Мелодия бессмертной азалии

      За окном светало, первые лучи восходящего солнца обнимали немного оголевшие ветви деревьев, пронзали крыши теплиц и будили сонные растения, окутывая их осенним теплом. Некоторые, более смелые, зашли за окно и легли на подушку, ожидая кого-нибудь поднять с кровати. Но постель была холодной, так и не познавшей этой ночью тепло человеческого тела.       Вэнь Мэйхуа сидела у окна, наблюдая, как солнце поднимается. Призраками остывшей ночи слуги вышли из своих комнат и начали приготовление к новому дню, носясь по заднему двору бледными тенями. Резиденция господина Дэй включала в себя ещё и гарем. Говоря более яснее, то резиденция была разделена на внутренние дворцы: дворец хозяина и дворцы наложниц. И только дворик слуг в редких случаях мог делиться на ещё одни. Впрочем, Вэнь Суи[1] была уверена, что в доме Дэй Чаншоу был лишь один двор для слуг.       Роб­кий стук прервал­ раз­мышления­, а последовавший за этим ти­хий шелест открываемой двери заставил слегка повернуться.       — Ах, госпожа, Вы уже не спите? — служанка низ­ко поклонилась, ед­ва не вы­ронив из рук одежду и тут же за­мерев испуганным кроликом.       Вчера цзянши Дэй оставил Мэйхуа на своего секретаря, который провёл в её новую комнату. Мок Юн недоброжелательно к ней расположился, и девушка поняла это по его общению. К счастью или огорчению в служанки ей пристроили ту ещё серую мышь. А-Ён тряслась под голубыми глазами осенним листком на ветру. Скорее всего из-за невыразительного лица, обдающего холодом всех окружающих.       — Госпожа, стоит поторопиться, и-иначе опоздает-те на завтрак, — выдавила служанка, отчаянно заикаясь.       Вэнь Суи проглотила отчаянно рвущийся наружу вздох. Мок Ён так похожа на маленького диди[2] — такой же пугливый в былые времена, совершенно не хотел отходить от неё, словно привязанный. В давние детские временна они часто вместе проводили время, но после несчастного случая… Девушка обернулась обратно ко двору. Там уже тихо и никого нет. Жаль, а она так хотела понаблюдать за духами.       — Да, пора.

***

      Зал не был богат на украшения, но золотые рамы и люстры, шторы из красного бархата, искусно изготовленные столы и стулья — они не теряли своей драгоценности, напоминая небольшой княжеский домик в лесу. На стуле, стоящем на платформе, сидела женщина в роскошном платье лазурного расцвета. Остальные расположились на подушках за маленькими столиками.       Вэнь Мэйхуа ничуть не удивилась, заприметив такое расположение. Времена шли, династии менялись, статусы оставались. Наложница, назначенная главной или любимицей хозяина, так и будет управлять всем гаремом и внутренними дворами, пока её не сместит другая. В императорском дворце такой госпожой являлась императрица и несколько наложниц с рангом. Возможно и в дворце чиан-ши такой распорядок. Но тогда, эта девушка…       — Тысяча лет[3] сестрице Юань! — в голос воскликнули девушки, почтительно поклонившись.       — Милостивые государыни, прошу вас, садитесь.       Когда императрица заходит в зал, наложницы встают и встречают её праздными речами, и как только она даёт разрешение, гарем присаживается на свои места, подобно служивым псам, не делающим шаг без приказа.       — Здесь собрался весь дворец, поэтому я принесла вина. Сёстры, давайте отведаем его.       — Сестрица Юань Шу, как и всегда, доброжелательна, — выступила вперед наложница. — Юань Шу совершенно не забывает о нас, ишь как заботится. Неужто перед новенькой?       Сестрицы захихикали, прикрываясь веерами и рукавами, и переводили взгляды с одной наложницы на другую. Войны внутренних дворцов не являлись чем-то новым и вон выходящим, наоборот, они показывали величие гарема правителя всей цитадели. Однако финансы нередко страдали больше всего.       — Юань Шу плохо тебя понимает, сестрица, — неловко улыбнулась девушка, говоряще посмотрев на наложниц.       — В народе ходит одна старая идиома: «Как дракон на мелководье и тигр на равнине», — вмешалась Вэнь Мэйхуа. — Подумала ли наложница Юн, что, поставив человека в невыгодное положение, сама может оказаться в нём же?       Девушка отпила предложенного вина, приняв бокал у слуги наложницы Юань. Гранатовая горечь царапнула по гортани, стекая дальше. Совершенно сухое и дешевое пойло. Раз судьба направила её в этот дом, то стоит подлатать дыры и выгнать всех крыс пред уходом.       Вэнь Суи глядела на присутствующих. Финансы страдали не только из-за таких вот перебранок, но и других. И всё же, стоило бы развести этих дам по углам, пока они не разрушили весь дворец в целом. Да у императора меньше проблем с гаремом, чем здесь!       — Да как ты..! — рассерженная наложница Юн не договорила, будучи перебитой вошедшей служанкой. И хорошо, новоприбывшая не желала слушать скверну из этих уст.       — Госпожа Вэнь, господин ожидает Вас в кабинете.       Новоиспеченная наложница оглядела вошедшую, отмечая, что это Мок Ён. Что же, она удивлена быстротой проявления внимания к просьбе такой служанки, как она. Даже если она наложница, Мэйхуа всё равно оставалась служанкой.       — Прошу меня извинить, сёстры, — поставив бокал на место, полукровка поклонилась и последовала за А-Ён.       Если быть честной, то дева Вэнь признается, что хозяин цитадели не выглядел собранным и трудящим по характеру. С её стороны Дэй Чаншоу больше подходит описание любимого сына, который может делать, что захочет. А таких она не переносила на дух. Раз уж собралась залатать дыры, то стоит начать с господина!       С мыслями о том, как стоит распорядиться всем, чтобы получить желаемый результат, они дошли до кабинета хозяина. Служанка не могла без приказа заходить внутрь, что не сказать о наложнице, особенно, если её самолично вызвал к себе господин.       — Господин, Вэнь Мэйхуа может войти? — постучала, дожидаясь ответа.       Однако, вместо того, чтобы ответить и не утруждать других лишними движениями, двери открыл молодой мужчина. Уложенные блондинистые волосы, глаза хамелеон за полукруглыми очками, чёрный фрак. Типичный дворецкий в европейских поместьях. Впрочем, в этом доме он секретарь и помощник Дэй Чаншоу.       — Наложница Вэнь, — поздоровался он, не думая даже впускать гостью. — На данный момент хозяин занят. У Вас какое-то важное дело к нему?       — Доброе утро, Мок Юн, — в то время выговорила Мэйхуа. Со временем понимаешь, что остро реагировать на такие уловки не то, что бесполезно, а даже скучно. — Мне доложили, что господин Дэй одобрил мою просьбу об аудиенции.       — Правда? Ничего такого не было.       И вновь взгляд полный презрения и отвержения. Она ничего ещё не сделала, а её уже выгоняют. Мок Юн всего лишь дух, обретший человеческую оболочку, так что полукровке не стоит и отвлекаться на него. И всё же, подобное поведение неприемлемо.       — А-Юн, впусти Нашу новенькую, — донеся голос Чаншоу из кабинета.       Не дожидаясь ответа слуги, приглашенная сделала шаг, вплотную добравшись до секретаря. Тот был вынужден отступить, вцепившись в ручку двери. Девушка прошла дальше, начав незаметно оглядываться по сторонам. Бурый диван под картиной какой-то женщины, выделенный с двух краев тумбочками с вазами цветов; книжные стелажи растянулись на противоположной стороне кабинета. Огромное окно, открывающее обзор на горы, и письменный стол. Обыкновенная обстановка рабочего кабинета.       — Малышка, привет, — помахал рукой мужчина. — Ты пришла к Нам с просьбой? Так поделись ею скорее.       «Малышка?» — замешательству не было предела, но капли, чтобы графин переполнился, не хватит. Она слегка поклонилась, запоздало осознав, что в этом мире уже почти никто не отдает поклоны. Какая потеря.       — Ваше Высочество, мне бы хотелось попросить у Вас пропуск в библиотеку.       — Как ты смеешь? — встрепенулся секретарь, недовольный дерзостью. — Только прибыла, а ведешь себя…       — Мок Юн, — оборвала его Вэнь Суи. Главной ошибкой духа было то, что он посмотрел ей в глаза: холод ледников окутал смертную оболочку. — К Вашему сведению я обращалась к господину Дэй.       Мок Юн заскрипел, подобно открываемой двери с заржавевшими петлями, и закатил глаза. Эта девчонка совершенно не нравилась ему — странная аура исходила от неё. Не как от человека. Юноша пристально наблюдал за ней, но внешность не замечал. Нет времени на всякую чепуху. Недовольно нахмурившись, пристально осматривает гостью. Волосы схожи цветом с хозяином, и, если только приглянувшись, можно заметить розоватость бутонов сливы. Глаза, подводимые нежными тенями и алой киноварью, такие ярко-голубые; таких оттенков он ещё не видел, даже небо в сравнение не шло. Она… Поистине опасно красива.       — А малышка не робка! — усмехнулся вампир, подпирая щёку рукой. На щеках виднелся невинный румянец, тихий шелест одежды прерывал недолгие минуты тишины. — Дорогая, делай всё, что захочешь. Мы не будем тебя останавливать.       Как легкомысленно. Кто оставляет тигра в своём доме? Высокостатусные господа в нынешнее время глупы и необразованны.       — Благодарю, Ваше Высочество, — неполный поклон, разворот и направление к выходу. — Кстати, — девушка остановилась, наполовину выйдя из кабинета, и обернулась. — Наложница Лин, если ты не поторопишься, то Юань Шу накажет тебя.       Дверь захлопнулась, отпечатав в памяти обмораживающий оскал с небольшими клычками Вэнь Суи. Под столом дёрнулись, привлекая внимание Чаншоу. И, опустив голову, он увидел, как раскрасневшееся в наслаждении лицо расплывалось в лукавой улыбке. Наложница смазала белесые капли, облизывая с подушечек пальцев.       — Хозяин… — проныла певчим голосом девушка.       — Неплохо постаралась, — поглаживание по волосам должно её порадовать. — Иди. Мы позовем тебя позже.       Лесть лилась ручьём, заполняя дурную голову обманчивой заботой. Очередная безделушка в гареме принца медленно, будто бы соблазняя, удалилась из комнаты, оставляя господина наедине со секретарём.       «Шунъюан[4]! Немедленно оставь алкоголь и ложись в постель! Твои раны ещё не зажили!»       Какая ирония. В неподходящий момент фантом прошлого явился к нему. Сердце слабо заныло, словно вспоминало молчаливую, сердитую ученицу его подруги.       — Мок Юн, проследи за новенькой. А лучше разузнай о ней побольше.       — Да, хозяин.

***

      Здесь витает странно опьяняющий запах: аромат миндаля, пряностей и цветов, а иногда и ржаного хлеба. Ничего не слышно, кроме тиканья часов где-то в углу. Вэнь Мэйхуа любила такие места — книги, свитки и трактаты воодушевляли, заставляли думать, что всё не так плохо. В её фамилии имеется иероглиф, переводящийся как «литература» и «письменность»; этот иероглиф рассказывал о ней больше, чем можно заметить за продолжительным наблюдением.       Подушечки пальцев оставили после себя след на корке книги. Вся библиотека похоронена под слоями пыли. Какое пренебрежение! Школа Вэньселин выгнала бы давным давно неряшливых адептов, по крайней мере глава просто приговорит к наказанию. Их пик специализируется в литературе, поэтому все письменности содержат в заботе и уходе. Иначе все источники древней и труднодобываемой информации сгниют от своей же старости.       Тихий выдох сорвался с губ. Вновь воспоминания о минувших днях. Вэнь Суи любит поэзию. Эту любовь породило сочетание тонкой душевной организации и серьезного отношения к словам. Она восхищается мастерством поэтов, способных через слова пробуждать в душе самые разные чувства. И любовь к писаниям иногда доводила до грани смерти.       Обходя сотый книжный стеллаж, полукровка наконец нашла более-менее подходящую литературу. Достав книгу, Вэнь Мэйхуа присела на диван, стоящий со столиком у окна. Шепот страниц, истории чернил — новоиспеченная наложница поглощала их, перебирая информацию.       — Тсс, ты ни черта не изменилась, — цыкнули со стороны, прерывая чтение.       — Освободи меня от своих нравоучений, — откликнулась полукровка, не обращая внимания на говорящего.       Солнечные лучи начали дрожать, будто бы лютый мороз сквозит их, и со стороны окна появился высокий мужчина с крупным телосложением. Длинные чёрные волосы с зеленым переливом собраны в высокий хвост, малахитовые глаза горели огнём революций и справедливости. Он был одет в обыкновенный дорогой костюм, а поверх всего — серое пальто. За всю жизнь, которую они провели практически вместе, глава школы Вэньселин запомнила образ и голос мужчины так, что иногда трудно его игнорировать. Бывало, он сильно раздражал, но был всегда рядом. Успокаивал, когда больно, останавливал, когда она выходила за грань своих сил. Ведь таких людей и называют родными? Может он и родной, но ведёт себя, как папочка.       — Не думаешь вернуться? — он усаживается напротив Мэйхуа, складывая руки на груди. — Прошло более пяти лет, не боишься, что с пиком что-нибудь произойдёт?       — Они присылают мне отчёты, так что я в курсе всех дел, — отстраненно произнесла Мэйхуа и встала, взяв другую книгу.       Было ли нужным говорить, что они в запретной секции библиотеки? Думаю, не стоит. Дэй Чаншоу самолично позволил ей находиться везде, где душа заблаговолит, так что он наверняка задумывался о таком раскладе дел. И всё же, Мок Юн недовольствовался, что новенькая ведёт себя непочтительно по отношению к господину. Так ещё и зловредный друг тайно пробрался сюда!       — Вэнь Суи! Твои подчиненные устроят восстание против тебя, если продолжишь так себя вести! — рявкнул гость, чернея с каждым словом. Его вечно мрачно-хмурое лицо не влияло уже на неё.       — Цинь Минчжун[5], мои подчиненные являются именно моими, потому что знают свою Священную Императрицу.       Мок Юн прислушался сильнее, дабы побольше разузнать. Цинь Минчжун прорычал и скрипнул зубами, сдерживая свою злость. В горле стояло множество слов, рвущиеся поскорее выйти в свет. Но они откроют старые раны. Он понимал столь простую истину. Вэнь Мэйхуа не покажет своих чувств, оставаясь с болью одна. Никого не подпуская. Насмешка жизни, ведь в плане себя и своих чувств она копия отца.       — Уходи, — прервала тишину полукровка. — Ещё вчера я велела уйти.       — Фэн-ши основался недалеко от Императорского Города, — снисходительно сообщил Минчжун, вставая с места и подходя к главе пика. — Что будешь делать?       Молчание. Священная Императрица, правительница всей нечисти, не желала отвечать на столь простой вопрос. Идея продолжить молчать манила Мэйхуа всё больше и больше. При том, что их ещё и подслушивают. Какой-то дух думал перехитрить Владычицу? Как наивно.       — Су-эр.       — Отправь парочку из своих рядов на запад и восток. Вот, передай А-Иню. Он разберется с остальным.       В руке неожиданно появился свёрток, обвязанный алой лентой с печатью. Богу Войны хотелось придушить девчонку, чтоб никогда не делала всё сама. Вот только… Что он мог бы сделать? Отругать? Прочитать нравоучения? Без толку. Она такая, какая есть — ничего не вернет ей прежние юность и счастье.       Минчжун, поворчав, спрятал сверток. Окинув беспокойным взором Вэнь Суи, он исчез. Незаметно появился — незаметно испарился. Глава Вэнь закрыла книги и поставила их на место. Повернувшись к окну, подошла к нему. Слуги мельтешили из стороны в сторону, перетаскивая то одно, то другое. У хозяина цитадели послезавтра день рождения и многие приглашены на него.       — Слишком шумно, — прошептала, прикоснувшись к стеклу ладонью и лбом. Закрыла глаза и заговорила: — Я не причиню твоему хозяину вреда, так что не следи за мной.       Некое оцепенение, завладевшее им, ушло, и секретарь смог приблизиться к объекту своего наблюдения. Вопросы непрестанно крутились в голове, но стоило ли их задавать?       — Что было в свертке?       Не важно с какими целями девка находится здесь, Мок Юн знал, что стоит защищать господина. Она…       — Кто ты на самом деле? — слова сорвались быстрее, чем дух задумался.       Вэнь Мэйхуа уставилась с пронзительными голубыми глазами на него, такими холодными, которые он когда-либо видел. Они отличались от других своей силой и тяжестью. Дышать вдруг стало тяжелее. Ощущение неимоверной обреченности не оставляет в покое. Секретарь открывает рот, но не произносит ни слова. Нечто в ней лишило его дара речи. Это… Страх? Страх перед тем, кто сильнее и могучее тебя; кто раздавит тебя одним взглядом.       Осознал. Юноша неожиданно понял, что сейчас умрет. Он не сможет соперничать с ней. Вэнь Суи подходит ближе, ноги подкашиваются, заставляя духа упасть на колени. И она проходит мимо. Чем дальше отдалялась, тем лучше ему дышалось. Мок Юн схватился за горло, оперевшись второй рукой о пол.       Монстр.       Щелчком пальцев полукровка переносится из библиотеки на улицу. Тёплый осенний ветерок целует лицо, играет с волосами, запутывая в листве деревьев. Богато украшенное вышивкой ханьфу поддается манипуляции, развиваясь в воздухе. Сколько бы лет Мэйхуа не провела в современном мире, новая одежда попала в чёрный список мгновенно. Девушка не понимала, чем она может быть удобной. Жесткая ткань, полупрозрачные кофточки и блузки. Молодые незамужние девы оголяют ноги перед окружающими! В общем, глава школы Вэньселин оставалась в традиционной одежде, не желая одевать что-либо ещё.       Непримечательную прогулку прервал свист оружия. Оглянувшись, наложница узнала оформление пристройки. На тренировочном поле занималась девица в мужской форме; каштановые волосы заплетены в косу, чтобы не мешались, а деревянный меч уверенно лежал в тонких руках. Впрочем, держали меч неправильно, отчего запястья часто нервно дергались.       — Меч нужно перехватить по-другому, не то получите вывих.       Будучи учителем на своем пике, Вэнь Суи не удержалась от примечания. На указания постороннего незамедлительно обернулись, и глава школы наконец увидела лицо. Кто же знал, что тренировавшейся окажется Мок Ён, личная служанка, дрожащая рядом со своей госпожой.       — Го-госпожа! Всё не так, как кажется! — испуганно пискнула служанка, выронив оружие из рук.       — Будь у тебя духовный меч, он бы обиделся на такое обращение с ним, —упрекнула Мэйхуа. — На какой стадии ты находишься?       — Образование ядра, — пролепетала она.       Образование ядра подразумевает формирование золотого ядра. В результате долгого и упорного совершенствования тела и духа, в даньтяне из определенного количества светлой энергии появляется ядро. Некоторые ещё на первом году обучения формируют сильное и мощное ядро; другим приходится всю жизнь накапливать светлую энергию для ядра.       — Кто учитель?       — Я… Самоучка, — А-Ён подняла меч и теперь сжимает его в ладонях.       — Твой стиль боя неплох, но то, как ты держишь орудие — оскорбление.       Поясняя, Мэйхуа сняла меховую накидку и положила на скамейку, предварительно сложив. Зашла на поле, подойдя к духу.       — Госпожа Вэнь? — глаза А-Ён округлились от непонимания происходящего.       — С этого дня зови меня учителем.