Топ один рок-команда Бикона

      Блейк понимала, что что-то происходит. Это стало очевидно, когда откуда-то снизу раздался толчок, а после послышались выстрелы. Она чувствовала дрожь стали и топот сотен ног, слышала приглушённые боевые кличи и громогласный взрыв, после которого всё затихло.       Она не знала, друзья это или враги, но будучи запертой в крохотной камере, ей оставалось лишь ждать. Блейк не испытывала никаких проблем с теснотой, но изоляция в такой непонятной ситуации давила психологически. Сейчас она бы не отказалась даже от общества тех следователей, которые допрашивали её утром.       И как бы презрительно Блейк не относилась к ним и к Атласу в целом, но ей пришлось признать, что работать с информацией они умеют. Их доводы были настолько обоснованы, что будь у Блейк провал в памяти, то она была бы вынуждена с ними согласиться. Однако память была при ней, так что она пыталась понять, как именно Кукловод смогла подтасовать улики таким образом, чтобы во всём обвинили девушку, удивительно похожую на неё внешне.       За прошедшие часы полного одиночества Блейк успела обдумать множество вариантов. Сомнительные, абсурдные, странные, она не отбросила ни одну идею только из-за того, что та кажется нелепой или невозможной. Однако остановилась лишь на одной, самой правдоподобной - у Кукловода есть доступ к базам данных флагмана, а значит и этого расследования.       Поэтому Блейк не решилась говорить что-либо во время допроса. Все сказанные ей слова попадут в распоряжение Кукловода, которая точно потом использует их для того, чтобы запутать следствие ещё сильнее. Сейчас Она как никогда оправдывает своё прозвище.       Но были и другие причины хранить молчание. Если Блейк расскажет, что в ту ночь она проникла на базу Белого клыка, то ей придётся отвечать на более неудобные вопросы. А если вскроются её старые связи, то это станет концом. Так что Блейк решила, что не стоит давать атлазийцам даже повода копать в том направлении. К счастью, бантик работал как всегда изумительно, так что никто не догадался, что она фавн. Это явно уберегло её от предвзятого отношения и не позволило ситуации стать ещё сложнее.       Кошачье ухо Блейк дёрнулось. Кто-то крался. Солдатам незачем скрываться на собственном корабле, так что она на всякий случай приготовилась к бою. Возможно в плане Кукловода что-то пошло не так и Она решила от неё избавиться.       Однако раздавшийся за дверью чих тут же её успокоил. Блейк улыбнулась, она не ошиблась в своих друзьях.       - Нашёл. А-апчхи!       - Ну вот, Эг, а ты ломался! – раздался приглушённый голос Янг.       - Я всё еще глубоко возмущён, что меня использовали как поисковую собаку. И вдвойне я возмущён, что эта идея пришла в голову Вайсс!       - Зато представь, какие жаркие у вас будут ролевые игры. Вы ведь уже купили ошейник?       - Ты сейчас идёшь по охрененно тонкому льду, под которым тебя ждёт Кардин и емуподобные. Ещё один такой намёк, и ты будешь оправдываться перед Блейк. – В этот момент лампочка в камере на секунду стала светить ярче, после чего стальная дверь открылась. – Если не забыла, у неё отличный слух.       Просто встретившись глазами с Янг, Блейк одним своим выражением лица умудрилась заставить её неловко почесать затылок.       - Но фавны ведь постоянно пускают такие полураситские шуточки друг другу. – Попыталась она оправдаться.       - Фавнам можно, человекам нельзя. – Отрезал Эгрер, театрально сложив руки на груди. – Минус сто очков кармы тебе и всей твоей семье.       - Эй, а меня за что? – возмутилась Руби. – Я тоже её осуждаю!       - А это чтобы до неё точно дошло. Быть расистом это фи.       - Эй, но разве это как раз не расизм? – спросила Янг, отчаянно сражаясь за чистоту своего имени. – Почему фавнам можно так шутить, а людям нет?       Ответить решила Блейк, и уж лучше бы она и дальше просто молча пилила её злым взглядом.       - Потому-что когда кто-то шутит о таком, не пережив даже капли наших страданий, это обидно. Мы шутим "Расистские шутки" в адрес друг друга потому-что уже надоело плакаться о таком отношении к нам со стороны общества.       - Блейк... – поражённо сказал Эгрер. – Я просто над Янг прикалывался, чтобы её позлить немного, а ты... всё это серьёзно?       Она вдруг поняла, что приняла произошедшее чересчур близко к сердцу. Даже не так, она осознала, что всё это было одной большой шуткой, которую она не понимала до самого конца. Впрочем, ничего удивительного, что Блейк не воспринимает такой специфичный юмор.       К тому же ей сейчас явно не до шуток.       - Блейк, ты в порядке? Приём. – Со стороны Эгрера раздался голос Вайсс. Тот засуетился и осторожно передал Блейк рацию, перед этим задержав дыхание. Но даже так он не сдержал чиха.       - В полном. А вы хорошо подготовились. – Она улыбнулась. – Приём.       Пока Вайсс, Янг и Руби удостоверялась, что атлазийцы не сделали с ней ничего плохого, Эгрер отошёл подумать. Он не хотел мешать командному воссоединению.       Путь на волю одновременно сложнее и легче. Сложнее - потому-что отсутствие дозорного пункта у главного калибра заметили, и вернуться тем же путём не выйдет. Тревогу пока не подняли, но это точно скоро случится. А легче - потому-что стоит им оказаться снаружи, как можно безо всяких проблем давать дёру. А заметят, не заметят, уже неважно. Чтобы засунуть Блейк обратно в камеру, Атласу придётся сразиться со всем Биконом разом.       - Операция "Свобода котикам" успешно выполнена, – крикнула довольная Янг, обняв Блейк до хруста костей, – повторяю, операция "Свобода котикам" успешно выполнена!       - Пусти. – Буркнула она, особо не пытаясь вырваться из её объятий. – Атлазийцы заметят моё отсутствие, так что нужно быстрее отсюда убираться.       Янг напоследок сжала Блейк покрепче, после чего её отпустила. Оказавшись на свободе, она первым делом протянула рацию обратно Эгреру, но тот резко сделал десять шагов назад от отравленной вещи.       - Не-не-не-не-не, можешь не возвращать, будешь нашим радистом.       - Твоё оружие. – Руби протянула Блейк чёрный клинок в ножнах. – Ты бы знала, как он рад к тебе вернуться.       - Пожалуйста, не надо говорить за мой клинок. Это пугает.       Тюремная секция флагмана была одновременно небольшой и огромной. Небольшой относительно всего корабля, и огромной для четверых подростков, которые не смогли бы дотянуться до потолка, даже если бы встали друг на друга. По обе стороны широкого коридора располагались десятки одиночных камер, в которых почти каждый из них уже успел побывать. Эгрера передёрнуло от неприятных воспоминаний.       Путь проходил спокойно, ведь большая часть солдат сейчас была снаружи, а редкие патрульные ничего не могли противопоставить силе Янг, скорости Руби и теперь ещё ловкости Блейк. Работали они настолько эффективно, что атлазийцы даже не успевали разглядеть их лица. Эгрер же не мешался под ногами у топа первого курса по боевой подготовке и сосредоточился на взломах. Пока дамы надирали задницы бедным солдатам и их роботам, он прорывал им путь наружу при помощи чудодейственной крипты и собственной смекалки.       С каждым пройденным коридором, с каждым оставленным позади бессознательным атлазийцем и с каждой взломанной дверью они всё ближе приближались к внешнему миру. Всё шло настолько гладко, что в какой-то момент паранойя Эгрера довела того до нервного тика.       - Нам не может так везти! – тихо причитал он. – Сами подумайте, мы прошли весь этот путь без проблем. Вообще без единой! Так просто не может быть. Мы идём прямо в западню, зуб даю.       - Золотой? – усмехнулась Янг.       - Да хоть какой.       - Вот золотой мне и отдашь, когда мы без проблем выйдем отсюда. Нам Блейки хватает, не надо ещё одного пессимиста.       Блейк приподняла бровь, словно саркастично спрашивая "И что плохого в пессимизме?".       В эту же секунду забила тревога, а механический женский голос оповестил, что на судне посторонние. Скрипучий и прерывистый звук заставил Блейк прижать руку к банту на голове, но даже так, ей, казалось, тоже стало полегче. Осознание того, что худшее уже началось, освобождало от тревог и переживай, что оно вот-вот начнётся.       - Наконец-то. – Облегчённо произнёс Эгрер. – Я знал, что это случится. Фу-у-ух, аж камень с плеч.       - Нашёл повод порадоваться! – возмутилась испуганная Руби. Она повернулась к своей сестре и снова закричала. – И ты тоже довольна?!       - А я чо? Я ничо. Меня просто утомила эта стелс-миссия, я всегда была больше по файтингам.       Как бы они не были рады объявлению тревоги, но всё же стоит начать бежать. А потому диверсионный отряд и бывшая заключённая рванули что есть мочи.       Эгрер был их проводником, а потому бежал самым первым, практически не отрывая взгляда от карты на свитке. Однако она была чересчур захламлена ненужными им деталями, не всегда удавалось прямо на бегу понять, где они сейчас находятся. Если бы не подсказки и предсказания Йорта, они бы точно сгинули на этом корабле.       - Ща будет махач! – сказал оракул по рации.       Забежав за угол, они лицом к лицу столкнулись с отрядом гуманоидных роботов. Эгрер чуть не врезался в железную болванку, но вовремя упал и проскользнул между их ног прямо в конец колонны. Всё ещё лёжа на полу, он прижал колени к груди и обеими ногами пнул самого заднего робота по заднице. Тот немного подлетел и сбил с ног следующего, после чего они начали толкаться и падать как костяшки домино.       - Красиво ты его! – похвалил Йорт, с наслаждением смотря за битвой через камеру.       Янг не была столь же проворна как и Эгрер, а потому с громким стуком врезалась в переднего робота, причём с такой силой, что они начали падать и с её стороны тоже.       Механические руки и ноги перепутались друг в друге. Куча железных тел пыталась встать, но если кто-то из роботов пытался подняться, то его тут же случайно опрокидывал другой, пытавшийся сделать тоже самое.       - Жалкое зрелище. – Сказала Янг разочарованно. Ожидая хорошей драки, она получила лишь шишку на лбу, притом совершенно случайно. – И это махач?       Судьба, словно бы желая извиниться за это, послала им ещё одно испытание в лице хорошо вооружённого отряда солдат, который тут же открыл по ним огонь. Янг без раздумий выстрелила рукавицами за спину и влетела в строй атлазийцев как шар по кеглям. Лежащий на полу Эгрер лишь успел увидеть промелькнувшие над ним золотые волосы. После чего ровно также над ним промелькнули чёрные волосы - Блейк пробежала по стене, миновав кучу копошащихся роботов.       - Апчхи!       И только одна Руби протянула ему руку и помогла встать.       - Спасибо. – Искренне поблагодарил он, отряхнув пиджак и брюки. – А ты подраться не хочешь?       - Моей Розе становится дурно в тесных местах. – Она погладила свою косу, висящую на поясе сзади. – А без неё я не так хороша. Я лучше просто в сторонке постою, посмотрю.       И посмотреть было на что. Янг одним ударом нокаутировала одного солдата, и тот отлетел в стену. Не успел он сползти на пол, как она отправила к нему ещё несколько его товарищей. Блейк обмотала лентой сразу трёх противников и резко ту стянула, заставив бедолаг стукнуться головами и потерять сознание. Притом они обе явно щадили своих противников, ни дробовики в рукавицах Янг, ни острый клинок Блейк так и не были пущены в дело.       - Знаешь, я тоже в сторонке постою. – Растерянно сказал Эгрер. – Буду им только под ногами мешаться.       Некоторые солдаты умудрялись выстрелить в упор, что имело некоторый эффект, но это скорее было раздражающим фактором, чем травмирующим. Эгрер подобрал прикатившуюся к нему пулю, отскочившую от плеча Янг. Резина. Атлазийцы тоже не собирались переходить к чему-то более убойному.       Отрадно знать, что в этой ненормальной войне Атласа против Бикона никто не потерял голову.       - Вам нужно быстрее бежать! – Раздался голос Вайсс из рации. – Солдаты покидают укрепления за флагманом и возвращаются внутрь! Приём, меня слышно?!       - Гримм, я занята! – крикнула Янг, бросив свою рацию в Эгрера. – Поворкуйте там сами!       Он едва не выронил прилетевшее устройство из рук, так как разгорячённая Янг не подрасчитала сил и метнула его куда сильнее, чем следовало.       - В смысле, возвращаются внутрь? – спросил Эгрер. – Мы же там вроде наступление по всем фронтам планировали для отвлечения внимания. Приём.       - Слезоточивый газ и мины с ледяным прахом очень сильно замедлили наше продвижение. Но это не самое плохое, директор вышел из башни и направляется к вам. Конец связи.       Эта новость заставила душу уйти в пятки. Он переглянулся с Руби, которая испытывала примерно тот же спектр эмоций, в её глазах так и читалось "Нас исключат!". Сглотнув ком в горле, они оба крикнули:       - Мочите их быстрее!       - Легко сказать! – ответила Янг, только что получившая заряд резиновой дроби пониже спины. Впрочем, храбрец быстро оказался нокаутирован. – Это вам не роботы, которые сами падают!       - Так, ладно, тихо, всё будет хорошо. – Эгрер попробовал успокоиться. Он снова включил рацию. – Йорт, куда дальше бежать? Приём.       - Вы щас где-то у бортовых артиллерийских орудий... По коридору прямо, первый поворот налево, там большие двери справа.       В этот момент Блейк сделала подсечку последнему стоящему на ногах солдату и пнула того по голове. Его аура разбилась бирюзовыми осколками, а оружие выскользнуло из рук. Однако бой прошёл не без потерь, о чём не упустила возможности заявить Янг.       - Я буду вся в синяках. – Пожаловалась она, с шипением касаясь растущих на теле синеватых пятен. Взглянув в свой свиток проверить уровень ауры, она цокнула. – Больно кусают.       - Быстрее! – крикнул Эгрер, перепрыгнув через охающих солдат. – Или вы со всей их армией подраться хотите?       Перспектива сражаться с несколькими сотнями хорошо оснащённых солдат показалась сомнительной даже такой боевитой оторве как Янг. Ещё более сомнительной она показалась, когда позади послышался приближающийся топот тяжёлых атлазийских сапог, а из-за поворота выбежал ещё один отряд, тут же открывший по ним огонь.       Под дождь из пуль они рванули прочь. Резиновые шарики больно били по спине и ногам, подгоняя их бежать ещё быстрее. Разве что Эгреру почти не попадали, он бежал таким образом, чтобы крепкая Янг всегда была за ним. Ещё меньше досталось Блейк, пули просто разбивали её клонов, а сама она появлялась в самых неожиданных местах. И вообще ни одного попадания не получила Руби, обернувшись облаком красных лепестков.       Янг кричала им троим в след проклятья, прекрасно понимая, что к утру она единственная покроется синими пятнами.       Когда перед ними показались нужные двери, Эгрер быстро провёл по панели криптой, и дверь отъехала в сторону. Они тут же вбежали внутрь и встали по обе стороны от прохода. Прекрасно зная что делать, Эгрер подключил свиток к панели, чтобы попытаться её взломать и запереть. Но он не успевал, солдаты почти добежали до них.       - Янг, задержи их, мне нужна секунда!       Вместо этого она зарычала. Её волосы вспыхнули золотым, а глаза алым. Янг сунула пальцы в паз, в который въехала дверь, и насильно вытащила её оттуда. Но она сопротивлялась, скрипела и силилась вернуться на законное место, пока в какой-то момент сверху не послышался громкий треск ломающегося движущего механизма. Дверь тут же влетела в противоположный косяк, но Янг ещё на всякий случай ударила её так, что та не откроется даже если починить. Вмятина такая большая, что дверь просто не влезет в тот проём, в который должна въехать.       - А, – растерянно произнёс Эгрер, неловко убирая свиток, – ну или можно так...       Ещё секунду дверь сотрясали удары от выстрелов, после чего наступила тишина.       - Мы спасены! – воскликнула Руби.       Блейк носочком обуви начала катать здоровенную резиновую пулю. В отличии от других это был не шарик, а что-то более приближённое по форме к боевому патрону, а размером так и вовсе танковый снаряд.       - У них полный набор для подавления восстаний. Интересно, водомёты есть?       Эгрер выдохнул и осмотрелся. Длинная комната, вдоль стены расположено множество экранов и панелей управления, но стерильные, неиспользуемые. За атлазийцев давно стреляет механизм, который и сам прицелится, и сам перезарядится. А эти панели лишь на крайний случай.       - Йорт, – Эгрер включил рацию, – Куда дальше? Мы~       - Это по мне стреляли?! – Янг, кажется, тоже заметила, чем её едва не подстрелили во время её геройского подвига. Она взяла снаряд в руку и с трудом смогла соединить большой и указательный пальцы вокруг него. – Да это натуральное дилдо! Такое прилетит - все кости переломает.       - Так в этом смысл. – Ответил Йорт. – А ты чё, думаешь в Атласе митингов мало от хорошей жизни? Не, там всех несогласных вот такими херами в жопу ебут. Одного раза хватает, чтобы запомнить, что против власти лучше не вякать.       - Не слушайте этого идиота. – Перебила недовольная Вайсс. Причём не ясно, от чего в её голосе больше раздражения: от грязной речи, от хулы на Атлас, или от совмещения и того и другого. – В Атласе нет митингов, потому-что жизнь там и без того тяжела, чтобы дополнительно раскачивать лодку. Приём.       - Да. – С сарказмом ответила Блейк. – Нужно просто перестать бухтеть и дестабилизировать ситуацию в стране. Главное потерпеть и затянуть пояс потуже. Всё само собой наладится, верхушке точно виднее, как и куда двигать народ.       - Как же я соскучилась по вашим политическим срачам. – Растрогалась Янг. – Блейк не было с нами всего один день, но такое чувство, будто всю жизнь не виделись.       - Почему вы все такие спокойные? – Возмутилась Руби. – Мы заперты в этой комнате, прямо за дверью куча солдат, а вы нашли время на переругивания и обсуждение длинны резиновых пуль! Может будем думать, как выбраться отсюда? Мне страшно!       - Верно, рано радоваться, Блейк ещё не на свободе. – Подхватил Эгрер. – Йорт, так куда дальше бежать? Тут нет другого выхода. Приём.       - А дальше бежать не надо. Подрывайте стену, за ней свобода. – Он сказал это настолько уверенно, будто бы уже поджёг фитиль. – Снаряды должны храниться где-то здесь.       - После такого нас точно исключат... – Запричитала Руби. – А можно узнать шанс этого?       Эгрер продублировал её вопрос в рацию, на что Йорт невесело хмыкнул.       - Проявление сбоит. Я тут всякого разного позагадывал, дык оно говорит, что если вы попадётесь, то так даже больше шансов свалить. Короче подрывайте.

***

      Скрип открываемых дверей эхом отражался от стен лифтовой шахты. Женская фигура, замотанная в тёмную одежду с ног до головы, отбросила ломик и посмотрела вниз. Вместо утерянной красивой маски её лицо было сокрыто натянутой по брови шапкой, платком и тёмными очками.       Как и рассчитывала Синдер, директор покинул свою вотчину, оставив её без защиты. Она радовалась, что сделала ставку на того хриплого парня, ведь он смог натворить ещё больше хаоса, что только сыграло ей на руку. Однако интуиция постоянно твердила, что вплести его в свои планы было самой страшной ошибкой в жизни, но Синдер так и не смогла найти ни одной причины против этого решения. В её идеально проработанном плане нет ни одного изъяна, и даже при всём желании он не сможет ей помешать.       И пусть некоторые вроде Меркури или Уоттса твердят, что она выживает лишь за счёт удачи, но она-то понимала, что это всё благодаря планированию. И один мальчишка не сможет разрушить тщательно продуманный план, тем более если он о нём даже не знает.       Но всё было настолько хорошо, что порой у неё складывалось впечатление, будто Озпин специально ослабляет её бдительность и уже расставил свои сети. Однако сейчас он далеко, а она тут. Прямо в его подвале, где он прячет то, что принадлежит ей.       Синдер прыгнула во тьму лифтовой шахты. Предвкушение скорой победы наполнило тело лёгкостью, ей казалось, что она вот-вот воспарит. Прошедшие месяцы не пропали зря, труды наконец принесли свои заслуженные плоды. Разделённая сила внутри неё стремилась отыскать утерянную половинку, обрести целостность, вновь стать единой. И это толкало Синдер в спину посильнее собственных мечтаний о силе и власти.       Тёмная комната освещалась только огнями громоздкой машины жизнеобеспечения по левую сторону лифта. Механизм был до абсурда огромным и занимал всю длину стены, наверняка скрывая бо́льшую свою часть в каменной породе. А у подножья исполина расположились две капсулы: одна пустая, вторая с молодой девушкой со страшными шрамами. Шрамами, нанесёнными Синдер. Первый раз она облажалась, сделала дело лишь на половину, позволила девчонке выжить. Пришла пора закончить начатое.       Озпин даже не пытался скрыть её получше. Он решил, что в подвале искать никто не станет, но именно это место и приходит первым на ум. Если кто-то хочет что-то спрятать, сначала нужно проверить подвал и задний двор.       Синдер щёлкнула выключателем, и этот звук множество раз отразился от голых стен огромного подвала. Лампы под потолком так и не зажглись - неисправны. Света от машины хватало только чтобы освещать ближайшее окружение, в то время как углы и противоположный конец зала были надёжно скрыты тенями. Но свет и не нужен, цель хорошо видно и так.       Стеклянные кинжалы на поясе растеклись, приняли форму лука и стрелы, после чего сами легли в протянутые руки. Синдер натянула тетиву, прицелившись в беззащитную полумёртвую девушку.       Момент триумфа омрачало лишь осознание, что это не только её победа - несносный атлазиец Уоттс приложил руку к этому успеху. Его вирус сослужил хорошую службу, хотя сам он явно не хотел тратить своё драгоценное время на помощь чужим амбициям. Если бы не общие узы верности, он бы проигнорировал её просьбу об услуге. Помогал он нехотя и на отвяжись, желая поскорее вернуться к своим делам.       Синдер выбросила из головы всё лишнее. Сейчас важно лишь то, что это она совершит финальный удар, это она закончит начатое, это она вернётся победительницей. Пальцы отпустили тетиву.       Вот и всё. Стрела устремилась прямо в цель.       Ей было жаль потраченного времени. Вербовка Белого клыка, постоянный надзор за что-то задумавшим Торчвиком и его подружкой, игра в шпионов в Биконе, неожиданное сопротивление от группы здешних студентов. Это отнимало силы, время и терпение       Вдруг стрела сменила своё направление и полетела прямо на свою хозяйку. Ошеломлённая Синдер успела лишь превратить её в жижицу расплавленного стекла, безобидно растёкшуюся по ней. Это стекло - её оружие, часть её самой, оно не способно нанести ей вред.       Только один человек во всём Биконе может управлять предметами на расстоянии. А значит Глинда Гудвич всё это время ждала здесь.       Как только эта мысль оформилась в голове, вторая половина зала, до этого скрытая во тьме, ожила. Синдер без раздумий пустила стрелу в ту сторону, но с удивлением услышала лишь стук по железу. Прямо оттуда в Синдер прилетела статуя золотого лемура, а следом за ним тонны прочего хлама, которым до потолка была забита та часть подвала.       "Озпин всё продумал" поразилась Синдер, отскакивая в сторону. "Забил подвал мусором, чтобы его главной боевой единице было сподручнее здесь сражаться и прятаться. Одновременно безумно и гениально"       Волна самых разных вещей едва не захлестнула Синдер с головой. Она сумела высоко подпрыгнуть и приземлиться прямо на стиральную машинку, однако чья-то порванная ночнушка обмотала ей ногу и попыталась утащить вниз, где её перемололо бы прочим хламом. Одновременно с этим с силой пулемётной очереди ей промеж лопаток прилетело несколько пуговиц, а сама машинка стала стремительно "Тонуть" в никому не нужных вещах.       Синдер разрезала напополам летевший прямо на неё табурет, но это было бесполезно. Его половинки резко затормозили у неё за спиной и метнулись вниз, целясь по коленям. Подпрыгнуть не удалось, ночнушка всё ещё тянула её ногу вниз.       Сама Гудвич до сих пор не сделала и шага. Она спряталась прямо за аппаратом жизнеобеспечения, пользуясь тем, что исходящий от него свет слепил Синдер и не давал увидеть её в небольшой нише в стене.       "Хоть где-то патологическое накопительство Озпина принесло нам пользу" Думала она, размахивая плёткой как дирижерской палочкой.       Гудвич контролировала практический каждый предмет в комнате. От напряжения её лицо свело судорогой, а зубы были так сильно сжаты, что вот-вот треснут. Никогда ещё она не управляла столькими вещами одновременно.       Нарушительница с трудом сумела выбраться из захвата и отскочить к дальней стене. Волна мусора рванула за ней, громыхая чугунными кастрюлями, шелестя старой одеждой, звеня столовыми приборами. Пока ещё было время, Синдер быстро вскинула руку в сторону мисс Гудвич, однако смотрела только на громоздкий механизм перед ней. Она потянулась своим проявлением к машине, желая расплавить окно капсулы и убить спящую там девушку потоком раскалённого стекла. Однако ничего не произошло.       Синдер едва слышно цокнула языком - Озпин принял во внимание её проявление и наверняка даже окна в своём кабинете сменил на пластик.       Пытаться же застрелить её рядом с опытной охотницей, владеющей телекинезом, глупо. Нужно отступать и терпеливо ждать финального аккорда её изначального плана. Ей было очень жаль покидать это место, когда ненавистная девчонка лежит так близко, но иного выбора не было. Оставаться тут опасно, наверняка уход Озпина был просто обманным манёвром, и он сейчас спешит обратно.       Но чтобы выбраться отсюда, ей придётся разыграть козырную карту. Если раньше у Озпина и были сомнения насчёт её личности и целей, то больше их не будет. Он поймёт, что она пришла закончить начатое и сможет к этому подготовиться.       Из левого глаза Синдер вырвался небольшой поток жёлтого пламени, и комнату объяло огнём.       Гудвич прекрасно знала, что это значит. Она прикрыла себя и машину строем стальных балок, шифера и прочего стройматериала. Невыносимо горячий ветер обдул лицо, заставив прикрыть глаза и поморщиться.       Когда она вновь перешла в наступление, врага уже не было. Лифтовая шахта была чёрной от копоти.       Гудвич обессиленно упала на пол.

***

      Эгрер с трудом открыл глаза. Свинцовые веки открывались неохотно, словно бы их скрепили клеем. В черепной коробке до сих пор эхом отражался звон школьного звонка, который его и разбудил. Тяжёлое тело едва шевелилось, а спина болела от долгого лежания на холодном полу.       Когда зрение сфокусировалось, Эгрер первым делом увидел тканевый потолок знакомого шатра. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить, что именно здесь они разрабатывали план спасения Блейк. Цепочка воспоминаний пошла дальше: вот они пошли на дело, вытащили Блейк, подорвали стену флагмана и сбежали. В лагере их встретили как героев, после чего в голове вновь стало пусто. Однако ясно было одно - весь их палаточный городок закатил пьянку.       Иначе Эгрер сейчас бы не лежал на полу с похмельем.       Его глаза скосились вправо. Неподалёку валялся Сан в обнимку с собственным обезьяньим хвостом и полупустой зелёной бутылкой. Посмотрев же направо он увидел Янг, которая спала сидя, прижав Блейк к себе и утопив её голову в своей груди. Та в свою очередь расслабленно лежала в неудобной и даже странной позе. Если она там задохнулась, то исполнила мечту практически каждого мужчины мира.       Янг больше всех переживала за Блейк и судьбу команды, так что ничего удивительного, что она не отпускает её даже в таком состоянии.       Эгрер решил, что нужно умыться и привести себя в порядок. Его брезгливость и чистоплотность вопили в ужасе от ощущения грязи на коже и несвежести на лице. Не говоря уже о противном вкусе во рту, который словно бы впитался в язык. Однако попытавшись встать, он вдруг понял, что что-то его удерживает.       Эгрер приподнял голову и опустил глаза. С ним в обнимку лежала Вайсс, по-хозяйски закинув на него ногу и руку. Её спутанные белые волосы были хаотично разбросаны вокруг, а одна прядь настойчиво лезла в нос. Из её приоткрытого рта текли слюнки, оставившие на рубашке Эгрера пятно.       "Фу" была его первая мысль. "Стоп, она тоже пила?" последовала вторая.       Память начала ворочаться как выходящий из спячки медведь. Эгрер вспомнил, что Вайсс сначала долго отнекивалась, но под напором Янг согласилась сделать один глоток. А потом... как-то само понеслось. Он впервые видел человека, который никогда не пил, но при этом с первой же попытки осилил рюмку крепкого ликёра, словно это сок какой-то.       Эгрер попытался высвободиться из хватки, но его неуклюжие попытки извернуться лишь разбудили пленительницу.       - С добрым утром. – Поздоровался он, когда Вайсс открыла глаза. – Вставай, ты мне всю рубашку обслюнявила.       - После всего пережитого оно уже не доброе. – На автомате ответила она, ещё не проснувшись до конца. – Почему у меня болит голова? Что вчера произошло? И почему мы лежим на полу в обнимку?       - Пьянка. – Пространно произнёс Эгрер, отвечая сразу на все её вопросы.       - Я не пью. И уж тем более не напиваюсь до беспамятства.       - Именно этим ты вчера и занималась. Или у тебя есть другое объяснение?       Вайсс поморщилась, но не от его слов.       - Отвернись, у тебя изо рта жутко воняет.       - У тебя тоже. – Парировал Эгрер.       Вайсс с недоверием дыхнула себе в ладонь и принюхалась. Её лицо сморщилось, будто ей в глаза брызнули лимонным соком и перцем.       - Я вроде приказывала поставить в лагере умывальник.       - Это то, что нам нужно.       Лагерь сопротивления просыпался медленно. После вчерашнего грандиозного праздника практически каждый дрых в своей палатке или прямо на улице. Однако недавно прозвеневший звонок поднял самых крепких. Медленно, но верно, студенты начали вставать и будить своих друзей.       Никто не знал, откуда у Шутняры оказалось несколько ящиков с алкоголем и где он их всё это время прятал, но ему в принципе никогда не задавали вопросов насчёт товара. Считается дурным тоном лезть с расспросами к главному контрабандисту Бикона, ведь за такое он может и отказать в своих услугах.       Будто бродячие зомби, студенты искали опохмел, проверяя каждую бутылку на своём пути. Кто-то прикладывал к голове холодные камни, кто-то уже купался в пруду неподалёку. Те, кто пил без меры, блевали в вёдра. Бредущие в поисках умывальника Вайсс с Эгрером никак не выделялись на фоне остальных.       Вон ногами шоркал Жон, его придерживала бодрая Пирра. Они оба выпили всего по кружке пива чисто ради приличия, но Жону оказалось и этого много. Хотя дело в том, что озорная Нора незаметно подливала ему ещё, а уже помутневший рассудок не мог этого осознать.       - О, вы проснулись. – К ним на встречу как раз вышла радостная Нора. Помяни Гримм, и вот он здесь. – Ну вы вчера и отожгли!       Идущая рядом Маджента вторила подруге.       - Я такого огня даже в фильмах не видела!       - Что?.. – произнесла Вайсс, поморщившись от громкости их голосов. – Что мы опять подожгли?       - Да всё!       - Ой, не кричи. – Эгрер схватился за голову. – Кыш, идите отсюда. От ваших радостных мин тошно становится.       - Это потому-что пить надо уметь! – назидательно ответила Нора, которая показала вчера парочку удивительных фокусов с огненным дыханием. Маджента была в восторге. – Или вообще не пить как Мадж.       - Мне просто мама всегда говорила, что алкоголь и сигареты вредят здоровью.       Они звонко рассмеялась и ушли раздражать своей бодростью остальных.       - Мне бы такую маму. – Едва слышно пробурчала Вайсс.       Больше на их пути не попадалось радостных и счастливых лиц. Лишь зелёные, синие или бледные. Каждый сегодня расплачивался за вчерашнее безудержное веселье и литры выпитого алкоголя. Старшекурсники уже успели окрестить тот праздник самой масштабной впиской в истории Бикона, которая будет передана в сказаниях всем последующим поколениям охотников. Эгрер мог бы гордиться тем, что занёс себя в анналы истории, и он бы гордился, если бы не головная боль.       Вот только сам виновник торжества, и это был отнюдь не Эгрер, а Шутняра, чувствовал себя не очень. Он блевал в ведёрко и стонал, одна его рука сжимала живот, а вторая держалась за своего товарища. Шляпа был рядом с ним и придерживал его голову, не давая той обессиленно свиснуть.       - Огненная королева, Палач Атласа. – Поприветствовал их Шляпа, коснувшись краёв шляпы. Его глаза как всегда были скрыты за её полями.       - Палач Атласа? – удивился Эгрер. Он понимал, за что ему дали это прозвище, но оно всё-равно чересчур громкое. Скорее уж "Вредитель для ограниченных сил Атласа, отправленных на охрану фестиваля", но никто не будет париться с уточнениями и правдоподобностью. Особенно Шляпа.       - Огненная королева? – ещё больше удивилась Вайсс. Она привыкла к Ледяной королеве, Снежному ангелу, Снежке, Вайсскимо или к самому свежему - миссис Шни, где в слове "Миссис" явно были две лишние буквы. В общем ко всему тому, где фигурирует холод. Но вот так её называли впервые.       - Мы решили сменить вам клички, а то старые уже совсем не клички. Когда повторяется фамилия или семейное положение, то это тавтология уже какая-то. Не прикольно. В общем, ты теперь Палач Атласа, а ты Огненная королева.       Если с Палачом всё было понятно, то вот новое прозвище Вайсс натуральная загадка. А Вайсс очень не любит чего-то не понимать. Но ещё её пугала причина, по которой старые клички вдруг стали "Совсем не кличками".       - Что я вчера сделала?! – запаниковала она.       Шутняра вытер рот рукавом и сально улыбнулся.       - Ты сначала нахваливала своего ненаглядного, а потом как накинулась, что вы чуть на землю не упали. Сосались минут пять.       Вайсс издала писк и спрятала покрасневшее лицо в ладонях.       Воспоминания острой иглой вонзились Эгреру в мозг. Уже подпившая Вайсс задвинула речь около большого костра, где похвалила каждого из собравшихся. Никто не ушёл от её тёплого слова: Жона хвалила за героизм, Нору за непоколебимость, Янг за поддержание боевого духа, Руби за милоту, Мадженту за исполнительность... а когда очередь дошла до Эгрера, то она просто притянула его за воротник и поцеловала на глазах у всего лагеря, бросив бутылку с виски в огонь.       Вот так из ледяной королевы она превратилась в огненную.       Эгрер против воли улыбнулся, воспоминания об этом вечере никогда его уже не покинут. Вайсс же выпила слишком много, чтобы хоть что-то запомнить.       - Здорова! – к ним подошёл Йорт. Эгрер на автомате ответил, но вакуоский гигант обращался вовсе не к нему. Он хлопнул опешившую Вайсс по плечу. – У тя крепкий удар! Но откручивать мне яйца было уже лишним. Короче, с победой! Тогда не поздравил, состояние не то было.       Эгрер вспомнил, что вчера Вайсс схлестнулась с Йортом в перепалке, потому-что тот отказался признавать её главной. Она сначала бутылку о его голову разбила, потом ударила по ушам ладонями, и напоследок схватила его хозяйство и хорошенько то сдавила. Йорт упал прямо там же и ещё долго не мог подняться. Янг была под таким впечатлением от увиденного, что весь оставшийся вечер таскала победительницу на спине. А Вайсс и рада была оказаться выше остальных с её-то ростом.       Вайсс в шоке уставилась на свои руки. Она перевела взгляд на спину уходящего Йорта, потом снова на руки, потом снова на Йорта и снова на руки.       И словно этого было мало, слегка скатившийся рукав показал пару чёрных линий на предплечье. Вайсс медленно отодвинула ткань пиджака и краска на её лице сменилась бледностью. В пьяном угаре она набила себе татуировку. И не простую - а чёрно-белую карикатуру на собственного отца: сильно выраженный нос, хитрые маленькие глаза и мерзкая улыбка от уха до уха с кривыми зубами.       Это оказалось добивающим ударом по её гордости и самооценке.       - Дайте мне топор. Я отрублю себе руку. А потом и голову.       - Может её свести можно? – робко поинтересовался Эгрер.       Он не помнил момента, когда к Вайсс пришла идея сделать себе татуировку, но точно помнил как они оба жаловались друг другу на своих отцов. Опять. Только если раньше они сдерживались выражениях и понимали, что многим им обязаны, то будучи пьяными их понесло по полной.       С неожиданным откровением Эгрер откатал рукав собственного пиджака и увидел там карикатуру уже на Романа. Сведённые в кучу огромные глаза, пялящиеся на один жалкий льен, здоровенные загребущие ручищи и тонна косметики на лице: и подводка для глаз, и помада на оттопыренной губе, и пудра, и блестящая тушь для длинных-предлинных ресниц. Всё это художество было в цвете.       И самое главное - Эгрер узнал художественный стиль. Он вспомнил, что именно Илльмонд, услышавший их жалобы краем уха, предложил сделать татуировки. Подробности ускользали, но ясно было одно - Илльмонд надоумил их пойти на это, да ещё и сами карикатуры для тату-мастера нарисовал. Эгрер ничуть не удивился, что в Биконе нашёлся третьекурсник, чьим орудием была большая татумашинка.       - Вайсс, когда закончишь, передашь топор мне? Мне нужно кое-кого зарубить.       Вайсс его не слышала. Она смотрела прямо на свои руки со взглядом обречённой.       - Сколько же я вчера натворила? Я никогда не отмоюсь от этого позора... Всей моей репутации конец. Моей жизни конец, если об этом узнает кто-то из родни.       - О-о-о, – предвкушающе произнёс Шутняра, – это ты ещё не видела, что написала на~       Шляпа как бы случайно отпустил его голову и та окунулось в ведёрко.       - Ох, дружище, ну что ты? Так ослаб. Пойдём, отмоем тебя. – Он брезгливо взял Шутняру за шкирку и потащил его к пруду.       Оставшись одни, они начали осознавать всё произошедшего. И если никому не известный Эгрер мог позволить себе угар и содомию, то вот Вайсс - дочь влиятельного бизнесмена. Такое ей с рук не спустят.       Именно в этом потерянном состоянии их и поймал директор Озпин, внезапно оказавшийся неподалёку.       - Мистер Пелени, мисс Шни. – Его голос заставил их подскочить и спрятать руки с татуировками за спину, словно это самое страшное, что они успели натворить за время восстания. – Пройдите в мой кабинет, будьте добры. Сразу скажу, я не собираюсь вас наказывать или ругать, так что вам нечего бояться.       Последнее предложение он адресовал скорее запаниковавшим студентам в округе, которых внезапное появление Озпина заставило схватиться за оружие.       Эгрер переглянулся с Вайсс. Они могут и отказать, если захотят, но смысл? Бикон это территория директора, он всё-равно рано или поздно их достанет. Однако здравый смысл подсказывал, что рассчитывать на что-то хорошее после всего, что они учудили - верх глупости.       Озпин выглядел спокойно, но на всякий случай Эгрер потянулся своим проявлением к его Озеру, и лишь оказавшись на самой его кромке, узрел непоколебимое спокойствие. Ни капли злости, ни капли радости, ничего. Абсолютная тишина, чёрно-белые пейзажи, ни одной крохотной волны или ветра.       - У вас интересный взгляд, мистер Пелени. – Улыбнулся Озпин. По спине Эгрера пробежал табун мурашек. – Но не будем больше терять времени. Напомню, что сейчас вы все должны быть на уроке этики.       Студенты покорно отправились вслед за ним в директорскую башню. Прямо над входом было написано "Озпин лох - объелся блох", но сам Озпин отнёсся к этому с юмором и сказал, что рифма довольно забавная.       - Нам нечего бояться. – Шепнул Эгрер, когда они вошли в лифт. – Мы ведь~       - Не смей. – Перебила его Вайсс. – Всякий раз, когда ты начинаешь эту шарманку, я начинаю беспокоиться только больше.       - А зря. Ведь нам совершенно нечего~       Вайсс наступила ему на ногу и повернула каблуком. Эгрер едва подавил болезненный вскрик.       Кабинет директора встретил их солнечным светом, бьющим из панорамного окна. Вайсс с Эгрером поморщились и прикрыли глаза, не в силах выносить режущую боль в глазах.       - Итак. – Начал Озпин, идя к своему рабочему столу. – Вам наверняка интересно, зачем же я вас сюда позвал, если не собираюсь наказывать.       Он взял что-то в руки и повернулся к ним лицом. Солнечные зайчики отразились от двух медалей на красной подушечке, забегав по всему кабинету. Серебряный герб Вейла в красном ромбе. Награда, которой могут удостоиться лишь охотники, совершившие нечто воистину легендарное для народа Вейла. За последнее десятилетие лишь один удостоился этой медали.       - В первую очередь я хочу от всей души вас поблагодарить именно вас, мистер Пелени. – Директор нацепил ему на грудь медаль. – Именно благодаря вам нам удалось найти ту нарушительницу и почти её поймать.       - Мне?       Эгрер чувствовал себя очень неловко. По его вине Бикон сотрясла гражданская война, флагман Атласа был подорван дважды, множество солдат подвергнуто психологическим страданиям и несмываемому позору, ему врагом стал сам генерал Айронвуд. Не говоря о том, что именно под знаменем Энверсии были испоганены памятники, изрисованы стены, разрушены сады, пропущены уроки, нарушены десятки правил академии. За один только день он успел натворить столько, сколько не успел за всю свою прежнюю жизнь.       А ему тут медаль дарят...       - Если бы не ваш мятеж и последующие беспорядки, она бы ни за что не решилась сделать то, на что решилась и пойти туда, куда бы не посмела.       Это была очень странная попытка сохранить что-то в секрете. Но Озпин просто продолжил, словно бы и не заметил их непонимающего вида.       - К сожалению, она сбежала и нам не удалось выяснить её личность. Но нам и так многое стало о ней известно. Ваша помощь неоценима. Можете не волноваться о наказании, все участники бунта получат амнистию. Если вернут Бикон в надлежащий вид, разумеется.       - С Блейк сняты все обвинения? – деловито поинтересовалась Вайсс. Директор кивнул и нацепил медаль уже на неё. Она, кажется, всё ещё не верила в реальность происходящего.       - Да. Прошу понять, нахождение мисс Белладонны в камере было необходимостью, которая помогла бы нам найти нарушительницу. – Вайсс недоумённо нахмурилась. – Мы с Джеймсом сразу же поняли, что результаты экспертизы это попытка нас одурачить, и мы решились одурачить её в ответ. Восстание, конечно, не входило в наши планы, но так получилось даже лучше.       - А-а-а... – Протянул Эгрер. – А я уж грешным делом подумал, что вы с генералом... извиняюсь, идиоты, не видящие дальше своего носа.       Даже стало как-то стыдно. Идиот в этой комнате только один, и это тот, кто реально поверил, что директор Бикона и генерал Атласа могут быть тупыми. В голове сами собой всплыли слова Романа, сказанные им в порту:       "Заруби на носу - умник это не тот, кто кричит о своём уме, а тот, кто может вовремя прикинуться идиотом"       И всё же подход директора... необычен и даже безумен. Озпин это гений, притворяющийся безумцем, притворяющийся гением, притворяющийся безумцем. Только он бы додумался воспользоваться восстанием в собственной же академии, чтобы попытаться поймать одного преступника.       Вдруг в кабинет директора ворвалась Гудвич. Она хромала и опиралась на капельницу, а вид её был таким усталым, словно она попала на отработки к завхозу. Белая больничная роба лишь подчёркивала её измученный вид. Однако неведомая сила, сила Закона, толкала её вперёд.       - Никаких амнистий! – крикнула она безапелляционно. Её голос тоже не внушал прежнего трепета и ужаса, но даже так студенты попятились. – Отработки всем! Всем!       - Глинда, – Озпин протянул руку в умиротворяющем жесте, – тебе сейчас вредно напрягаться, прошу, вернись в медпункт. Иосиф о тебе позаботится.       Вдруг взгляд мисс Гудвич остановился на медалях.       - Я знала, что ты выкинешь что-то подобное. Ты дал им медали! Медали!       - Хорошее поведение надо поощрять.       - Хорошее поведение?! – завопила Гудвич. Её голос сорвался, а глаза налились кровью, стало очевидно - у неё нервный срыв. – Эти тунеядцы под чистую разграбили нашу кухню, ночью устроили пьянку прямо под твоей башней, испоганили Бикон своими граффити... Они нарушили столько правил, что их можно сажать на пожизненное! И это ты называешь хорошим поведением?!       - Но ведь нельзя спорить с тем, что это сыграло нам на руку.       - Всё, сил моих больше нет. – Мисс Гудвич вытерла пот со лба. Её голос стал тихим. – Я хотела просто тебя поругать, но знаешь... я уезжаю в санаторий. На чистый воздух, подальше от детей и тебя. Может быть я ещё вернусь, но это о-о-очень навряд ли.       - Н-но Глинда, – впервые на памяти Эгрера в голосе Озпина прорезались нотки страха, – скоро у студентов начало практики. Ты не можешь оставить меня в такой момент.       - А вот могу! Ебись с этим сам! – С этими словами дверцы лифта окутало фиолетовое сияние и они с силой захлопнулись.       Мрачная тишина окутала каждого с ног до головы.       - Неловко вышло. – Сказал Озпин. – Дети, вы тоже свободны.       - А это... – Тихо произнёс Эгрер. – Если мы такие молодцы, можно вы вернёте музыкальный кружок? Я могу вам медаль вернуть, если хотите.       - Боюсь, после такого Глинда точно никогда не вернётся. На такое я пойти не могу.       - Тогда можно ненадолго остаться тут? – спросила Вайсс, громко сглотнув. – Не хочу случайно попасться ей на глаза. Пусть сначала улетит из Бикона...

***

      Вскоре после ухода двух студентов, в кабинет Озпина вошёл генерал Айронвуд. Фингал нанесённый мисс Сяо-Лонг уже прошёл, но мешки под глазами дали понять, что всю сегодняшнюю ночь он не спал.       - Наши опасения подтвердились. – Он сразу же перешёл к делу, не имея ни желания, ни настроения на банальное приветствие. – В Биконе Её пешка. Раз угроза подтверждена, я вызываю специалистов. С их опытом и способностями мы найдём врага куда быстрее.       - Сомневаюсь, что это лучшая идея. – Озпин оторвался от кипы бумаг. Вся работа его верной заместительницы взвалилась на его плечи. – Взаимное доверие между студентами Бикона и Атласом надолго подорвано, они могут посчитать, что ты собираешь силы для реванша. Сомневаюсь, что тебе захочется терпеть ещё один наскок на твой флагман. Кстати, – директор с хрустом выпрямил спину и размял затёкшую кисть, – почему тревога забила так рано?       - Я отстрачивал её как мог, но один из патрульных нашёл в тюремной секции нескольких бессознательных охранников. Я выглядел бы глупо, если бы приказал проигнорировать ещё и это.       - Ясно. Нет ничего идеального, и планы не исключение. Твой флагман же успеют починить до начала фестиваля?       - Надеюсь. Техники только начали оценивать ущерб, и меня уже пугает примерная сумма.       - Деньги для нас не проблема, ты же знаешь.       - Меня больше волнуют репутационные потери. – Покачал головой Айронуд, отойдя к окну. – Флагман разнесла толпа школьников. И ещё это цирковое похищение... мы выставили себя идиотами.       - В этом и был смысл. – Пояснил Озпин. – Именно благодаря этому враг обнаглел настолько, что решился пойти ва-банк. Мне не хватило лишь пары секунд, чтобы успеть к Глинде.       Генерал многое хотел сказать ему, но промолчал. Безумные выходки Озпина уже не удивляли так же сильно, как раньше. К тому же были вопросы и поважнее.       - Как Глинда?       - Ты хочешь узнать её повреждения в бою или её общее состояние?       - И то и другое, будь добр.       - В бою она не получила ни царапины, но сильно переутомилась. А из-за восстания учеников... Глинда заработала нервный срыв и уехала в санаторий. Думаю, в ближайший месяц мы её не увидим. Кстати, – вновь начал Озпин, не дав генералу сказать и слова возмущения, – У меня появилась мысль, как можно спрятать Эмбер получше.       - Ты хочешь сказать, что та огромная бутафорная машина с манекеном внутри тебя уже не устраивает? Я сомневаюсь, что хоть кто-то сможет догадаться, что ты просто спрятал её в той куче мусора.       - Я слышу нотки осуждения в твоём голосе? – Генерал ничего не ответил, но его молчание можно было безошибочно перевести как "А это не очевидно?" – Просто я увидел возможность сохранить дорогие сердцу вещи. Глинда долгое время собиралась навести в подвале генеральную уборку, а ты знаешь, что когда женщина берётся за уборку, то в мусорке оказывается половина дома. А даже если враги и прознают, что Эмбер спрятана в другой половине подвала... что-ж, их поиски растянутся на годы.       - Ты безумец, Озпин. – Вздохнул Айронвуд. – Гениальный псих...       - Поживи с моё и начнёшь смотреть на многие вещи иначе. Итак, – Озпин вернул старую тему разговора, – предлагаю спрятать Эмбер под полом подвала. А чтобы самим иметь возможность к ней попасть, сделаем тайный туннель в, например, женском туалете на третьем этаже восточного крыла. Для проформы можно поставить там несколько ловушек с копьями и огромным катящимся шаром. Не в туалете, – на всякий случай уточнил директор, – в тоннеле.       - После подрыва флагмана я пообещал себе, что буду думать четырежды, прежде чем соглашаться на любые твои идеи.       - И ты всё-равно согласишься, ведь моя задумка как всегда сработает. Так к чему тратить время? Как только с непосредственной угрозой будет покончено, перепрячем Эмбер.       - Гримм...