Топ один рок-команда Бикона

      Общежитие первого курса пустовало, сейчас все его жильцы на практике далеко от Бикона. Единственными обитателями этого места ныне была лишь многострадальная команда Маджести, но и они сейчас далеко от места преступления.       Эгрер осмотрелся и начал взлом электронного замка, Сан без указки встал на стрёме. Сразу видно, что опыт подобного толка у него имеется. Эгрер никогда не был жертвой стереотипов, но стал замечать тенденцию - если кто-то родом из Вакуо, то скорее всего он не самая законопослушная личность.       Вламываться в комнату рубиновцев было немного стыдно и даже страшно - если девчонки об этом узнают, то простыми синяками не отделаться. Однако ловля Кукловода слишком грандиозная задача, и как к ней подступить не знал ни Сан, ни Эгрер. Будучи не самыми умными членами Благоденствия, мозговой штурм не породил идеи лучше, чем прочесть заметки той, кто намного превосходит их в интеллекте - Блейк. Она частенько на их глазах что-то чиркала в блокноте и распечатывала фотографии иностранцев, так что вооружившись её записями можно прийти к воистину гениальным решениям.       Они на это надеялись. Так как надеяться на самих себя было идеей крайне опрометчивой и наивной.       Замок пиликнул, и Сан с Эгрером с профессионализмом мелких воришек быстренько скользнули внутрь и закрыли за собой дверь. В глаза сразу же бросилась главная достопримечательность комнаты - две самодельные двухъярусные кровати. Одна держится на весу, привязанная к вбитым в потолок штырям, а другая шатается на стопках книг. Надёжности не внушает.       Как и любая командная комната в Биконе, эта излучала атмосферу некоторой экстравагантности, отражая индивидуальности её обитателей. Каждый уголок обладал особым характером, полностью отражающим предпочтения своего владельца. Так что спальное место Блейк нашлось легко и быстро. Количество разнообразных томов под её кроватью было таким большим, что если убрать ножки, то она продолжит стоять как ни в чём ни бывало. Кроме того, четыре высокие стопки книг в твёрдом переплёте держали на себе кровать сверху, опираясь на деревянные брусья по углам.       И словно уже имеющейся литературы было мало: на стене рядом висела длинная книжная полка. Она была плотно заставлена самыми разными трудами: историческими мемуарами, философскими томами, драматичными романами и смелой фантастикой. Книги перебираются с полки на саму кровать, образуют небольшие стопки под столом и окном. Эти несколько квадратных метров комнаты свидетельствуют о невероятной любви к печатному слову у их владелицы.       - Иди, ищи. – Сказал Эгрер, мотнув головой в сторону рая книголюба.       Сан замер в нерешительности. Сразу стало ясно, что он согласился на эту авантюру по одной простой причине - он был не один. А теперь его так грубо пихают вперёд.       - А ты?       - А я аллергик, если не забыл. Тут кошачий дух кожей чувствуется. – Эгрер демонстративно зажал нос и помахал у лица ладошкой. – Так что ты проверяй её личные вещи, а я в общих пороюсь.       Пока Сан разгребал книжную лавину, Эгрер подошёл к письменному столу. На нём в беспорядке лежали альбомы для зарисовок, ручки и тетради. Хаотичные наброски очередного апдейта для крупнокалиберной снайперской косы перемежались с конспектами, а подчерк записей разнился от абсолютно невменяемых каракулей Руби, до машинописного курсива Вайсс. Он выдвинул все ящики стола, перебирая бумаги, учебники и канцелярские принадлежности, но каких-либо признаков потайного отделения не нашёл. Письменный стол таил свои секреты с упорством партизана.       Далее Эгрер придирчиво осмотрел комнату: постучал по половицам, ища пустоты в полу; порылся палочкой в земле цветочных горшков; тщательно просеял вещи в двух шкафах. Перебирая одежду, лишь одно привлекло его внимание: целая секция шкафа была занята аккуратно сложенными бантиками. И все они, как ни странно, были совершенно одинаковыми: чёрными как уголь, одной формы и мягкими на ощупь.       "А я думал, она всё время один и тот же носит" Пронеслось в голове Эгрера.       Из мест, куда можно было бы ещё заглянуть, остались лишь кровати и прикроватные тумбочки остальных девчонок. И хотя тумбочки Руби и Янг, которые спали на втором ярусе, вряд ли можно назвать ПРИкроватными, но этот маленький факт не сделал бы процесс шараханья по чужим вещам менее неловким. Тут уже не было достойного оправдания, как в случае с Блейк, поэтому Эгрер остановился на достигнутом. Вряд ли Блейк спрятала бы свои записи под чужим нижним бельём. Такие вещи держат поближе к себе.       В последний раз окинув комнату пронзительным взглядом, Эгрер заметил уголок то ли книжки, то ли тетради, торчащий из под подушки. Кровать под ней была аккуратно застелена белоснежным покрывалом, а на тумбе рядом стоял, что удивительно, серебряный чайный сервиз. Вайсс всегда ценила организованность и чистоту, предпочитая находиться в свободном от беспорядка пространстве. То, что это место принадлежит именно ей, не вызывало у него никаких сомнений.       "Дневник что ли?"       Он невольно обернулся - Сан наполовину залез под матрац, так что ничего не заметит. Минутная слабость и приступ острого любопытства заставили Эгрера достать книжку, несмотря на понимание неправильности этого поступка. По первым же строчкам он убедился в своих догадках.       "Я всего одним глазком..."       Любопытство искушало раскрыть секреты, спрятанные на этих страницах. Ему было интересно, написано ли там что-нибудь о нём. Да и о самой Вайсс он бы хотел узнать побольше. Потёртая обложка давала понять, что сюда уже много лет записывают сокровенные мысли и переживания.       Например о том, как повар вместо некоего "Обжаренного филе Минион на высокой подушке из картофеля Дюшес" ей подал "Обжаренное филе Минион на низкой подушке из картофеля Дюшес". Судя по всему Вайсс очень задел этот эпизод, раз она удостоила его чести находиться в её дневнике. Даже имя повара написала - Вульпес.       Эгрер не сдержал улыбки, он и подумать не мог, что раньше Вайсс была такой привередой. Подобных очаровательных моментов в дневнике было очень много, словно ей только нужен был повод побрюзжать. Тонкий голосок совести нашёптывал, что пора бы прекратить лезть в личную жизнь Вайсс и вернуть дневник на место, но другой голос твердил, что ничего страшного он не делает - просто читает забавные случаи из чужого прошлого.       Однако улыбка исчезла с лица Эгрера, когда он наткнулся на следующую запись "Я услышала как папа сказал маме, что женился на ней только из-за денег. Она заперлась в своей комнате и, кажется, пьёт. Сестра сказала, что не удивлена, и даже Витли ведёт себя так, будто ничего необычного не произошло. Я что, одна думала, что у нас дружная семья?"       На этом моменте Эгрер закрыл дневник, боясь врываться в настолько глубинные мысли. Пока он читал о безобидных вещах, то и чувствовал себя лишь мелким засранцем, здесь же голос совести стал неприлично громким.       Её дневник был священным местом, где Вайсс изливала на страницы свое сердце и душу. Это не только архив мелких неурядиц в её жизни, но проблеск глубочайших страхов, мечтаний и уязвимостей. Хотя Эгрер стремился к более глубокому пониманию её внутреннего мира, он признавал, что быть приглашенным в это царство - привилегия, которую нужно заслужить. В конце концов, именно его навязчивость частенько доводила его до ссор с друзьями. Он никогда не стеснялся врываться в их личное пространство с непрошенными советами и попытками помочь там, где не надо.       Поэтому Эгрер положил дневник обратно под подушку. Личные границы надо уважать, но эта банальная и очевидная мысль пришла в голову с запозданием. Чтобы отвлечься от захватившего его чувства стыда, Эгрер решил вернуться к тому, ради чего они сюда пришли.       - Сан, как успехи?       - Не очень.       Сан никогда не относился уважительно к книгам, так что вытряхивал из них все их тайны максимально жёсткими методами. Брал за края, раскрывал на сто восемьдесят градусов, и тряс вверх-вниз. И не удивительно, что в конце концов у одной из книг оторвался мягкий переплёт.       - Ой. – Просто произнёс тот. Эгрер же в своих выражениях был менее сдержан.       - Гримм! Ты же понимаешь, что если девчонки узнают, что мы в их вещах лазили, нас с тобой болгаркой кастрируют? Чини теперь!       - Да тут и не порвано...       Как оказалось, это была лишь фальшивая обложка, а под ней таился хардкорный любовный роман.       - Ниндзя любви? – удивился Сан, посмотрев на аннотацию на задней стороне переплёта. – В коварном мире древнего Мистраля, Юки, искусная женщина-ниндзя, оказывается втянутой в запретный роман с Куро, очаровательным юношей из конкурирующего клана. Ежедневно они сталкиваются с безжалостным преследованием своих врагов, их любовь становится одновременно их величайшей силой и их предельной уязвимостью. Это захватывающая история о верности, жестокости и силе любви среди теней, где сталкиваются клинки и ярко горят желания тела.       - Теперь Блейк нас точно кастрирует, если узнает. – Уверенно сказал Эгрер.       Ему не посчастливилось иметь представление о содержимом данной книги, так как Нео фанатка этого романа, причём настолько ярая, что она даже собиралась похитить автора и приковать наручниками за рабочим столом, потому-что тот долго не выпускал обещанное продолжение. Однажды Эгрер заглянул внутрь из любопытства и заработал детскую травму. Об увлечении подобной литературой никто в слух не рассказывает.       - А что такого? – а вот Сан пребывал в блаженном неведенье.       - Открой любую страницу и поймёшь.       И Сан открыл где-то на середине. Через минуту он тем же уверенным голосом, что был у Эгрера, сказал:       - Теперь Блейк нас точно кастрирует, если узнает.       Дальнейшие поиски не задались. Никакого секретного дневника найдено не было, и второй за день мозговой штурм привёл к мысли, что вряд ли бы она стала прятать такие ценные вещи в банальных местах.       Эгрер постучал пальцем по подбородку.       - Сан, ты лучше всех знаешь Блейк. Куда она может спрятать свои заметки?       - Хм... Я бы сказал в книгах, но там пусто. Слишком простое решение. Она бы точно как-нибудь схитрила и сделала всё наоборот.       - Может она вообще всё на свитке хранит?       - Не-е-е. – Уверенно ответил Сан. – Ей нравится бумагу трогать. А ещё она думает, что всю инфу на свитках правительство просматривает.       - В её духе. А может она забрала всё с собой на практику?       - Да у неё там записей на целую коробку наберётся. Не станет она всё с собой таскать.       - Засада...       Вдруг Сан напрягся. Он стиснул зубы, зажмурил глаза, слегка присел, сжал кулаки и скорчил рожу, словно прямо сейчас жуёт лимон.       - Ты чего, рожать собрался?       - Я думаю. – Резко ответил он, прислонив к вискам указательные пальцы. Не иначе для усиления мыслительных способностей. – Надо мыслить как Блейк, надо стать Блейк. Я ухожу далеко и надолго, и мне надо куда-то спрятать кучу записей, которые Кукловод может попытаться украсть в моё отсутствие...       Сан напрягся ещё сильнее, на его лбу вздулась вена. Было видно, как нейронные импульсы вспыхивают в его голове.       - ...Без них множество улик и подсказок пропадут, и нас откинет назад. Это очень важная задача... Кукловод за нами давно следит и может предугадывать наши действия. А это значит, что надо действовать неожиданно. И как тогда параноик вроде Блейк должен спрятать свои вещи? – Сан щёлкнул пальцами, и его лицо расслабилась. Он пришёл к какому-то выводу. – Отдать их кому-нибудь другому.       - Но кому? – а вот Эгрер ещё не догадался.       - Тому, кого она хорошо знает, но кто не участвует в наших интригах. Команда Джунипер. Скорее всего Блейк попросила Пирру или Рена спрятать её вещи в их комнате. Они бы точно не стали совать нос, куда не надо.       Это была настолько гениальная мысль, что Эгрер физически ощущал всепроникающие волны ничем незамутнённого интеллекта, исходящие прямиком изо лба Сана. Он схватился за волосы, поражённый столь гениальным решением головоломки.       - Охренеть ты умный!       - Сам в шоке.       Перед тем, как уйти, они привели комнату в свой первозданный вид, притом даже с большим усердием, чем искали секретные записки Блейк. Ибо тут цена ошибки уже куда более страшна и непоправима. И когда дверь закрылась, раздался сдавленный смешок. Меркури Блэк спрыгнул со второго яруса кровати, и четыре стопки книг опасно качнулись туда-сюда.       - Ну наконец-то они свалили. Мне уже скучно стало.       Следом за ним медленно сползла Эмиральд. Одной рукой она держалась за покрасневшие глаза, а второй тёрла болящую голову.       - Эми, вот подтверди, если бы не такое везение, мы бы ни в жизнь ничего не узнали. неужели госпожа Удача снова нам благоволит?       - Молчи. – Пробурчала Эмиральд. – Я потратила слишком много ауры. А если бы ты хоть на секунду заткнулся, мне бы не пришлось им ещё и слух подделывать.       - Маленькие трудности в преддверии крупного успеха. – Отмахнулся Меркури. – Пускай эти двое ищут свои писульки, а мы сразу на всё готовое придём. Зачем работать, если можно не работать?       Эмиральд глупо моргнула. Её уставшее сознание не поспевало за бодрой речью напарника.       - Ты опять пытаешься откосить?       - Если обобщить. Ой, ну не злись так, ты ведь впервые согласилась проявить инициативу, веселее надо быть, с хорошим настроением и дела лучше делаются. Ты только представь как Синдер обрадуется, когда мы ей такой сюрприз забабахаем. – Вдруг Меркури нарочито неловким движением толкнул бедром письменный стол. Пара ручек упала на пол, а лист бумаги мягко славировал к шкафу. – Упс, какой я неловкий.       - А это зачем? – устало спросила Эмиральд.       - Чтобы добавить тем двоим немного неприятностей в будущем.       Его губы растянулись в весёлом оскале, а сам он бесцеремонно уселся на белоснежную кровать и достал спрятанный под подушкой дневник. Он как раз остановился на самом интересном, когда пришли незваные гости. Любая личная информация об их врагах будет полезна.

***

      Эгрер смотрел на Сана с благоговением. Если провести в Благоденствии градацию по интеллекту, то Сан займёт почётное третье место, уступив лидерство лишь таким мастодонтам логического мышлений как Вайсс и Блейк. Невероятный прогресс, учитывая, что раньше он был в самом низу, лишь немного не дотягивая до самого Эгрера.       Как и сказал топ-три по мозговитости, целая коробка различных записей находилась в тумбочке у Рена. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это вовсе не разрозненные заметки и фотографии, их что-то скрепляло вместе. Какая-то чёрная ткань.       - Ну-ка давай развернём.       Сан взялся за один край полотна, а Эгрер за другой. Спустя миг перед ними развернулся ад полтора на полтора метра.       Десятки фотографий, разноцветные нити, бумажки с пометками, какие-то лишь Блейк известные символы, а ещё подчерк... у Блейк он не самый разборчивый, особенно когда она недосыпает. Из всего этого кошмара понятны были лишь даты - время прибытия в Бикон подозреваемых, чьи фотографии заботливо приклеены рядом.       Эгрер чихнул и невольно отстранился от этого... этого. Однако приблизиться к полотну все же пришлось.       Вместе с Саном он пытался расшифровать запутанную паутину связей, они водили пальцами по линиям, выделяли ключевые слова, но головоломка, казалось, только усложнялась. Линии и стрелки соединяли несвязанные имена, даты и местоположения, образуя бессмысленную паутину. Чем больше они пытались разобраться во всем этом, тем больше впадали в уныние.       - Это невозможно! – воскликнул Эгрер спустя битый час размышлений. – Как чьи-то мысли могут быть такими запутанными?       - Может это какой-то шифр? – задумчиво произнёс Сан. Эгрер тут же притих, слушая, что же скажет их недооценённый гений дальше. – Она вполне могла зашифровать свои записки, чтобы кроме неё никто ничего не понял. Эдакая защита от ненужных глаз.       - Ну знаешь, тут даже без понимания контекста ясно, что попахивает чем-то стрёмным. Незнающий подумает, что это работа либо маньяка, либо сталкера.       Попытки ещё раз разобраться что к чему, к неожиданному откровению не привели. Даже резко поумневший Сан притих. Через какое-то время они поняли, что если хотят добиться результатов, то не могут вечно полагаться на чьё-то руководство. Пришло время довериться собственным инстинктам, добиться результатов своим собственным умом.       Эта перспектива дико пугала их обоих. У них даже промелькнула мысль бросить это дело, но они уже зашли так далеко! Если взлом комнат рубиновцев и джуниперовцев были зазря, то у них просто не останется морального права думать, что у них вообще была какая-то причина вообще всё это начинать.       Преисполненные решимости разгадать личность Кукловода самостоятельно, Сан с Эгрером вышли в коридор и прибегнули к тайному искусству скрытой слежки. Но перед этим Эгрер засунул полотно в свой портфель и взял его с собой на случай, если их вдруг посетит озарение.       Им было известно, что в команде Кукловода три девчонки: одна темнокожая, вторая сама Кукловод, внешность которой неизвестна, другая низкая и немая, а на четвёртого члена их компании вообще ничего нет. Вооружившись этой информацией, они отправились ходить по Бикону, высматривая подходящих под это скудное описание подозрительных личностей.       - Слежка - дело сложное. – Важно сказал Сан. – Мы с Блейк часто за кем-нибудь следили. Ну, вернее она следила, а я делал её не такой подозрительной, типа мы просто гуляем.       - А я-то думал, почему она тебя вообще рядом держит... Ну, раз вы уже кого-то проверяли, то будешь говорить, с кого вы сняли подозрения. Чтобы дважды на них время не тратить.       - Э-э-э... я не помню. – Эгрер с осуждением посмотрел на Сана, словно бы говоря "И к чему ты тогда вообще всё это сказал?" – Я был занят тем, чтобы Блейк не выглядела подозрительно. Я смотрел в основном на неё.       - Ла-а-адно. Тогда для начала просто пройдёмся.       Удача им улыбнулась, ведь спустя некоторое время бестолковой прогулки они нашли парочку студенток, которые неплохо подходили под описание. Рыжеволосая девушка с веснушками и её подруга - смуглая брюнетка в синем берете. Собственно, наличие смуглянки и напрягло их больше всего, а форма Атласа только убедила их в своих подозрениях.       Ведь как раз после прилёта тамошних студентов, в башню директора проникла Кукловод. Как заметила однажды Блейк, Ей не было смысла ждать, пока прилетят солдаты, чтобы сделать там свои дела, а раз Она не пошла туда раньше, значит раньше Её в Биконе и не было.       С безопасного расстояния Сан с Эгрером принялись наблюдать, как та, что зовёт себя Пенни и та, что зовёт себя Сиэль, занимаются своими повседневными делами, не догадываясь об их тайном присутствии. Подозреваемые просто гуляли по Бикону, вели невинные беседы с другими учениками (Каждый из них был записан в книжку как возможный миньон Кукловода) и просто были нормальными.       Однако Благоденствие таким не провести. Так что чем дольше шла слежка, тем изощрённой она становилась, лишь бы подобраться к ним поближе и вызнать побольше их тайн. Эгрер шнырял за фонарными столбами, короткими перебежками двигаясь от одного к другому, а Сан прятался за кустами и деревьями.       Однако, к их ужасу, действия подозреваемых казались совершенно обычными. Та, что зовёт себя Пенни так и вовсе была святой, она добровольно участвовала в проектах общественных работ: таких как уборка территории после митинга, полива садовых цветов и кормёжки рыб в пруду. Та, что зовёт себя Сиель, как правило, просто стояла рядом и каждые несколько минут смотрела на наручные часы. Создавалось впечатление, что она ни в чём не заинтересована и составляет компанию рыжей через силу.       Несмотря на отсутствие компрометирующих улик, гордые члены гордой организации остались невозмутимы. Они были убеждены, что за невинным фасадом скрывается криминальный гений и Её верный миньон. Они скрупулезно запоминали каждую, казалось бы, безобидную деталь, убежденные в том, что в них скрыт тайный смысл и секретные коды.       Однако, следуя за ними, Эгрер допустил ошибку - он слишком увлёкся слежкой. Его взор был прикован к спинам подозреваемых, и он не замечал ничего больше - ни того, что находилось прямо перед ним, ни того, что находилось сзади.       Удар по спине был неожиданным, а мусорный бак появился как из ниоткуда. Эгрер едва не упал на тротуар, а грохнувшийся бак покатился по земле, звеня и стуча. Рыжая со смуглянкой синхронно оглянулись и увидели по-воровски согнувшегося преследователя, который мигом покрылся испариной. Он пытался что-то сказать, но мысль о том, что сегодня ночью он уснёт навеки, не давала его голосовым связкам нормально функционировать.       - Ты в порядке? – спросила та, кто называет себя Пенни.       Эгрер, чье прикрытие было в труху разбито, стряхнул с пиджака невидимую пыль, поправил зализанные волосы и всяческими другими жестами отдалял момент начала диалога. Он обернулся, чтобы увидеть виновника своего положения, но увидел только крупный камень, которым в него и бросили. Медленно, специально растягивая гласные, он сказал:       - Я просто... провожу сортировку мусора. – Пробормотал он, взяв себя в руки. – Ох, Близнецы! Какой негодяй бросил пластик в синий контейнер? Он же для бумаги!       - Это общий бак. – Заметила та, кто называет себя Сиель. – И что-то я сомневаюсь, что Палачу Атласа есть дело до мусора.       Рыжая вдруг вздрогнула и обвиняюще тыкнула пальцем в Эгрера.       - Ты же тот негодяй!       - Я бы попросил. – Тихо возмутился он, потихоньку пятясь назад. От неё веяло чем-то неправильным, просто находясь рядом с ней по спине пробегали мурашки. Даже проявление подсказывало Эгреру, что что-то с ней не то. – Не негодяй, а жертва обстоятельств. Идите куда шли, я тут мусором занимаюсь. Общественно-полезная работа между прочим!       Девушки так и сделали, но не из-за его просьбы, а из-за того, что общение с военным преступником не сделает их краше. Когда их спины отдалились, из кустов вышел Сан.       - Это фиаско, братан.       - Спасибо, Кэп, а я не понял. Лучше скажи, видел откуда камень прилетел?       - Я видел. – Раздался знакомый голос. По дорожке вальяжно шёл Меркури, в руках он нёс несколько банок с газировкой. Его взгляд на секунду метнулся на портфель в руках Эгрера, после чего он улыбнулся. – Это тот гандон с булавой. Бросил и свинтил сразу.       - Опять Кардин за своё. Вот попадётся он мне и... и я на него Йорта спущу.       - А может он честь дам защищал? – сказал Меркури с хитрой улыбкой. – Чего вы за ними крались? Вели себя как натуральные сталкеры.       - Никакие мы не сталкеры и ни за кем мы не следим! – с глупой улыбкой ответил Эгрер. – И вообще, у меня от той рыжей мурашки по коже. Есть в ней что-то... что-то ужасно неправильное. Знаете, она напоминает мне Мадж или Нору. Почему все ярковолосые девчонки ненормальные?       - Да мне всё равно на чужие проблемы как-то плевать, мне для начала свои бы решить. – Меркури показал на банки с газировкой, которые держал в руках. – Выиграл на спор у одного додика, а выпить всё не могу, уже не лезет. Вы уж подсобите, пацаны.       Сан халяве обрадовался, Эгрер был не лучше. Любая пища должна быть поглощена, особенно если она бесплатная и вдвойне особенно, если она вкусная. Это кредо вело его по жизни с ранних лет. Но вот если Сан пил постепенно, то Эгрер выдул две банки залпом, несмотря на сильную щекотку в горле. Меркури смотрел на него с округлившимися глазами.       - Ты это... не налегай так.       - Хочешь оставить своей команде? – Запоздало спросил Эгрер, в последний момент остановив тянущуюся к последней банке руку. Он заискивающе склонил голову и подготовился к броску, ожидая, что Меркури сейчас махнёт рукой и скажет, что для них ему не жалко. Так оно и произошло.       - Да пей уж, лучше вы. Я со своими не в ладах.       Последняя банка газировки была выпита так же быстро как и первые - залпом, несмотря на газ. Сан опасливо спрятал руку со своей баночкой за спиной.       - Я с вами прогуляюсь, лады? – спросил Меркури. – А то заняться нечем, со скуки дохну.       Эгрер с Саном переглянулись. Несколько секунд они делали вид, что общаются телепатически, после чего пришли к выводу, что раз уж их слежка провалилась, то сегодня лучше не попадаться лишний раз за чем-то предосудительном. Они решили просто пройтись по Бикону и запомнить на будущее других подходящих под описание иностранцев.       Правда, гуляли они недолго, уже через десять минут у Сана забурлил живот. Он остановился, его глаза расширились от испуга, а руки схватились за оголённый пресс. Судя по его лицу, вот-вот произойдёт что-то непоправимое.       - Ой-ой-ой! – С этими словами Сан рванул к ближайшему общественному туалету и заперся в кабинке. Остальные едва его догнали и остались ждать у входа.       - Эг, а тебе нормально? – как-то удивлённо спросил Меркури. – Живот не болит?       - Нет. Думаешь, Сан твоей газировкой траванулся? С нами двумя же хорошо всё.       - Ага... точно.       Повисла тишина, неуютная и даже немного опасная. Инстинкты подсказывали Эгреру, что что-то тут не то, но сам он не мог найти ни одной причины, отчего у него такое чувство. Разве что Меркури бурит в нём дыру взглядом, но стоит обернуться, и он уже ковыряет носком брусчатку.       Вот только то, что видел и слышал Эгрер, было далеко не правдой. На самом деле прямо сейчас Меркури громко общался по свитку со своей подельницей, которая сидела на далёкой крыше с биноклем. И если бы Эгрер слышал их беседу, то быстро бы всё понял.       - Никакого насилия, Мерк. – Спокойно говорила Эмиральд. – Если ты силой отберёшь портфель, то сдашь всех нас разом. Нежнее надо быть, придумай что-нибудь другое. Пользуйся тем, что ты втёрся к нему в доверие.       - Батя не учил меня разговаривать, он учил меня убивать!       - Тем удивительнее, что тебе удалось как-то поладить с хриплым. Дерзай, я не буду тратить остатки ауры, чтобы ты мог со мной поболтать. Только свиток не выключай, я хочу слышать, о чём вы говорите!       Меркури тяжело вздохнул и сунул свиток в нагрудный карман кожанки. Судя по обернувшемуся Эгреру, тот уже не был под действием иллюзий. Они оба натянуто улыбнулись друг другу и молчание продолжилось.       Меркури не был умелым дипломатом, он не обладал практически никакими навыками нормального общения, так что и нужные мысли проходили мимо него. В его голове витали лишь картины кровавой расправы и только. Этому способствовало ещё и тот маленький факт, что Эгрер бесил его до глубины души.       На самом деле его много что бесило, но среди знакомых Меркури, Эгрер был на четвёртом месте по раздражительности. Но даже так это было лучше, чем иметь дело с первыми тремя местами, из-за которых Меркури и искал любые возможности уйти от своей команды подальше и на подольше, одним из которых и стала эта афера.       Он начал уже жалеть о том, что вообще решился на это. Сидел бы спокойно у себя в комнате и терпел бы безрассудное высокомерие Синдер, несносную язвительность Эмиральд и немотивированное насилие Нео. А ещё кучу девчачьих правил, потому-что любой мужчина, обитающий в ограниченном пространстве среди нескольких женщин, неизбежно станет угнетаемым и бесправным меньшинством. Только если он не герой дурацких Мистральских мультиков, разумеется.       От мыслей о том, что сейчас всё не так уж и плохо, Меркури отвлёк иллюзорный голос его напарницы. Она требовала немедленных действий, и Меркури, который так и не придумал ни одного нормально способа, решил идти напролом:       - Слухай, там, откуда я родом, у хороших друзей принято портфелями меняться. Мы же хорошие друзья, прям братаны, да?       Язвительный комментарий Эмиральд, сопровождаемый хлопком по лбу, раздался словно бы изнутри черепной коробки. Лицо Меркури никак не изменилось, в отличии от лица Эгрера, которого этот вопрос ввёл в ступор.       - Э... наверное? В смысле, я согласен поменяться портфелями, но давай попозже. Завтра например, всё-равно уроков ещё долго не будет.       - Не, надо сейчас.       - Но твой портфель ведь не с собой.       - Я сбегаю за ним, как только твой получу.       Меркури сделал шаг вперёд, заставив Эгрера попятиться к стене. Он попытался спрятать портфель за собой, но Меркури успел схватиться за ручку и потянул на себя. Однако он тут же одёрнулся как ошпаренный и схватился за голову, скосив недовольный взгляд куда-то в сторону.       К Эгреру стали закрадываться страшные подозрения. Одна не самая хорошая теория объясняла все странности Меркури, но он не хотел в неё верить.       - Знаешь, я тут вспомнил, что договорился со своей командой сегодня в ремнант сыграть, так что мне пора.       Но не успел он сделать даже шага, как Меркури зажал его, ударив по стене за ним ладонью. Эгрер развернулся в другую сторону, но и тот выход оказался быстро перекрыт. Это напоминало сцену из стереотипного романтического аниме, что лишь убедило Эгрера в своих страшных подозрениях.       Меркури в него влюбился. И это объясняло всё, вообще всё!       Меркури бросал на него странные взгляды ещё с их знакомства на отработках, это он попросился в профсоюз (где взглядов стало ещё больше), это он нагрубил Вайсс с первый же день, явно видя в ней конкурентку. И почему он так резко одёрнулся, когда их руки соприкоснулись, если не из-за стеснения? А ещё тот камень... Эгреру с самого начала показалась та отмазка странной. Кардин не самый скрытный ученик Бикона, чтобы после такого броска бесследно исчезнуть. Это Меркури бросил в него камень, чтобы привлечь внимание. Эгрер никогда и подумать не мог, что его будут "Дёргать за косичку" подобным образом!       Возможно это всё просто недопонимание, но следующие слова Меркури похоронили данную возможность:       - Ещё шаг и я тебе колени сломаю, усёк? – У Эгрера есть опыт отношения с цундере, так что он быстро понял, что на самом деле хотел сказать Меркури - под этой угрозой скрывалось желание побыть с ним подольше. Дальнейшие слова лишь это подтвердили. – Я говорю давай дружить, говнюк! Ты, типа, меня не уважаешь или что?       Эгрер, конечно, ничего против однополых отношений не имеет, но ровно до тех пор, пока они не касаются его лично. Поэтому, чтобы не давать Меркури ложную надежду, решил прояснить всё сразу:       - Прости, но я не гей.       Секунда оглушающего молчания.       - Чего?       - Я говорю, я не против с тобой дружить, но ничего больше. Без обид, ладно? Дело не в тебе, а во мне. Я верю, ты найдёшь себе хорошего парня.       Пользуясь шокированным состоянием Меркури (Видимо бросок во френдзону был немного жёстким), Эгрер вырвался из плена и что есть мочи рванул прочь.       - А ну стой, сука! – крикнул Меркури, ринувшись в погоню. Однако у него не было даже шанса догнать чемпиона бегства Мистральской фавелы. – И что значит, что ты не гей?! К чему это вообще было?!       Когда Сан вышел из туалета, то никого не встретил. Обиженный, что его бросили, он отправился к своей команде.