Тепло твоих рук

– Юзу! – родной голосочек звонко окликает меня, и в следующую секунду я чувствую, как она запрыгивает мне на спину. – Я думала, что ты проспал и решил не идти сегодня на тренировку. – Обезьянка, осторожнее! – скидываю сумку на пол и придерживаю её покрепче за бедра, не давая упасть. Довольная улыбка расползается по моему лицу, когда она хихикает мне на ухо. – Ты чего с утра такая гиперактивная? – Я не гиперактивная, я обычная. Просто очень рада тебя видеть, Зузу, – она привычным жестом взъерошивает мои волосы и прижимается щекой к виску, болтая при этом ногами. – Какой у тебя тренировочный план на сегодня? – Всё как обычно, малышка, растяжка, раскатка, а потом прыжки, прыжки и прыжки... А чего это ты так рано в клубе? Я думал, что ты сегодня попозже придёшь после вечера кино и твоих визгов, что ты точно не уснёшь теперь. Получаю от неё легкий удар под ребра и наигранно заваливаюсь в бок, постанывая от воображаемой боли: – Эй, ты сама предложила посмотреть тот фильм, я-то тут при чём? – Ты заставлял меня смотреть те сцены, где была кровь! – Женя капризно надувает губки, сильнее стискивая ногами мои бёдра, когда я чуть приседаю, чтобы поднять свои вещи. – Даже Жанна сказала, что ты вела себя как маленькая девочка, – слегка шлепаю её по бедру, – мне пора переодеваться, или ты хочешь посмотреть на голых парней? – С радостью! Качаю головой и двигаюсь в сторону раздевалки, чувствуя, как она лишь крепче цепляется за меня руками, обхватив за шею. Задорная Женя в хорошем настроении после просмотра фильмов ужасов? Это что-то новое. Обычно на следующее утром нам вместе с Жанной приходится её практически расталкивать, вытаскивая из кровати и чуть ли не угрожая позвонить Брайану, если она опоздает на раскатку, но сегодня… – Парни, прикройтесь полотенцами, у нас тут гостья, – чуть приоткрываю дверь, делая вид, что сейчас войду, как она тут же с визгом спрыгивает с моей спины. – Извращенец! – Женя показывает мне язык и со звонким смехом убегает в другой конец коридора. *** – Юзу. Я устала, – она падает на скамейку рядом, опуская голову на моё плечо. – У меня жутко болит живот, я хочу спать и шоколадку. – Хей, родная, – притягиваю её к себе, целуя в самую макушку. – Ты выпила обезболивающее? – Ничего не помогает сегодня. Жутко всё болит и тошнит, – она хнычет и обхватывает себя руками за талию, прижимаясь сильнее ко мне. – Ещё и аксель сегодня совсем мне не поддаётся. Я устала с ним бороться, у меня весь бок в синяках будет. Целую её в волосы, чуть откидываясь спиной к стене, чтобы ей было удобно. Примерно раз в месяц, когда её накрывают женские боли, Женя становится особенно чувствительной и тактильно зависимой. Она может расплакаться из-за любой мелочи, порой устраивая мне после тренировок истерики, что она переживает за мои квады, если я хоть где-то споткнусь или упаду. – Так, собирай вещи, все равно осталось до конца тренировки минут 15, и дуй на финальную растяжку, давай. Если не расслабишь мышцы, то только хуже будет. – А как же ты? – бросает на меня печальный взгляд, надувая губы. – Я не хочу ехать домой одна, там темно и идёт дождь. А я снова без зонтика, а там холодно, а мне страшно по темноте… – Ох, чудо ты моё, – целую ее в волосы и глажу по плечу, чувствуя, как она вся напряжена от боли. – Мне на душ надо намного меньше времени, чем тебе, поэтому я всё успею сделать к тому времени, как ты наконец-то соберешься и будешь готова ехать домой. И мы поедем вместе домой, я накормлю тебя вкусным ужином… – Обещаешь? – она смотрит на меня своими большущими глазами, в которых я снова тону, даже не пытаясь сопротивляться её притяжению. Моя любимая девочка… Однажды ты все узнаешь, однажды я раскроюсь, а пока… – Обещаю, – оставляю поцелуй на её лбе и замираю на секунду. Люблю. *** – Как она там? – Жанна расставляет на столе посуду, жестом указывая присоединиться к ней за ужином. – Успокоилась наконец-то? Или по-прежнему хнычет? – Уснула. Аригато! – посылаю ей вежливую улыбку, чуть склоняясь, когда она ставит передо мной миску с рисом. – Onegaishimasu, Юдзуру. Ты слишком много позволяешь этой девчушке тобой командовать, дорогой, надо иногда её ставить на место, а то мне порой кажется, что она села тебе на шею. И ножки свесила. Не могу скрыть ответную улыбку, наблюдая за ругающейся Жанной, которая защищает меня словно своего собственного сына, а не радуется тому, что в жизни её дочери есть такой человек. Отношение Жанны к нашей дружбе (а дружбе ли, Юдзуру?) намного более терпимое, чем могло быть мнение матери об общении дочери с парнем, который её лет на 5 старше. – Жанна, не переживайте, все правда хорошо. Меня ни в коей мере это не нервирует или напрягает. Женя для меня не чужой человек, я знаю её уже столько лет, что все её капризы и истерики могу предугадать за неделю, – улыбаюсь и пожимаю плечами. – Если она сейчас проснется раньше, чем я поем, то будет ворчать, что я её бросил одну. – Она в любом случае будет возмущаться, – Жанна присаживается напротив и протягивает мне стакан чая. – Ты же знаешь эту командиршу: если что-то не по её, то она вынесет мозг просто всем вокруг. Только тебя может послушаться. – Она вас уважает, просто она маленькая врединка у нас, – посылаю ей теплую улыбку и делаю глоток чая, наслаждаясь любимым ароматом. – Чай как всегда прекрасен. Словно в Японии… – Я рада, что ты чувствуешь себя в нашем обществе как дома, – она улыбается ещё раз, внимательно смотря на меня. – Не стесняйся своих чувств, Юдзуру, в этом нет ничего постыдного. Все, что у нас на сердце – это естественно, не надо за это волноваться. Порой со своего места мы не видим тех мелочей, которые доступны окружающим. Я замираю с открытым ртом, пытаясь осознать, что она только что произнесла. Она знает, что я испытываю к её дочери? Она догадывается, что меня связывают не только чисто дружеские чувства, а нечто большее, чем просто ответственность за названную сестру? Неужели Жанна понимает это, но до сих пор не выгнала меня из своего дома? – Жанна, я вас не понимаю… – Ты все понимаешь, мальчик мой, – она осторожно накрывает мою руку, чуть сжимая её. – Я не слепая. Я женщина, которая знает тебя уже много лет, которая видит, как ты растешь и меняешься. Я вижу твои глаза и эмоции, твою улыбку… Просто знай, что иногда стоит рискнуть. А сейчас кушай, пока всё не остыло. Тебе нужно восстановить силы. И продолжает есть с таким видом, словно ничего мне только что не сказала, а вела самый обычный разговор. *** – Ты бросил меня, – Женя заходит на кухню, вся укутанная в плед, и мило хмурится, потирая свои глаза. – Я не смогла спать одна. – Ты проспала почти полтора часа, солнце, – Жанна чмокает её в щеку и подталкивает к столу. – Кушать будешь? – Немного, – плюхается на соседний стул и посылает мне ещё один взгляд. – Бросил меня… – Я тебя не бросал, кнопка, но мне нужно было после тренировки покушать, – пожимаю плечами и заправляю прядку волос ей за ушко. – И тебе нужно подкрепиться. Может быть возьмёшь на завтра выходной, если тебе плохо? – Нет, все нормально, – Женя продолжает дуться, ковыряя пальцем салфетку на столе. – Не хочу дома сидеть, пока ты там тренируешься… И аксель надо восстанавливать. Перетягиваю её к себе на колени и покачиваю как маленького ребенка, ловя теплый взгляд Жанны. Женя ерзает у меня в руках, устраиваясь удобнее, и снова зевает, утыкаясь лицом в моё плечо. – Я хочу посмотреть какой-нибудь фильм. Тебе никуда не надо сегодня? – Если Жанна меня не выгонит, то нет, мне никуда не надо, солнце, – пожимаю плечами и качаю её на коленях, играясь свободной рукой с прядками её распущенных волос. – Маам, запри дверь и не выпускай его. Я хочу, чтобы Юзу сегодня побыл со мной, – она надувает губы ещё сильнее, бросая взгляд на свою мать, которая в ответ лишь закатывает глаза и заваривает ей кофе. – Ты мне обещал, что мы посмотрим то, что в этот раз выберу я сама! Смотрю на её немного сонное личико и чувствую тепло в груди, видя её улыбку и спокойствие на лице. После олимпийского сезона, когда чаще на её лице виднелась печальная улыбка или сосредоточенно нахмуренные брови, видеть такое спокойствие и беспечность особенно ценно. Я люблю все проявления её эмоций, даже те моменты, когда она ругается на меня или кричит, выплескивая свои эмоции, но такие моменты… Я каждый раз заново влюбляюсь в её улыбку. – Конечно, малыш, конечно, – пересаживаю её обратно на стул и показываю на заботливо приготовленную Жанной еду. – Приятного аппетита! – Приятного… *** – Ты уверена, что хочешь смотреть этот фильм? – ставлю на столик миску с фруктами и падаю на кровать, приземляясь головой на игрушки. – Чёрт! – Не обижай Винни! – Женя выхватывает его из-под меня, целуя в пластиковый нос. ¬– Это твой Олимпийский мишка, он особенно ценен, так что не обижай его. – А как же 156 остальных? – усмехаюсь, окидывая взглядом комнату, практически заставленную разными игрушками, среди которых можно увидеть несколько десятков Пухов, которых я привозил ей с соревнований. – Они не такие ценные? – Ой, отстань! – она смеется и устраивается у меня под боком, накидывая на нас двоих плед. – И, да, я точно хочу посмотреть эту мелодраму. Катя сказала, что она нереально трогательная, там о любви девушки и парня, которые…. – Стой, мне еще два часа смотреть, так что не начинай заранее, – выключаю свет на прикроватной тумбочке и притягиваю её ближе к себе. – Включай! *** – Спасибо тебе, – Женя утыкается носом мне в шею и оставляет легкий поцелуй на ключице, от которого я вздрагиваю и разом сбиваю дыхание. Что она делает? Она хотя бы представляет, что со мной творит одним таким поцелуем? Её касания, запах её волос и тела, нежные ручки, держащие меня за плечи… – Тебе удобно так? – не узнаю свой сиплый голос, который звучит жутко неуверенно и напряженно. Дрожащими руками поглаживаю её по спине, пытаясь усмирить своё сердцебиение и бушующие эмоции. Девочка моя родная, что же ты со мной творишь сейчас? Если бы ты знала… – Мне очень удобно, – она тихо шепчет мне в шею, прижимаясь стройным телом ещё ближе, практически сливаясь с моим боком. – Ты такой теплый, Юдзуру Ханю. То, с каким придыханием она произносит моё полное имя, практически сносит мне голову. Руками сжимаю её тонкую талию, окончательно сбивая собственное дыхание и чувствуя, как кровь бежит по венам, концентрируясь в нижней части тела. Слышу её легкий смешок и ощущаю ещё одно прикосновение губ к собственной шее, за которым следует легкий укус. – Так бы и съела тебя. Но, прости, я на диете, – она вырывается их моих рук и звонко смеется, вставая рядом с кроватью и любуясь проделанной работой. Натягивая на себя её розовый пушистый пледик, пытаясь скрыть смущающую реакцию моего тела на её действия, и кидаю в девушку одну из мятного цвета подушек. – Чертовка… Она со звонким смехом ловит подушку и посылает мне воздушный поцелуйчик, хватая свою пижаму с комода и направляясь в ванную. Провожаю её взглядом до тех пор, пока она, оказавшись в дверях, не кидает в меня обратно подушку и со звонким смехом не исчезает из моего поля зрения. – И эту бестию я люблю, – тихо шепчу в пустоту, закрывая лицо руками. Такова твоя судьба, Юдзуру.