Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

— Я был рабом. Если он хотел, то подпирал мной полки.

             Последние несколько дней протекали с относительным спокойствием. Никто не бил, внимания не обращал, а что ещё Фенрису нужно было? Пожалуй, ничего. Несмотря на все его воинские умения, сегодня он занимался мытьём полов. Уж лучше так, чем очередные побои и домогательства. Мокрая тряпка в очередной раз опустилась на тёмные резные плиты пола. Фенрис старательно вычищал всю пыль и мелкий мусор, чтобы не осталось ни единого намёка на грязь. Морщился, когда получалось не очень, и начинал тереть усерднее. А то и не по одному разу.       Он напрягся от донёсшихся до ушей грубых мужских голосов. В небольшую личную библиотеку Данариуса редко кто заходит, а тут такая шумная компания. Фенрис сдвинулся в сторону, на немытое место, и снова задвигал руками. Какое ему дело, кто и зачем пришёл? Его дело было вымыть полы и не более.       Судя по звукам, компания замерла где-то в начале первого стеллажа, не спеша продвигаться дальше. Фенриса это напрягло ещё сильнее. Руки активно тёрли тряпкой линию на полу, а уши прислушивались к происходящему. Продолжая переговариваться, мужчины продвинулись дальше. И когда дошли до места, где трудился Фенрис, замерли и уставились на него с интересом. Краем глаза Фенрис увидел четверых наёмников. И что этим надо в библиотеке? Наверняка же читать не умеют. Полюбоваться красотами чёрных пола и стен с потолком? Или резными колоннами? Или же массивными широкими столами, на которых стояли толстые свечи? А, может, ковром? Который лежит дальше, а на нём ещё один стол, только поменьше — чаще всего именно за ним Данариус и сидел. Что-то сомнительная причина для наёмника прийти в библиотеку.       — Вы поглядите, — один из наёмников прислонился плечом к стеллажу, насмешливо рассматривая ползающего на коленях Фенриса. — Так старательно намываешь, — расхохотавшись, он смачно харкнул на пол, и Фенрис замер. — Давай, раб, сотри это, — с издёвкой сказал он.       Понимая, что от него не отстанут, Фенрис ополоснул тряпку и поднялся на ноги, с намерением подойти и выполнить сказанное.       — Нет-нет-нет, что ты утруждаешь себя так — встаёшь на ноги, — со смехом протянул всё тот же наёмник.       Медленно опустившись на колени, Фенрис был вынужден идти на четвереньках, ощущая на себе жадные взгляды. Ему было всё равно, да и никогда себя не рассматривал, и не думал о том, что он может быть весьма привлекателен. Даром что худ. Он слышал, что многие бордели полны эльфийских мужчин и женщин, которые и привлекают своими более хрупкими формами. И что может быть привлекательного в его небольшой заднице? Потрогать толком не за что. Если только полюбоваться необычным строением ушей и более тонкими чертами лица, из-за которых эльфы выглядели моложе своих истинных лет.       Превозмогая омерзение, Фенрис опустил на плевок тряпку и, стараясь не думать о наёмниках, возвышающихся над ним, стал вытирать пол. Он чуть сдвинулся назад и начал разворачиваться, отчего одно колено отодвинулось от второго. Смотревший на это наёмник оскалился, сделал быстрый шаг к Фенрису и с силой вцепился в волосы, дёрнув на себя и прижав к паху лицом.       — Мелкая шлюшка, ты специально это делаешь? Кажешься таким невинным на первый взгляд, но наверняка с хозяином во всю кувыркаешься. А? Эльфийская потаскушка.       Фенрис молчал. Говорить что-то в ответ — себе дороже. Стоит только надеяться, что они наиграются и уйдут. Наёмник снова дёрнул за волосы, да так, что голову обожгло огнём, а сам Фенрис, когда пальцы выпустили его из хватки, отлетел к стеллажу, до искр из глаз ударившись затылком о полку. Перед глазами всё поплыло, и он не смог найти в себе силы подняться. Хотя никто от него этого и не требовал.       — Ты не переборщил? — с волнением спросил кто-то из подельников. — Данариус нас самих вздёрнет, если мы этого раба прибьём.       — Да что с ним будет, — хмыкнул главарь, пожирая взглядом тихо лежащего полубоком и с согнутой ногой Фенриса. — Знаешь, — он придвинулся ближе и пальцем задрал на Фенрисе чёрный широкий топ, оголяя маленькие соски, — ты очень красив, — его вторая рука скользнула ниже и сжалась между ног.       Сердце в груди Фенриса начало выдавать рваный ритм. В голове немного прояснилось, но облегчения это не принесло. Скорее наоборот, теперь он стал яснее ощущать, как руки наёмника его лапают. Он судорожно вздохнул, когда пальцы с силой сомкнулись на его тонкой шее и рывком заставили сесть. К его губам прижался рот наёмника, он так активно елозил своим мерзким языком в его рту, что Фенрис еле подавлял рвотные позывы. А если учесть, что из полости воняло рыбой, которая, судя по всему, там сгнивала несколько дней, то сдерживать себя было сложнее.       — Если представится шанс, я обязательно насажу тебя на свой член, — весело пообещал наёмник и снова оттолкнул его к стеллажу.       Похоже, наёмник видел нечто забавное, швыряя более мелкого эльфа в разные стороны. Фенриса это не удивляло. В Империи всегда так — сильные подавляют слабых, уничтожая и не замечая их страданий. Он был больше, чем уверен, что изнасилуй его эти четверо, и Данариус бы им ничего не сказал. Лишь бы они просто его не убили.       А люди над беспомощностью эльфа насмехались. Они видели его забавным милым зверьком, которого ударь, и он ничего не сделает в ответ, только если примет более покорный вид. И этот умоляющий остановиться взгляд, устремлённый в пол. Фенрис и не пытался подняться. Он ждал, когда наёмник от него отстанет, но так просто он этого делать явно не собирался. Ручищи с широкими ладонями легли на острые колени, разводя их в стороны, а после подтягивая ближе к себе и прижимая их к полу.       — А ты гибкий, — наёмник голодно облизнулся.       По мужчине ясно было видно, что он сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на юного эльфа. На раба, что и пальцем не пошевелит, дабы начать сопротивляться. Наёмники всё же были важнее рабов. Пальцы скользнули по талии вверх, задирая топ ещё выше и вынуждая Фенриса поднять руки.       — Удивляюсь я эльфам, всё-таки, — наёмник коснулся подмышек Фенриса, — так гладко, и никаких волос.       — Ты с него штаны сними, — предложил другой наёмник.       Долго думать над этим первый не стал, с Фенриса были быстро сняты штаны, и все четверо уставились на небольшой член, а вокруг ни намёка на пушок. Фенрису было и противно, и смешно. Все четверо по виду лет на сорок. Неужели они эльфов не видели? Слабо верится. А его рассматривают и лапают, точно первый раз в жизни к ним представитель эльфийского рода попал.       Лапают — это одно. Фенрис на прикосновения даже не обращал внимания. Даже когда ему ягодицы раздвинули, он продолжал старательно делать вид, что ничего не происходит. Но из колеи спокойствия его выбил главарь, который, прижавшись к его животу носом, вдохнул аромат его вспотевшего тела и, высунув язык, облизал пупок, а после, скользнув выше, жадно лизнул подмышку. Вот тут тело покрылось мурашками омерзения, и Фенрис откровенно порадовался, что его глаза накрывает отросшая чёлка. И как же было противно, когда он после этого вновь полез целоваться…       Внутри всё возликовало, когда наёмники слишком поспешно засобирались и потопали на выход, оставив испуганно трясущегося эльфа лежать на полу. Всё-таки побоялись тронуть, если переусердствуют, от гнева нанимателя ничто не спасёт.       Фенрис медленно сел на колени и прижал мелко дрожащие руки ко рту, пытаясь вытереть его от мерзкой слюны человека. Но сколько бы ни тёр, вонь рыбы и привкус пота и ещё чего-то никуда не хотели деваться. Да и ещё ощущения от того, что слюна наёмника, как какая-то слизь, выводила больше всего. Она как будто облепила его щёки, нёбо, язык и зубы, обостряя ощущение мерзости. Фенриса в очередной раз тряхнуло, и он замер. Вдыхая носом и выдыхая ртом, он нашёл в себе силы успокоиться. В голове крутилась одна единственная мысль: «принять это». Ведь выбора у него не было.       Он поспешил поправить одежду. Окунул ладонь в грязную воду, потёр живот и подмышку, хоть немного смывая с себя эту мерзость. Скинув тряпку в ведро, Фенрис поднялся на ноги. Прогнулся назад, разминая затёкшую спину, и сходил сменить воду. Захватил сразу два ведра и вновь вернулся к натиранию до блеска полов. Так, за делом, день незаметно подошёл к вечеру.       Рабы от вернувшегося из магистериума хозяина старались держаться подальше. Выглядел он раздражённым и злым. И Фенрис понял, что за несколько спокойных деньков сегодня он получит сполна. Он — единственный, кто держался к нему поближе, потому что знал, что если попытается «спрятаться», неважно, занимаясь делом или нет, хозяин этого не одобрит.       Как только Данариус ступил на территорию имения, Фенрис сразу встретил его. Хозяин ещё не успел протянуть ему стопку из тяжеленных книг, как он сам потянулся за ней с низко опущенной головой. И то ему достался тумак, что был недостаточно расторопен. Книги по указанию были отнесены в кабинет и предельно аккуратно и ровно положены на стол. Следом Фенрис помог ему переодеться — потом от него несло так, что нюх отбивало.       Пока хозяин готовился, рабы активно накрывали на стол. Фенрис, зная свои обязанности, умело разлил вино по бокалам, подавая хозяину и его ученицам. При этом Адриана на него смотрела слишком подозрительно. Прекрасно зная повадки ученицы своего хозяина, Фенрис был предельно осторожен, когда ходил вокруг неё. Он даже не обратил внимания на то, что она несколько раз до боли ущипнула — ещё и специально там, где клейма. Её подножка успехом не увенчалась — Фенрис и сам не понял как, но просто перешагнул через выставленную ею ногу. А когда попыталась толкнуть его руку, в момент разливания им вина, он позволил это сделать — как будто выбор был — но бутылку держал крепко, а руку — в напряжении, спасая себя от разлива дорогого пойла. И, как следствие, от гнева хозяина. Зато на все свои промахи на раба начинала яриться Адриана.       Склонившись и прижав левую руку к пояснице, Фенрис встал слева от Данариуса и добавил в его бокал вина. Немного повернув бутылку, чтобы капля не упала на белую скатерть, он сдвинулся к стене, поставив бутылку на поднос, который держала одна из рабынь и так же, как и все, замер, встав в один ряд со всеми.       По большому обеденному залу разносилось звяканье посуды, ложек и вилок о тарелки. Чавканье и хлюпанье. Фенрис с тоской подумал, что не успел ни позавтракать, ни пообедать. Живот тихо бурчал, сетуя на нерадивого хозяина, напоминая, что у них и так нет лишнего жирка, чтобы морить себя голодом.       Фенрис тихо вздохнул. Он старался не смотреть на стол. Особенно на полные корзины вкусных спелых яблок, которые ему так нравились. Этот их приятный сладкий сок, ненавязчивый запах, достаточно сытный и насыщающий фрукт. Сейчас бы в одно лицо с десяток самых больших съесть. И это получится, если хозяину не взбредёт в голову что-либо.       — Что говорят в магистериуме? — спросила Адриана, накладывая в тарелку куски сырой рыбы.       — Похоже, у меня получилось заинтересовать нескольких влиятельных магистров, — раздражённо ответил Данариус. — Но они заставляют меня делать слишком многое. Я устаю!       — Может, устроим им представление? — предложила Адриана. — Что-то типа прошлого боя, — маги уставились на Фенриса, и под этим напором он ощутимо напрягся. — Он уже лучше справляется с болью и контролирует силы клейм. Поставим его против нескольких более опасных врагов.       — Не думаю, что это хорошая идея, — протянул Данариус. — Рабу не хватает опыта.       — Так чем такой бой не опыт? Если вас всё-таки отправят на Сегерон, он должен будет мочь вас защитить.       — Не если, — Данариус поморщился. — Они хотят это сделать. Только сроки никак не определят. Но ты права. Нужно устроить им представление. Что-то такое, чтобы их зацепило. Повеселило, — он задумчиво повертел вилку с кусочком мяса на ней в руках и снова повернулся к Фенрису. — Подойди, Фенрис, — тот послушно сдвинулся с места и замер рядом. Подняв руку, Данариус провёл кусочком мяса по его губам, — ты голоден?       — Нет, хозяин, — Фенрис склонил голову ниже.       — Ты чувствуешь себя польщённым? Магистры тебя оценили!       — Благодарю, хозяин, — Фенрис готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не выслушивать всё это. Было такое ощущение, что его пытаются поймать на чём-то, уличить в некой лжи, за которую его по головке точно не погладят.       От взгляда хозяина Фенриса бросило в дрожь, но он старался не подавать вида, что испуган. Хмыкнув, Данариус, взял со своей тарелки кусок мяса и кинул Фенрису под ноги. Кусочек по инерции откатился немного дальше. И Фенриса нисколько не удивило, когда Данариус, посмеиваясь, с нотками издёвки протянул:       — Псы ведь едят с пола.       Не ожидая ещё каких-то высказываний, Фенрис сделал шаг в сторону, встал на четвереньки и послушно сжал кусочек губами, а после прожевал и проглотил. Вновь встав, он молчаливой статуей замер рядом с хозяином, периодами подливая вино и нарезая еду. Одна из рабынь, как только Фенрис отошёл, тут же схватилась за тряпки и бросилась оттирать пол от жира, накапавшего с мяса — хозяин не любит, когда в доме грязь.       — Приготовь мне ванну, — бросил Данариус, и Фенрис молча поклонился и спиной отступил к двери, возле которой развернулся и вышел в коридор.       Ванна была приготовлена быстро. Фенрис наставил столы, достал полотенца, положил поближе халат. Встал у стены возле двери и принялся ждать. Мысленно он уже приготовился ко всему, что только можно. А с учётом того, кто Данариус, ждать можно всего, и лично для того это ничем не аукнется. Максимум пальчиком погрозят. Для вида.       Данариус пришёл спустя примерно два часа, возможно, немного поменьше — Фенрис судил по зажжённым свечам. Не дожидаясь приказа, он начал развязывать шнурки на мантии. Складывая вещи на отдельный столик, Фенрис украдкой поглядывал на лицо хозяина, пытаясь определить, в каком тот настроении. Хоть и уставший, но уже не так раздражён каким был, когда вернулся. В воду забрался сам, удобно уселся и вытянул руку. Присев рядом с ванной, Фенрис взял мочалку, смочив и намылив, начал предельно аккуратно мыть руку.       Солнце медленно клонилось к закату. И чем темнее становилось, тем больше зажигалось свечей. Мытьё растянулось дольше, чем обычно. Натерев руки и плечи с шеей и торсом, Фенрису пришлось раздеться и забраться в ванну, чтобы помыть тому ноги. И мало того, что он оттирал его ступни только полчаса, так ещё и пришлось шоркать пятку прилагая все свои силы — и балансировать, чтобы не переусердствовать. А потом остригать ногти. Хозяин всё это время сверлил его внимательным взглядом. И опять у Фенриса появилось чувство, что его пытаются в чём-то уличить.       Данариусу определённо нравилось, как раб старается. Вот как «вылизал» ноги, что даже непривычно. Такой покорный взгляд. Так и хотелось втоптать его в грязь, унизить и насладиться его агонией и страхом.       Фенрис испуганно вздрогнул, когда хозяин наклонился вперёд, протянув руку, схватил его за подбородок и потянул на себя. Фенрис послушно приблизился и замер, стоя на четвереньках, чувствуя, как по нему блуждает взгляд хозяина — он ощущался так, точно рукой водили. Данариус провёл пальцами по плечу Фенриса, и его губы исказила ухмылка. Засунув волю и гордость — если она, вообще, где-то у него присутствовала — подальше, Фенрис сел на колени и сжал член хозяина обеими руками.       Абстрагироваться. Просто сделать. Не думать об этом. Просто сделать…Пронеслось в голове Фенриса. Он старательно сжимал пальцы на плоти, двигая руками и надеясь, что, как и до этого, хозяина хватит ненадолго.       — У тебя получается всё лучше, — посмеиваясь, сказал Данариус.       — Благодарю, хозяин.       — Скажи кому-нибудь из рабынь, пусть тебя подстригут.       — Да, хозяин.       Фенрис уже и сам подумывал, что нужно это сделать, но без воли хозяина не смел и пальцем прикасаться к отросшим до плеч волосам, которые он собирал в низкий хвост.       Отвлекаясь от волос, Фенрис чуть сильнее сжал пальцы, и Данариус блаженно застонал, откинувшись на бортик ванны и запрокинув голову. Рассматривать тёмные густые волосы вокруг члена было, мягко говоря, неприятно. Да и сам член — не большой, но и не маленький, скорее тонкий и длиннее среднего — никаких приятных эмоций не вызывал. Как и тихие постанывания хозяина. Такие мысли Фенрис старался гнать прочь — не дай Андрасте, на лице что-то подобное отразится. Хотя мысли об Андрасте — пророчице и жене Создателя, — тоже не особо помогали. Существуй боги на самом деле, неужели бы они позволили рабству существовать.       От мыслей о Всевышних его отвлек Данариус. Фенрис тут же подался назад, когда хозяин то ли решил сменить позу, то ли подняться. Он еле слышно зашипел, когда в волосы с силой вцепилась рука хозяина. Фенрис не успел понять, где провинился, как в лицо, в область ближе к ноздре и дальше, марая щёку, ударила тугая струя спермы. Он от неожиданности даже вздрогнул.       — Ты и правда совершенствуешься во всём! — рассмеялся Данариус и полез из ванной.       Фенрис особого приглашения ждать не стал. То, что сделал хозяин, выбило его из колеи, но ненадолго — всё же, быть избитым — хуже. А боли ему хватало и от клейм. Накинув на плечи хозяина халат, помог ему одеться и немного вытер волосы полотенцем.       — Убери здесь всё, — бросил Данариус через плечо и вышел из ванной.       — Да, хозяин, — пробормотал Фенрис тому в спину и склонился.       От мысли, что у него на лице и это что-то стекало ниже, Фенриса тряхнуло от омерзения. Стараясь не смотреть в широкое зеркало, он набрал немного чистой воды и принялся со всем неистовством тереть лицо руками. Он пытался избавиться от спермы, от мерзкого ощущения, казалось, что он этим пытался смыть и свой страх. Белесая тягучая жидкость попала на губы, и Фенрис слишком отчётливо ощутил вкус сырого яйца и солёной воды на языке. Ком тошноты подкатил слишком сильно, и его стошнило. В основном желчью. Ведь он так толком и не поел, а кусочек мяса, брошенный хозяином, не считается.       — Успокойся, — тихо прошептал Фенрис, — ничего ведь не изменится…       Он только мысленно поблагодарил, что вода в бочках, хоть и была тёплой, но, всё же, чистой. Он и сам ополоснулся, и рот помыл, и напился. А потом взялся за острый нож, резанул возле основания волос. Посмотрев на хвостик, Фенрис подошёл к зеркалу, разглядывая себя. Со вздохом, он принялся отрезать пряди, стараясь сделать как можно ровнее.