борись или умри 2: обратно в декабрь

Что делать дальше в таких случаях? Никто мне не говорил, что когда-нибудь я попаду в такую неловкую ситуацию. Но видно, не я одна понятия не имела, что делать, так как Том тоже все еще стоял напротив меня и не произнес ни звука. Просто стоял и смотрел на меня, а мне больше не чем было ответить как таким же взглядом. После того как я произнесла его имя, у меня будто спала тяжелая ноша с плеч. Будто тяжелый занавес, или я бы сказала, будто некая стена в моем разуме пала, после того, как я усердно возводила ее целых три года. Удивительно, сколько трудов нужно чтобы что-то создать, и как ничтожно мало, чтобы разрушить. Наверно, мы бы еще долгое время так и стояли бы друг напротив друга, не решаясь сказать хоть что-нибудь, чтобы разбавить этот неловкий момент. На самом деле «неловкий» еще слабо сказано. Но спасение пришло буквально из ниоткуда. А именно из кладовки. Сначала послышалось сдавленное бормотание, а потом ругань, которую мог изрыгать только один человек. Я на мгновение забыла о Томе и обернулась на звук. Дверь из кладовки отворилась и оттуда, шаркая потрепанными босоножками на старых ногах, вышла старушка Мэн. Я обомлела. Как она там оказалась? Я думала все давно ушли. Что было бы, если бы я ушла и закрыла ее внутри? Подумать страшно. Но ее по-видимому это не сильно волновало. Она посмотрела на меня такими глазами, будто не узнала, а потом, переведя взгляд на Тома, сплюнула. - Ходят тут всякие! Ночь полночь, а они ходят и ходят, - и больше не обращая на нас никакого внимания, ушла из рая в ночь. Если бы я не была так напугана, я бы расхохоталась в лицо Тому, но я все еще была под впечатлением. Подняв глаза на Тома, я все-таки не удержалась от улыбки. Старуха Мэн напугала беднягу, а своими словами и вовсе сбила с толку. Он озадаченно смотрел ей вслед. Будто почувствовав мой взгляд, обернулся ко мне. - Прости, - вырвалось у меня, - она немного… не в себе. «Рай Дональда» был приютом аутсайдеров и лузеров. Хоть он и находился в центре Лонг-Айленда, у нас тут была своя обстановка. Будто маленький тихий уголок Квинса или Бронкса посреди гламурного района. К нам редко заходили новые посетители, а если и заходили то спешили покинуть нас, почувствовав себя не в своей тарелке. Нас чаще посещали беспробудные пьяницы; потерянные покинутые печальные мужчины; женщины, ищущие легкую добычу; семьи, бюджет которых не позволял им заведение поприличнее, и абсолютно всех мы знали почти лично. Внутри рая тоже было не так уж гламурно. Столики были из темного дерева, покрашенные под красный дуб, высокая барная стойка и высокие стулья того же цвета гармонировали с остальным интерьером. Стены украшали рамки с фотографиями. С фотокарточек нам улыбались счастливые посетители и работники, как напоминание о прежних приятных временах, когда здесь еще на сцене выступали сладкоголосые девушки, а позади них играли на виолончели и саксофонах талантливые музыканты. С тех пор прошли долгие годы, и рай был уже не таким сказочным. Тусклые лампы освещали кафе, а весь интерьер был предпочтительно из темных тонов. Но это, можно сказать, придавало ему немного шарма. Будто мы были не в центре Нью-Йорка, а где-то в темном районе, где наш рай служил приютом для потерянных путников. Том огляделся по сторонам, оглядывая обстановку. Возможно, ему было непривычно видеть меня в подобном месте. Когда я сказала Карлу, что устроилась сюда, он сказала, что я буду работать в рае только через его труп. Кэрол напугалась не меньше его, но мне удалось привезти их в рай, и он, несомненно, завоевал их сердца. Об этом заведении ходили разные слухи, будто здесь ошиваются лишь наркоманы и проститутки. Что владелец кафе, тот еще тип. Но по сути, все избегали кафе, лишь потому что мы сильно выделялись на фоне остальных золотых огней дорогого района. И я влюбилась в это место, потому что оно так же как я, отличалось от остальных, окружавших его. Наконец, Том вновь посмотрел на меня. Вид у него был такой, будто далось ему это тяжело. Если это так, то я, несомненно, его понимаю. - Значит, ты здесь работаешь? Тон его был нейтральным, и я не поняла, осуждает он меня или удивляется. Я, отчего-то, испугалась, что он сделает поспешные выводы. - Да, - я усмехнулась, - добро пожаловать в Рай. Зачем я сказала последнее, не знаю. Наверно, нервы сдали. Но Том лишь подняв брови улыбнулся, как мог только он. Сердце в груди болезненно сжалось, и я почувствовала, как что-то внутри меня переворачивается. Ненавижу это чувство. Ненавижу, когда он улыбается мне так. Сердце подскочило до горла, и я отвернулась. - Я… я не ожидала, что ты придешь, - начала я и прикусила язык. Конечно не ожидала. Ведь мы расстались три года назад! – Проходи, и… ну… располагайся. Хочешь что-нибудь выпить? Отлично, продолжай поддерживать светский разговор, и тогда быть может, мы не затронем никакие неловкие темы. Заглянув в бар я выудила одну из бутылок виски. Надеюсь Стиви не будет возражать. Налив на донышко стакана темной жидкости, как всегда делал бармен, я подала его Тому. Он уселся за стойку, и избегая моего взгляда принялся вертеть стакан в руках. В таких больших руках с длинными изящными пальцами, которыми он когда-то… Я попыталась стряхнуть с себя это наваждение и выпив залпом виски из своего стакана, поморщилась. Зато это помогло отвлечься. Виски неприятно обжог горло и разлился пьянящим теплом внутри меня. - А тебе не… - нахмурился Том, но не договорив, вновь опустил взгляд. я поняла, что он хотел сказать. - Я давно не ребенок. – я и не была ребенком вроде. По-крайней мере настоящим. Том горько усмехнулся, все еще потупив взор. Нет, так дело не пойдет. - Как твои дела? – спросила я, постаравшись добавить в голос толику заботы и нежности, чтобы окончательно его не смутить. Результат получился в точности наоборот. - Ну… - он вновь улыбнулся, - работаю. Много работаю. Я это знала. И, честно говоря, стыдно признать, что все это время я исподтишка наблюдала за ним, следила за новостями о нем и тому подобное. Мне не хотелось этого делать, но и не думать о нем я не могла. Я старалась не смотреть, не читать, не слушать, но не смогла полностью забыть о нем. Это невозможно. Эти годы журналисты не видели его нигде кроме как на съемочных площадках, премьерах и церемониях. Будто все остальное и не существовало, будто кроме работы его нигде и не бывало. Он работал, снимался, улыбался и плакал на камеру, но за этими камерами его будто и не существовало. Однако, некоторые кинокритики хвалили его, заметив за последние годы у него прилив сил и неожиданно сильные актерские способности. Возможно, это вызвано тем, что я больше ему не мешала. Я почувствовала резкий укол злости. Безумие какое-то… - Выглядишь усталым. Когда ты прилетел? На нем был костюм темно-синего цвета, и светлая рубашка. Бронзовые кудри зачесаны назад. Взгляд был потухшим и уставшим. Не менее красноречиво говорили об усталости и темные мешки под глазами. - Сегодня утром. Я кивнула. - Мне предложили контракт с Парамаунт Пикчерз. Съемки в новом фильме. – он вновь усмехнулся, но все еще не смотрел на меня. – Вот и приехал. Я вновь кивнула. Том, наконец, посмотрел на меня. Я едва ли смогла сохранить спокойное выражение лица. - Но не думай, что я забыл, - и с этими словами он вытащил из кармана пиджака бархатную коробочку размером с ладонь. Нет, он не забыл. Я улыбнулась. Но не коробочке, а тому, что спустя столько лет он все еще помнит, а значит, думал обо мне. - Тебе не стоило, - прошептала я, - я просто рада, что ты приехал. В его глазах промелькнула радость. Он, закусив губу, подтолкнул мне коробочку. - Я весь день находился поблизости, боялся подойти. Карл с утра не пустил меня, и я его понимаю. - Какая между вами кошка пробежала? – нарочито небрежно спросила я. Надеюсь это кошка не с темной шерстью и карими глазами по имени Дайан. Иначе ко всему прочему добавится и угрызения совести. На самом деле, все было и так понятно. Том и Карл не созванивались эти годы, по крайней мере, я не замечала. Возможно, Карл, который все это время был нейтральной стороной, вдруг занял мою сторону, после того как я поселилась у него. Хоть сторон никаких и не было. Три года ни Карл, ни Кэрол не заговорили со мной о нем, и я подозревала, что Карл просто злился на Тома из-за меня. Том отмахнулся и разом осушил стакан. Я подлила еще. - Откроешь? Я перевела взгляд на свой подарок. Ювелирное украшение, без сомнения. Неужели он знал меня так плохо, чтобы запомнить, что я не любила подобную чепуху. Конечно, красиво, но подаренный друзьями Тома, Крисом и Эльзой, кулон в виде подснежника до сих пор валялся где-то в старых вещах. Я заставила себя улыбнуться. Взяв коробочку, я несмело открыла ее. Нет, не украшение. Нечто другое. - Что это? В коробочке лежал конверт, сложенный в два раза. Довольно плотный, а края были потрепаны, будто его запечатали давным-давно. - Я писал тебе. Хотел сначала позвонить, приехать. Но не получилось. Не в смысле не получилось, а просто не смог. Я боялся. И тогда я начал тебе писать. Вот она, тема, которую я ни в коем случае не хотела затрагивать. - Я писал тебе то, что боялся сказать вслух. Что скучаю, что жутко переживаю, – он громко сглотнул, не сводя взгляда с конверта. Я осторожно раскрыла его. Внутри было немалое количество тонких бумажек. Некоторые были плотными, другие будто вырвали наспех из тетради. Третьими были салфетки с нацарапанными на них словами. - Том, - пробормотала я, не в силах произнести что-либо еще. Так много… на каждом листке были выведены слова его неровным подчерком. Я почти видела, как Том, хватая, что попадется под руку, писал дрожащей рукой мысли и слова, которые приходили ему в голову, и что он не мог сказать мне вслух. В некоторых местах были дырки от ручки, кляксы и пятна. И так много слов. Так много, что читать их было страшно. Будто он писал их в гневе или каком-то помутнении, просто от того, что стал неожиданно одинок. Было ли с кем ему поговорить? Если Карл это время был занят мной, кто помог Тому. Но глядя на него было ясно, что ему никто не смог помочь. Я знала его достаточно, чтобы знать, что он всегда отказывается от помощи в подобных случаях. Он замыкается, глотает свою боль, и погружается с головой в работу, абстрагируясь от внешнего мира. Том делал вид, что все в порядке, но на самом деле, все то что он испытывал он говорил мне. Но лишь на бумаге. - Знаю, - он невесело улыбнулся, - подарок ужасный. Что может быть хуже дурацких писулек в качестве презента на день рождения? Я покачала головой, но заставила себя не читать сейчас эти письма. Что-то мне подсказывало, что это не для слабонервных. - Нет, нет, это очень… мило, – идиотское слово. Что может быть хуже, чем сказать «мило», когда дорогой тебе человек дарит тебе, буквально, свою душу? – Имею в виду, что я поражена. Я посмотрела на него. Из глубин голубых глаз на меня смотрел одинокий мужчина, который потерялся, заблудился, и отчаянно нуждался в помощи. - Правда? – уголки губ медленно потянулись вверх. - Правда. Спасибо. Огромное спасибо. Он смущенно улыбнулся, и пригладил волосы рукой. Мне показалось, что она слегка дрожала. Мне пришла в голову неожиданная мысль, что и Том теперь здесь свой. Свой в рае заблудших потерянных душ. - Я скучал по тебе. Моя губа предательски дрогнула. Я тщетно старалась держать себя в руках, но мое тело, мои чувства предали меня. - Я тоже, - прошептала я. – Очень. Мы сидели в кафе часов до трех ночи, пока Том не начал откровенно засыпать на барной стойке. Я пыталась заставить его поехать в отель, но он никак не хотел уходить. Мы говорили обо всем. Точнее, не знаю, как это получилось, но больше говорила я, а Том с улыбкой на губах слушал и смотрел так, как может только он. Я рассказала ему о колледже, о новых друзьях. Я рассказала ему, что действительно смогла сделать все то, о чем мы мечтали. Поступить в колледж, найти работу, стать взрослой и самостоятельной. И поглядев на меня сейчас, никто бы и не подумал, что буквально несколько лет назад я жила в подвалах и заброшенных домах. Я рассказала ему о фейерверках, которыми искрилась моя новая жизнь, а он все молчал и слушал. Слушал так внимательно, затаив дыхание, будто мои слова были настолько удивительными, как сказки старухи Мэн. Сам он ничего не рассказал, а когда я спросила, лишь отмахнулся с улыбкой, заверив, что ничего нового с ним не случилось. - Только вот, - вспомнил он неожиданно, - Зак и Эмма женятся. Он собирался приехать, отдать приглашение на свадьбу лично. - Боже! – воскликнула я. - Это же просто замечательно. - Да, - Том ухмыльнулся, - теперь я и Зак официально станем родственниками. Поверить не могу, что моя младшая сестра выходит замуж. - Где проходит церемония? - В Лондоне. Я потупила взгляд. С этим городом у меня были однозначные ассоциации. Становилось страшно даже подумать, что я испытаю, шагая по тем улицам, где раньше мы шагали вдвоем. - Не знаю, смогу ли поехать. - Ты дорога Заку. Ты дорога Эмме. – и я почти услышала, как он сказал просебя: «Ты дорога мне». По крайней мере, его взгляд был красноречивее любых слов. – Ты не можешь не придти. Говорил он одно, а слышала я совсем другое. Понять, что он имел в виду, было сложно. Каждое его слово, казалось, означает нечто большее, чем было на самом деле. Он что-то бормотал о том, что я обязана там быть, когда я остановила его тираду, положив руку на его ладонь. - Том, что с тобой? Он удивленно поднял на меня взгляд, и я вновь увидела в пучине его синих глаз пустую душу, которая отчаянно ищет успокоения. - Ничего… - пробормотал он, отводя взгляд. – А что? - Ты какой-то странный, - конечно, учитывая то, что мы встретились впервые за три года, это можно было понять, но я чувствовала, что здесь присутствовало что-то еще. – Ты в порядке? У тебя что-то случилось? Он вновь хотел отмахнуться, но не смог. - Да… нет, не знаю. В последнее время странное ощущение, - он неосознанно притянул руку к груди, - не понимаю. Это довольно странно. В больнице сказали, что мне нужно больше отдыхать. Но когда у меня свободны руки и голова, буквально, не знаю, куда себя деть. - Ты говорил об этом с Эммой? С кем-нибудь? – я испугалась, что это может быть нечто серьезное. - Я давно не общался с семьей. Эмма приходила пару раз, но у меня не было на нее времени. У меня сейчас сложный период, когда ни на что нет времени. Я полностью погрузился в работу и только так я еще чувствую себя нормально… По нему так сказать нельзя было. Осунувшееся лицо, нездоровая бледность, впалые щеки, мешки под глазами. Куда-то делся присущий ему блеск в глазах. И как я раньше не заметила. Я налила ему еще виски. Он с улыбкой, выпил. - Ты замучил себя, Том. так нельзя. Ты говорил с доктором Хендриксоном? Ну, надо же, я еще помню этого мозгоправа. Не хочется признавать, но, казалось, что только он сейчас мог помочь Тому. Ну и бутылка бурбона. - Я давно уже не наблюдаюсь у него. Я покачала головой. Такого ответа я и ожидала. - Так нельзя, Том. Пойми, ты мучаешь самого себя. - Да, Люк говорит мне то же самое. Поэтому он отправил меня сюда, сказал, мне надо отвлечься от работы и решить все свои проблемы. - Но ты сказал, что приехал заключить контракт… - Да, и это займет максимум пару дней. После этого у меня что-то вроде отпуска. - Отпуск? В Нью-Йорке? – я недоуменно посмотрела на него. – Тебе бы на море. Или еще куда. - Да, было бы неплохо, – он вновь смутился, и сжал стакан в руке, будто хотел сломать его. – Но я хотел увидеть тебя. На пару секунд воцарилось молчание. За окном тихо пищали сверчки и цикады. Одинокий тусклый фонарь у порога освещал улицу. Город спал. Лишь где-то вдалеке был слышен гул машин большого города. После минуты неловкого молчания, Том продолжил. - Знаешь, я много раз пытался представить, как приеду сюда, и мы встретимся. Не знаю, чего ожидал, но видно совсем другого. да и ты уже другая. Сравнить ту тебя, когда мы только познакомились и нынешнюю, - он рассмеялся, и я не удержалась от смущенной улыбки. – Два совершенно разных человека. ты была как маленький ребенок выросший среди волков. Ты стригла волосы столовыми ножницами и жутко бесилась, когда я пытался надеть на тебя платье. А теперь посмотри на себя. Ты… ты красива. – последние слова дались ему тяжело, будто он боялся сорваться или показать истинных чувств. Он будто смутившись собственных слов, вновь опустил взгляд. Я хотела ему ответить, но не могла подобрать нужные слова. Я боялась сказать что-то не то, и уже хотела промолчать. Но видя терзания и метания Тома, слушая его слова, я просто не могла промолчать. Мне нужно было ответить ему, чтобы он понял, что никогда не был одинок. Что он все еще дорог мне. Но как? - Знаешь, - наконец начала я, - я часто думаю о том дне. Он поднял на меня непонимающий взгляд. - Ту метель. Это был декабрь, - голос задрожал, но я заставила себя продолжить, - это была самая холодная зима в Нью-Йорке за многие годы. В парке было мало людей, и я решив, что делать больше нечего поплелась к заброшенному дому, где обычно ночевала. Но я услышала оттуда голоса и побоялась заходить. Делать было нечего, и я вернулась обратно в парк. Я думаю, что было бы, если бы в том доме никого не было? что было бы, если бы ты не пришел тогда в парк? Я каждый раз возвращаюсь в мыслях обратно, в тот декабрь, пытаясь осмыслить произошедшее. Я не верю в судьбу, ты знаешь. Но мне даже страшно подумать, что если бы ничего из этого не случилось, даже самая незначительная вещь, я бы не встретила тебя. И мне действительно больно и страшно думать о подобном. Но это все же произошло. И у меня нет другого объяснения, как судьба. Мне действительно приятно думать о том, что это была моя судьба. Судьба, встретить тебя. Твое лицо в той метели был первым моим фейерверком за многие годы. Я положила свою руку на его, и мы долгое время, казалось, почти вечность, смотрели друг другу в глаза. Я была счастлива видеть его рядом, ощущать его тепло под своей рукой, видеть, как в потухших глазах вновь появляются искорки. Пусть давным-давно случился наш роман, пусть все давно прошло, но видеть его таким было больно. Это был не Том, это была оболочка, в которой его не было. И я всего лишь надеялась вернуть его. На большее я пока не надеялась, и не хотела думать. Он положил свою руку поверх моей. - Спасибо, - он улыбнулся, и будто проснувшись от долгого сна, оглянулся по сторонам. – Думаю, мы задержались. Карл будет беспокоиться. Отчего-то на его лице появилось странное выражение, будто он даже не мог осмыслить слова, что только что сказал. - Да, - я улыбнулась, - а тебе нужно поспать. Меня пронзила ужасная мысль, что это была последняя встреча. А вдруг он больше не придет. Он хотел увидеть меня и увидел. Но что теперь? Когда нам удалось поговорить и прояснить ситуацию, что будет теперь? Мне вновь придется возводить стену? Я с недовольством отметила, что эмоции мои со временем не ослабли, и сердце все еще порхало внутри от одного его взгляда. Но значило ли это, то же самое и для Тома? Я заперла дверь рая на два ключа по три оборота и оглянулась на Тома. Он предложил довезти меня, но я не хотела, чтобы его увидел Карл. Я смотрела вслед уезжающему Лексусу, чувствуя, как внутри у меня по очереди умирают бабочки, что только что весело порхали. Кажется, я поняла, что пытался объяснить Том, когда почувствовала нестерпимую пустоту в сердце. Я боялась прошептать «Прощай» даже вслед, даже не в лицо, просто самой себе, чтобы поставить точку в этом. Боялась, ведь это было так больно. В итоге я не смогла. Вернувшись домой, поняла, что зря беспокоилась. Карл и Кэрол давно спали. Я часто возвращалась домой, когда они уже спали. Тихо прокравшись в комнату, я не раздеваясь улеглась в кровать. Но сон не шел. Из головы не уходили его слова, его лицо. И я не могла оттолкнуть это от себя. и вскоре покинула тщетные попытки забыть об этом дне, и напротив, я начала упиваться воспоминаниями. Я знала, что потом будет хуже, но не могла не дать себе один день на отдых. Я возрождала в памяти его голос, аромат, лицо. Каждую морщинку в своем воображении я старательно вырисовывала, словно искусный художник. И когда поняла, что этой ночью мне не уснуть, потянулась за гитарой. Как на зло, вспоминалась лишь одна песня. Когда я пыталась сыграть что-нибудь другое, вскоре понимала, что пальцы сами по себе начинали наигрывать знакомую мелодию. И обычно я не слушаю подобное, и тем более не играю, но эта песня казалась мне как нельзя подходящей. Сначала я тихо наигрывала ее, а потом невольно начала подпевать… - I’m so glad you made time to see me How’s life? Tell me, how’s your family? I haven’t seen them in a while. – тихо под нос пропела я. Струны гитары осторожно наигрывали знакомую мелодию, а слова больно ранили, потому что эта песня точно подчеркивала мои мысли, мои чувства. Я начала играть увереннее, поддавшись этой песне. - You’ve been good; busier than ever We small talk, work and the weather Your guard is up and I know why Cause the last time you saw me Is still burn in the back of your mind You gave me roses and I left them there to die. Невольно, по мелодии, я резко ударила по струнам, и песня показалась мне грустнее и отчаяннее. На глазах проступили слезы, но я не могла остановиться. В песне я выговаривалась, выпускала то, что копилось во мне эти годы. - So this is me swallowing my pride, Standing in front of you saying I’m sorry for that night. And I go back to December all the time, It turns out freedom ain’t nothing but missin’ you Wishing I’d realized what I had when you were mine And I go back to December, turn around and make it all right I go back to December all the time. – последние слова были будто не из песни, а моими. С такими словами я обращалась к Тому. Слезы скатились, но я продолжала петь. Это была моя песня, обо мне, о нас с ним. от этого становилось еще больнее. - I miss your tan skin, your sweet smile, So good to me, so right And how you held me in your arms That September night; The first time you ever saw me cry Maybe this is wishful thinking Probably mindless dreaming If we loved again, I swear I’d love you right I’d go back in time and change it but I can’t So if the chain is on your door I understand. – пауза, и я попыталась выровнять дыхание, но в горле застрял ком, и попытки остались тщетными. Глубоко вдохнув, я продолжила. Песня сама лилась, будто так и должно было быть. Мне всего лишь нужно было высказаться, хоть в песне, хоть наедине, хоть самой себе. Но только так мне станет лучше. - But this is me swallowing my pride, Standing in front of you saying, I’m sorry for that night And I go back to December… It turns out freedom ain’t nothing but missin’ you, Wishing I’d realized what I had when you were mine. I go back to December, turn around and make it all right. I go back to December, turn around and change my own mind. I go back to December all the time, - небольшой проигрыш, последние аккорды оказались неожиданно печальнее всей песни, - All the time… Звук струн растворился в воздухе, и я почувствовала неожиданное облегчение, что, наконец, смогла сделать это. Пусть завтра я вновь почувствую эту гнетущую пустоту, но вместе с этой песней я смогла пролить немного слез. Без нее, мне бы пришлось копить их в себе долгое время, отчего мне лучше бы не стало. - Очень красиво, - пробормотал голос Карла, и я вздрогнула. Как давно он там стоит? - Прости, разбудила? - Нет, - он вздохнул и поплотнее запахнул халат, - не спалось. На минуту возникла тишина. - Это была песня о нем? – наконец спросил он. Я вздрогнула. - О ком? - Не притворяйся. Я знаю, что ты виделась с ним. Я залилась краской против воли. От него ничего нельзя было скрыть. - Я не хотел, чтобы ты с ним встречалась, потому что боялся, что тебе вновь будет плохо. – ответил он на мой немой вопрос. – И небезосновательно. Он многозначительно покосился на меня. Я недовольно вытерла слезы с глаз. - Не беспокойся обо мне – переживу. Карл покачал головой. - Переживешь, не сомневаюсь. Но это стоило того? Один вечер, и все заново? Ты забыла как мучилась тогда…? Я поморщилась. - Нет, не забыла. Он тяжело вздохнул. - Я лишь надеюсь, что с тобой все в порядке. Да, я тебе не родственник, и Кэрол тоже. Но мы семья, что бы ни говорили. Мы беспокоимся о тебе. И я считаю, с его стороны было очень эгоистично приходить к тебе. В такой день. - Я в порядке, Карл, - поспешила заверить я, - и никогда не чувствовала себя лучше. Он тепло улыбнулся мне. - Эта песня очень красивая. Но я знаю, о чем она. Не ври мне, я не могу это игнорировать. Он ушел, оставив меня наедине со всеми мыслями, которые тот час нахлынули на меня. _____________________________________________________________________________________ *перевод Я так рада, что ты нашёл время, чтобы повидаться со мной. How's life? Tell me how's your family? Ну, как жизнь? Расскажи, как там твоя семья? I haven't seen them in a while. Я уже довольно долго не видела их. You've been good, busier than ever, У тебя всё в порядке, занят больше, чем раньше. We small talk, work and the weather, Мы болтаем на общие темы - о работе и погоде, Your guard is up and I know why. Ты настороже, и я знаю, почему... 'cause the last time you saw me Потому что с последней нашей встречи Is still burned in the back of your mind Ты ощущаешь горькое разочарование в душе: You gave me roses and I left them there to die. Ты подарил мне розы, а я оставила их там умирать. So this is me swallowing my pride Вот она - я, подавив свою гордость, Standing in front of you saying, "I'm sorry for that night", Стою напротив и говорю: "Прости меня за тот вечер" And I go back to December all the time. И всё время мысленно возвращаюсь в декабрь. It turns out freedom ain't nothing but missing you. Оказывается, свобода не дала мне ничего, лишь тоску по тебе, Wishing that I realized Сожалением о том, что запоздало поняла, What I had when you were mine. Каким сокровищем владела, пока ты был со мной. I'd go back to December, turn around and make it all right Так что я вернусь в декабрь и всё исправлю, I go back to December all the time. Я каждый раз в мыслях возвращаюсь в тот декабрь. Я скучаю по твоей смуглой коже, по твоей милой улыбке, So good to me, so right Такой доброй ко мне, такой честной, And how you held me in your arms that September night И по тому, как ты обнимал меня тем сентябрьським вечером, The first time you ever saw me cry Тогда ты впервые увидел мои слёзы. Maybe this is wishful thinking, Возможно, я принимаю желаемое за действительное, Probably mindless dreaming, И, наверное, это - нелепая мечта, If we loved again Но, если бы мы вновь полюбили друг друга, I swear I'd love you right... Клянусь, я любила бы тебя по-настоящему... I'd go back in time and change it but I can't. Я бы вернула время назад и изменила всё, но мне это не под силу. So if the chain is on your door I understand. Так что если твоя дверь заперта - я пойму. But this is me swallowing my pride Но вот она - я, подавив свою гордость, Standing in front of you saying, "I'm sorry for that night" Стою напротив и говорю: "Прости меня за это" And I go back to December... И возвращаюсь в декабрь... It turns out freedom ain't nothing but missing you, Оказывается, свобода не дала мне ничего, лишь тоску по тебе, Wishing that I realized Сожалением о том, что запоздало поняла, What I had when you were mine. Каким сокровищем владела, пока ты был со мной. I'd go back to December, turn around and make it all right. Я вернусь в декабрь и всё исправлю, I'd go back to December, turn around and change my own mind Я вернусь в декабрь и исправлю свои мысли. I'd go back to December all the time. Каждый раз в мыслях возвращаюсь в тот декабрь. All the time Каждый раз.