Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

 — Не знаю, с чего вдруг. Судьба, наверное.

      

— По-моему, «судьбой» называют плохое чувство юмора Создателя.

             Фенрис бегом мчал в кабинет хозяина. Хоть он и не проспал, но всё-таки самую малость опаздывал. Он перескакивал через несколько ступеней за раз. С ходу влетел в кабинет и грохнулся на колени, готовый вымаливать прощение. Вот только Данариуса в кабинете не оказалось. Как и в спальне, и личной библиотеке, и уборной с ванной. Он всё имение обошёл, прежде чем одна из рабынь, таращась на него испуганными глазищами, не прошептала, что хозяин его, Фенриса, отправил тренироваться, а тот почему-то разгуливает по дому без дела. Никогда ещё в своей жизни Фенрис так быстро не бегал. От осознания, что просчитался, пришло понимание, что будет наказан. А учитель от хозяина мало чем отличался. Если только разговаривал чуть больше. Но бил и унижал так же. А ещё и изнасиловал. Но Фенрис не помнил, что было до ритуала. Кто знает, как им пользовался хозяин в то время.       Он выскочил из имения. Обежал его по кругу. Фенрис старался не сильно топать по тропинке, но выходило не особо. Солнце, которое окрашивало небо в странный розовато-оранжевый оттенок, чем-то походящий на закатный, только-только вставало из-за горизонта. Фенрис бы этим полюбовался, а не глянул мельком, если бы какое-то шестое чувство не вопило, что он в опасности. И он даже представлял, в какой. И это же чувство помогло ему уклониться от удара, который учитель ему нанёс из-за угла. От одного помогло, а второй он проморгал, отчего был завален на спину.       — Ты опоздал, раб, — спокойно сказал наёмник и поставил ногу Фенрису на пах, отчего тот тихо взвыл и судорожно вцепился в сапог.       Наёмник взмахнул тренировочным двуручем, и Фенрису пришлось резко лечь, чтобы удар прошёл мимо. А затем и резко сдвинуть голову влево, так же избегая удара. Наёмник убрал ногу и, развернувшись спиной, медленно побрёл вдоль кустов с цветами. Фенрис быстро поднялся и побежал следом, стараясь сильно не отставать, и идти нормально, из-за боли в паху.       — Раздевайся.       Фенрис замер и округлил глаза, не понимая, ослышался он или нет. Сам же учитель отошёл к стойке, взял с неё деревянный прямой шест и присел на скамейку.       — Ты оглох, раб?       Поняв, что не ослышался, Фенрис поспешно стянул с себя рубашку, сапоги и короткие штаны. Стараясь не сильно поднимать голову, он замер в ожидании.       Наёмник поднялся со скамейки. Подошёл ближе, предельно внимательно и цепко осматривая тело эльфа. Его лицо оставалось безэмоциональным. Он встал со спины и тихо скомандовал:       — Подними руки и выпрямись.       Фенрис приказ выполнил незамедлительно. Но вот сделать спину прямо, как требовалось, не вышло, слишком часто он сгибал её и держал опущенной. Наёмник это тоже понимал. Но у него приказ сделать из мальчишки телохранителя. А это означало, что придётся работать с тем материалом, что есть.       Удара в спину Фенрис ожидал, хотя предполагал, что он будет мощнее, поэтому и покачнулся не так сильно, как того ждал наёмник. Но хвалить раба за сообразительность он не собирался. Спуску ему давать было нельзя.       — На землю.       Фенрис потянулся за одеждой и тут же схлопотал шестом по руке.       — Я разве говорил тебе одеваться? На землю и отжимайся.       Стараясь не обращать внимание на боль в кисти, Фенрис лёг и начал выполнять упражнения. Опускался так низко, как мог, чувствуя на себе взгляд учителя.       — Локти, к туловищу. Спину ровнее. Плечи подними. Голову не опускай. Ладони под плечи. Ноги чуть раздвинь. И не задирай задницу, ты не шлюха в борделе.       Каждой фразе сопутствовал удар шеста по названной части тела. У Фенриса возникла идея, что тот его хочет избить. А после изнасиловать. И так будет каждый день. Фенрис от такой перспективы ужаснулся и на мгновение замер. И получил удар шестом по пояснице.       — Торсом на землю полностью. Руки прямые.       Фенрис послушно лёг, поднялся. Снова лёг, вновь вытянул руки. Вроде, всё получалось, как нужно, пока он не получил удар по руке ниже локтя, когда она была вытянута и не упал, ударившись подбородком о камешек.       — Не теряй бдительности. Никогда. Будь готов к тому, что смерть всегда за твоей спиной. И никаких эмоций.       Фенрис возобновил упражнение. Прислушиваясь к ходящему вокруг него учителю, дважды он смог избежать ударов, резко опустившись и подпрыгнув на руках. Но вот с ногами так не вышло, и шест опустился на тыльную сторону колена. Это выбило из ритма лишь на мгновение, и Фенрис вернулся к отжиманиям.       Шест упёрся в поясницу, и давление на неё затрудняло подъёмы. Фенрису приходилось прилагать максимум усилий, чтобы подняться. Чему не поспособствовал пинок в живот, от которого он закашлялся и упал. Новый пинок заставил его подняться. Руки были поставлены как нужно, ровная спина, чуть расставленные ноги.       Шест скользнул по голове, от затылка к тонкой шее, между лопаток и по хребту. Фенрис из-за этого покрылся гусиной кожей. Напряжение во всём теле начало расти. Особенно оно возросло, когда шест царапнул копчик и ткнулся ниже. Фенрис старательно поднимался и опускался, чувствуя, как шест давит всё сильнее. Он напряг ягодицы, резко опустился и, сдвинув бёдра левее, при подъёме оттолкнул шест в сторону. И нисколько не удивился, что учитель решил его наказать за своевольность. Удары градом посыпались на незащищённую спину, выбивая из него дух и сбивая дыхание. Но он упрямо продолжал отжиматься. До поры до времени.       Учитель, прекратив избивать, сделал пару кругов, приглядываясь к каждой части тела, чтобы те оставались в нужном положение. Замерев, он поставил ногу на Фенриса, вдавливая его в землю и не давая подняться. На потуги мальчишки было смотреть не особо весело. Плотно сжав зубы и не меняя позы, он выпрямился и тут же с резким выдохом упал на живот, ткнувшись лицом в землю. Наёмник глянул на эльфа, в его измученное лицо, как трясущиеся руки предпринимают попытки поднять бренное тело. И не только его. Наёмник встал на его спину, закинув руки за спину. Поняв, что эльф явно не может ничего сделать, он поставил ногу на его голову, вдавливая ей в землю ещё сильнее.       — Команды отдыхать не было, раб, — сказал наёмник. — Поднимайся.       Тихо рыча, Фенрис неосознанно потянулся к силе лириума в его теле. Клейма вспыхнули переливом, давая ему больше сил. И он поднялся. Даже несколько раз. Огонь разливался по телу, охватывая разум агонией, и он начал плыть. Фенриса мелко затрясло. И, как он ни пытался, совладать с этим оказалось выше его сил. Руки подогнулись, и он упал. Наёмник на него смотрел с любопытством, но показывать этого не собирался.       — Давай сделаем негласное правило, — наёмник сошёл со спины Фенриса и сел на лавочку. — Тебе нужен некий стимул. Я тебе его дам. Будешь прилежным учеником — я тебя не трону. Если будешь разочаровывать, как сейчас, снова трахну. Не поймёшь так, я позову своих друзей, и мы пустим тебя по рукам. Поверь, твой хозяин этому не будет препятствовать. Даю тебе ровно десять секунд, чтобы ты поднялся на ноги. Не встанешь — сам напросился.       Это дало нужный эффект. Хоть Фенрис и не был уверен, что даже если он будет стараться, его не тронут, но был маленький шанс. Никто не обязан держать слово перед рабом. Но Фенрис цеплялся за эту призрачную надежду. И поднялся. Метки перестали вспыхивать. Жжение и огонь внутри всё ещё держались и были ощутимее, чем раньше. Но он поднялся. Встал на ноги. И плевать что его трясёт.       — Двенадцать секунд, — задумчиво протянул наёмник, и Фенриса тряхнуло от страха. — Подниматься нужно было начинать, пока я говорил. И сколько мне ещё раз придётся повторить насчёт эмоций, раб? Это последнее предупреждение. За каждый свой просчёт ты будешь наказан. А теперь иди сюда.       Фенрис послушно подошёл и замер перед учителем.       — Ближе. Ложись на спину. Разведи ноги так широко, как можешь. Согни их в коленях. Руки за голову. Поднимай торс.       Из-за позы подняться оказалось несколько проблематично. Да и тело после побоев и использования клейм слушалось неохотно. Но его подстёгивала угроза. Быть изнасилованным не хотелось, но похоже сегодня он без этого уже не обойдётся. Он поднялся несколько раз, а наёмник смотрел, как сдвигаются колени, и как эльф сначала поднимает плечи, затем горбится и только после поднимается. При этом до ног не достаёт. Мысленно посетовав, что ему достался слишком тупой ученик, наёмник вытянул руки и, схватив Фенриса за волосы, потянул на себя, вдавливая лицом в свой пах.       — Спину держи ровно. Коленями не качай. И касайся своей смазливой мордашкой моего паха. Не зли меня ещё больше, чем есть.       Злить? Фенрис мельком взглянул на лицо учителя, никакой злости не видя. Судя по всему, именно поэтому он с таким упрямством говорит Фенрису об эмоциях. Хотя больше ведь не будет. Он откинулся назад, прижался спиной к земле. Медленно поднялся. Но из-за прямой спины в пах тому определённо не ткнуться. И Фенрис это не сделал: просто прижался грудью к скамейке и снова откинулся назад. Раз уже наказание ему обеспечено, сделает так.       Наёмнику Фенрис нравился. Несмотря на поведение, раб старался. Эмоций на лице не было. Пустой взгляд. Тело трясёт от жара. Но упрямо качает пресс, касаясь торсом края сиденья. Хотя приказ выполнялся не до конца, в остальном всё было верно. Он поставил ступни на ноги Фенриса, раздвинув их ещё сильнее. И мысленно тому похлопал, не увидев, чтобы его лицо отобразило хоть что-то.       — Ускорься.       Фенрис и так был на грани потери сознания, а это добивало его больше. Но выбора не оставалось, и он стал двигаться активнее.       — Не сдвигай колени. Выдыхай резче. Выровняй дыхание, выдыхай, когда поднимаешься, вдыхай, когда опускаешься. Не опускайся слишком резко. Это мешает.       Фенрис слушал. Запоминал. Не перечил. На любой удар отвечал безмолвием и лишь надеялся, что ночь придёт раньше и его оставят в покое. Он отклонился в сторону, пропуская удар кулака. Замер, когда рука была нацелена в лицо, и снова опустился. Не обратил внимание на болезненные щипки. Но пришлось остановиться, когда учитель жёстко сжал его волосы.       Наёмник заставил его придвинуться, и приблизился сам. Он вслушивался в относительно спокойное дыхание, слыша хрип и свист. Сердце раба долбилось с силой, отчего даже сонная артерия видимо дёргалась. Но это определённо было хорошо.       — Собьём его.       Фенрис ничего не успел понять, как пальцы учителя сжались на горле и начали душить. Он терпел, сколько мог, и, судорожно цепляясь за кисть, пытался оттолкнуть. Учитель на сопротивления мальчишки никак не реагировал, просто спокойно смотрел, как тот начинает терять контроль над собой, а страх заполняет его большие зелёные глаза. Всё-таки рабу придётся многому учиться.       Наёмник, не выпуская дёргающегося Фенриса из своей хватки, поднялся и отошёл к фонтану. Он обошёл его по кругу и взобрался на бордюр. Вот в том месте, где он замер, воды было как раз по пояс. Скинув Фенриса в воду, наёмник прыгнул следом, вновь перехватив его, сжал волосы и окунул головой в воду.       У Фенриса огнём горели не только каждая клеточка тела, но и лёгкие. Он старался не поддаваться панике и страху, взять себя в руки, но для него эти пытки оказались слишком жёсткими. Он судорожно ловил ртом воздух, стоило голове оказаться на долю секунды над водой.       — Запомни, — сказал наёмник, давая Фенрису нормально отдышаться, — если происходит подобное, не хватайся за руку, если не уверен, что сможешь отодрать её от своей хлипкой шеи. Не брыкайся, точно девка под мужиком. Если поза позволяет, бей коленом в пах. Тянись и выдавливай глаза. Да хоть ногтями ему в ответ шею расцарапай. Делай что угодно, чтобы спасти свою жизнь, раб. Но никогда не смей поддаваться панике. Как только она затмит твой разум, ты покойник. Ты понял меня, раб? Если умрёшь ты, умрёт твой хозяин. А этого нельзя допустить. Ему ты должен быть благодарен. За всё. Понял?       — Да, господин, — хрипло прошептал Фенрис. И откровенно, большую часть его слов он не слышал из-за колокольного звона в голове.       И наёмник это понял. Но повторять он не любил, а раб вынуждает его делать это слишком часто. Первым из фонтана вылез наёмник. Сделал это с такой лёгкостью, что даже удивительно. А вот Фенрису это никак не удавалось. Перед глазами всё плыло, в голове стоял непроницаемый туман, всё тело горело огнём. При попытке подтянуться, руки разъезжались в разные стороны. Он так приложился о край бордюра подбородком, что разбил его в кровь.       Тихо рыча, он резко присел, придерживая себя руками за стену. Хаос в голове закручивался опасным вихрем. Снова паника, страх и агония. Желание вскрыть вены или пырнуть себя ножом в левую грудь. Чтобы пронзить сердце одним ударом. Фенрис медленно поднялся, несколько раз вдохнул и выдохнул и снова сел. Воды сошлись над головой, а их прохлада, окутывая, приносила успокоение.       Хозяин — вот кто должен был быть на первом месте. Его жизнь и честь. Его стремления. Его воля. А рабам воля ни к чему. Фенрис знал и понимал это, но никак не мог принять. Он вещь — он знает это. Он ничто — и это понятно. Понять — одно. А признать — совсем другое.       И Фенрис признал.       Из фонтана Фенрис выбрался почти легко. Разум, заполненный болью клейм, был почти ясен и чист. Пустой холодный взгляд. Ничего не выражающее лицо. Выбравшись, он посмотрел на своё изрисованное тело и поднял голову, когда учитель проговорил:       — Слишком долго, раб. Ты заставил меня ждать.       — Я всё равно буду наказан, — тихо отозвался Фенрис.       Наёмник этому не был удивлён. Он взглянул на раба чуть иначе.       — Хороший взгляд.       Фенрис послушно подошёл, когда учитель подозвал его, выдержал прямой удар в челюсть, дёрнулся от удара, но тут же выпрямился. Наёмник удовлетворённо кивнул и указал на одежду, позволив Фенрису одеться.       — Ногами на лавочку и на одной руке. Сотню раз. Следом на второй руке столько же. Оступишься или собьёшься, всё сначала.       Присев возле лавочки на корточки, Фенрис по одной шустро поставил их на сиденье. Закинув правую руку за спину, он выровнял туловище так, как требовалось, учитель ведь не любит повторять, значит, не нужно его заставлять это делать. Опустившись пару раз, Фенрис перенёс вес чуть иначе, сдвинул руку в центр груди и начал отжиматься более шустро. Вот только кто ему скажет, когда эта сотня пройдёт? Считать самому? Хоть и с трудом, но он это умел. Или ждать команды от учителя? Решил, что попробует сам. Если ошибётся, ему наверняка об этом любезно скажут.       Наёмник за Фенрисом наблюдал пристально. Стоило тому чуть задрать задницу, как тут же бил деревянным мечом плашмя. Из-за такой позы напряг был сильнее. Кровь приливала к голове. Да и рука начинала уставать всё больше, опуская его медленно и с большим нежеланием поднимая обратно. Как он дотерпел до сотни, так и не понял. Но учитель скомандовал другую руку и Фенрис поспешил их сменить. Но и при этом не слишком торопясь, чтобы ненароком не свалить себя.       Судя по всему, учитель решил довести его до изнеможения. После отжимания последовали приседания. Приходилось держать спину ровно, ноги сводить, руки не разводить. Особенно весело стало, когда учитель ему на плечи положил дополнительный вес в виде четырёх небольших мешков с камнями, и заставил поднять руки, чтобы связанный между собой груз ненароком не свалился с его узких плеч.       Дыхание огнём обжигало гортань. Было так сухо, что глотать нестерпимо. Да и сглатывать нечего. Во рту сухо, как в пустыне. И то ли наёмник сжалился, то ли решил в очередной раз его сбить с толку, но когда подошёл, показал зажатую в зубах виноградину. Никаких эмоций… легко понять, сложно выполнить. Когда Фенрис медленно поднялся на ноги, резко подался вперёд, откусывая от виноградины, наемник, посмеиваясь, отошёл в сторону и с непроницаемой маской на лице вернулся на скамейку.       От одной сочной виноградины во рту точно расцвёл оазис. У Фенриса открылось второе дыхание. Его собственное быстро выравнивалось. Сердце уже не колотилось. Он прикрыл глаза. Более острый, нежели человеческий, слух уловил тихо хождение вокруг — наёмник поднялся. Свист взмаха шеста заставил Фенриса вовремя отскочить в сторону, но из-за мешков его повело в сторону, и следующий удар он не избежал.       — Мешки на землю. К дереву и взбирайся на ветку.       Фенрис шустро выполнил приказ. Правда, не смог сразу взобраться на ветку, но после второй попытки это удалось. Повиснув вниз головой и держась коленями за дерево. Качать пресс из такого положения было… обычно. Только голую часть ног немного царапала кора. Он смотрел на небольшое яблочко. Выше него два побольше. А левее ещё больше. Правее три поменьше. Фенрис на них так засмотрелся, что не услышал, когда подошёл учитель — он заметил, куда уставился эльф, но пока тот старательно выполнял упражнение, не было нужды его отвлекать. Перед рабами никто не обязан отчитываться, но, если его запугать слишком сильно, воина не выйдет.       Желание откусить кусочек от жёлто-красного яблока росло с каждой минутой. Особенно, когда он поднимался и фрукт приближался. Казалось, только протяни руку — и всё, вот оно, в хватке, и можно съесть. И он потянулся к нему. Растопырив пальцы. Наёмник ждал. Он видел, как лириум, отзываясь на желание своего обладателя, начинает светиться. Фенрис тянулся изо всех сил. Желание резко возросло, а вместе с ним и стремление.       — Чем больнее, тем сильнее, — шепнул наёмник и Фенрис вздрогнул. — Обрати боль в силу.       Фенрис, сведя брови к переносице, потянулся активнее. Метки вспыхнули ещё ярче и с руки Фенриса, сорвался густой светлый и светящийся дымок, который достигнув яблока, не сорвал его, но разорвал, словно его сдавили со всех сторон.       — Команды отдыхать не было, раб! — прикрикнул наёмник и, ударив по ногам, свалил Фенриса на землю, где он быстро спустился с небес на землю и, сжавшись в калачик, зашипел от боли в затылке. — Поднимайся!       Фенрис послушно подорвался на ноги, но его повело в сторону и, не успев схватиться за дерево, он завалился в кусты. Наёмник взялся за шест. Фенрису пришлось поторопиться с выползанием обратно, иначе учитель грозился сделать из него отбивную. И всё началось по кругу. Отжимания, пресс, приседания, бег с препятствиями. Наёмник гонял его до самого вечера. Под конец вновь загнал на тоже дерево и, пока Фенрис отвлёкся на яблоки, наёмник ушёл в сторону имения, оставив его заканчивать подход. Фенрис был в недоумении, но никакого наказания в тот день не было. Забыл учитель о нём, или что-то иное поспособствовало его относительному спасению, но сам Фенрис об этом не забывал, понимая, что это может произойти и завтра.