, словно бы что-то рисовал, а будто бы что-то печатал.       - Стоп, ты с кем-то переписываешься?       Илльмонд тут же замер.       - Нет. Рисую.       - Илль, я с тобой не первый год знаком и не первый месяц живу, так что мне прекрасно известно, какие звуки ты издаёшь при рисовании.       - Он чё, дрочит в процессе? – удивлённо спросил Йорт. Он даже слегка отстранился от Илльмонда, хотя между ними и так была половина стола.       - Нет! – крикнул непонятный миром (и Йортом) художник.       Маджента замерла как истукан, обрабатывая до этого незнакомое ей слово. Но так как она привыкла, что практически каждое новое выражение из уст Йорта это что-то матерное или неприличное, то тут же принялась его дёргать за ухо в воспитательных целях.       Эгрер поспешил разрешить недопонимание, ведь под звуками он подразумевал пошлое хихиканье и всякие едва разборчивые комментарии, по типу "А ты у меня будешь носить бельё в горошинку".       - Ну может и переписываюсь. – Сдался Илльмонд. – Тебе-то что?       - Кто это? Те хикканы, с которыми я тебя познакомил на балу?       - Ты... – удивился он, – как ты?.. Йорт, ты ему сделал предсказание?       - Предсказание? – иронично ответил гигант из Вакуо. – Он меня уже давно спрашивал, какой у тебя шанс найти друзей. Знаешь, какой был ответ? Ноль, запятая, ещё пять нолей и троечка. Шанс три к миллиону!       И несмотря на столь маленькую вероятность, это всё же случилось. Кто знает, может это благодаря усилиям Эгрера, который всеми силами пытался социализировать их нелюдимого горе-художника. Первые шаги к обществу сделаны.       - Мы вроде про гипотетическое проявление Эга говорили. – Поспешил сменить тему Илльмонд. – Думаю, оно будет отражать твою манию дружбой. Может какая-то мистическая аура, которая располагает к себе окружающих, или эмпатия.       Неудивительно, что именно он оказался ближе всех к истине.       - Ты думаешь, что открыл своё проявление? – спросил Йорт.       Эгрер открыл рот, чтобы это опровергнуть, но тут же его закрыл. Эта ложь будет очевидна всем, так что нужно выкручиваться.       - Мне было интересно узнать ваши предположения. – Не сказал он ни слова лжи. – Йорт, а как ты открыл своё проявление?       - Да помню как-то спросил сам себя "Тот тип меня нагреть хочет?" а потом меня как осенит, что аж чуть глаза из глазниц не выпали. Это было почти сразу после открытия ауры. Довольно быстро.       - Интересно...       - Если ты вдруг откроешь своё проявление, то первым делом надо узнать его пределы, особенно если оно заковыристое. – Посоветовал Йорт. – А то будешь таким же бакланом как я - и припрёшься в казино на радостях. Я-то думал, что типа раз я дохера предсказатель, то наварюсь за день, а оно как-то не сложилось.       - Оттуда у тебя такая ярая нелюбовь к казино?       - Ненавижу сраное казино. Особенно вакуоское - самое непредсказуемое. Проявление показывает одно, а выходит всё, сука, по-другому!       - Спасибо, буду иметь в виду.       После обеда Эгрер поспешил последовать совету Йорта, но так как его проявление должно остаться тайной, в экспериментах могут участвовать лишь члены Благоденствия. До конца большой перемены оставалось ещё пятнадцать минут, так что времени было не особо много. Опоздать на второй за день урок не хотелось никому.       Было что-то забавное в том, что они борются со страшной преступницей, но их всё ещё беспокоят такие мирские вещи, как успеваемость. Даже сама Блейк "Я не сомкну глаз, пока Кукловод не окажется за решёткой" Белладонна старается не спать на уроках, если это только не лекции Порта. В остальном она посвятила всю себя их делу, и ему сложно было сказать, когда он в последний раз видел её расслабляющейся.       Эгрер встал у скалы, с которой во время инициации его и его друзей сбросили прямо в Изумрудный лес. Но вот после Мадженты и её Цветной радуги лес ещё не оправился. Местами были видны молодые зелёные листочки, но по большей части до сих пор преобладают чёрные и серые тона. Почти все деревья просто умерли в пожаре и восстанавливаться не собирались.       Эгрер достал свиток и написал Вайсс "Начинаем". Даже особо не настраиваясь на неё, он смог почти сразу же ощутить её эмоции даже на другом конце Бикона.       Чем больше он пользовался своим проявлением, тем лучше с ним управлялся. Это всё равно что иметь глаза, но всегда держать их закрытыми, не понимая, что видишь темноту а потом открыть их и увидеть мир. Может ты и привык жить как раньше, прибегая ко всяческим уловкам, чтобы не падать, но со зрением жить становиться намного легче, удобнее и лучше, нужно лишь немного привыкнуть. А потом удивляешься "Как я вообще мог жить всё это время с закрытыми глазами?".       Через минуту Эгрер позвонил Вайсс, именно на такое время они условились.       - И как? – на экране появилось её лицо. Слева от неё сидела Блейк, а справа Сан, им тоже было интересно узнать побольше о его проявлении.       - Радость, гнев, радость и... смесь предвкушения и какого-то садистского наслаждения. Я так и не понял, о чём ты думала.       - Всё верно, а думала я о том, как мы будем манипулировать иллюзионисткой. По большей части пустые фантазии, но главное, что эмоцию ты уловил.       - Были какие-то изменения? – деловито спросила Блейк.       - Никаких. Условная чёткость остались такой же, скорее всего расстояния моему проявлению не помеха. Ну или разница настолько мала, что это станет заметным только на другом материке.       - Я тут, кстати, подумала... – Тихо произнесла Вайсс. – может ли связь быть двухсторонней?       - В смысле, можешь ли ты тоже видеть мои эмоции?       - Именно. Дружба же работает в обе стороны, верно? По крайней мере наша точно. Как и... другие чувства. – Вайсс лишь слегка запнулась, но более ничем не выдала своих эмоций.       Однако Эгрер легко почувствовал как резко колыхнулось Озеро её души от смущения, хотя он даже не пытался подглядывать. Сан захихикал, чем вызвал суровые взгляды Блейк и Вайсс. Последняя так и вовсе отдавила ему то ли хвост, то ли ногу, и лишь после этого вновь повернула голову к свитку.       - Давай попробуем провести те же опыты, но на этот раз я буду испытуемой. Дашь мне парочку советов?       - Ну... мне сначала было нужно видеть тебя, потом хватало лишь образа в голове, а сейчас просто мысли достаточно.       - И всё? Просто видеть? – Эгрер кивнул. – Ладно, попробую.       Вайсс прищурилась, глядя на его лицо. Эгрер же начал вспоминать самое счастливое воспоминание в своей жизни, как купил свою Малы~       - Нет, так ничего не выйдет. – Покачала она головой. – Ты едва ли контролируешь лицевые мышцы, я и так могу примерно понять, что ты испытываешь. Лучше попробовать с фотографией. Я не сбрасываю, держим связь.       Пока Вайсс напряжённо вглядывалась в свой экран, открыв в галерее его фотографию, Эгрер вновь погрузился в воспоминания. Он постарался выгнать из головы лишние мысли, оставив лишь всё хорошее.       Он вновь окунулся в детство, когда он прятался за изгородью от других детей и пытался что-то сыграть. Вспомнил свой восторг, когда по чистой случайности нащупал гармоничную комбинацию щипков струн. И как он потом ещё полчаса пытался её повторить и заучить.       - Кажется... – донёсся голос Вайсс, – кажется я что-то эдакое чувствую... Мне нужно больше данных. Попробуй сменить эмоцию.       Эгрер вспомнил как Роман скептически относился к его хобби. Постоянно говорил, что слушать это бренчание слишком больно и лучше бы ему заняться полезным делом. Если бы не мама...       Эгрер выкинул из головы как она встала на его защиту и была готова послушать его музицирование. Сейчас нужно злиться, так что он представил, как никем не удерживаемый Роман в один день просто берёт и разбивает Малышку прямо на его глазах. Эгрер понимал, что Роман бы так не поступил, но сейчас хотел максимально накрутить себя. Чем ярче эмоция, тем легче Вайсс будет увидеть её.       - Кажется, я поняла...       - Ты тоже чувствовала, что плывёшь по озеру?       Сан едва сдержал смешок. Это заметил только Эгрер.       - Нет, я скорее стояла на высокой горе или башне. И... там был большой телескоп, в который я смотрела. – Вайсс нахмурила брови, стараясь подобрать нужные слова. – Звёзды постоянно метались по небу, но временами останавливались определенным образом. Я смотрела на них и потом сравнивала с небесными атласами на столе. Там были изображены разные созвездия и стояла надпись, какая именно это эмоция. Чем сильнее ты сосредотачивался на определённой эмоции, тем точнее звёзды вставали в нужные места и тем легче мне было найти подходящий атлас и сделать вывод.       - У тебя более научный подход. – Задумчиво сказал Эгрер. – Телескоп, куча бумажек, сравнения.       - Видимо, у каждого своё восприятие этой связи, – пришла к выводу Блейк, – ты всегда больше работала головой, оттого и такая разница.       - Это даже романтично, а? – вдруг улыбнулся Сан. – Где бы вы ни были, вы всегда будете чувствовать друг друга. Круть.       - В этом и правда что-то есть. – Ответил Эгрер, пока Сан снова начал корчиться от боли и что-то причитать о своём хвосте.       Дальнейшие эксперименты пришлось свернуть за неимением лишнего времени.

***

      Эгрер едва не опоздал на свой приём у врача. Он как-то не подрасчитал, что класс Ублека, который на время отпустил его со своего урока, находится больно далеко от больничного крыла. Пришлось немного пробежаться. Так что когда он пришёл к кабинету доктора, из медпункта уже выходила Блейк. Живая, здоровая, и вроде как целая. По крайней мере внешне, но мало ли Мунгелье у неё что-то вырезал или напротив, пришил.       - У меня было такое ощущение, что за мной кто-то наблюдал. – Пробормотала она, проходя мимо. Что-ж, видимо отделались лишь лёгким испугом.       Эгрер сложил руки в молитвенном жесте и вознёс мольбу Богам-Близнецам, чтобы ему повезло так же. Ведь это логово главного вивисектора всея Бикона - Иосифа Мунгелье. Будет чудом, если он выйдет отсюда целым или хотя бы в своём уме. Ни одна встреча с биконовским доктором не обходилась без безжалостной схватки за собственную жизнь, так что Эгрер морально готовился к бою.       С напускной храбростью он вошёл в медкабинет и первое, что он заметил, было полное отсутствие хирургического инвентаря. Ни кучи ножей на столе, ни капельницы, ни кушетки с фиксаторами, всё как в обычном кабинете врача.       Судя по грустному лицу Мунгелье, некие могущественные обстоятельства не давали ему возможности пустить пациента на опыты. Возможно, всё дело в том, что ему нужно обследовать ещё несколько десятков таких вот студентов, и у него просто-напросто нет времени на свои пытки. В таком случае Эгреру искренне жаль последнего в очереди, вот уж на ком отыграется их дурдок.       - Мистер Пельени, – произнёс он грустно, – Садитесь на стульчик. Будем брать кровь.       На удивление не произошло ничего экстраординарного или ужасного. Эгрера послушали стетоскопом, взяли анализы, замерили вес, рост и незаметно отщипнули пару волос. Последнее было довольно трудно почувствовать, но так как он был на взводе, то мог бы ощутить даже самое незначительное прикосновение.       - Свободны.       Поверить в такую удачу было трудно, но Эгрер не собирался искушать судьбу и тут же убежал. Когда медпункт остался позади, Эгрер выдохнул. Он опёрся спиной о дверь и какое-то время пытался отдышаться. Практически весь осмотр он провёл с задержанным дыханием.       На подоконнике сидела удивительно бледная Янг, идущая в очереди следующей. Если бы кто-то осмелился спросить её, испытывает ли она страх, то он бы тут же получил по лицу. Потому-что да - испытывает. Однако, превозмогая дрожь в теле, Янг спрыгнула на землю и быстро направилась к кабинету врача.       Эгреру пришлось отлипнуть от двери и сделать шаг вбок, иначе он бы оказался сметён её непоколебимой решимостью пережить эти десять минут и вернуться обратно к своей семье и команде.       Вплоть до самого отбоя Эгрер чувство себя спокойно, ведь знал, что уже завтра Кукловода поймают.       Однако Блейк не ошибалась в своём пессимизме. Ведь следующим днём солдаты Атласа арестовали именно её.