борись или умри 2: обратно в декабрь

*** Странно, но остаток дня прошел довольно хорошо. Даже замечательно. Мы прогуливались с Томом по Центральному парку, кормили уток в пруду. Мы пили кофе, сидя на газоне, дышали весенним ветром. Он даже затащил меня на водное такси. На воде было прохладнее, зато дышалось легче и свободнее. Запустив руку в воду, я наблюдала, как мои пальцы рассекают ее гладь. Мы зашли в небольшое бистро, и, взяв еду на вынос, пошли в гостиницу к Тому. Мне нравилась китайская лапша, и я буквально проглотила ее целиком, и остаток времени наблюдала, как Том грациозно справляется с китайскими палочками. - Что? – он округлил глаза, когда я начала хихикать. Специально или нет, но он измазался в соусе. Том вытянул шею, пока я, смеясь, вытирала его подбородок салфеткой. - Свинья, - я не сдержала улыбки. Да и зачем, с ним мне было так хорошо. Я оглядела номер. Люкс, или вроде того. Большой, просторный, светлый. Но я вновь ощущала какое-то одиночество. Пустые полки, на диван будто никто и не садился. У окна стоял закрытый чемодан. Лишь в шкафу висела пара вешалок с костюмами. Я перевела взгляд обратно на чемодан. - Ты куда-то уезжаешь? Том проследил за моим взглядом. - Что? Ох, нет. Просто не было времени разобрать сумку, – он махнул рукой. - Но ты ведь здесь уже две недели или около того. – Я вгляделась в его глаза, и тут заметила что-то сзади него. Хоть номер был совершенно не обжитый, на прикроватной тумбочке стояла фотография в рамке. Приглядевшись, я рассмотрела ее. Это были я и Том, и тот вечер в парке аттракционов, когда мы катались на колесе обозрения в Лондоне. Это была та самая фотография, на которой он был прекрасен, а я счастливая. Том заметил, что я что-то рассматриваю сзади него и обернулся. Я подошла ближе, заметив одну единственную рамку с фотографией во всем доме. Это был Том в обнимку с темноволосой девушкой. У нее были большие карие глаза и широкая счастливая улыбка. И Том здесь выглядел счастливым. Таким я его не видела, хоть мы знакомы и мало. Его улыбка казалось действительно искренней. Воспоминание… я зажмурилась. Я помнила ту фотографию, помнила девушку, что навестила нас после того самого вечера в парке аттракционов. Я помнила, что в одиноком, пустом и почти заброшенном доме Тома всегда стояла их фотография. Но теперь вместо нее там была я. Там были мы. Я встала с кровати и подошла к тумбочке. Да, это была хорошая фотография. Удачно подобранный момент. Воспоминание о том вечере было, пожалуй, самым счастливым для меня. Я почувствовала, что Том стоял рядом, а его дыхание щекотало мне макушку. - Вещи не распаковал, но рамка с фотографией на тумбочке… - я задумчиво повертела ее в руках. - Она всегда со мной, - Том забрал рамку и поставил на место. – Я беру тебя во все свои поездки. - Неужели? И где мы были? - В Токио, Париже, Москве, Берлине и еще много где. - Здорово, - я хихикнула, - всегда мечтала поездить по миру. Он сел обратно на кровать и притянул меня к себе. почему то я не ощущала никакого смущения. Все казалось мне правильным и таким нормальным. Руки Тома на моей талии, его улыбка и мой смех. Все это я считала чем-то вроде неотъемлемой части наших с ним запутанных, но близких отношений. - Ты можешь поехать со мной. Очень скоро мне придется лететь в Ванкувер на съемки нового фильма. - Ах, ты все-таки уезжаешь! – я шлепнула его по плечу и надулась. - Не сейчас, но скоро, - рассмеялся он. - Ты сказал «очень скоро». - Мне нельзя все время отдыхать. - Знаю, просто, я надеялась, что ты останешься здесь подольше, - я села рядом и обняла его. – Со мной. - Я только что предложил тебе уехать со мной. - Я не могу бросить все. У меня учеба, работа… - сказав про работу, в мыслях мгновенно всплыл образ Смита, и я сжала зубы. Черт, день шел так прекрасно, и мне хорошо удавалось игнорировать воспоминания. Только что я была безмерно счастлива и теперь реальность вновь свалилась на меня или пролилась ледяным дождем. Том заметил, что я напряглась и обеспокоенно нахмурился. - Что-то не… - Нет-нет, все прекрасно! – я отмахнулась и изобразила на лице широкую улыбку, от которой, я думала, у меня треснет лицо. Том не повелся. - Нет, Дайан, не надо. Я вижу, тебя что-то беспокоит. - Может, поговорим об этом после? Не хочу портить такой день! Он выразительно взглянул на меня. Я сдалась. - Ладно. Но учти, это довольно сложно объяснить, - я вздохнула. – В общем, наш бар выкупил один… кхм… предприниматель. И я беспокоюсь, что он может… ну… изменить наш бар. В смысле, понимаешь, не только внешне. Сейчас там прекрасно, ну для нас. Но ведь это новый босс, и я не знаю, что теперь будет с нами дальше… Том с замешательством слушал, понимая наверно, что я говорю не всю правду. Закончив объясняться рваными фразами, я выдавила глупую улыбку. Он вздохнул. - О каких изменениях ты говоришь? Это типа понизят зарплату или будут придираться к каждому шагу? - Примерно… - А этот… кхм… предприниматель… - он заметил, с какой интонацией я назвала Смита, - он… правильный? Я ехидно приподняла бровь. Том помотал головой, подбирая другое слово: - Я имею в виду, он… его изменения… они… Да, Том попал в самую точку. Может, он и пытался спросить это помягче и почти незатейливо, но я поняла, что именно его интересовало. И да, ткнув пальцем в небо, он сразу понял всю суть вещей. Выдохнув для смелости, я выпалила: - Это - Смит. В один миг вся его веселость испарилась. Коротко охнув, он сжал губы и нахмурился. Его брови почти нависли над глазами. Том потер устало переносицу. Меня это даже немного оскорбило, будто он был во мне разочарован, хотя и ждал чего-то подобного. Конечно, я помню, как рассказывала в отеле Тому о Смите, и я помню, что он обещал помочь мне. Но после той встречи я больше не видела его, так откуда я могла знать, что он намеревался купить рай?! Эти его намеки и призрачные знаки… Да, возможно, я оказалась слишком глупа, что бы свести вместе «а» и «б», но моей вины ни в чем не было! Я вскочила с кровати, ожидая от него взрыва ярости и гнева, и быстро затараторила, будто защищаясь. - Честное слово, я ничего не сделала! – я бегала по комнате оправдываясь перед Томом. Мне была невыносима мысль, что он во мне разочарован. - Он сам как-то нашел меня, я ни в чем не виновата! Он пришел в кафе весь такой на пафосе, говорил странные непонятные вещи, а потом я узнала, что он купил бар! Я не причем, он… он еще… что-то говорил про золотую жилу… и я не имею понятия, что… Том прервал мою тираду, быстро подойдя ко мне и прижав палец к губам. В нос ударил запах соевого соуса и лавандового мыла. Я удивленно, но облегченно замолкла. - Я верю тебе, Дайан! Только успокойся и расскажи все по порядку. Он медленно убрал палец, и после секундной тишины я вновь затараторила: - Я уже рассказывала тебе про Смита, и как он приходил в бар. После этого я его не видела. Но сегодня утром в бар пришел Дональд, наш владелец, и он. Смит. Дональд представил его как совладельца, и я боюсь представить, что он задумал. Том внимательно слушал, плотно сдвинув брови. Я почти видела, как крутятся его шестеренки в голове, как он продумывает план действий. - Ты ведь можешь просто уйти оттуда. Уволиться. - Там мои друзья. Я не хочу их бросать, потому что, по сути, только я знаю, что он из себя представляет. Я умолкла. А знаю ли я на самом деле, кто такой Смит? Ведь даже имя его будто ненастоящее. - Может, их стоит предупредить? Или хотя бы намекнуть, что пора подыскивать новое местечко? - Возможно. Нужно попробовать поговорить с ними. Просто я не знаю, что им сказать. Никто из них не в курсе о… обо мне… обо всем. Как им объяснить? - Не переживай, - Том бодро улыбнулся и потрепал меня по плечу. - Послушай, - я заглянув в его глаза, решила спросить то, что уже давно меня интересовало, но спросить не решалась. Не хотелось просто заводить эту болезненную тему, - как… как ты нашел их? Моих родителей? Лицо Тома смягчилось, а уголки губ поползли вниз. - Мне помогал Карл. Как оказалось, он уже довольно долгое время роется в архивах, ищет все о твоем прошлом. Странно, он ничего подобного мне не говорил, и даже не намекал. Почему Карла это интересует, я ведь его ни о чем таком не просила. Оказалось, его просил Том. - Но зачем? Он молчал. Я видела, как в его голове мечутся сомнения. Том не хотел говорить, не хотел объяснять. А я в конец растерялась, ощущая, что вокруг меня везде чьи-то замыслы и тайные планы, о которых раньше я не имела понятия. Чем дольше он молчал, тем сильнее во мне начинала бушевать буря. Моя фантазия могла бы улететь ввысь, но он к счастью вовремя открыл рот. - Ладно, слушай, раз ты сама начала этот разговор… - он сел на диван, на котором лежала его черная кожаная сумка, и выудив оттуда какую-то папку, нервно покрутил ее в руках. – Я просил Карла, найти твоих родственников. Просто, я очень долго думал над твоими словами, что ты сказала мне когда-то. Я непонимающе уставилась на него. Присев рядом, я стала рассматривать папку. Не уверена, что захочу смотреть в нее, если он мне ее отдаст. Разве важно то, что было в другой жизни, если ее больше нет? К тому же я не хотела погружаться в неприятные воспоминания. А я обязательно что-нибудь вспомню. Сейчас мне было хорошо, когда в моей голове выстроились стены, и я осознанно отгородилась от прошлого. - Ты сказала тогда, на крыше в первый раз, что помнишь… помнишь свою семью. Своих родственников. Всех их, кто… кто отказался от тебя. Я вздрогнула и похолодела, когда из уст Тома вылетело это обжигающе острое слово, больно кольнувшее меня в сердце. Да, они именно отказались. Нет, я определенно зря начала этот разговор. - Знаешь, я думаю, это не важно! – я почти выкрикнула эти слова, вскочила с дивана, и начала убирать пустые коробки из-под китайской лапши с кровати. Но как бы громко я не кричала, я не смогла бы заглушить всплывающие на поверхность моей памяти воспоминания из самых глубоких недр, куда я их спрятала. Удивительно, как долго мы пытаемся что-то забыть, и как легко вспоминаем, когда защита дает трещину. - Меня столько лет мучил этот вопрос. - Какой? Мое лицо отражалось в его глазах. Я видела себя: потерянную, сломленную, опустошенную девушку. Я уже давно не казалась себе сильной и смелой. Сама того не замечая, все эти годы я ходила в маске безразличия. И вот я осмелилась выпустить своих демонов. Я могла спокойно попрощаться с ними. Нужно было лишь шагнуть навстречу бездне. - Почему они отказались от меня? – мой голос прозвучал по-детски обиженно и даже напугано. – Я не понимаю, почему никто из них не взял меня к себе. Просто, ведь мне всегда казалось, что если семья – значит, все делают вместе, заботятся друг о друге. Но этого не случилось со мной. Я потеряла их всех в той автокатастрофе. Я отчаянно мотала головой, пытаясь вытрясти из себя налипшие, словно вязь, воспоминания, но было поздно. На глазах выступили слезы. - Нет, Дайан, послушай! Ты была права, это, действительно, странно! - Какая теперь разница?! Это уже ничего не изменит. - Но, возможно, это даст тебе ответы. Том старался привлечь мое внимание, но я отказывалась смотреть на него и избегала взгляда. Он был прав: иногда ответы приносят в жизнь облегчение, но при этом они так же легко могут забрать у тебя сон. Я сдалась. Осторожно подняв на него взгляд, я опасливо стала рассматривать папку. - И что же ты узнал? Том мягко улыбнулся. - Сначала, Карл забрал твои документы из детского дома. Там был указан ближайший родственник – твоя тетя Сара, сестра твой матери. Она умерла шесть лет назад, но у нее остался муж и два сына. У меня есть братья. И что мне делать с этой информацией? Я растерянно нахмурилась. - В общем, Карл ездил к ним, но мистер Элстоб – ее вдовец, отказался с ним разговаривать. Однако, его младший сын Стивен тайком передал некоторые копии документов. - Погоди, что?! – воскликнула я. – Тайком? Передал? С какой стати? - Мы сами удивились. И честно говоря, после этого мы пытались еще раз связаться со Стивеном, но он нас игнорирует, – в глазах Тома загорелся странный огонек. Уверена, это было отражением моего собственного любопытства. - А что сказано в документах? - Здесь тоже много чего непонятного, - он принялся листать бумаги, но я так и не подошла к нему, отчего-то решив держаться подальше от этой папки. – Например в завещании родителей, сказано, что в случае их смерти, их дочь Дженнифер, - он бросил на меня красноречивый взгляд, - отдается на опекунство сестре матери - Сары. Здесь стоит ее подпись. А это значит… - … она действительно должна была меня взять к себе, - пробормотала я. – Но какой в этом всем смысл? Ведь она не взяла, – я всплеснула руками, пытаясь побороть гнетущее внутри меня нарастающее с каждой секундой чувство. - Неужели не понимаешь? Если здесь стоит ее подпись, значит, она собиралась… но что-то пошло не так. Дайан, я просто… не могу понять… не могу поверить, что кто-то мог так просто отвернуться от человека. Ведь ты ее племянница, не кто-то там. Дочь ее родной сестры! - Том, так происходит иногда. Люди порой отворачиваются, такова жизнь. Он раздраженно уткнулся в бумаги, продолжая листать их и просматривать снова и снова, будто пытаясь разглядеть то, что он не заметил. Том пытался прочитать между строк. Завидный энтузиазм, и его упорство меня трогало, но я видела, что он так отчаянно ищет им оправдание. Так искренне верит в то, что моя дорогая тетушка не просто так отдала меня в приют. Только вот я ясно видела и знала, что нет здесь никакой тайны. Ей было все равно. Или у нее и без меня было много проблем. Какая разница, что произошло больше пятнадцати лет назад, если это ничего не изменит? - Этого мало! – бормотал он упрямо, пока я убирала пустые коробки из-под еды с кровати. – Здесь не достаточно информации. Мне нужно позвонить Карлу, - и он стремительно вышел из комнаты, оставив раскрытые документы на диване. Я бросила лишь взгляд, но представшая передо мной картина, заставила меня обернуться вновь. На диване были раскиданы документы. МОИ документы. МОЕЙ жизни. Удивительно, как вся моя жизнь поместилась на стопочке тонких желтых бумаг. Я так же удивилась, разглядев фотографии среди всего этого. Должно быть, их передал мой двоюродный братец. Меня захлестнуло любопытство, но Том вернулся прежде, чем я поддалась соблазну разглядеть их поближе. - Карл сомневается, что сможет еще что-нибудь выудить у Элстобов, но он постарается. Я кивнула с большим безразличием, чем нужно было показать, и поскорее отвернулась. Том уселся обратно на диван, продолжая копаться в бумагах. - Здесь есть фотографии, что передал Стивен, - осторожно заметил он. Я поморщилась. Не так просто что-то утаить от моего любимого актеришки. – Если тебе интересно… ты могла бы, взглянуть на них. Если хочешь. Я передернула плечами, и, бросив пакет с мусором у дверей, чтобы его забрала горничная, легла на кровать. - Может быть позже. Он едва заметно улыбнулся, и я, не удержавшись, бросила в него подушку. - За что? – рассмеялся он. - Прекрати делать это! - Что делать? – он невинно округлил глаза и поднялся с дивана. - Дразнить меня. Я не хочу смотреть на документы. В смысле хочу, мне интересно, но я не уверена, что хочу знать ответы. - Потому что… - он сел рядом, взяв меня за руку. - Потому что… - потому что, что? Боюсь? Да, я определенно боялась. Но чего? Что могло скрываться такого там, за этими рядами букв и цифр? Мое прошлое. Тщательно задокументированное, пустое и холодное. За этими строчками не видно настоящей Дайан. Из них я узнаю лишь официальную версию. Что скрывалось за поступками людей, повлиявших на всю мою жизнь - я не узнаю. – Я боюсь этих ответов. Том притянул мою руку к губам и осторожно поцеловал ее, после чего перевернул и мягко поцеловал поочередно кончики пальцев. Я затрепетала, ощущая покалывание в местах, где его губы касались моей кожи. - Тебе не стоит бояться. Ведь, прошлое никак уже не сможет нам навредить. Оно уже прошло. Но… - Том прижал мою руку к своей груди, заглядывая мне в глаза, - если ты хочешь, мы можем не делать этого. Я прекращу ворошить архивы, и мы больше никогда не заговорим об этом. Ведь если подумать, прошлое не так важно. Для меня гораздо важнее наше будущее. Я не смогла не улыбнуться. - Спасибо. Он улыбнулся в ответ и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Это был короткий, но почти невинный поцелуй, но когда он оторвался, мы оба поняли, что этого нам мало. Я притянула его ближе, и ему пришлось почти лечь на меня. Мне нравилось чувствовать тяжесть его тела. И, кажется, мы оба поняли, что задыхались до этого, а этот поцелуй – стал глотком воздуха. Поверить не могу. Мне действительно его не хватало, но сейчас я понимала на сколько. Аромат его тела опьянял, как и его горячие, обжигающие кожу поцелуи. Я зарылась пальцами в его волосы. Мне хотелось раствориться в нем, стать его частью, и это заставляло меня обнимать Тома крепче. Его сильные руки притягивали меня за талию, и я чувствовала его возбуждение. На миг я растерялась. Прежде наши с ним отношения были очень осторожными, и он редко давал себе волю поддаться страсти. Но сейчас все было иначе. Я поняла, что начинаю терять голову. Комната закружилась перед глазами, в голове громко пульсировала кровь. Я задыхалась, потому что в тот миг все вокруг меня было таким пьянящим. И я, наконец, могла признаться себе, что тоже скучала по этому. Губы Тома сместились к шее, и я чувствовала жар его тела. Я обхватила его ногами, не желая, чтобы он отстранялся, и вздрогнула, почувствовав его холодные пальцы под футболкой. Раз так – долой рубашку. Заплетающимися пальцами, я стала расстегивать ее. Когда у меня не получилось, я, разозлившись, дернула края, и пуговицы разлетелись в разные стороны, со звоном ударяясь об пол. Том начал хехекать, и я, воспользовавшись этим, перевернула его быстрым движением на спину, а сама оказалась сверху. Собственная сила и смелость дурманили голову, и мне хотелось хохотать, ведь я все еще новичок в этих делах. Его тело идеально, как и его душа. Как получилось так, что сейчас все это мое? Отчего этот человек, так улыбается мне и смотрит таким влюбленным взглядом, будто я центр его вселенной. Разве я заслужила это? - Что? – спросил он, и я поняла, что все это время заворожено смотрела в его глаза. - Просто… просто, я чувствую себя… счастливой рядом с тобой, - и я смущенно замолчала. Таких откровений я обычно себе не позволяю, но Том должен был это знать. Он нежно провел ладонью по моей щеке. Его пальцы скользнули ниже, и провели дорожку по моей татуировке. Он обхватил меня крепче и поцеловал, дав понять, что это чувство взаимно. Ему не понадобились слова. В тот вечер он меня больше не отпускал. Я проснулась, когда за окном уже окончательно потемнело. Вылезать из постели не хотелось, но я представляла, как будет беспокоиться Карл и Кэрол, если я скоро не приду. Поэтому мне пришлось поднять руку Тома и выскользнуть из его объятий. Он недовольно пошевелился, пытаясь поймать меня сквозь сон. - Ты куда? – пробормотал он, не открывая глаз. - Я сейчас, лишь отправлю сообщение Карлу, что я с тобой и вернусь, - я поцеловала его в губы, и он попытался не упустить момент, чтобы не отпустить меня, но я увернулась, хихикая. Телефон был в сумке, что лежала на диване. Дисплей уже высветил два пропущенных от Кэрол. Я, тяжело вздохнув, быстро отправила ей сообщение с извинениями, и написала, что останусь ночевать у Тома. Блуждающий взгляд вновь упал на документы. Нет, Том сказал, что он бросит это дело, значит это уже не важно. И никогда не было. И я совершенно не хочу знать, что там написано. Но мне отчаянно хотелось взглянуть на снимки. Одно дело расплывчатые силуэты и лица, и совсем другое четкая фотография. Фотография людей, что когда-то значили очень и очень много для меня и родителей. Фотография предателей, что бросили меня на растерзание грязным улицам. Лишь один взгляд… Я медленно подошла к бумагам, и выудила торчащую из-под документов поблекшую от времени черно-белую фотографию. На ней были запечатлены несколько людей, и я поочередно принялась их разглядывать. Но как бы я ни старалась, я не узнала их. Нет, я, конечно, узнала улыбающуюся мать, но я запомнила ее не такой. Это девушка на фотокарточке была незнакомкой. Рядом с ней стояла девушка постарше, с пучком светлых волос – ее сестра, Сара. Я попыталась рассмотреть ее тщательнее, желая увидеть что-то, что могло бы дать мне ответ, отчего эта на вид взрослая и добрая женщина, так хладнокровно отказалась от собственной племянницы? Но я не увидела ничего кроме ее улыбки и паутинки морщинок вокруг глаз. По другую сторону от матери стоял вполоборота мужчина – мой отец. Я сразу узнала его большие темные глаза и широкую улыбку, которую он посылал отнюдь не камере, а моей матери. Интересно, снимок сделан до или после их свадьбы? Возможно я видела начало их отношений. Я чувствовала как к горлу подступил комок. Нет, я определенно не хочу знать, отчего окружавшие моих родителей люди так спокойно отвернулись от их ребенка. Я перевела взгляд на человека, стоявшего по другую сторону от отца. В начале, я решила, что это мистер Элстоб – вдовец моей тети, но он смотрел отнюдь не на Сару. Его взгляд был, так же как и у отца, направлен на мою мать, которая, казалось, не замечала такого внимания, и широко улыбалась в объектив. Но чем больше я разглядывала его, тем неспокойнее мне становилось. Нет, я не узнала его. Черты лица незнакомца казались мне совершенно незнакомыми, но все же частичка моего подсознания отчаянно пыталась уловить что-то, что еще не совсем переварилось в мозгах. Было что-то отчаянно знакомое, из-за чего мужчина, точнее совсем еще молодой парень, кого-то мне напоминал. Он был высоким, возможно выше отца, с русыми волосами и грубыми чертами лица. Я попыталась оживить картинку в вооброжении. Молодая девушка задорно смеялась, ей вторила ее сестра, а два молодых человека заворожено смотрели на красавицу. Они переглядываются, видят в своих взглядах что-то похожее, но мой отец не обращает на это внимание. Должно быть незнакомец его друг. И тут этот незнакомец медленно поворачивается к камере и смотрит прямо на меня, своими колючими серыми глазами, которые даже со снимка навевают ужас. О, нет. Я громко вскрикнула. Том подскочил на кровати. - Дайан? – он нашел меня взглядом. – Что случилось? - Том, у нас проблемы… Это – Смит! *** Устроить встречу со Старым Гленом было проще простого. Конечно, это настоящая ерунда, если у тебя есть свои люди буквально на каждом шагу. Серые холодные коридоры не пугали меня. Напротив, я даже ощущал какое-то удовлетворение, что все эти идиоты попались, и теперь в вину своей глупости торчат за железными решетками. В следующий раз будут лучше думать и не допускать ошибок. Вот я же не допускаю, и могу спокойной идти по этим коридорам. Коротким кивком охранник дал понять, что отключил камеры слежения, означающее, что мое пребывание здесь останется незамеченным, будто меня и не было. Я зашел в небольшую комнату, белую с двумя дверьми. Лишь я переступил порог, дверь за мной закрылась. Посередине комнаты стоял стол и два стула друг напротив друга. Я сел на один из них, слыша, как за другой дверью медленно отпираются железные клетки. Шаги отдавались эхом в комнате, и я уже предвкушал это удивление и страх, что отразятся на лице этого старого урода. Поплотнее запахнув пальто, я даже не пытался скрыть самодовольную улыбку. Дверь со скрипом отворилась, и он зашел в комнату, но увидев меня, тут же попятился. Не тут-то было. Дверь захлопнулась, оставив Глена наедине со мной, его худшим кошмаром. Выглядел он довольно непривычно, учитывая, что от его бороды остался лишь гладкий подбородок. На нем была местная форма для заключенных – оранжевая, с нашитым на грудном кармане номером. Седые волосы были гладко зачесаны назад, а в его глазах застыл плохо скрываемый страх. - Ты? – выдавил он, как можно спокойнее, но его голос дрогнул. - Я. А кого еще ты ожидал здесь увидеть? – от звука моего голоса – спокойного и низкого он вздрогнул, но храбрясь, медленно сел напротив меня за стол. - Тебя-то уж точно в последнюю очередь. Зачем ты пришел, Смит? Он похудел, и больше не плевался слюной злобно хихикая. Было ясно, что тюрьма смыла с него спесь, и теперь он не такой самодовольный и смелый. Я усмехнулся. - Хотел посмотреть на тебя, - он поежился под моим взглядом. – Устыдись, Глен! Тебя засунула в клетку девчонка. Он осклабился. - Ты пришел, чтобы поржать надо мной? Если так, то проваливай. - Заткнись! – я прищурился и наклонился к нему через стол. - Если ты думаешь, что в тюрьме находишься в безопасности от меня, чтобы вот так со мной разговаривать, то ты ошибаешься. Стоит лишь заплатить кое-кому, и на утро твои внутренности будут оттирать с пола. Глен побледнел, и отвернулся. - Ты пришел для чего-то? Если да, то побыстрее выкладывай. У нас скоро ланч. - Не торопись, дорогуша, дай я на тебя погляжу! – я широко ухмыльнулся. – Жизнь тебя потрепала. - Сам знаю. Так чего ты хочешь? – он явно не был настроен на светскую беседу. Мое присутствие его нервировало. - Поговорить. Он удивленно приподнял брови. - Ты пришел языками чесать? - Ну да, а ты как думал? - Заключить сделку. - Ты можешь мне что-то предложить? – даже просто от этих слов мне стало смешно. - Ты никогда не приходил ко мне перекинуться новостями. Он был прав. Я вздохнул. - Хочешь знать истинную причину моего визита? Так слушай меня внимательно, - вся веселость испарилась из голоса, оставив место гневу, что я накапливал долгие годы, который стал частью меня. Глен побелел как мел, и я почти увидел как встали дыбом волоски на его руках. – Ты очень меня подвел. - О чем ты? – он вздрогнул. Не отрывая от него взгляда, я встал со стула и почти навис над ним. - Помнишь, я пришел к тебе пятнадцать лет назад, и сказал, что ты должен позаботиться об одном человеке. Глен помотал головой. Я чувствовал вонь, исходящую от него. - Я сказал тебе, что твои дорогие детишки, должны привести ее в банду, и ты должен всему ее научить. Тень понимания скользнула в его глазах. - Ты говоришь… о ней? – он почти выплюнул последние слова. - О да, именно о ней! – с этими словами я почти отбросил стол, схватив его за толстую шею, толкнул вниз и прижал к полу. От удара он вскрикнул, но не посмел пошевелиться. – Я сказал тебе, что ты должен был воспитать в Дайан преемницу, вместо этого ты выбросил ее на улицы как мусор. - Да что такого важного в этой девчонке? – пропищал он. - Ты должен был заботиться о ней, а твои крысы ее использовали! – Глена била мелкая дрожь. Он ведь знал, что нельзя злить Смита, однако он сделал кое-что более ужасное. Он допустил непростительную ошибку, не восприняв мои слова в серьез. – Ты, мерзкий ублюдок, должен быть счастлив, что сидишь здесь, потому что, клянусь тебе, если однажды ты выйдешь, я сделаю так, что ты никогда не сможешь ходить! Я медленно поднялся. Гнев постепенно затих, насколько это было возможно. С каменным лицом, я отряхнул рукава пальто, поправил галстук. Глен все так же, не двигаясь, лежал на полу. - Запомни мои слова, Глен, - добавил я, смотря на него с высоты своего роста, - ты до сих пор жив, потому что я еще не придумал достаточно болезненного наказание для тебя. Но будь уверен, когда я придумаю, ты будешь молить о смерти! Я подошел к двери и постучал в нее. В замочной скважине повернулся ключ. - Но… почему…? – пробормотал он, все еще дрожа от ужаса. – Я не понимаю… почему она… так важна…? Я просто вышел ушел, не удостоив его ответом.