My Ponyboy

***

      Весь оставшийся день я не отходил от Дастина. Продолжал его веселить, а расспросами старался больше не досаждать. При этом постоянно натыкался на своих встревоженных, даже испуганных предков. Близко они не подходили, но явно преследовали меня. Временами это выглядело даже смешно, когда они синхронно поворачивали головы вслед моей траектории передвижения. Это напрягало, но подойти к ним объясниться у меня не было времени. Под конец праздника они сами ко мне подошли и осторожно так спросили, не хочу ли я познакомить их со своим парнем. Я ответил, что он пока не знает, что он мой парень, но познакомить с ними — это отличная идея, потому что завтра утром они уезжают, и когда еще представится возможность им познакомиться, неизвестно. Я схватил недалеко стоявшего Дастина, подтащил к ошарашенным родителям и представил им его:       — Мам, пап, это Дастин - человек, с которым я хочу прожить всю жизнь.       Все они, включая Дастина, замерли на какое-то мгновение от такого признания, как стоп-кадр видео. Потом, конечно, отмерли. Для всех нас тогда начался новый этап жизни и это было видно по лицам. В общем, отреагировали сдержанно, даже мой пони. В этот раз он посмотрел на меня уже вполне понимающе, снисходительно так, как на неизлечимого пациента психушки. Потом примерно также, но еще с сочувствием, посмотрел на моих родителей, и не убежал. Возможно, только потому, что мама, заметив его недоверчивость, задержала его, начав хвалить и оправдывать меня, рассказывать какой я на самом деле хороший, просто сегодня такой, не в себе, и они тоже не узнают меня. Мама не на шутку разволновалась, она искренне пыталась оправдать меня, убедить его, что я психически нормальный, просто иногда случается эмоциональное недержание. Ну и уверила его, что они с отцом очень рады с ним познакомиться. Отец в это время тужился в попытке улыбнуться из вежливости — все-таки знакомство с парнем сына как никак, надо держать лицо, но по глазам было видно, что он еще не пришел в себя и усиленно пытается адаптироваться к новым реалиям. Терпеливо дослушав ее, Дастин вежливо попрощался со всеми нами, и, спокойно отойдя от нас на несколько шагов, сорвался в бег.       Пришлось бежать за ним, я-то прощаться с ним не собирался. Весь вечер он со мной не разговаривал, сторонился меня. Явно не хотел связываться с таким идиотом, как я. Но устоять перед моим циркачеством он всё равно не мог — продолжал смеяться. И все так же закрывался рукой.       Этот фрик мне нравился все больше и больше. А его скромность и стеснительность в сочетании с детской смешливостью заставляли меня нервно заикаться. Я не мог насмотреться на него, не мог поверить в происходящее, в то, что встретил такое чудо.       Я всё пытался поймать удобный момент, чтобы уединиться с ним и поговорить, мне дико хотелось ускорить процесс нашего сближения и не терять время на всякую ерунду.       Когда свадьба почти закончилась, и гости уже доедали свадебный торт, я ненадолго упустил его из виду, но быстро нашел за шатром. Он стоял в одиночестве и что-то строчил в своем телефоне. Оказавшись наедине, я, конечно, не удержался, из меня ж любовь била ключом, и дал волю своим рукам — подбежал и подхватил его на руки. С перепугу Дастин вскрикнул и ухватился за меня всеми ногами-руками. Какое-то время он был в оцепенении. Сидел на мне, кстати, как влитой. Потому что мы идеально подходим друг другу даже по физическим параметрам — ростом он мне ровно до подбородка, в полтора раза уже меня в плечах и в два раза легче. Я могу легко вертеть его в своих руках. Но тогда он не дался. Я хоть и держал его крепко, но он быстро вывернулся и спрыгнул с меня. Ошарашенный и задыхающийся, он спросил:       — Какого черта ты творишь?       Я начал было в своей манере говорить, что это просто примерка, типа не беспокойся. Но осекся и не стал вслух рассказывать к чему я примерялся и удобно ли нам будет так заниматься сексом, так как понял по его виду, что он по-настоящему меня боится и вообще не понимает, что происходит. Его испуганные глаза в тот момент меня отрезвили, и я вмиг потерял настойчивость. Я, наконец, понял, что своим напором только отпугну его или он не воспримет меня всерьез. И даже извинился перед ним.       После этого я взял себя в руки и вел себя вполне смиренно весь остаток вечера. Просто ходил за ним и молча наслаждался возможностью смотреть на него.       Ночью, когда праздник закончился, и он собрался уезжать, я предложил проводить его, его адрес я уже знал. Но он так жалобно выглядел и сказал, что устал и что Леон уже загрузил всю его технику в свою машину, что я, дурак, отпустил его.       И совсем скоро сильно об этом пожалел, потому что ночью я не смог уснуть ни на минуту. Не дотерпев до утра и встав с постели часов в пять, я пошел пешком к его дому. Это было неблизко, двенадцать километров, но мне некуда было девать свою энергию, поэтому я даже не заметил этого расстояния.       Его дом я нашел по адресу кофейни, фотки которой встречались в его инстаграме, и которая, судя по его заметкам, была рядом с домом. Я с волнением рассматривал улицу, на которой он вырос, его дом. Все думал, где его окно и смогу ли я туда пробраться. Не сейчас, конечно, пугать его я больше не хотел, но не мечтать об этом не мог. Еще час бродил по округе, представлял, как он здесь ходит, что видит каждый день…       Как только открылась та кофейня, я купил два стакана кофе и пошел к нему, хотел предложить вместе позавтракать где-нибудь. Меня не беспокоило, что он мог не обрадоваться мне. Совсем не думал об этом, мне просто необходимо было его увидеть. В общем, когда я позвонил в дверь, вышла его мама. Я сразу подумал, что всю оставшуюся жизнь эта женщина будет присутствовать в моей жизни. Я представился и спросил, не спит ли Дастин. Она сказала, что не спит и уже завтракает и что она его позовет.       Он вышел совсем сонный, взъерошенный, в домашней футболке и мягких длинных шортах, и очень удивленный. И я опять завис, разглядывая его. А он внезапно рассмеялся, спросил, как я его нашел и пригласил войти. Я, прежде чем зайти, сразу его предупредил, что весь день проведу с ним, на что он снова рассмеялся. Казалось, он уже не боялся меня, как-будто ночью ему, наконец, пришли в голову здравые мысли на мой счет, но всерьез он меня еще не воспринимал. Это расстраивало.       Родителям он меня представил как брата девушки, на свадьбе которой мы вчера познакомились. Их это, кажется, никак не озадачило. Они просто посадили меня за стол завтракать вместе с собой и продолжили говорить о своих делах, не обращая на нас с Дастином внимания.       Опухшим ото сна, мой вундеркинд выглядел совсем ребенком, и я в открытую пялился на него. Его родителей я не смущался, тогда я не был способен на приличное поведение.       Он сказал, что сегодня весь день работает в рекламной студии и что там полнейшая скукота, поэтому может со мной встретиться только после работы. Но это было бы невыносимо для меня, и я убедительно дал понять, что нет уж, я проведу этот день с ним, какой бы скукотой он ни занимался, других вариантов у нас нет. Он снова засмеялся, смутившись при этом больше обычного. Это его смущение втрое учащало мое сердцебиение, и без того бешеное.       Я опять все время был рядом, тихо сидел в студии, наблюдая за ним. Я постоянно фотографировал его своим телефоном или снимал видео. Сначала он недовольно посматривал, потом его это стало веселить, а к концу дня он перестал обращать на это внимание. Я так же смешил его, а он так же, как вчера, совершенно по-детски смеялся. В нем вообще много детского, особенно игривости, щенячьей такой. Например, он мог легко перепрыгнуть через лавку и сделать так еще несколько раз, потому что ему так прикольно. Или залезть на высоченную тумбу, чтобы вытащить из пыльного плафона давно засохшую моль, долго рассматривать ее через зум телефона, а потом по моему совету выпустить ее на волю в окно и дико хохотать при этом. Вообще, засмеяться он мог легко и с чего угодно.       В перерывах я приносил снеки и напитки, мы садились рядом, вместе ели и болтали. Болтал, в основном, я, конечно. Много рассказывал о себе, а его старался не расспрашивать ни о чем, чтобы не запугать вконец. Потому что на языке у меня вертелся только один вопрос, остро меня интересовавший: когда он сможет переехать ко мне в Спрингфилд, который находится на другом краю страны.       Вечером после работы я пригласил его поужинать, и он не стал упираться, но предложил сделать это не в кафе, а купить какой-нибудь street food и съесть это в соседнем сквере на траве. Его идея мне понравилась больше, ведь так можно было сесть к нему очень близко. Правда, пока мы были в сквере, он не обращал на меня внимание, потому что таращился в свой ноут и редактировал фотки для срочного заказа. Зато у меня была возможность сидеть совсем рядом, буквально касаясь его, и рассматривать его, не отвлекаясь на его смущенные взгляды.       Когда мы уходили из сквера, уже темнело, я попросил показать его любимые места в городе, только чтобы побыть с ним подольше. Но у него было еще много работы, которую надо было закончить к завтрашнему утру, поэтому пришлось просто проводить его до дома. Отпускать его было тяжело, видеть его мне было необходимо, поэтому я уговорил поехать завтра со мной на катере в заповедник, где мы могли бы побыть вдвоем, без работы и знакомых лиц. К великому счастью, следующий день у Дастина был свободен, и он согласился на прогулку.

***