Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             Тевинтер считает Сегерон спорной территорией и продолжает организовывать наступления, чтобы вернуть остров. Хотя фактически это территория кунари, некоторые коренные сегеронцы активно противостоят власти кун. Для последних население острова является »kabethari» — «теми, кого нужно научить». Усложняет ситуацию и то, что значительные районы в северной части острова заняты Воинами Тумана и тал-васготами, которые считают врагами и кунари, и Империю.              — И что это значит? — Данариус во все глаза таращился на тяжело дышащего Фенриса и держащего его разбойника.       — Попали в пару засад, вот немного ранило, — посмеиваясь, отозвался разбойник.       — Я вижу! — с недовольством отозвался Данариус. — И почему только его?       — Потому что целились в него, — отозвался лучник. — Воины тумана нам своих планов не рассказывали, — он не дал высказаться открывшему рот Данариусу, продолжая доклад. — Мы с ними столкнулись, но они сами отступили, а на прощание, кто-то метнул в эльфа нож с парализующим ядом. Однако, — он тихо вздохнул, — продержался пацан на удивление долго. Совсем всё ухудшилось уже перед самыми воротами в город. Пришлось помочь.       Разговора Фенрис почти не слышал. В ушах шумела кровь, мешая расслышать слова и что конкретно говорят. Он повис на одном из стражников, пытаясь опираться на здоровую ногу, но, чего греха таить, стражник его так зажал, что сразу было понятно, что отпусти, и Фенрис тут же упадёт.       — Тащите его вниз, — распорядился Данариус, теряя терпение. — Осмотрю рану и дам противоядие.       Стражник согласно покивал, мельком глянул на Кэйтлин и, перехватив Фенриса на руки, чтобы было удобно нести, поплёлся за Данариусом.       — Даже жалко мальчонку, — протянул разбойник.       — За него переживать не стоит, — Кэйтлин повела плечами. — Я так заболтаю его хозяина — на последнем слове она презрительно фыркнула — что он о своём несчастном эльфе забудет. Это был он?       — Он, — кивнул разбойник.       — Значит скоро. — Кэйтлин судорожно вздохнула. — Отвести наших не забудь. И остальным скажи, чтобы не рыпались. Нам лишние трупы ни к чему.       — Ты уверена?       — Помнится, я вытащила тебя из рабства, и ты остался здесь сам. Сомневаешься во мне теперь?       — Сомневаюсь? Нет. Беспокоюсь? Да. У меня неприятные ощущения. А это чувство меня не подводило ещё ни разу. Кэйт, тебе стоит уйти.       — Да ни за что. — Кэйтлин сморщила нос. — Я никогда не убегала и сейчас не побегу.       — А если тебя убьют?       — Пусть так. На тебе всё ровно тоже самое. Не подведи меня.       — Живая, ты бы принесла больше пользы. Один раз отступив, ты…       — Я сказала: нет! — Глаза Кэйтлин сверкнули недобрым огнём.       — Что ж, госпожа, как прикажете, — разбойник поклонился и поспешил на выход.       Кэйтлин проводила его задумчивым взглядом и растянула губы в улыбке — этот бывший раб никогда не изменится.       Их отряд вернулся пару часов назад. Пока дотащились до имения, затратили ещё времени. Фенрис хоть и пытался ковылять сам, быстро растратил остатки сил. Онемение с ноги перешло по боку, бёдрам на вторую ногу, постепенно охватывая туловище. Это было таким странным ощущением, что даже сложно сравнить с чем-то. Вроде как, чувствует, что Данариус водит по бедру руками, но в то же время такое приглушённое ощущение, что и не понятно.       Может, с телом и было не всё ясно, но вот тихие угрозы хозяина наказать раба за подобное проявление слабости теперь он слышал отчётливо. Страх связал желудок узлом, но упасть на колени и вымолить прощение не получалось — ноги не слушались так же, как и язык, который ворочался во рту опухшей ленивой гусеницей.       — Что за дерьмо на тебе использовали? Никак не пойму, — бурчал Данариус, ощупывая края раны.       — Магистр, — окликнула его Кэйтлин, медленно спускаясь по лестнице в подвальные комнаты, — это выдержка из яда местных пауков. А противоядие, — она показала флакон с прозрачной жидкостью, — мы всегда готовим в достатке. Его используют только воины тумана. А зная их повадки, можно многое предотвратить, а также ко многому подготовиться. — Она изящно вильнула бедром, спускаясь с последней ступени.       — И что же вы хотите взамен? — Данариус, жадно оглядев стройную фигурку Кэйтлин, позволил себе улыбнуться.       — О, самую малость, — Кэйтлин игриво подмигнула, — снисхождения для вашего телохранителя. Он ведь и знать не знал, на что те способны. — Она коротко рассмеялась.       — Не слишком ли вы добры к нему? — Данариус вновь нахмурился.       Проходя мимо, Кэйтлин ласково провела по его щеке. Присев на край кровати, она уложила Фенриса на спину и накрыла одеялом, чтобы он не сверкал своими прелестями. Отпив из флакона, она прижалась ко рту Фенриса, медленно и аккуратно переливая противоядие ему в рот. Заботливо придержав ему голову, она внимательно вглядывалась в глаза и приоткрытый рот, подмечая, что проглатывать он не спешит.       — Найди в себе силы сделать глоток, — шепнула Кэйтлин, — иначе яд тебя убьёт.       У Фенриса не нашлось силы даже на то, чтобы кивнуть. А глоток и того не желал даваться. Тело уже никак не ощущалось. Появилась навязчивая идея закрыть глаза и ничего не делать. Вот только провалившаяся попытка сделать вдох, напугала его не слабо.       Кэйтлин за его потугами наблюдала с нотками паники — убивать она его не хотела. Однако, посланные ею воины тумана хорошо справились с задачей. Не совсем… Они должны были побудить его задуматься о том, что в мире есть ещё что-то помимо рабства, но видимо хозяин хорошо с ним поработал, напрочь убив мысли об этом. Она бы порадовалась, если бы он сразу решил сбежать. Но, увы и ах, этого не произошло.       Однако показывать своё истинное отношение к рабам Кэйтлин не спешила. Магистры смотрели на неё слишком пристально и внимательно. Помогать им с каждым годом становилось всё затруднительнее. Но благодаря местным связям, ей это продолжало удаваться. До поры, до времени…       Фенрис, чувствуя, как безвкусная вода протекает в глотку, мысленно взмолился, чтобы не подавиться. От обжигающего взгляда хозяина ему становилось не по себе. Как и от взгляда Кэйтлин — вот только её эмоцию он разобрать никак не мог. Сострадание? Жалость? Уверенность? Поддержка? Чушь! Маг не может желать подобного для обычного раба.       Глоток вышел неуверенный и судорожный. Прохладная жидкость стекла по пищеводу, принося мерзкие ощущения, что течёт какая-то слизь. Фенрис ненароком подумал, что его сейчас стошнит. Если желудок заработает активнее. Второй глоток был легче и сделал он его сам. Лечебное средство растекалось по всему телу, возвращая ему способность двигаться. Ещё неуверенно и вяло, но всё-таки.       — Дайте ему денёк отлежаться и будет, как новенький! — весело рассмеялась Кэйтлин, поднимаясь на ноги. — А пока он набирается сил, — она взяла Данариуса под руку, — я бы хотела с вами кое-что обсудить!       Мельком глянув на тихо лежащего Фенриса, Данариус позволил себя увести.       Фенрис терялся в догадках, накажет ли его хозяин, или Кэйтлин его заболтает так, что он и не вспомнит о нём. Да как не вспомнить, если он его ценное вложение? Телохранитель! Издав короткий смешок, Фенрис перевернулся набок, натянул одеяло, чтобы не оголять задницу и закрыл глаза. Привычная боль в клеймах возвращалась, давая понять, что никуда не делась. Фенрис запоздало подумал, что из-за яда он не чувствовал этого жжения.       Сон накатывал волнами, утягивая Фенриса в свои спасительные пучины, суля отдых. Фенрис этому не сопротивлялся, отдаваясь во власть сонливости. Только понадеялся, что обойдётся без снов, а то, когда они снились, всегда были кошмары. Не хотелось этого. Просто уснуть, и всё. И пока думал об этом, сон его настиг.       Наутро Фенрис проснулся с дубовой головой. Такое ощущение, что и не отдыхал вовсе. На небольшом прикроватном столике уже стояла тарелка с остывшим супом, который покрылся характерной плёночкой. Рядом на тарелочке куски чуть подсохшего хлеба. В пиале нарезанные овощи, а сверху кусочек мяса — тоже остывшего. И стакан полный жирного молока.       Фенрис огляделся. В подвале никого кроме него не было. Наверняка все приступили к своим обязанностям. И только его по какой-то причине трогать не стали. Зачем тогда еду приносить? А если бы он разлепил глаза только к вечеру? Но это сомнительно. Скорее всего, хозяин бы не дал ему столько прохлаждаться.       Потянувшись всем телом, Фенрис поднялся с кровати. Сделав несколько упражнений, помог крови начать быстрее бегать по венам. Сердце заработало активнее. Чувство недосыпа отступало. После он сходил умыться. О еде не было смысла беспокоиться, и так ведь уже остыла. Если только кто-либо её не унесёт, пока его не видно. Но обошлось без этого, да и помылся он за пару минут. Сильно есть не хотелось, но всё же еду Фенрис в себя впихал, рассуждая, что мало ли какое у хозяина будет настроение, и он не даст ему поесть весь день. А то и не один.       Быстро одевшись, Фенрис поднялся на второй этаж. Рабы и в самом деле занимались своей работой — как же иначе. Стараясь волноваться не слишком сильно, он на мгновение замер возле двери комнаты хозяина, а после несильно постучал и вновь замер, ожидая ответа.       — Его нет, — сказала мимо проходящая местная служанка. — Они с госпожой Кэйтлин в порту.       — Спасибо, — пробормотал Фенрис.       — Было бы за что, — та пожала плечами и, не стучась, вошла в одну из комнат.       Мотнув головой, Фенрис сорвался на бег. Дорогу в порт он помнил и сам. Пробегая мимо комнаты, он мельком заглянул в неё, смотря, как служанка, проверяет стоящую на столе посуду — графин и чашки на подносе. В её движениях показалось что-то странное, но значения этому он не придал.       Сбежав по лестнице на первый этаж, он приветливо кивнул знакомым разбойникам и поспешил на улицу. Погода стояла какая-то мерзкая. Небо затянули низкие серые облака, предвещая бурю. Дул промозглый ветер, от которого хотелось спрятаться в тёплое место. Народ вокруг тоже был каким-то на диво тихим и спокойным. Или скорее настороженным. Многие косились по сторонам с опаской, точно ожидая нападения исподтишка. Или точно прямо у них перед носом появится кунарийский саирбаз, взрывая свои молнии налево и направо.       Такая напряжённая обстановка давила на психику. Фенрис, поддаваясь всеобщему угнетению, сам стал озираться, высматривая подвох. Или кого-то подозрительного. В данной ситуации подозрительными казались все, без исключения. Даже вон та несчастная лошадь, которую без зазрения совести хочется назвать клячей. А ну как вражеский маг использует её кровь и призовёт демонов? Фенрис мотнул головой и сам на себя выругался. Такая мнительность до добра не доведёт. Но как же сбивала с мыслей царящая обстановка в Аламе, точно город, и правда, ожидал каверзы.       Добравшись до порта — Фенрис всё ловил себя на мысли, что с ума сходит — первым делом начал искать хозяина. Несмотря на складывающуюся атмосферу, народу было полно. Только происходило всё в относительной тишине, что было непривычным. Надзиратели не вопили на рабочих, чтобы те активнее передвигали ногами, таская на своём горбу мешки. Не брехали портовые псы, они послушно сидели возле ног хозяев и только водили носами по ветру. Не слышались голоса перекличек. Звук кнута, что разрезал воздух, для устрашения рабов. Никто не горланил, чтобы снимались с якоря.       Единственные звуки, что нарушали давящую тишину, были шум набегающих на берег волн и звучащие громом средь ясного неба крики чаек.       От подобного безмолвия становилось ещё хуже.       Фенрис заметил вдалеке «Синего дракона». Корабль явно не собирался возвращаться в порт. И это тоже настораживало. Причём сильнее, чем всё остальное. Словно его капитан бросал своих в беде. И плевать, ведь ни магистры, ни тем более рабы, его командой не были.       Хозяина Фенрис заметил буквально случайно. Тот стоял возле центрального пирса, в окружении прибывших вместе с ним магистров и Кэйтлин. Они что-то бурно обсуждали, активно жестикулируя. И явно споря, если не ругаясь. Фенрис, который взгромоздился на ящики, чтобы увеличить обзор, с интересом подумал, есть ли хоть кто-то, кто мог бы её сломить? Несмотря на то, что Кэйтлин не магистр, держалась она с ними жёстко и не сгибаемо. И многих это бесило. А сделать по какой-то причине ничего с ней не могли.       Спрыгнув с ящиков, Фенрис сквозь толпу работяг прорывался к хозяину с той скоростью, с какой только мог. Он бы добежал быстрее, если бы не очевидные препятствия. И то одного мужичка чуть с ног не сбил, когда слишком резко повернул к лестнице. Тот ни сказал ни слова. Даже не посмотрел. Только кивнул, когда Фенрис сам извинился и поправил сползающий с его спины мешок.       — А, заявился, наконец-то. — Данариус зло зыркнул на Фенриса.       — Простите за задержку, хозяин. — Фенрис опустился на колено, низко опустив голову.       — Не до этого, — раздражённо бросил Данариус.       — Я всё равно не согласна с планом, — проворчала пожилая магистресса. — Это глупость. Как игры котят с клубком ниток.       — Я живу на Сегероне с десяти лет, — отозвалась Кэйтлин, скрестив руки на груди. — И знаю этот остров, как никто из вас. Вам же лучше меня послушать.       — Мне плевать, где ты жила, — фыркнула та же магистресса.       — Мы собрали все документы, за которыми были отправлены, — пожал плечами молодой мужчина. — Нам незачем оставаться.       — Сегерон часть Империи. Вы не хотите защитить свой дом? — глаза Кэйтлин сверкнули сталью.       — Здесь и своих защитников предостаточно, — заметил Данариус.       — О, мой дорогой магистр, — делано опечалено протянула Кэйтлин, — вы меня разочаровываете! А какие же сладкие речи вы мне пели, когда мы были наедине!       — Ну, Кэйтлин, я ведь ничего вам не обещал, — кашлянул тот.       Фенрис с интересом глянул на посмеивающуюся Кэйтлин. Расстроенной она не выглядела, даже наоборот, весёлой. Точно именно такого ответа от своих собратьев-магов и ожидала. Фенрис их очевидной трусости так же не удивился. Он другого ответа услышать и не думал. Каждый прикрывал свою спину и делал всё во благо себя любимого. Если Данариусу потребуется убить Фенриса, чтобы спастись самому, он это сделает и не посмотрит на лириум.       — Что ж, — Кэйтлин растянула губы в улыбке, — тогда ждите свои корабли и возвращайтесь. Только не забудьте, что половина из вас оставили свои вещи у меня в имении.       Некоторые маги, в основном девушки, начали хвататься за карманы и сумки. Соглашаясь с Кэйтлин, они рванули обратно.       — Вы на меня обижены, — вздохнул Данариус, медленно шагая рядом с Кэйтлин в сторону её дома.       — Отнюдь, — рассмеялась она. — Я так привыкла к отказам, что ваш никак меня не задел. Лишь убедилась, что мужчины горазды болтать, а не делать.       — Всё-таки, осерчали, — Данариус покачал головой. — Но не стоит. Если вы примите моё предложение, то я сделаю то, что обещал.       — Ой, полно с меня обещаний. Ничего вы не сделаете.       — Я бы не был так уверен.       — Магистр Данариус, я так часто сталкивалась с имперскими магами, что перестала относить себя к ним. Все такие нежненькие, миленькие, хрупенькие, аки цветы полевые! Больше раздражают, чем вызывают уважение. Не так ли? — она уставилась на Фенриса, и тот ощутимо напрягся. — Бедный запуганный мальчик. Что вы с ним делали?       — Тебя это не касается, мелкая дрянь! — зашипел Данариус.       Под громкий хохот Кэйтлин, возле ворот Алама раздался грохот. Сверкнули яркие молнии. В мгновении ока поднялась суматоха и начался хаос.