Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

— Рабам не разрешают читать.

             День оставлял желать лучшего. Внутри Фенриса всё мелко дрожало и потряхивалось. После боя, а, в последующем, и побоев, он отошёл не полностью. Тело продолжало гореть, как от огня, из-за клейм. В памяти оставалась пустота, что пугала. На шее продолжала затягиваться удушливая петля, и она мешала дышать. Голос садился всё больше, и, чтобы ответить хоть как-то внятно, приходилось ощутимо его напрягать, но в этом случае нарастала боль в голосовых связках. Однажды Фенрису показалось, что он может навсегда лишится способности говорить.       Нешуточный страх охватил его, когда к нему обратился хозяин, а голос резко пропал, и он не смог выдавить из себя ни звука, кроме сдавленного хрипа. Данариус тогда смотрел на него, как на смертника, а Фенрис, вцепившись в горло обеими руками, всё хрипел в попытках дать ответ. Хозяин тогда сделал к нему уверенный шаг, и Фенрис упал на колени, смотря с мольбой. Но Данариус только посмеялся, грубо открыл ему рот и, давя на язык большим пальцем, всматривался в покрасневшую глотку.       Данариус ругался долго. Очень долго. Тем двум рабыням, что должны были поставить его на ноги — с этим-то они справились — досталось плетей из-за того, что не обработали ему горло, и теперь тот на какое-то время потерял дар речи — в прямом смысле. Фенрису их было не жаль. В голове лишь стучала мысль, чтобы не досталось ему.       После того как Данариус закончил с эльфийками, он лично намешал какую-то мазь. Ходил с таким видом, точно изобрёл эликсир бессмертия. А Фенрис, стоя на коленях, выжидал своей участи. В кабинете в тот момент трещали пожираемые огнём поленья. Дёргалось пламя стоявшей на столе свечи. Бряканье приборов и посуды, которые Данариус расставлял на места. После он сел на стул и подозвал Фенриса, которому пришлось идти на четвереньках, точно верному псу. А Данариусу это нравилось, на раба он смотрел с издёвкой.       Сев перед хозяином, Фенрис послушно открыл рот. Не то чтобы его удивило, что хозяин, обмакнув пальцы в получившуюся кашицу, грубо просунул их в рот и глотку, до боли давя на неё, а заодно и вызывая рвотные рефлексы, но готов он к такому не был. А Данариус точно испытывал его, проталкивал пальцы всё глубже, царапая нежную плоть. Фенриса начало трясти сильнее, его собственные пальцы сжимались на ковре с высоким мягким ворсом. И, если бы он мог, то начал бы вымаливать его остановиться, но, увы, это было ему неподвластно.       Как только Данариус убрал пальцы, Фенрис залился кашлем, замарав ковёр. Данариусу это ох как не понравилось. Пока раб откашливался в попытке восстановить дыхание, он медленно поднялся со стула и, приподняв ногу, грубо опустил её на голову Фенриса, вынудив ткнуться лицом в то место, куда кашлял. И остаток вечера Фенрису пришлось начищать весь ковёр со связанными за спиной руками, держа щётку зубами, да ещё и полностью обнажённым.       Данариус видом униженного раба наслаждался и смеялся над ним. Он жадным взглядом ощупывал клеймённое тело. Любовался делом рук своих и тем, как лириум переливался и местами вспыхивал, радуя его ещё пуще. Холодные серебристые линии повторяли изгибы подтянутого тела, выделяя самые интимные места.       Не выдержав, Данариус поднялся с места, подошёл к ползающему на коленях рабу и, жёстко схватив его за волосы, вынудил подняться и испуганно уставиться на него большими глазами. Щётка выпала изо рта, ударилась о торс и с глухим стуком упала на ковёр. От вида испуганного юнца Данариус чувствовал себя всесильным. Что этот мальчишка может сделать такому, как он? Абсолютно ничего.       Надменный взгляд скользнул от лба, где ярко выделялись три точки, к подбородку, с которого начинался завораживающий рисунок клейм, — он волнистыми и витиеватыми линиями опускался на шею, плечи и торс, соскальзывал всё ниже, к пальцам на руках и ногах. Столько сил и средств потрачено на эту красоту. Иногда Данариусу даже становилось жаль, что это всё досталось такому жалком отродью, как эльф. Рассмеявшись, он дёрнул Фенриса вниз, и тот, упав на колени, поёжился всем телом, ожидая начала новых побоев, но хозяин снова рассмеялся, только пнул его по ноге и отошёл обратно к столу, а Фенрис вновь взялся за чистку ковра.       Но это было почти две недели назад, через два дня, как он очнулся. Тело болело до сих пор. Часть ран так и не зажили. Но ощущал ли он неудобства от них, понятно не было, ибо клейма ныли нещадно, не переставая. Они зудели так, что Фенрис несколько раз расчесывал их в разных местах до крови, но жжение унять это не помогало. А когда хозяин его за этим застукал, то Фенрису прилично досталось. Особенно его более острому слуху, когда Данариус, вереща, чтобы он не смел портить столь ценное вложение, ещё и бил его книгой везде, где хотел.       Ценное вложение… Рассматривая красиво поблёскивающие на солнце линии лириума на своей коже, он пытался понять, почему они так болят. Ведь маги пьют лириумное зелье, и ничего с ними не делается. Почему же эти красивые рисунки так беспощадны к нему? Может быть, это из-за того, что он сам не маг. Или потому, что его так никто и не обучил, как правильно с ними обращаться. Возможно, если бы ему сказали, что и как, они бы не ныли и успокоились. Как вариант, в них скапливалась энергия, что позволяла ему частично проходить сквозь преграды, и этой болью она намекала: надо избавляться от скопившейся силы.       От этой боли немного спасала прохладная вода. Она остужала разгорячённое тело. Давала разуму толику спокойствия. Но Фенрис не мог позволить себе такие вольности. Особенно если учесть, что Данариус таскал его за собой практически везде, куда бы ни пошёл. Копируя повадки кунари — племени рогатых варваров, с которыми Империя воюет далеко не один год, — он всё так же сажал его на поводок.       Фенрис всё больше чувствовал себя экзотическим зверем, ощущая сотни тысяч взглядов, когда они шли по широким улицам Минратоса. Данариусу, как достаточно влиятельному магу, впору сесть в карету, но он упрямо ходил пешком, водя своё детище за собой и хвастаясь перед всеми, показывая, как они в нём ошибались. Фенрису же было всё равно. Голова была забита назойливым желанием почесать клейма. Но если сделает это, то по возвращению в имение хозяин снова его накажет.       Последние несколько дней Данариус словно стал одержим. Фенрис хоть и не поднимал головы, но подмечал, что тот смотрит на него с какой-то непонятной для него жадностью. Каждый вечер, пока Данариус занимался какими-то бумажными делами, что-то читал, или же не был занят чем-то иным, то требовал от Фенриса полностью раздеваться и истуканом стоять посреди большой комнаты. Периодами он менял позы, вставая то спиной, то полубоком, то подняв или запрокинув голову. Это настораживало. Было понятно, что хозяину раб, как таковой, неинтересен, но клейма на нём вызывали восторг. Это походило на одержимость.       А буквально вчера ему пришлось стоять на четвереньках, голой задницей к хозяину, широко разведя ноги и прогнувшись в спине. От взгляда на себе его мелко колотило. В сотый раз он убеждал себя, что, если дойдёт до этого, у него в любом случае выбора не будет. Да и если судить по некоторым фразам хозяина, это или же что-то подобное, уже происходило. Вот только для Фенриса эти воспоминания были утеряны. И он не был уверен, что хочет это помнить. Но если дойдёт… примет ли он это с такой же лёгкостью, как думает?       Данариус, громко рассмеявшись, замер. Фенрис резко застыл, мысленно выругавшись на себя, что задумался настолько сильно, что чуть не врезался в хозяина. Тот весело разговаривал с какой-то женщиной в годах. За её спиной стояло несколько рабынь, как эльфиек, так и людей. Девушки заметно тряслись от покупок в их руках, явно держась из последних сил, чтобы не уронить. Фенрис ниже опустил голову, чтобы никто не подумал, что он на них засматривается. Он о женщинах вообще старался не думать. А уж тем более, заняться с ними чем-то интересным. Ведь у рабов нет желаний, и единственное, о чём они должны думать, — так это о желаниях своего хозяина.       Наговорившись вдоволь, маги разошлись. Переполненный хорошим настроением Данариус быстрым шагом устремился в сторону библиотеки. Великое хранилище знаний Тевинтерской Империи. Фенрис иногда рассматривал книги в имении Данариуса, но рабов читать не учили. Зачем это вещи? Они и так неплохо пригождаются.       Пройдя по широкой дороге, под аркой с высокими воротами, которые сейчас были открыты, они оказались на территории библиотеки. По всей территории цвёл огромный красивый сад. Маги прогуливались по нему, обсуждая какие-то свои дела или просто беседуя. Журчали многочисленные небольшие фонтанчики. Пели свои трели пташки. Даже странно. Для кого-то здешний мир был так же прекрасен, как и этот сад, с его раскидистыми дубами и яркими приятно пахнущими цветами. А для кого-то он был точно сама Бездна, со всеми её ужасами и мерзостью.       Данариус сильнее дёрнул, и Фенрис по инерции сделал несколько шагов и вновь резко замер, ожидая приказов. Но хозяин молчал. Он размышлял, куда конкретно ему нужно. Центральный вход вёл в самую большую часть библиотеки с тысячами тысяч самых различных книг, фолиантов и свитков. Но Данариусу нужно было кое-что другое. И навряд ли оно хранилось там. А значит, нужно было обойти здание по дуге и пройти через другой вход в подвалы. Решив, как лучше пройти, Данариус опять дёрнул Фенриса за собой.       Фенрис, стараясь не сильно крутить головой, рассматривал кусты с цветами, мимо проходящий народ. Он подмечал мельчайшие жесты и движения рабов, видя в них особый язык. Он откровенно не понимал, как можно пойти против своего хозяина, ведь одно неверное движение, и тебя могут не просто избить, а сделать что пострашнее. Фенрис устремил взор на пролетевшую рядом бабочку, удивляясь яркости её крылышек. Но не задумываясь о её свободе. Да и не успел — несчастное насекомое пало жертвой магии какого-то мага.       Сад оказался длинным, тропинки в нём переплетались между собой, грозя запутать. Фенрису стало не до разглядываний сада, когда в нос ударил сладковатый аромат яблонь. Рот наполнился слюной от воспоминаний о яблочном соке в нём. Он мог один съесть целую корзину. Если бы была такая возможность. Но рабы чаще всего питались объедками со стола хозяина. Хотя Фенрису, как «ценному вложению», перепадала еда получше. Данариус всё пытался нарастить мяска тощему эльфу, чтобы сил прибавилось. Но пока безуспешно, а переводить еду так просто не желал. Да и откуда бы взяться этому самому мяску, если учесть, что он живёт от побоев до побоев, тратя силы на восстановление? Смотря на небольшие спелые жёлто-красные яблочки, Фенрис подумал, что вот бы сейчас вскарабкаться по дереву и сорвать несколько штук. Но где там. Сидит на цепи, как сторожевой мабари.       Чтобы обойти здание библиотеки, им понадобилось чуть больше пятнадцати минут. Данариус недовольно цыкнул, заметив нескольких неприятных ему личностей. Но шаг не сбавил. Пройдя мимо, ещё специально максимально близко, он скользнул по ним равнодушным взглядом и дёрнул цепь. Фенрис сделал быстрый шаг вперёд и снова выровнял походку. На магов он старательно избегал смотреть, дабы самому избежать какого-либо наказания за что-нибудь.       Данариус вихрем слетел по лестнице из белого камня, ведущей вниз. А Фенрис, которого он стал тянуть активнее, силился и идти нормально, и при этом не грохнуться со ступеней. А то это сулило неприятности. И это далеко не из-за очередного истязания, а из-за того, что он вполне реально мог свернуть себе шею. Несмотря на свалившуюся на его плечи судьбу, умирать Фенрис не хотел.       Внутри помещения, ярко подсвеченного, как факелами, так и волшебными камнями, расположились сотни длинных высоких стеллажей. Фенрис сразу понял, что за книгами придётся прыгать ему. И несмотря на наличие лестниц, Данариус по ним карабкаться точно не соберётся. Да и зачем, когда можно приказать рабу. Как предположил, так и произошло.       — Иди сюда, — Данариус рывком подтянул Фенриса к себе и ткнул наверх. — Фолиант в чёрном переплёте с красным камнем, видишь? — Фенрис быстро закивал. — Его и от него десять томов, доставай и на стол. Да не смей испортить. Иначе я тебя так испорчу, что пожалеешь, что пережил ритуал!       От угроз Фенриса тряхнуло, и он низко склонил голову, показывая свою покорность. Данариус, хмыкнув, привязал цепь к лестнице и отправился к стойкам, чтобы отметиться. Развернувшись к полкам, Фенрис задрал голову наверх, всматриваясь в нужные переплёты. Шустро взбираясь, он резко вдохнул, когда цепь натянулась максимально, а до книг он не дотягивался, даже вытянув руку. Страх и паника начали заполнять его. Он дёрнулся несколько раз, но безуспешно. От мысли отвязать цепь сразу отказался — хозяин узнает, что сделано было без его разрешения, побьёт.       — И что ты делаешь? — застукав раба за попыткой дотянуться до книги, Данариус сел за стол и внимательно воззрился на спину Фенриса. — Идиот, отвяжи цепь!       Фенрис буквально слетел с лестницы, распутал конец и снова взлетел обратно. Всё это время Данариус цепко следил за каждым его движением. Он не мог отвести взгляд от узкой талии с серебряными линиями, от голой поясницы — Фенрис был одет в короткий топ и штаны выше колена, из-за чего большая часть клейм были видны, — и тонких ног. Мышцы просматривались не так ярко, да и не будут, пока эльф настолько худ. Фенрис потянулся за вторым фолиантом и взгляд Данариуса задержался на небольшой заднице. Его губы растянулись в ухмылке. Но ему пришлось отвлечься, когда Фенрис, положив стопкой четыре тома, — больше брать было опасно — юрко спустился и предельно аккуратно положил книги перед хозяином. Вернувшись к стеллажам, он сдвинул лестницу и повторил свой подъём ещё дважды, а после встал перед хозяином, ожидая приказов.       Данариус нехотя зарылся в книги, осторожно листая скреплённый пергамент. Вчитываясь в каждую строчку, он в очередной раз понимал, что это не то, что ему нужно, а Фенрис был в очередной раз загнан на лестницы, дабы достать или поставить книги. Пару раз он так торопился, что чуть не навернулся с одной. Данариус на это не обратил никакого внимания, продолжая изучать тома. Но отчего-то Фенрис был уверен, что когда настроение у хозяина будет скверным, он вспомнит ему каждый малейший просчёт, и это «недопадение» тоже. Всегда так происходило и будет происходить.       — Сходи к писарям и попроси пишущие принадлежности с пергаментом. Кажется, я нашёл! — Данариус потёр руки и облизнулся.       Покорно склонившись, Фенрис бегом бросился выполнять приказ. Чему он был действительно благодарен, так тому, что перья, чернила и всё остальное не нужно было выпрашивать. Всё необходимое для этого стояло на столах возле стен. Постаравшись выбрать самое лучшее, Фенрис рванул обратно. Составив всё рядом с хозяином и замер статуей. Но тут же опомнившись, оббежал стол и замер перед ним — Данариус не любил, когда стоят за спиной. Хмыкнув на расторопность раба, Данариус принялся делать нужные ему пометки.       Минуты растягивались и перерастали в часы. Вот раннее утро превратилось в день. На улице уже во всю ярко сверкало солнце. Народу становилось больше. Стол постепенно заполнялся, и Данариус был вынужден посадить Фенриса подле себя, дабы находился в его поле зрения. По залу разносились шелест бумаг, скрип перьев и передвигаемых с места на место лестниц. Рабы по командам своих господ шустро бегали туда-сюда, выполняя поручения.       Смотря, что народу становится слишком много, Данариус поморщился и начал подниматься. Фенрис подлетел первым, помог отодвинуть стул и без команды похватал книги, разложив их по местам. Затем вернул лишний пергамент и чернила на место. И пока он бегал, Данариус успел широко зевнуть и потянуться. На раба он даже не глянул и тем более никак не прокомментировал его усталое дыхание.       На улицу они вышли неспеша, да и домой направились не сразу. Данариус, перебирая исписанные им листки, внимательно вчитывался в заклинания, рисунки пентаграмм и рецепты зелий. Раз он пытался показать магистериуму, на что он способен, отступать было поздно, а сделать нужно было ещё очень многое. А ещё оставался открытым вопрос о его отправке на Сегерон. Но если ему туда всё-таки придётся ехать, то подготовиться нужно тщательнее.       Прежде, чем свернуть на тропинку, ведущую к центральному входу-выходу, Данариус развернулся в противоположную, сделал буквально десяток шагов и уставился на несколько беседок — и все до одной заняты. Поморщившись, он прошёл дальше и, сев в тенёк на красивую вычурную скамейку, вытянул ноги.       — Принеси прохладного вина и каких-нибудь лёгких закусок.       Поклонившись, Фенрис сорвался с места. Ему приходилось держать собственный поводок, чтобы он ненароком ни за кого или что не зацепился. Искомое было найдено на больших круглых столах, в центре которых стояли вазы с цветами, а вокруг десятки тарелок с разнообразными яствами. Стоящие рядом рабы разливали вино, раскладывали еду, разносили всё на больших подносах. Фенрису помогли выбрать вино, но в остальном он всё сделал сам. Зная вкусы хозяина, он не решился доверить это незнающим, только уточнил, что и где искать. Составив всё на небольшой поднос, Фенрис быстрым шагом вернулся и, сев перед хозяином на колени, протянул еду.       Данариус закуски рассматривал с любопытством, выискивая хоть малейшую погрешность раба. Вино было выбрано идеально. Его прохлада освежала. Приятные лёгкие угощения радовали, и Данариус, шумно вздохнув, с наслаждением откинулся на удобную спинку.       Фенрису стоять в такой позе было хоть и привычно, но всё же неудобно. Согнутые в локтях руки приходилось держать на весу. Поясницу сводило от напряжения, отчего он начинал приподниматься. Но если посмеет подняться слишком высоко, это грозило неприятностями. Он старательно скрючивался и напрягался, пока хозяину не взбрело дернуть его за волосы — Фенрис из-за этого чуть поднос не выронил.       Растянув губы в холодной усмешке, Данариус взял закуску — рыбка в хлебной корзинке — и, смяв, сунул Фенрису в рот. Бедного эльфа чуть там же наизнанку не вывернуло. Но пришлось прожевать и проглотить.       — Благодарю, хозяин, — хриплым шёпотом выдавил Фенрис.       — Несмотря на некоторые моменты, у меня хорошее настроение, — протянул Данариус, беря следующее угощение и уже не разрушая его, скормил Фенрису. — Ты сегодня на удивление неплох.       — Благодарю, хозяин, — Фенрис поклонился. Несмотря на то, что его, вроде как, похвалили, радости это не приносило. Скорее наоборот, это сильно напрягало.       — Хороший волчонок, — Данариус потрепал его по голове, точно пса, быстро допил вино и поднялся с места.       Поставив поднос на скамейку, Фенрис бросился за хозяином. До имения добрались без происшествий и неспеша. Данариус шёл прогулочным шагом, разглядывая народ и делано величаво кланяясь более высоким магам, нежели он. Фенрис семенил следом. Ему больше был предпочтителен широкий шаг. Но кого волнует его мнение?       В имении Адриана встретила своего учителя, что-то горячо шепча и с ехидцей поглядывая на Фенриса. Он этого не видел из-за низко опущенной головы. Данариус на неё только рукой махнул, да отправил в магистериум. Радостно улыбаясь, она промчалась мимо, специально толкнув Фенриса в плечо, отчего тот чуть не грохнулся.       — Приготовь ванну, — скомандовал Данариус Фенрису, и тот поспешно поднялся на второй этаж.       Наполнив большую кадку тёплой водой из подогреваемых бочек, он поставил рядом небольшой столик и положил на него полотенца, на второй — нужные средства и замер в ожидании. Данариус себя ждать не заставил. Войдя внутрь, он придирчиво оглядел приготовленное и удовлетворённо кивнул. Фенрис тут же оказался рядом, помогая ему раздеться. Уложив одеяния хозяина на столик, по его велению разделся и сам.       — Разомни мне плечи, — с усмешкой произнёс Данариус, принявшись разглядывать Фенриса.       Послушно обойдя ванну, Фенрис присел на колени, предельно аккуратно сжал плечи и начал массировать. Данариус, издав стон удовольствия, развалился полностью, отдавшись этому блаженству. Раб был на удивление умел и осторожен.       Чувствуя, как по телу разливается истома, Данариус сжал одну руку Фенриса и потянул вниз, а тот, не понимая, что от него требуется, еле сдержался, чтобы не застонать от омерзения. Фенрис послушно сжал пальцы на вялом члене хозяина и начал ею двигать. И чего он ожидал? Он раб. Вещь. Вот им и пользовались подобным образом. Кого интересует, что ему мерзко и неприятно? Никого. Поэтому и приходилось терпеть.       Продолжая одной рукой массировать плечо, Фенрис второй ласкал плоть хозяина. К горлу то и дело подкатывал ком тошноты, но эльф сдерживался. Стараясь сделать как можно лучше и не заслужить порицаний, он давил мысли о процессе. В голову, как бы он ни старался, упрямо лез средних размеров член хозяина. Такой отвратительный…       После нескольких долгих секунд Фенрису удалось взять себя в руки. Он просто делал. Давил пальцами на шею и плечи. Второй ласкал плоть Данариуса, обдавая его шею горячим дыханием. И ко всему этому боролся с нарастающей в клеймах болью. И не успел он подумать о том, насколько же хозяина хватит, как тот накрыл своей рукой его, сделал несколько более резких движений и кончил прямо в ладонь Фенриса, которой специально накрыл головку. От ощущения, как по руке растекается семя хозяина, Фенрис покрылся гусиной кожей.       — Ты и правда хорош! — расхохотался Данариус и поднялся. — Оботри меня.       Стараясь не обращать внимание на свою руку, Фенрис быстро ополоснул её и взялся за полотенце. И, само собой, он не стал любопытничать, на какой же ляд хозяин просил ванну, если не мылся. Устало вздыхая, Данариус позволил надеть на себя халат и, не запахиваясь, вышел из ванной, бросив через плечо:       — Убери здесь всё и, так и быть, можешь немного перекусить, — и, хохоча, Данариус направился в свою комнату, оставив Фенриса таращится на свою ладонь.